Avalanche [Translate]

Амо Витиелло

Я знал, что Римо нажмет на курок, если захочет, но он не сделал этого просто, потому что мгновение спустя на подъездной дорожке появляется Серафина Фальконе в блестящем белом комбинезоне, ее длинные светлые волосы развеваются на ветру. Это был просто настоящий контраст с ее мужем, одетым в черное с ног до головы. Жестокое насилие, исходившее от Римо, не имеет ничего общего с ангельской аурой, исходившей от Серафины. Однако, несмотря на невинную внешность, ее красивое и серьезное лицо доказывает, насколько идеальны все семейство Фальконе.

- Разве я не сказал тебе оставаться внутри? - Голос Римо властен, но совсем не похож на тон, который он использует со всеми вокруг себя.

Серафина приподнимает бровь.

- А что насчёт тебя? - спрашивает она, глядя на мужа, который закатывает глаза.

- Ангел… Просто зайди внутрь, - говорит Римо и я клянусь, что услышал низкий голос, исходящий от него. Словно вызывая, Серафина наблюдала за ним, прежде чем взглянуть на мою машину.

- Так ты хочешь сказать, что у нас сегодня гости? - спрашивает она, слегка улыбаясь.

Римо бормочет череду проклятий и опускает оружие, гнев светится в его черных глазах, когда он смотрит на меня. Медленная, мучительная смерть была обещанием, которое он тут же дал мне. Я верю в его макиавеллистские намерения и могу только изобразить одно из наилучших нейтральных выражений лица, не давая ему заметить, что мои намерения с его дочерью все такие же.

Я смотрю, как один из солдат Каморры быстро возвращается к Римо и говорит ему что-то тихим голосом. Затем Римо переключает свое внимание на машины позади моих родителей, а также на Данте и его семью. Жестокая, напряженная улыбка пробегает по его лицу, и он внезапно раскрывает объятия.

- Меня удивляет этот экипаж, который прибыл к моему дому, но я не заставлю вас ждать. Входите, - говорит Римо и обнимает жену, используя свое тело как щит против нас, когда они поворачиваются, чтобы вернуться внутрь.

Один за другим солдаты отходят от моей машины, но их оружие остается поднятым. Через несколько долгих минут, когда Римо больше не видно, мужчины выходят из передней части машины, и я делаю глубокий вдох, направляясь к воротам.

- Я думал, он собирается выстрелить тебе в лоб прямо здесь, - тихо выдает Мэддокс. Его оружие твердо в руке, он всегда начеку.

- Я тоже так думал, - признаюсь я и слышу громкое дыхание Марселлы.

Я вижу огромный фонтан перед особняком, а потом вспоминаю вторжение, которое нам приходилось отражать в те дни, которые я провел тут в качестве гостя. Темно-красная кровь больше не окрашивала белизну фонтана или даже пол, но я знаю, что этот особняк видел много чего. Я могу только надеяться, что сегодня будет другой исход.

Я паркую машину и отпираю дверь, делая глубокий вдох, прежде чем вернуться в реальность. Я оглядываюсь и замечаю солдат Каморры по всему периметру, которые только и ждут приказа от своего капо, чтобы атаковать нас или ответить на исходящую от нас атаку. Этого не случится, жаль разочаровывать.

Кивком я сигналю Мэддоксу, что все в порядке, прежде чем он протягивает руку, чтобы помочь моей сестре выбраться из машины. Марселла обводит своими глубокими голубыми глазами поместье Фальконе, и ее поведение нью-йоркской принцессы остается нетронутым и непроницаемым. Она стоит рядом с Мэддоксом, он защищает ее, но я знаю, что отсутствие Фальконе рядом является признаком того, что мы получили то, что хотели, элемент неожиданности сработал, и теперь Римо спешит выяснить, что произошло.

Я чувствую вес своего пистолета на спине и оборачиваюсь, чтобы увидеть две другие машины, подъезжающие к нам сзади. Мой папа встает рядом с машиной, внимательно и настороженно осматривая территорию, прежде чем открыть дверь для мамы. Они подходят к нам, и мы обмениваемся понимающими взглядами. За каждым нашим шагом следили, но присутствие двух капо в его доме было еще более неудобной ситуацией для Римо, чем для нас. Мы надеемся, по крайней мере.

Через несколько мгновений Данте Кавалларо выходит из последней машины, а за ним следует его сын. Осторожным, но уверенным движением Данте открывает заднюю дверь, и высокая темноволосая женщина встает на его сторону, очевидно, его жена Валентина. Затем из машины выходят еще двое мужчин: один моложе, а другой намного старше. Я сразу узнаю в них Рокко Скудери-младшего и Пьетро
Мионе. Черт! Дальше будет еще интереснее.

- Лука… - слышу я голос матери и смотрю, как она смотрит на молодого человека через двор.

Он был примерно моего возраста, темноволосый и черноглазый, с закрытым и жестоким лицом, но в его лице было что-то знакомое, и я не смог не заметить, что, несмотря на совсем противоположную внешность, он является сводным братом моей матери. Бдительные глаза Рокко сканируют мою семью, и я принимаю самую защитную позу. Я чувствую, что мой отец делает то же самое рядом со мной, и мы создаем барьер против любой угрозы, которая может исходить извне.

