Avalanche [Translate]

Грета Фальконе

Отец вскочил и посмотрел на Невио так, словно над его головой танцевала обезьяна.

- Как? Что ты имеешь в виду?

Мой брат в ответ размахивает телефоном в разные стороны.

- Я только что говорил с Массимо. Он, дядя Нино и Риккардо Скудери в настоящее время являются ниндзя-хакерами. За любыми следами, оставленными Зетами, ведутся тщательные поиски. Оказывается, они нашли два подозрительных места.

Я вижу, как выражение лица моего папы полностью меняется превращаясь из любящего отца и мужа, а также скорбящего брата в Капо Каморры, жаждущего мести. Его лицо больше не выражает эмоции, поза стала тверже, а кулаки сильно сжались.

- Скажи мне где они находятся, Невио, и давай решим эту ситуацию раз и навсегда.

- Хьюстон, - говорит мой брат. - Мы нашли дом Кастильо и строительную компанию, которая служит их фасадом.

Папа хмурится и смотрит на маму. Она серьезно смотрит на него, и у этих двоих, кажется, происходит один из их молчаливых споров. Они только иногда общаются глазами. Проиграв битву, отец наконец закатывает глаза.

- Я дам знать Луке, - объявляет он и исчезает в коридоре, возвращаясь через несколько минут с Лукой и Маттео за ним, выглядящими такими же взволнованными, как папа.

Я поняла. Они жаждут крови. Мы все пострадали и что-то потеряли во время этой войны с Зетами. Пришло время возмездия. Никто не связывался с Коза Нострой и не уходил в живых, вот и все. Как говорится, око за око…

- Ты говорил с Кавалларо? - спрашивает Лука.

- Нино в Чикаго, он, должно быть, уже рассказал.

Лука соглашается и смотрит на своего брата.

- Ты знаешь что делать. Собери наших лучших людей, мы отправляемся в Хьюстон.

Маттео кивает и тянется к телефону, отдавая приказы кому-то на другом конце линии.

Передо мной формируются планы, принимаюстя решения от которых зависят жизни многих людей, и я наблюдаю, как мир вращается, когда я снова набираюсь храбрости.

Мой отец, Лука и Невио глубоко погружены в беседу о маршрутах, оружии и солдатах, а моя мать добавляет свое мнение, когда может. Я ловлю себя на том, что смотрю вниз, туда, где мои руки открыты ладонями вверх и запачканы кровью под ногтями. Я терла и терла их в туалете изо всех сил, но ничто не казалось достаточно сильным, чтобы убрать призрачное ощущение красного, которое не так давно окрасило мои руки. Это была кровь, потерянная Амо. Кровь, которую принес в жертву дядя Адамо. Кровь, которая текла в моих венах, Марселлы, Беатрис и Анны. Кровь Авроры. Из-за этих Зетов было пролито много крови, слез и пота. И все в обмен на что? Силу? Власть? Территорию? Проклятая война между мафией и бандами, казалось, никогда не закончится. Но это все подходит к концу. Я не могу сидеть на месте, глядя на свои испачканные руки, так как все вокруг меня превратилось в хаос.

- Я хочу пойти с вами, - бормочу я. Я поднимаю голову и понимаю, что мой голос недостаточно громкий, но не сдаюсь. - Я хочу пойти с вами!

И вот, наконец, я получаю результат, которого я хотела достичь. Все останавливаются и смотрят на меня, медленно моргая. Они, кажется, размышляют, не обманывают ли их уши, но я встаю с холодного стула, чувствуя, как горячая кровь снова приливает.

- Я не думаю, что ты понимаешь, куда мы идем, Грета. И что мы будем делать, - говорит Лука, переводя серые глаза с меня на отца.

- Она прекрасно поняла, - кивает папа, серьезно глядя на меня.

- Я не хочу влезать в вашу миссию и разряжать по кому-то автомат. Я просто хочу быть там, мне нужно это увидеть.

