11.
Я едва удержалась, чтобы не расхохотаться у него в лицо.
О боже, как же это приятно — видеть, как у мистера «я всегда контролирую ситуацию» дёргается челюсть. Его кулаки сжаты так, что кажется, ещё чуть-чуть — и он пробьёт стол.
А я?
А я наслаждалась.
— Посмотрим, сколько ты продержишься, — передразнила я его в мыслях и усмехнулась.
Да, он богач, у него власть, связи, деньги, контракты, а я... ну, я та, которая должна по бумагам быть рядом. Но разве это значит, что я обязана стоять по стойке «смирно»?
Ха. Не дождётся.
Мне даже стало любопытно: сколько ещё раз я смогу довести его до белого каления?
Каждое его грубое слово, каждый взгляд сверху вниз только подливал масла в огонь.
Да, я знала, что играю с огнём. Но внутри разгоралось странное чувство — азарт.
Плевать, что он угрожает контрактом.
Плевать, что шипит, как змея, когда я молчу или усмехаюсь.
Я вдруг поняла: это будет моя личная игра.
Он думает, что управляет мной?
Ага, как же.
Я откинулась на спинку стула и тихо сказала:
— Знаешь, Том, по-моему, тебе даже идёт, когда ты злишься.
И всё, что мне оставалось — это наблюдать, как у него в глазах загорается новое пламя.
Он замер.
Буквально на секунду.
Но этого хватило, чтобы я поняла — попала в точку.
Его взгляд обжёг меня с ног до головы.
Я ждала вспышки, грома, молнии — всего чего угодно, только не этого ледяного спокойствия, в которое он завернулся, как в броню.
— Я предупреждал, Агата, — его голос был тихим, но жёстким, — не играй со мной.
И, не дав мне ответить, он резко развернулся и вышел из комнаты. Дверь хлопнула так, что даже люстра дрогнула.
А я?
Я осталась сидеть одна.
И, клянусь, впервые за долгое время почувствовала чистое удовольствие.
Пальцы сами скользнули по губам, с которых ещё не стерлась наглая улыбка.
— Ну что, мистер Каулитц, — шепнула я в пустоту, — похоже, у меня тоже есть свои способы держать тебя в узде.
И, растянувшись на диване, я поняла: эта «игра в семью» обещает быть куда веселее, чем я думала.
*
Утро началось идеально — по крайней мере для меня.
Я решила проверить, насколько у Тома крепкие нервы.
Сначала я намеренно задержалась: выбрала платье, потом поменяла, потом снова вернулась к первому. Том уже стоял у двери, сверяясь с часами, когда я вышла в коридор, будто никуда не спешу.
— Ты издеваешься? — его голос был низким и злым.
— Я же должна выглядеть достойно рядом с таким важным человеком, как ты, — невинно моргнула я.
В машине я нарочно болтала с водителем, смеясь чуть громче, чем нужно.
Том сидел рядом, сжав челюсти, будто готов был в любой момент сорваться.
А вот в ресторане я превзошла саму себя. Официант оказался молодым и симпатичным — я одарила его широкой улыбкой и специально наклонилась так, что тот буквально покраснел, принимая заказ.
— Ну вы настоящий профессионал, — сказала я, чуть дольше задержав на нём взгляд. — Так быстро всё запоминаете.
— Агата, — вмешался Том, и его тон был ледяным. — Закажи уже, что хотела.
Я сделала вид, что не заметила его раздражения.
А потом, когда к нашему столику подошёл какой-то знакомый Тома, я мило поинтересовалась:
— А вы знали, что Том — ужасный ворчун? С утра до вечера! Мне даже приходится ставить наушники, чтобы не слышать.
Том чуть не подавился вином.
Мужчина расхохотался и хлопнул его по плечу:
— Вот это жена у тебя!
Я же лишь сладко улыбнулась.
Весь день прошёл в том же духе — маленькие колкости, невинные взгляды, нарочитое игнорирование. Я наслаждалась каждой его сжатой челюстью, каждым резким вдохом.
А вечером, когда мы вернулись домой, я спокойно прошла мимо него, сняла туфли и бросила:
— Знаешь, Том, мне кажется, тебе очень идёт злость. Может, завтра попробуем ещё раз?
Он выдерживал до последнего.
