10.
От лица Тома:
Она просто прошла мимо.
Будто меня и не было. Будто я – пустое место.
Эта сука даже не устроила сцену, не закатила истерику, не швырнула мне бутылкой в башку. Она просто вытащила воду из холодильника, бросила пару колких фраз и свалила.
Я остался стоять у чёрта на куличках с этой дурой на столешнице, а в голове только один вопрос: какого хрена?
— Том?.. — неуверенно подала голос девица, на которой я висел минуту назад. — Кто это?..
— Никто, — отрезал я, даже не глядя на неё.
Никто.
Вот в этом и проблема. Агата, мать её, ведёт себя так, будто я для неё — вообще никто. Даже чужак бы на её месте хоть удивился. А она? Спокойно, хладнокровно. Как будто я — не мужик, а мебель в её новом доме.
Я ударил кулаком по столешнице, отчего девка взвизгнула и едва не свалилась.
— Уходи, — рыкнул я.
— Ч-что?
— Одетая. Быстро. Пошла нахрен отсюда.
Она судорожно натянула юбку, схватила куртку и вылетела из кухни, как пуля. А я остался один.
И впервые за долгое время меня накрыло раздражение не оттого, что кто-то спорил со мной... а оттого, что кто-то не сделал ничего.
Агата. Эта чертовка решила сыграть в ледышку. И что самое худшее — получилось.
Я переоделся в спортивку и вышел следом.
Смешно. Я — человек, который может послать на хрен любого чиновника, любого бизнесмена, любую суку, которая лезет не в своё дело... сейчас бегу по утреннему холодному воздуху за женщиной, которой на меня плевать.
Агата бежала уверенно, ровно, будто занималась этим всю жизнь. Высокий хвост раскачивался на затылке, лосины обтягивали её так, что у меня в голове невольно мелькнула картинка — как она будет выглядеть на моей кровати.
Я ускорил шаг, поравнялся с ней.
— Ты чего даже бровью не повела? — бросил, чуть ухмыльнувшись.
Она мельком скосила взгляд, дыхание ровное, голос спокойный:
— А зачем?
Я фыркнул.
— Обычно женщины устраивают сцены. Кричат, плачут, бьют посуду.
— Ну так найди себе «обычную», — ответила она, даже не сбив темп. — Я не твоя жена, Том. Мы оба знаем, что это игра.
Эти её слова врезались в голову сильнее, чем если бы она влепила мне пощёчину.
Я чуть наклонился ближе, стараясь зацепить хоть какую-то реакцию:
— Но выглядела ты так, будто тебе вообще насрать. Даже обидно.
Она дернула плечом.
— Радуйся. Меньше проблем для тебя.
И снова этот спокойный тон. Как будто я действительно был для неё пустым местом.
Я сжал зубы. Хреново, когда ты привык, что все вокруг пляшут под твою дудку... а одна девчонка решила просто не играть по твоим правилам.
Я усмехнулся криво, чуть сбавив темп, чтобы развернуть к ней лицо.
— А может, всё проще? — произнёс я с нажимом. — Тебе действительно плевать, потому что ты сама здесь ради выгоды. Ради моих денег.
Агата даже не замедлила шаг. Только хмыкнула.
— Ты прав.
Эти два слова будто ударили в солнечное сплетение. Я ожидал от неё всего чего угодно — возмущения, сарказма, гордой тирады, но не этой холодной прямоты.
— Чего? — я нахмурился.
— Мне нужны деньги, Том. — Она наконец повернула ко мне голову. Её взгляд был спокойным, ясным, слишком честным. — Не твои поцелуи, не твои бабочки в животе, не твои хвалёные понты. Деньги. Чтобы закрыть рот родителям, чтобы самой не пахать сутками, чтобы наконец позволить себе всё, что я хочу.
Я сжал челюсть. Она говорит это так, будто режет по-живому. И я должен разозлиться, должен поставить её на место... но вместо этого внутри зашевелилось что-то странное.
— Ну хоть честно, — выдохнул я. — Хоть одна не строит из себя святую.
Агата чуть усмехнулась, снова ускорив шаг.
— Ты сам же хотел честности. Вот и получил.
Я поймал себя на том, что смотрю на неё слишком долго. На её прямую спину, на уверенные движения. Она не ломается, не выпрашивает, не боится. Она просто принимает правила игры так же холодно, как и я.
И чёрт возьми, это почему-то зацепило сильнее всего.
Мы вернулись домой около восьми утра. Я снял кроссовки прямо у входа и первым делом направился на кухню. Сидеть за одним столом с ней после всего этого — последнее, чего я хотел, но... обязанность «идеальной пары» никто не отменял.