- Мы не сможем позаботиться о тебе, пока мы заканчиваем то, что нам нужно сделать с Зетами, - говорит Лука, и я хмурюсь. Я уважаю его, но он не мой отец. Я поворачиваюсь к человеку, благодаря которому я появилась на свет, и понимаю, что он до сих пор не отводит от меня глаз. Разгладывая меня, видя мою душу.

- Папочка? Это конец, который мне нужен.

Пожалуйста, я стараюсь, сохраняя свой тон как можно более ровным, но чувствую, что в конце он трясётся. Фальконе в гостиной молчат, и мама сжимает мою руку.

- Это сумасшедшее безумие! - восклицает Невио, качая головой и расхаживая взад и вперед.

- Знаешь, Грета, это небезопасно, - наконец говорит отец. Серьезнее, чем когда-либо.

Я сжимаю губы. Да, я прекрасно это знаю.

- Я знаю, я буду держаться подальше и не буду мешать вам. Ты можешь доверять мне.

Я чувствую, как мое тело дрожит от предвкушения, но мой отец еще раз смотрит мне в глаза и видит там весь ущерб и боль, которые были нанесены, всю тьму, которая преследует мое сердце, и все, что нужно исправить. Я бы не позволила этому изменить то, кто я есть. Зеты не выиграют эту битву. Но мне нужно быть там, видеть, что они страдают так же жестоко, как и мы. Я была обязана себе, Марселле, Беатрис и Анне. Я была обязана украденной невинности моей подруги Авроры. И ради всех нас, девочек, я должна быть там.

- Хорошо. Ты можешь поехать с нами.

На мгновение я не поверила словам, которые только что сорвались с губ Римо, но потом поняла, что не должна удивляться. Он мой отец, он знает меня лучше, чем кто-либо. Он всегда делал то, что было лучше для меня. С едва заметной улыбкой я склоняю голову и
благодарю его.

- Какого хрена? Это полный абсурд, Римо! Как ты собираешься сосредоточиться на
уничтожении Зетов, пока твоя дочь находится на той же территории, что и они? Ты забыл, что она одна из целей? Что, если там что-то случится? Что у тебя на уме? - возмущается Капо Фамильи, как будто он готов подраться с моим отцом из-за этого.

Лука ничего о нас не знает. Установки и правила его семьи отличаются от нашей. То, что дорого ему, дорого и нам. Но мы по-разному реагируем на вещи. Глядя на отца Амо, я быстро понимаю, что это был его способ защитить меня, и по-своему Лука хотел применить силу, чтобы уберечь меня. Эта мысль немного согревает мое сердце и дает мне больше надежды на мое будущее с Амо. Ведь мы тоже стали бы семьей. Впрочем, я могу позаботиться о себе сама. Мне для этого не нужен кто-то еще.

Медленно и с ядовитым спокойствием мой отец поворачивается к Луке.

- Я воспитал свою дочь, чтобы научиться
принимать решения о том, что лучше для нее. И если Грета говорит мне, что может
справиться с ситуацией, то я знаю, что она сможет.

В голосе отца нет места для аргументов. Лука задумывается на минуту и, кажется, понимает, что это дело его не касается и закрывает рот. Капо не расспрашивают о его семье, особенно когда Фальконе защищал свою дочь. Таким образом, в молчаливом согласии все переходят к следующей теме для обсуждения и забывают обо мне, давая мне душевное спокойствие, в котором я нуждалась.

Я поворачиваюсь к Невио как раз вовремя, чтобы увидеть, как он обменивается взглядами с мамой, и она тащит меня за руку в пустынный коридор справа. Глядя на меня, они одновременно серьезны и взволнованы,
как будто сомневаются в моем здравом уме. Ну, на самом деле я тоже немного не понимаю, что делаю.

- Я не могу позволить тебе отправится туда, - говорит Невио, не сдерживаясь.

- Папа уже согласился, так что… - я просто пожимаю плечами.

- Этот Витиелло поджарил твои нейроны! С тех пор, как ты встретила его, то вытворяешь полное дерьмо!

