15.
От лица Агаты:
Ближе к вечеру мы наконец вернулись домой. Всю дорогу в машине царила гробовая тишина. Я смотрела в окно, делая вид, что любуюсь сугробами, хотя на самом деле в голове у меня крутилось одно-единственное воспоминание.
Его губы.
Я ненавидела себя за это, но факт оставался фактом — Том Каулитц чертовски хорошо целуется. Такой поцелуй невозможно забыть, как бы я ни старалась. Грубый, властный, почти лишающий дыхания. Словно он хотел доказать, что я принадлежу ему, даже если сама в этом не уверена.
Мы зашли в дом, и он сразу поднялся к себе, даже не взглянув на меня. Я сделала то же самое, только специально медленно, чтобы подчеркнуть: мне плевать. Хотя на самом деле — не плевать. Совсем.
В душе я долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с себя его прикосновения, но чем больше я пыталась, тем ярче становилась картина в голове. Его ладони на моей талии, его дыхание у моего лица, его губы, требовательные и жадные.
— Дура, — пробормотала я самой себе, глядя на отражение в зеркале. — Ты же знала, на что идёшь.
Я снова напомнила себе: это контракт, игра. Деньги, возможности, свобода. Всё. И точка.
Только вот сердце стучало слишком громко, будто опровергая мои же слова.
Мне так нравилось дразнить его и видеть, как он злится. В эти моменты я чувствовала себя победительницей — будто могу играть с ним, как захочу. Я была уверена, что всегда смогу оттолкнуть его, поставить на место, напомнить, что между нами только сделка.
Но когда его губы накрыли мои... всё пошло к черту.
Это не был обычный поцелуй. В нём не было ни капли нежности — только грубость, власть и желание. Я ожидала злости, но получила нечто другое: такой мощный вихрь эмоций, что у меня буквально подкосились ноги. Я будто сорвалась в пропасть, и падение оказалось сладким.
Мозг кричал «остановись», а тело будто предало меня, отвечая на каждое его движение. Я испытала эйфорию, от которой стало страшно.
Потому что вдруг оказалось, что Том Каулитц способен разбудить во мне то, о чём я даже не подозревала.
Я лежала в своей кровати, уставившись в потолок. Сон не приходил. Сколько бы я ни переворачивалась с боку на бок — перед глазами снова и снова вставала одна и та же картина.
Его руки, его дыхание слишком близко... и этот поцелуй.
Чёрт возьми, почему он так въелся в мою голову?
Я ненавидела его за это.
Ненавидела за то, что позволил себе прикоснуться ко мне, за то, что переступил ту границу, о которой мы договаривались. Но больше всего я ненавидела себя — за то, что мне понравилось.
Внутри всё сжималось от противоречий. Я ведь должна видеть в нём только наглого самовлюблённого типа, который купил меня ради контракта. Но стоило вспомнить вкус его губ — и сердце начинало биться чаще.
— С ума сойти, — прошептала я в темноте, закрыв лицо руками.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой разъярённой и такой... растерянной.
Я уже почти начала проваливаться в сон, когда услышала тихие шаги в коридоре. Сердце предательски сжалось.
Я замерла, затаив дыхание, прислушиваясь. Шаги остановились. Тишина. На секунду я даже подумала, что мне это просто показалось.
Но потом раздалось другое. Сначала еле слышные звуки, а затем всё отчётливее — женский стон, приглушённый, но безошибочно узнаваемый.
Моя грудь сжалась. Я крепко зажмурилась, будто это могло заглушить звуки, доносящиеся из комнаты Тома.
Ну конечно. Чего ещё я ожидала? Он ведь Том Каулитц — грубый, наглый, самодовольный. У него никогда не будет недостатка в женщинах.
Но почему-то, вместо того чтобы почувствовать облегчение или равнодушие, я лежала с комком в горле и злостью, сжимающей изнутри.
Я лежала, глядя в потолок, и горькая усмешка сама тронула мои губы.
Сначала лезет целоваться ко мне, а ночью переворачивает дом с другой женщиной. Отлично, Том. Просто аплодирую стоя.
Я натянула одеяло до подбородка, пытаясь не слушать эти мерзкие звуки за стенкой. Но они будто нарочно становились громче, чем больше я старалась их игнорировать.
Злость и... что-то ещё, то, чему я не хотела давать имя, жгло изнутри. Хотелось ворваться туда и сорвать эту маску идеального бизнесмена к чёрту. Но я же умела играть, умела делать вид, что мне всё равно.
***
Утро началось с гулкой тишины. В доме всё стихло, будто ночных звуков и не было вовсе. Я, как обычно, взяла телефон, чтобы проверить сообщения.
И вот оно.
Сообщение от Рика.
"Агата, нам нужно поговорить. Я знаю, что всё закончилось, но, пожалуйста, дай мне шанс встретиться. Сегодня, в городе. Там, где раньше."
Я долго смотрела на экран, не мигая.
Моё сердце не ёкнуло, я не почувствовала ни боли, ни радости. Лишь лёгкий холодок внутри.
— Ну что ж, Рик, — пробормотала я, сжав губы в тонкую линию. — Поговорить так поговорить.
Я быстро набрала ответ: "Хорошо. Встретимся."
И даже не задумалась о том, что Том мог бы взбеситься, узнав об этом. Наоборот, мысль о его перекошенном лице только придала мне решимости.