Агата уже сидела за столом — волосы собраны в небрежный пучок, на ней домашний свитшот, чашка кофе в руке. Смотрела в телефон так, будто меня вообще не существует.
— Уютненько устроилась, — я бросил с усмешкой, открывая холодильник. — Ты тут как хозяйка, а я уже как будто лишний.
— Ну, наконец-то заметил, — лениво ответила она, даже не поднимая головы. — У тебя отличная интуиция, Том.
Я захлопнул дверцу холодильника сильнее, чем стоило, и сел напротив неё.
— Знаешь, некоторые жёны хотя бы делают вид, что заботятся о муже. Завтрак там, кофе свежесваренный...
Она подняла взгляд. В её глазах блеснуло что-то ехидное.
— Ах да, забыла. Я же в списке условий ясно сказала: готовить, стирать, гладить — мимо. Может, освежить тебе память?
Я сжал челюсть.
— Ты мастер в том, чтобы выносить мозг.
— А ты мастер в том, чтобы нарываться, — спокойно отпила из чашки. — Так что мы идеально дополняем друг друга.
Я не удержался от усмешки, хотя внутри кипело.
— Ты сама напросилась на такую жизнь, Агата.
— Нет, Том, — она отложила чашку и посмотрела прямо мне в глаза. — Это ты напросился.
Телефон на столе зазвонил так неожиданно, что я чуть не расплескал кофе.
Имя на экране заставило сердце дернуться — Рик.
— Ну, бери, — сказал я насмешливым голосом. Я сидел напротив, облокотившись на спинку стула, и внимательно следил за ней. — Или номерок новый завела, чтобы я не знал?
— Не твоё дело, — буркнула она и перевернула телефон экраном вниз.
Я прищурился.
— Ах вот как? Значит, я должен таскать тебя по ресторанам, делать вид, что мы влюблённые голубки, а ты трубку от кого-то там прячешь?
— У нас контракт, — отчеканила она. — Всё, что за его рамками — меня не касается.
— Контракт, значит... — я хмыкнул и наклонился вперёд. — Но, Агата, ты забыла маленькую деталь. Стороны в сделке должны хотя бы доверять друг другу.
Телефон снова завибрировал. Она сжала его в руке и встала из-за стола.
— Не суй нос, куда не надо, — бросила она и направилась к лестнице.
— О, нет, — сказал, чтобы её подразнить. — Теперь я точно хочу знать, кто этот кто-то.
Агата остановилась на полпути и обернулась.
— Даже не мечтай, — холодно посмотрела на меня. — У каждого есть прошлое, Том. Моё тебя не касается.
Я смотрел ей вслед, как она поднималась по лестнице, сжимая телефон так, будто от этого зависела её жизнь.
Чёртова женщина.
Она даже не понимает, что каждое её молчание работает на меня хуже любого отказа.
Рик. Имя мелькнуло на экране, и я успел его прочитать.
Кто этот ублюдок? Почему она с такой паникой реагирует?
Я налил себе ещё кофе, но вкус его уже раздражал.
Контракт, говорит.
Да, контракт. Но если моя «жена» будет на стороне шептаться с каким-то бывшим — это ударит не только по моему имиджу, но и по моим планам.
Я поднялся наверх. Дверь её комнаты была прикрыта, и, конечно, я слышал приглушённый голос. Она говорила тихо, но я ловил обрывки: «Нет, не сейчас... я занята...».
Я сжал кулак.
— Чёртова актриса, — прошипел я себе под нос.
На секунду захотелось вломиться внутрь и сорвать с неё этот грёбаный телефон.
Но я остановился.
Слишком просто. Слишком предсказуемо.
Лучше подождать. Пусть выговорится. Пусть думает, что я ничего не слышал.
А завтра я сам задам ей вопросы. Спокойно. Холодно. Так, что ей будет трудно дышать. А сейчас, я на работу.
***
Утро началось тише обычного. Я сидел за столом и лениво мешал ложкой кофе, хотя он давно остыл. Газета была раскрыта, но буквы перед глазами сливались в одно сплошное серое пятно. Я ждал её.
Она сошла по лестнице в своей домашней пижамке, будто ничего не случилось. Волосы распущены, глаза ещё сонные. Но телефон — да, чёртов телефон — она держала в руке так, словно это её спасательный круг.
— Доброе утро, — буркнула она, даже не взглянув на меня.
— Сядь, — я указал на стул напротив.
Она скептически приподняла бровь, но села, достала из вазочки яблоко и принялась грызть, будто меня здесь вообще не существовало.
— Давай без цирка, Агата, — мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал. — Кто тебе звонил вчера?