- Невио! - моя мать делает ему замечание, заставляя замолчать. Чтобы сосредоточиться на мне – У меня есть вопрос. Чего ты надеешься достичь, отправившись туда? Это будет кровавая баня, дорогая. Каморра, Наряд и Фамилья не упустят такую возможность. Это стало не просто политическим или личным вопросом, это касается их чести. Это все тебе не подходит.

- Я не хочу становиться мстителем, мама. Я просто хочу увидеть финал всей этой истории. Мне нужно увидеть это своими глазами, чтобы убедиться, что я смогу спать по ночам не просыпаясь из-за кошмаров, - говорю я, затаив дыхание.

У нее появляется моршинка беспокойства между бровями, но во взгляде читается покорность по отношению к этой ситуации. Она не согласна с моим выбором, но и не останавливает меня.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. То, что ты увидишь в Хьюстоне, может быть образами, которые не выйдут из твоей головы в ближайшее время. ‐ Она вздыхает и заключает меня в крепкие объятия, которые умеет дарить только мама.

Ее голубые глаза снова смотрят на меня, пробираясь так же глубоко, как до этого взгляд моего отца.

- Моя маленькая девочка выросла, - говорит она и затем поворачивается к своему сыну. - Что бы ни говорил твой отец, не своди с нее глаз ни на секунду.

Невио кивает, и выражение его лица можно перевести как «ну, мне даже не нужно было говорить».

Удовлетворенная, моя мать уходит, направляясь обратно в приемную, где находятся остальные, и оставляя нас в неловкой тишине. Я делаю вдох и думаю о безумии, в которое я вот-вот вляпаюсь. Я никогда не присутствовала ни на одном из случаев, когда папе или Невио нужно было разобраться с делами в семейном бизнесе. Я могу знать, как защитить себя, но не на настоящем поле боя. Но если подумать, рейд на ферму доказал, что я могу выстрелить и выбраться живой. Это было как
раз то, что мне было нужно.

- Знаешь, сестричка, хоть я и считаю все это идиотизмом, но понимаю. Тебе нужно то, что нужно. Вот и все. Наш отец и я здесь, чтобы убедиться, что ты получишь все, что хочешь. – Голос Невио твердый и хрупкий одновременно, я понимаю, что только мне позволено это видеть. Он продолжает, отводя взгляд от меня.

- Просто… Мы чуть не потеряли тебя, или думали, что потеряли. Как будто ты как-то изменилась, и я чувствую себя таким
ответственным за…

- Невио, я такая же, как…

- Дай мне закончить, - перебивает он меня и смотрит на меня своими глазами, которые так похожи на мои - Я не могу позволить тьме нашего мира украсть последний кусочек невинности, который еще есть в тебе. Моя роль - заботиться о тебе, разве ты не понимаешь? И я потерпел неудачу.

- Я все такая же, несмотря на все то дерьмо, через которое мы прошли, я все еще я. Мне до сих пор нравится смотреть «Гордость и предубеждение», поедая зефир, я та же Грета, которая бежит в балетную студию, когда ей нужно расслабиться, тот же человек, который любит свою семью больше всего на свете. Мое сердце остается прежним - я делаю вдох, прежде чем продолжить. - Мне нужно это, Невио. Зеты убили нашего дядю практически у меня на глазах, они чуть не украли у меня Амо, пока я только смотрела, они подвергли риску всех нас. Я не знаю… Мне нужно увидеть, как они заплатят за свои грехи.

Невио смотрит куда угодно, только не мне в лицо. Я почти слышу, как он думает, как крутятся шестерёнки в его голове, и как бьется его сердце. Я знаю своего брата так же хорошо, как себя, и в тот момент, когда он смотрит на меня, я понимаю, что убедила его. Как всегда. Были сомнения, могут ли звезды сиять на небе вечно, но я никогда не сомневалась в том, что мой брат всегда будет рядом со мной, когда мне это будет нужно.

Амо Витиелло

Дозы лекарств, которые они мне вкалывают, заставляют меня возноситься на небеса, а затем опускаться на край ада. Как будто я падал снова и снова, без спасения и искупления. Ничто не удерживало меня в настоящем. Ни споры докторов, ни слабые духи моей мамы которые наполнили мои ноздри уютным, приветливым ароматом, ни жгучая боль, которая жгла мою грудь и плечо. Попал ли я в ад или вознесся на небеса? Я, конечно, не уверен на все сто, но сухость во рту указывает на то, что ни в одном из этих мест я не найду покоя. По крайней мере, не сейчас.