Я приняла душ, тщательно вымыла голову, завернула волосы в полотенце и, натянув на себя свободную домашнюю одежду, спустилась на кухню.
За столом сидела девушка. Совсем незнакомая. На ней была футболка Тома — та самая, которую я видела на нём пару дней назад. На коленях у неё стояла чашка кофе, а босые ноги лениво подёргивались в такт какой-то мелодии в голове.
Она вскинула на меня глаза — удивлённые, даже слегка настороженные.
— Эм... привет, — протянула она, явно не понимая, кто я и что делаю здесь.
Я молча налила себе воды в стакан, сделала глоток и облокотилась о кухонный стол.
— Ты кто? — наконец спросила я спокойно, не меняя выражения лица.
Девушка неловко поёрзала на месте.
— Я... подруга Тома, — произнесла она, стараясь звучать уверенно, но получилось как-то жалко.
Я хмыкнула, отставила стакан и лениво скользнула по ней взглядом сверху вниз.
— Вижу, очень близкая подруга, — подчеркнула я и, не дождавшись ответа, повернулась к холодильнику.
Я спокойно доставала яйца и сыр, даже напевая себе под нос. Хотелось хоть раз почувствовать вкус нормального домашнего завтрака, а не этих пафосных блюд из ресторанов. Сковородка уже зашипела, когда на кухню вошёл Том.
Он остановился в дверях. Его взгляд сразу упал на девушку, сидящую в его футболке, а затем — на меня, деловито переворачивающую яичницу.
Я нарочно не обернулась, будто его вообще здесь нет.
— Доброе утро, — тихо пробормотала та самая «подруга», слабо улыбнувшись.
— Угу, — буркнул Том и прошёл мимо, доставая себе стакан.
Я фыркнула и усмехнулась под нос. Вот это «идеальный муж». Вчера целуешь, а сегодня твоя футболка на какой-то девице.
Я поставила тарелку с яичницей на стол и спокойно присела завтракать.
В этот момент Том, будто ничего не произошло, сказал своим низким уверенным голосом:
— И мне приготовь.
Я медленно отложила вилку, подняла взгляд и ухмыльнулась.
— Попроси свою подружку, — кивнула я в сторону девицы в его футболке. Потом встала, подошла к нему вплотную и, не удержавшись, легонько похлопала его по плечу. — Может, она и готовить умеет.
Улыбка с моих губ не сходила, а внутри прямо разливалось сладкое удовольствие — видеть, как в его глазах вспыхнула злость.
— Агата... — прошипел он, будто сдерживая себя.
— Что? — сделала я большие невинные глаза, снова возвращаясь за стол. — Ты ведь сам сказал: у нас никаких отношений. Так почему я должна вести себя как жена?
Девушка, сидевшая за столом с чашкой кофе, то на меня, то на Тома переводила взгляд всё более растерянно.
— Что тут вообще происходит? — наконец выпалила она, нахмурив брови.
Я усмехнулась, демонстративно закинув ногу на ногу, и откусила кусочек тоста.
— А ты сама у него спроси, — спокойно ответила я, указывая вилкой на Тома. — Он, похоже, любит, чтобы за него решали сразу две женщины.
Лицо девушки вытянулось ещё больше.
Том молчал, его челюсть напряглась, и я видела, как он сдерживает желание рявкнуть.
— Агата, — прорычал он, подходя ближе, — хорош издеваться.
Я откинулась на спинку стула, с видом королевы, которой абсолютно всё равно, и снова сделала глоток кофе.
— Ты же хотел, чтобы я выглядела как жена? — я хмыкнула. — Так вот, сейчас я именно так и выгляжу. А вот ты, Том, совсем нет.
Том резко повернулся к блондинке, его голос был холодным и безапелляционным:
— Собирай свои вещи и уходи.
Та уставилась на него с круглыми глазами, будто не веря своим ушам.
— Что?.. Но, Том... вчера же...
— Я сказал — уходи, — перебил он жёстко, и в его тоне не было ни капли сомнения.
Я, сдерживая довольную ухмылку, сделала вид, что всё это меня абсолютно не касается, и спокойно намазывала масло на тост.
Девушка нервно поднялась со стула, метнула на меня злой взгляд, потом на Тома, но ничего не сказала — лишь выдохнула и быстрым шагом вышла из кухни.
Между нами повисла тишина.
— Удовлетворена? — зло процедил Том, глядя прямо на меня.
— Более чем, — ответила я сладким голоском, похлопав его снова по плечу. — Ты такой заботливый муж.
Я молча сложила тарелки и кружку в посудомоечную машину, с демонстративным спокойствием вытерла руки о полотенце и направилась к лестнице.
— Куда ты собралась? — донёсся за спиной раздражённый голос Тома.
— Не твоё дело, — бросила я через плечо, даже не оборачиваясь.
— Агата, — его шаги были тяжёлыми, и я услышала, как он идёт следом. — Ты прекрасно знаешь, что моё.
— А ты прекрасно знаешь, что у тебя есть "подруги" для развлечений, — я резко развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Так что отстань.
Мы несколько секунд стояли друг напротив друга. Его челюсть была напряжена, руки сжаты в кулаки, но он молчал.
Я вскинула подбородок и холодно улыбнулась:
— Увидимся вечером, дорогой муж.
И пошла к себе в комнату собираться, прекрасно понимая, что оставляю его злиться и кипеть от бессилия.
***