14.
От лица Тома:
Я зашёл в спальню и бросил телефон на прикроватную тумбу. На лице держал каменное выражение, но внутри всё ещё чертовски ясно стояла картинка из ванной.
Агата. Почти голая. Мокрые волосы прилипли к её шее, по коже блестели капли воды. Она пыталась прикрыться той тонкой тряпкой-пижамой, но только сделала хуже — подчёркивала всё то, что пыталась скрыть.
Я сел на край кровати, наклонился, потерев ладонью лицо.
Чёрт, у неё действительно идеальная фигура. Ни капли лишнего, но при этом формы — такие, от которых у любого мужика мозги поплывут.
И эта её реакция. Она сорвалась, накричала, будто я специально вломился, чтобы подглядеть. В этом что-то есть: она злится — а значит, ей не всё равно.
Я усмехнулся про себя. Надо держать себя в руках. Это же всего лишь контракт. Бумага и подписи.
Но, чёрт возьми... иногда я начинаю сомневаться, что смогу смотреть на неё, как на просто «жену по договору».
Я откинулся на спинку кровати, сцепив руки за головой. В голове вертелась только одна мысль:
Я не привык отстранённо относиться к женщине, к которой меня тянет.
Это чувство бесило. Я всегда держал дистанцию, всегда контролировал ситуацию. Женщины для меня были чем-то простым — развлечением, мимолётным удовольствием, не больше. Но с Агатой всё иначе.
Она же, мать её, должна быть просто удобной ролью — «жена для галочки». Без чувств, без настоящего. Но чем больше я на неё смотрю, чем чаще слышу её язвительные комментарии и вижу этот упрямый блеск в глазах, тем сильнее понимаю: держать дистанцию с ней — это пытка.
Я вспомнил, как она стояла в ванной, ещё злая, с прикушенной губой, в той чёртовой пижаме, что больше походила на прозрачный намёк, чем на одежду.
И внутри меня словно что-то хрустнуло.
Спустя несколько минут дверь отворилась, и в комнату вошла Агата. Волосы у неё были уже сухие, мягкими волнами спадали на плечи. А эта чёртова пижама... короткая, как будто сшитая специально для того, чтобы сводить мужчин с ума. Тонкая ткань еле прикрывала её бедра, оставляя слишком мало пространства для фантазии.
Я машинально провёл языком по зубам, стараясь не выдать себя, и хрипло усмехнулся:
— Ты, похоже, решила проверить мою выдержку.
Она смерила меня взглядом, как будто я только что сказал полнейшую чушь, и с демонстративным равнодушием прошла к кровати. Села на самый край, закинув ногу на ногу так, что пижама ещё выше задралась.
— Не льсти себе, — бросила она. — Это просто пижама.
Просто пижама, ага.
Я почувствовал, как в груди поднимается раздражение, вперемешку с тем самым желанием, которое я всеми силами пытался подавить.
— Удобно, что у твоей новой подружки и у тебя один размер? — я приподнял бровь, намеренно заостряя внимание.
Она скосила на меня глаза, и я уловил в них что-то похожее на вызов.
— Удобно, что у твоей новой подружки и у тебя один размер? — я усмехнулся, не сводя с неё глаз.
Агата наклонила голову, её губы изогнулись в почти невинной улыбке:
— А тебе удобно, что у тебя одна и та же модель поведения? Видеть женщину — и сразу лапы тянуть.
Я прищурился, сжал челюсть.
— Осторожнее, Агата. Я могу и не сдержаться.
— Да брось, — она демонстративно зевнула, потянулась, отчего пижама ещё сильнее задралась. — Ты же у нас железный бизнесмен. Всё под контролем, даже собственные... инстинкты.
Чёртова женщина. Она делала это нарочно, я видел это в её глазах. Каждый её жест, каждая насмешка была словно маленьким ударом в мою самоуверенность.
— Если ты решила меня бесить, у тебя отлично получается, — процедил я, сделав шаг ближе.
— Спасибо, стараюсь, — парировала она и, не отводя взгляда, легла на спину, закинув руки за голову. — А теперь будь добр, выключи свет и ложись. Завтра у нас снова спектакль для всех.
Я смотрел на неё сверху вниз, и внутри меня всё горело. Она доводила меня до грани, и, кажется, получала от этого удовольствие.
Я выключил свет, но тьма никак не помогла. Наоборот — стало хуже. Каждый её вдох, каждый шорох ткани по простыне, даже лёгкий аромат её шампуня будто били по моим нервам.
Я лёг рядом, на краю кровати, словно между нами пропасть. Но какая, к чёрту, пропасть, если я чувствовал её тепло буквально кожей?
— Успокойся, Каулитц, — пробормотал я себе под нос, сжав зубы.
— Что? — её голос прозвучал лениво, почти насмешливо.
— Ничего, — рыкнул я, отвернувшись к стене.