Ее темные глаза возвращает меня в настоящее. Длинные ресницы легко касаются моей щеки. Может быть, тогда мягкое прикосновение ее руки эхом отразится в моих волосах. Или сочетание всего этого. Но я знаю, что Грета рядом со мной, и мне не нужно было открывать глаза или протягивать руку, чтобы почувствовать ее. Я просто знаю. Но я все равно это делаю.

Она тихо вздыхает, и когда я с силой открываю глаза, я обнаруживаю, что она склонилась над больничной койкой и так внимательно смотрит на меня, что у меня кружится голова от облегчения, что она здесь. Грета жива. Мы прошли через ад и вышли оттуда живыми. Это было все, о чем я беспокоился.

- Привет, - пытаюсь произнести я, но из меня вырывается лишь тихий шепот.

Она неосознанно облизывает губы и касается моего лица.

- Oi, mio amore, - отвечает Грета, такая же ангельская, как я помнил.

Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я попал в больницу, что случилось и кто выжил на ферме. Но я не хотел думать об этом сейчас. На самом деле, мой мозг был похож на желе, как и все мое тело. Грета продолжает говорить.

- Ты не представляешь, как я счастлива видеть тебя с открытыми глазами, - улыбается она так, как только может она. - Ты чуть не разбил мое сердце. Никогда больше так не делай, Амо Витиелло.

Я моргаю, пытаясь совладать с улыбкой.

- Клянусь, это не было в моих намерениях.

Грета качает головой. Она смотрит вниз, и я чувствую, как ее пальцы переплетаются с моими. Мы наблюдаем за этим маленьким жестом, который имеет слишком много значения после всего, через что мы прошли вместе. И в этот момент я смотрю на каждую черточку ее лица. Легкий румянец на ее щеках, тонкий кончик ее носа, ее полный рот, который всегда говорит, что любит меня… Именно сейчас я понял, что ничто не может привести меня в рай, кроме Греты. Я был обречен жизнь в аду без нее. Без Греты Фальконе не было бы ни света, ни пения, ни радости, ни любви. И когда она смотрит на меня, как будто чувствует то же самое, я понимаю одну вещь.

- Когда меня выпустят из этой больницы, ты выйдешь за меня замуж? - спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более твердо и мужественно. Я не хотел делать ей предложение руки и сердца вот так, лежа на больничной койке, но если я чему-то и научился за последние несколько месяцев, так это тому, что не надо оставлять вещи на потом, и я не могу жить дальше, зная, что Грета не моя.

Большие заплаканные глаза Греты говорят мне о том, что, хотя я и не стою на одном колене с кольцом в руке, этот момент не заставит ее усомниться в нашей любви. Она никогда не усомниться. Как и я.

Грета с любовью проводит пальцами по моим волосам, и в этот момент вся моя физическая боль проходит. Я теряюсь в ее теплых темно-карих глазах. Она улыбается, и одинокая слеза скатывается по ее щеке. Я хотел бы поднять руку и утешить ее, но лекарства, которые мне вкололи, истощили мои силы.

– Когда я вернусь, я скажу «да», - шепчет она. – Я тебя люблю.

Я чувствую ее губы на своих на короткое мгновение, а затем ее тепло покидает меня, когда она встаёт с моей больничной койки. Я хмурюсь, совершенно сбитый с толку.

- Вернёшься откуда? Куда ты идешь? Грета? - громко спрашиваю я и проверяю горло, пытаясь говорить громче, но она уже пересекает комнату.

Как и в первый раз, когда я ее увидел, ее шаги легки, как будто она скользит, испольняя свой собственный танец. Но теперь они тверже, тяжелее, решительнее. Я просто не знаю в чем дело.

- Грета? - Я зову ее снова, но она выходит за дверь и последнее, что я вижу это ее длинные черные волосы.