Я видела, как его глаза темнели всякий раз, когда я отпускала очередное замечание, как пальцы сжимались в кулак, будто он удерживал себя от того, чтобы не рявкнуть.
Но вечером чаша терпения всё-таки переполнилась.
Я снова прошлась по его «идеальности», специально подчеркнув, что его пиджак сидит так, будто его выбирала его мама. Я даже не успела осознать, что сказала это вслух, как Том резко шагнул ко мне.
— Достаточно, Агата, — его голос прозвучал низко, почти угрожающе.
Я попыталась пройти мимо, сделав вид, что не восприняла его серьёзно, но он поймал меня за запястье и рывком прижал к стене.
Сердце забилось так, будто готово было выскочить из груди.
— Ты думаешь, я буду вечно терпеть твои выходки? — он смотрел прямо в глаза, его дыхание обжигало моё лицо. — Ты подписалась на эту игру, значит, играй честно.
— А если я просто получаю удовольствие? — ухмыльнулась я, хотя сама же едва держалась от того, чтобы не дрогнуть.
Том резко склонился ближе, так что его губы почти коснулись моего уха:
— Ещё одно слово — и я покажу тебе, что бывает за игры.
И отпустил, так же внезапно, как схватил.
Я выдохнула, даже не осознав, что всё это время задерживала дыхание.
Чёрт, откуда во мне это странное чувство? Вместо того чтобы злиться, мне стало... жарко.
И хуже всего было то, что он это заметил. Его усмешка, короткая, самодовольная, говорила об одном:
он понял, что я не такая уж непоколебимая, как стараюсь казаться.
Я стояла, всё ещё прижатая к холодной стене, хотя его руки давно убрались.
Грудь вздымалась, дыхание сбивалось, как будто я пробежала марафон.
Он смотрел на меня слишком спокойно, будто только что не сорвался. Эта чёртова самоуверенность бесила.
— Ты слишком много себе позволяешь, Агата, — сказал он почти лениво и развернулся, направляясь к лестнице.
Я сглотнула, сжав кулаки.
Чёртов ублюдок. Чёртов красавчик-ублюдок.
Вместо того чтобы злиться, я чувствовала, как кровь приливает к щекам.
Да пошёл он, я не собираюсь давать ему это удовольствие.
Я не его игрушка. Не его жена по-настоящему. Я вообще тут только ради денег.
Я оттолкнулась от стены и прошипела себе под нос:
— Пусть подавится своей сделкой.
Но, подняв глаза, я увидела, как он всё ещё стоит на лестнице, опершись рукой о перила, и смотрит на меня сверху вниз с такой усмешкой, будто слышал каждое моё слово.
Я быстро отвернулась, сделав вид, что иду в свою комнату.
Плевать. Абсолютно плевать.
Только вот сердце упорно не хотело успокаиваться.
Я захлопнула дверь в свою комнату и сразу опустилась на кровать.
Боже, что это вообще было?
— Он мне не нравится, — произнесла я вслух, уставившись в потолок. — Абсолютно. Ни капли.
Повернулась на бок, зарылась лицом в подушку.
И тут же перед глазами встал его взгляд. Холодный, уверенный. Так близко, что даже дыхание чувствовалось.
— Тьфу, бесит! — я резко села и сжала подушку в руках. — Просто бесит!
Но сердце всё ещё колотилось.
И ладони почему-то горели, будто я его коснулась.
— Он мудак, — упрямо продолжала я сама себе. — Я тут ради денег. Ради будущего. Ради свободы. Всё. Точка.
Снова упала на кровать, закуталась в одеяло и попыталась закрыть глаза.
А внутри только крутилось:
«Если он ещё раз так сделает... смогу ли я удержаться?»
*
Утро началось слишком спокойно. Даже подозрительно спокойно.
Я вышла на кухню, в надежде застать там пустоту и тишину, но вместо этого наткнулась на Тома.
Он сидел за столом в безупречно выглаженной рубашке, пил чёрный кофе и листал какие-то бумаги.
— Доброе утро, — произнёс он так спокойно, будто вчерашнего напряжения и вовсе не существовало.
— Угу, — буркнула я, проходя к шкафчику за чашкой.