В тишине раздался её лёгкий смешок. Она делала это специально. Ей нравилось видеть, что я не могу просто игнорировать её присутствие.
Я прикрыл глаза, но перед ними вспыхнул образ — её голая спина, когда она стояла у шкафа. Тонкая талия, бёдра, от которых меня буквально скрутило. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели.
Не прикасайся. Это контракт. Это не твоя женщина.
А потом её нога едва коснулась моей под одеялом. Случайно или нет — понятия не имею. Но моё дыхание сорвалось.
— Агата... — выдохнул я, не выдержав.
— Хм? — её тон был самым невинным, но я почти видел её усмешку в темноте.
Я повернулся к ней, и наши лица оказались так близко, что я мог различить её дыхание. Чёрт, я был в миллиметре от того, чтобы стереть эту её самодовольную ухмылку одним поцелуем.
Я потянулся к ней — слишком резко, слишком голодно.
Но она упёрлась ладонью мне в грудь и резко оттолкнула.
— Ты что творишь? — прошипела она, нахмурившись.
Я сжал зубы. Гнев и желание перемешались во мне так, что трудно было отличить одно от другого.
— Думаешь, можно бесконечно играть со мной? — рыкнул я, едва сдерживаясь. — Ты провоцируешь меня, а потом делаешь вид, что ни при чём.
Она фыркнула и, отвернувшись, натянула одеяло до подбородка:
— Не льсти себе, Том. Я просто хочу спать.
Чёртова женщина. Я чувствовал, как адреналин гонит по венам, как мне хочется снова развернуть её к себе, заставить замолчать... но я со всей силы ударил кулаком по подушке и лёг на спину, уставившись в потолок.
Контракт. Только контракт. Она тебя бесит. Она не для тебя.
Но я знал, что ночь будет длинной.
***
Утро началось с запаха кофе и свежей выпечки, что доносились снизу. Я проснулся первым, и первым же вспомнил, как эта упрямая женщина вчера оттолкнула меня, будто я был каким-то пацаном, которому не место рядом с ней. Чёртова ночь. Я почти не сомкнул глаз.
Когда мы спустились вниз, Агата уже в своей манере — будто ничего и не было — улыбнулась Аурелии и приняла из её рук чашку кофе, сев рядом за стол. Я устроился напротив, глядя на неё исподлобья. Она даже не повела бровью.
Билл с ребёнком на руках появился в дверях кухни, весёлый и расслабленный, но его взгляд скользнул с меня на Агату и обратно. И задержался.
— Что-то вы оба... подозрительно молчаливые сегодня, — протянул он, прищурившись.
Я кашлянул и натянуто улыбнулся:
— Дороги перекрыли, ночь выдалась не самая удобная.
— Угу, — Билл явно не купился, усаживая Лео на стул. — Но выглядит так, будто неудобно было не только из-за дороги.
Агата едва заметно дёрнула уголком губ, сделав глоток кофе, и ответила спокойным тоном:
— Просто устали, Билл. Слишком много всего в последнее время.
— Правда? — Билл не отставал, теперь уже с усмешкой глядя прямо на меня. — Потому что выглядит так, будто кто-то кого-то готов придушить.
Я сжал кулак под столом и пробурчал:
— Всё нормально.
Аурелия, заметив напряжение, поспешила сменить тему и спросила Агату о её платье. Но Билл всё ещё бросал на меня эти свои многозначительные взгляды, будто ждал, что я сам сболтну что-то лишнее.
Аурелия, будто почувствовав, что в комнате повисло слишком много электричества, хлопнула ладонями:
— Агата, пойдём, я покажу тебе, где у меня специи. Ты же любишь готовить?
Агата чуть скривила губы, но, видимо, не желая спорить, поднялась из-за стола и последовала за ней на кухню. Я проследил за её шагами, за этой чертовой короткой пижамой, и сжал зубы.
Оставшись с Биллом один на один, я поднял чашку к губам, хотя кофе уже остыл.
— Ну, — начал он, садясь напротив, опершись локтями о стол, — выкладывай. Что у вас там происходит?
— Ничего, — отрезал я.
— Том, — Билл прищурился, — я тебя знаю с рождения. Ты сидишь с таким лицом, как будто тебе в глотку камень засунули. А она... — он кивнул в сторону кухни, где зазвенела посуда, — смотрит на тебя так, будто ты ей должен пять миллионов.
Я сощурился в ответ:
— Может, я и должен.
Билл вскинул брови.
— То есть ты признаёшь, что между вами не всё гладко?
— Между мной и любой женщиной никогда не бывает гладко, — пробормотал я, откинувшись на спинку стула.
Билл покачал головой и усмехнулся:
— Нет, брат. Здесь что-то другое. У тебя на лице всё написано. Ты хочешь её, а она тебя — нет. Вот и весь конфликт.
Я зыркнул на него, едва не пролив кофе:
— Не твоё дело.
— Может и не моё, — спокойно ответил он, — но я вижу, что ты сам себе роешь яму.