— А с каких пор тебя это волнует? — холодно бросила она, даже не поднимая глаз.
Я наклонился вперёд.
— С тех пор, как ты стала моей женой. Пусть даже фиктивной.
Она усмехнулась, качнув ногой.
— Значит, всё-таки волнует, да?
Я стиснул зубы.
— Мне плевать, кто там твой бывший или хрен знает кто. Но если хоть кто-то увидит тебя с другим мужчиной — наш контракт полетит к чёрту. А вместе с ним и твоя красивая жизнь в этом доме, твои наряды, твои рестораны. Ты понимаешь?
Она наконец подняла взгляд, и в её глазах мелькнул вызов.
— То есть я должна сидеть дома и скучать, пока ты развлекаешься на кухонных столешницах?
Я усмехнулся криво.
— Ты должна играть свою роль. А роль жены бизнесмена — это быть рядом со мной. Всё остальное — твои фантазии.
— А если я всё-таки встречусь с ним? — её голос прозвучал нарочито спокойно, будто она проверяла меня на прочность.
Я прищурился, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Попробуй.
Она моргнула, будто не ожидала такой реакции. Но я продолжил, не отводя взгляда:
— Только имей в виду: у фотографов нюх на такие штуки. Один снимок, одна статья в жёлтой прессе — и всё. Наш контракт сгорит дотла.
Я наклонился к ней через стол, заставив её чуть откинуться назад.
— И вместе с ним сгорит всё, что ты тут получаешь. Дом. Деньги. Твой статус миссис Каулитц. Вернёшься в свою квартирку с облезлыми стенами и будешь снова считать копейки. Оно того стоит?
Она поджала губы, но молчала.
— Я предупреждаю тебя, Агата, — мой голос стал ниже и жёстче. — Никаких бывших. Никаких тайных встреч. Ты моя жена. Хоть и на бумаге. И если ты собираешься меня провоцировать — знай, я в этих играх выигрываю всегда.
— Ну-ну, — протянула она, скрестив руки на груди, глядя на меня с таким выражением, будто мои слова её вообще не задели. — Прямо ужас какой. Снова стану «бедной официанткой». Только вот есть одно «но», Том. Я никогда этого не стыдилась. И уж точно не собираюсь бояться твоих дешёвых угроз.
Я сжал челюсть, уткнувшись взглядом в её самодовольную мордашку.
— Ты вообще понимаешь, во что вляпалась? — процедил я. — Думаешь, это всё просто игра в брак? Нет, дорогая. Это деловой контракт, и здесь ставки куда выше твоего упрямства.
Она фыркнула и откинулась на спинку стула.
— Знаешь, что смешно? — её губы тронула усмешка. — Ты с таким апломбом рассказываешь о своих правилах, будто я уже подписала контракт кровью. А на деле ты просто боишься. Боишься, что маленькая официантка может испортить идеальную картинку твоей жизни.
Я резко подался вперёд.
— Осторожнее, Агата. В этом доме слова имеют последствия.
Она выдержала мой взгляд, и ни один мускул на её лице не дрогнул.
— Отлично, Том. Тогда слушай внимательно. Я не собираюсь оправдываться ни перед тобой, ни перед твоими журналами. Если мой бывший решит позвонить — я возьму трубку. И если захочу встретиться — встречусь. А твои угрозы можешь оставить для кого-то, кто в них верит.
Я сжал кулаки под столом так сильно, что костяшки побелели.
Она смотрела прямо в глаза, не моргала, не отводила взгляда.
Это бесило.
— Ты забываешься, — произнёс я низко, ровно, будто каждое слово было лезвием. — Контракт держится на доверии. И если хоть один чёртов фотограф поймает тебя с этим... — я презрительно скривился, — «бывшим», конец будет не только твоему новенькому статусу миссис Каулитц, но и всему, что ты могла получить.
Она даже не дёрнулась.
Только слегка приподняла бровь, словно я читаю ей скучную лекцию.
— Том, — сказала она спокойно. — Ты можешь меня пугать сколько угодно. Только вот я — не из тех, кто ломается. И если тебе нужен кто-то послушный, тебе стоило выбрать другую.
Меня обдало холодом и жаром одновременно.
Её голос был тихий, но каждое слово било в точку.
Я привык к покорности. Привык, что мои правила не обсуждают.
Но эта девчонка... чёрт, она либо совсем безумная, либо слишком умная.
Я встал, отодвинув стул так резко, что тот скрипнул по полу.
— Хорошо, Агата, — процедил я. — Посмотрим, сколько продержишься.
Она только усмехнулась, будто это вызов, который ей даже нравится.
***