Он поднял на меня взгляд — цепкий, изучающий, будто проверял, о чём я думаю. Но через секунду уже снова вернулся к бумагам, как будто ему было абсолютно всё равно.
— Нам пора начинать планировать свадьбу, — сообщил он ровным тоном, отпив глоток кофе.
Я чуть не выронила кружку.
— Простите, что?
— Ты не ослышалась, — он бросил папку на стол, склонил голову и скривил губы в усмешке. — Времени у нас не так уж много. Нужно выбрать место, списки гостей, платья, костюмы, кольца. Всё это не делается за один день.
Я уставилась на него, пытаясь понять: он издевается?
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — его голос был холоден, спокоен и до жути раздражающе уверен. — Контракт — контракт. Свадьба должна выглядеть реальной, а значит, и готовиться мы должны так же, как обычные пары.
Я поставила чашку на стол и скрестила руки на груди.
— Ну конечно, обычные пары всегда начинают подготовку с того, что жених угрожает невесте и требует расписаться ради своей выгоды. Романтика просто зашкаливает.
Том поднял бровь.
— Хочешь романтики? Куплю тебе тонну цветов. Но платье выбирать придётся самой.
— Отлично, — протянула я, нарочито бодро. — Раз свадьба, значит свадьба. Тогда я хочу, чтобы ты пришёл за мной с букетом, стоя на коленях, и попросил моей руки. На площади. Перед всеми. С музыкой.
Я даже представила эту картину и чуть не прыснула со смеху: Том, в своей дорогущей рубашке, на коленях, с розочками в руках и со всеми этими охами-вздохами толпы.
Он поднял на меня взгляд, в котором смешались недоумение и явное раздражение.
— Ты издеваешься.
— Ни в коем случае, — я сделала невинные глаза. — Это же традиция. Все девочки мечтают о романтическом предложении. Раз мы изображаем пару, то нужно играть роль до конца.
Том откинулся на спинку стула, сцепил руки на груди и смотрел на меня так, будто пытался прожечь дыру взглядом.
— Цветы, площадь, музыка? Ты совсем рехнулась.
— Ну хорошо, — я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно. — Тогда можно устроить клятвы. Ты — слёзы в три ручья, я — обещаю любить тебя до конца дней. И фейерверки! Много фейерверков.
Уголок его губ дёрнулся, и я почти поклялась бы, что он сдерживает смех. Но вместо этого он хрипло усмехнулся.
— Ты просто наслаждаешься тем, что бесишь меня.
Я сделала большой глоток кофе и довольно улыбнулась.
— Ты только сейчас это понял?
— Играть — играй, — сказал он низким голосом, и в нём не осталось ни тени усмешки. — Но запомни, Агата: это не комедия для твоего удовольствия. Тут всё серьёзно. Если ты будешь перегибать, если кто-то заподозрит, что это всё фальшь, — конец нам обоим.
Я медленно поставила чашку на стол и прищурилась.
— Нам обоим? — повторила я. — А я-то думала, только тебе.
— Не строй из себя дурочку, — он резко наклонился вперёд, почти нависая надо мной. Его глаза стали тёмными, холодными. — У тебя тоже слишком много на кону. Ты же сама хотела этих денег. Своего ресторана. Красивой жизни. Так вот, хочешь всё это? Учись играть правильно.
Я сделала вид, что спокойно выдерживаю его взгляд, хотя внутри что-то неприятно кольнуло.
— Знаешь, Каулитц, — медленно протянула я, — ты идеально подходишь для роли тирана.
Он усмехнулся, но в этом не было ни грамма тепла.
— А ты идеально подходишь для роли девочки, которая слишком любит дерзить. Только учти, — он выпрямился и взял телефон со стола, — дерзость быстро может выйти боком.
— Ну раз уж мы тут играем в идеальную пару, — я скрестила руки на груди, — может, хоть в подготовке к свадьбе ты поучаствуешь? Или я одна должна изображать радость невесты?
Том поднял на меня взгляд, медленно оторвавшись от телефона. Его лицо было таким каменным, что я почти заранее знала ответ.
— У меня нет на это времени, — отрезал он.
— Конечно, — фыркнула я. — Великий бизнесмен слишком занят, чтобы хоть пальцем пошевелить ради собственной «жены».