Я не успел ответить Биллу — в кухню вернулась Агата. Она остановилась в дверях, скользнула по нам взглядом и тут же прищурилась.
— Ну что, — её голос звучал подозрительно спокойно, — успели обсудить, какой я кошмарный вариант для жены?
Я сжал чашку сильнее, чем нужно, и резко посмотрел на неё:
— Никто ничего такого не говорил.
— Ага, конечно, — она усмехнулась, сделала шаг вперёд и поставила кружку на стол, чуть ближе к Биллу, чем ко мне. — По твоему лицу видно, что говорил.
Билл, довольный как кот, только хмыкнул:
— Знаешь, Агата, твой муж умеет хранить секреты... но не от меня.
Я скрипнул зубами:
— Билл.
Агата подняла брови, откровенно наслаждаясь ситуацией.
— Знаешь, а мне даже нравится, что у тебя есть брат, Том. Хоть кто-то умеет вытягивать из тебя слова. А то с тобой же как? Говоришь односложно, рычишь, смотришь так, будто мир тебе должен.
Я медленно выдохнул, не сводя с неё взгляда.
— Осторожнее, Агата.
— А что? — она изогнула губы в ухмылке, — ты же сам сказал, что я твоя жена. Жена имеет право знать, что у мужа на уме. Или я ошибаюсь?
Билл усмехнулся ещё шире и театрально встал из-за стола:
— Так, пожалуй, я пойду посмотрю, как там Аурелия с сыном. Вы тут... сами разберитесь.
Я сжал её запястье чуть крепче, чем следовало, и практически потащил за собой по коридору. Агата, конечно, не сопротивлялась по-настоящему — только бросала свои язвительные реплики, зная, что этим добьёт меня сильнее любого крика.
— Больно же, Том, — с преувеличенной обидой протянула она, — вот прям чувствуется твоя «забота» о жене.
— Заткнись, — процедил я сквозь зубы, толкнув дверь спальни и захлопнув её за нами.
В комнате стало тише, только её дыхание и моё. Я развернул её лицом к себе и в упор посмотрел в глаза.
— Ты меня уже достала, Агата. Своими провокациями, ухмылками, этими твоими взглядами. Думаешь, это игра?
Она склонила голову набок, губы тронула наглая улыбка:
— А тебе не нравится? По-моему, я делаю твою скучную жизнь куда веселее.
Я сжал кулаки, чтобы не схватить её снова.
— Ты не понимаешь, к чему это может привести. Мы и так на тонком льду. Один неверный шаг — и наш контракт полетит к чёрту. А ты только и делаешь, что нарываешься.
— Контракт, контракт... — передразнила она, подойдя ближе. — А может, дело не в контракте, Том? Может, тебя бесит то, что я не бегаю за тобой, как остальные?
Я резко отвернулся, прошёлся по комнате, чтобы не взорваться.
— Господи, ты невыносима.
Она стояла, скрестив руки на груди, и ухмылялась так, будто специально проверяла, сколько я выдержу.
— Ну что, бизнесмен, — её голос был тихим, почти шёпотом, — скажи честно... тебе ведь нравится, что я довожу тебя до белого каления?
— Замолчи, Агата, — прорычал я, делая шаг к ней.
— А если нет? — она дерзко подняла подбородок.
В следующий миг я оказался прямо перед ней. Моя рука сама собой легла ей на затылок, а губы накрыли её губы. Жёстко. Резко. Почти с злостью. Это не был нежный поцелуй — я словно хотел заставить её заткнуться, заставить её прекратить эту чёртову игру.
Но к моему собственному ужасу она ответила. Сначала коротко, будто проверяя, а потом её пальцы сжали ткань моей рубашки на груди, и я почувствовал, что теряю контроль окончательно.
Она ответила на поцелуй так стремительно, что у меня внутри всё сжалось. Чёрт, я не рассчитывал на это. Хотел заставить её замолчать, поставить на место... а вместо этого почувствовал, как её губы двигаются в такт моим, как будто она этого ждала.
Я притянул её ближе, пальцами впиваясь в её талию, ощущая под ладонями тепло её кожи сквозь тонкую ткань пижамы. Её дыхание смешивалось с моим, и в какой-то момент я поймал себя на том, что мне мало. Дьявольски мало.
Агата резко отстранилась, прижав ладонь к губам. Её глаза сверкали — смесь шока, злости и... чего-то ещё.
— Ты... — она запнулась, глядя на меня так, будто только что сожгла мосты. — Ты совсем с ума сошёл.
Я тяжело выдохнул, сжав кулаки.
— Ты сама провоцируешь меня, Агата. Своими взглядами, своей чёртовой игрой. Я не каменный, понялa?
Она отступила на шаг, покачав головой.
— Мы заключили сделку, Том. Сделку. Не больше.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. И только тогда я понял, насколько далеко мы зашли — и насколько опасна эта черта, которую мы начали переступать.
***