— Это не «жена», Агата. Это контракт, — его голос прозвучал резко, словно удар. — И моя задача — обеспечить, чтобы он работал. А твоя — не облажаться.
— Ага, значит, я должна бегать по салонам, примеркам, ресторанам, улыбаться твоим друзьям и родителям, пока ты просто подписываешь чеки? — я приподняла бровь. — Удобно устроился.
Он усмехнулся краем губ, но в его взгляде мелькнула тень раздражения.
— Ты сама согласилась на эти условия. Хочешь ресторан — играй роль.
С этими словами Том поднялся, накинул пиджак и направился к двери.
— Куда это ты? — я крикнула ему в спину.
— На работу, — не обернувшись, ответил он. — У меня дела поважнее, чем выбирать цвет твоих салфеток.
Дверь захлопнулась, и я осталась одна, с раздражением и пустым домом, в котором эхом звенели его слова.
Я взяла ноутбук, села за стол и принялась за работу. Если Том думает, что я буду тратить дни на примерки платьев с корсетами, выбор идиотских салфеток и бесконечные переговоры с тётками, которые называют себя «свадебными консультантами», то он сильно ошибается.
Нет. Эта свадьба будет моей. Без всех этих старомодных традиций, которыми он, наверное, даже не собирается заниматься.
Я открыла десятки вкладок с современными площадками для мероприятий, пролистала сотни фотографий. Свадьба в старинной церкви? Спасибо, но нет. Блёстки, кружево и розовые букеты? Пусть кто-то другой этим бредит. Я видела это тысячу раз в чужих инстаграмах и всегда думала: скука смертная.
Я представляла нашу церемонию другой — лёгкой, дерзкой, почти вызывающей. Чтобы все его «уважаемые» бизнес-партнёры и родственники офигели, но ни один не смог сказать, что это плохо. Минимализм, стиль, никаких фальшивых улыбок. И точно никаких голубей, свадебных поездов и тортов высотой в человеческий рост.
Может, вечеринка под открытым небом, с огнями и музыкой? Чтобы никто не ждал пафоса, а всё выглядело как праздник для живых людей, а не музей восковых фигур.
Я улыбнулась сама себе, делая заметки и расставляя галочки. Если Том слишком занят и считает меня «фигурой для прикрытия», то я уж точно превращу эту свадьбу в спектакль. Только не тот, который он ожидал.
Я пролистала ещё одну подборку идей и, наконец, щёлкнула по вкладке, которая заставила меня затаить дыхание. Вот оно.
Место.
Никаких скучных банкетных залов и позолоченных колонн. Я выбрала огромный шатёр под открытым небом, на заднем дворе старинной усадьбы за городом. С высокими стеклянными стенами и потолком, через которые будут видны звёзды. Осень придаст всему особый шарм — огоньки гирлянд и свечи подчеркнут лёгкую прохладу вечера.
Цвета.
Чёрный, белый и тёплый золотой. Минимализм, но с характером. Никаких розовых шариков и карамельных оттенков. Всё будет строго, стильно и... вызывающе.
Украшения.
Столы без скатертей, только дерево и золотая сервировка. В центре — композиции из белых роз и чёрных калл. Высокие свечи в тонких прозрачных подсвечниках. По краям зала — гирлянды, которые мягко переливаются, создавая атмосферу уюта, но с ноткой роскоши.
Музыка.
Никаких скрипок и сопливых песен про вечную любовь. Я нашла диджея, который смешивает классику с электронной музыкой. Представляю лица родителей Тома, когда Вивальди будет переходить в глубокий бит. Я ухмыльнулась при одной мысли об этом.
Моё платье.
Никакой пышной «торты», никаких фат. Обтягивающее платье цвета слоновой кости, с открытой спиной и высоким разрезом на ноге. Волосы — распущенные, лёгкие волны. Минимум макияжа, только яркие губы. Пусть все ахнут, а Том подавится своим высокомерием.
Клятвы.
Я даже не собиралась их писать. Пусть будет коротко и дерзко: «Да». И всё. Никаких слёз и фальшивых обещаний. Это сделка — и я не собираюсь ломать комедию.
Я откинулась на спинку стула и закрыла ноутбук. Вот она, моя свадьба. Не для романтиков, не для любителей сказок о принцах. А для тех, кто умеет держать лицо и при этом делать шоу.
***