- Я знаю, Ария. Дыши, - тихо говорит отец. Я замечаю напряжение в его голосе.

Я так и не узнал своего дедушку, отца моей матери, но я вырос, зная, каким ублюдком он был при жизни. Когда его жизнь была обменена на жизнь Серафины по соглашению между Римо и Данте, все семьи испытали некоторое облегчение. В любом случае, конец Рокко Скудери был столь же жестоким, каким он заслуживал. Его пытали и убили люди моей семьи и Фальконе. Фабиано отомстил своему жестокому отцу, как он хотел, и это все, что я знаю. Сегодня мы больше не говорим об этом, но я заметил, что физические характеристики Рокко-младшего были идентичны характеристикам его отца, и я думаю о том, как это может повлиять на мою мать, у которой, в свою очередь, были яркие голубые глаза и светлые волосы. Будет ли это похоже на встречу с призраком из прошлого? Или Рокко-младший не похож на своего жестокого отца?

Нарушая протоколы, которые отец обычно использует, когда мы находимся среди людей, папа притягивает маму ближе к своему телу, сжимая ее плечо и поглаживая его, чтобы снять напряжение. Кажется, на мгновение это срабатывает, потому что, когда она смотрит на него, она становится на несколько тысячных спокойнее, но это длится недолго, потому что вскоре после этого открывается огромная дверь особняка Фальконе, и появляется Нино со своим холодным и бесконечным спокойствием. Он анализирует нас одного за другим, и я вижу, что хоть он сохраняет сдержанное выражение лица, его поза слегка меняется.

- Мы пришли на встречу, которую Римо обещал, но пока не выполнил, - Данте берет слово. - Мы не можем больше ждать и не хотим.

- Я понимаю, - методично отвечает Нино. Я думаю в его мозгу быстро крутятся шестерёнки. Чтобы найти единственный способ сдержать всех нас одновременно, не начав Третьей мировой войны.

- Ну? - спрашивает мой папа рядом со мной, сжав кулак. - Ты не укажешь нам дорогу?

Нино сужает глаза и только один раз кивает. Он смотрит на Кавалларо, которые ведут себя еще более осторожнее, чем мы и делает шаг в сторону, указывая рукой в сторону двери.

- Входите, - говорит он явно неохотно.

Удивление озаряет все лица, и я быстро прихожу в себя, беря на себя инициативу и следуя за Нино. Он смотрит на меня, в нем сияет хладнокровие и точность. Его серые глаза знали, что я приду первым, и, похоже, он не одобряет такой подвиг. Как будто Фальконе когда либо одобрят меня…

Я обмениваюсь взглядами с отцом, прежде чем мы входим в особняк. Нино ведет нас в другое крыло, а не в то, которое я увидел, когда был здесь впервые. Тишина следует за нами по коридорам и нарушается только топотом наших ног. Напряжение настолько ощутимо, что я могу протянуть руку и поймать его в воздухе.

Вскоре мы подходим к большому пространству, которое я быстро идентифицирую как тренажерный зал. Тренажеры и инструменты были перенесены, чтобы освободить место, но вроде коврика посредине места, кажется, достаточно, чтобы вместить всех нас. Повсюду стоят стулья, и они расставлены группами, чтобы мы могли сесть рядом со своими. Разумно. Удивительно, что комната была организована наспех, но сработано хорошо.

- Должен признаться, что на этот раз я удивлен, - говорит Римо, входя в комнату.

Его походка расслаблена, но темные глаза угрожающе сужаются. Помимо Нино, рядом с ним его сын Невио и еще один молодой человек, слишком похожий на Нино, скорее всего его сын, Массимо. Он странно смотрит на Кавалларо, но молчит. Адамо и Серафина также дополняют семью Фальконе.

Остальные, должно быть где-то еще, Греты тоже нету с ними.

- Я уверен, что это была не твоя идея, Данте. Ты всегда такой осторожный и предсказуемый, - продолжает Римо, глядя на своего оппонента.

- Мы устали от твоих игр, - говорит Данте, его голос и лицо воплощение льда и холода. - Давайте уладим это в ближайшее время, чтобы мы могли уехать домой.

- Успокойся Холодная Рыбка. Зачем спешить? Погода в Лас-Вегасе в это время года такая приятная, - дразнит его Капо Каморры.

Но все же Римо кивает и садится в одно из кресел с мягкой обивкой, а его семья садится вокруг него. Серафина занимает место рядом с ним, как и Нино. Рядом с Нино дети, и Адамо.

С тяжелым вздохом мой папа тоже садится, притягивая маму к себе. Мы усаживаемся на другие стулья, и я смотрю, как Кавалларо делают то же самое. Между нашими семьями осталось только пустое пространство, и я думаю, что это расстояние должно дать каждому из нас передышку.

Три капо крупнейших итальянских мафиозных семей сели в круг, чтобы обсудить вопрос, касающийся их всех. Это просто неслыханно.

Никто из этих мужчин никогда не был в одном и том же месте в одно и то же время. Воздух заряжен напряжением и неизбежной силой. Семья Витиелло, Фальконе и Кавалларо сражались и защищали свое дело и территории железным кулаком, никогда не отступая, и история между нами была какой угодно, но только не дружеской. Войны, кровь и пот со всех сторон.

Сегодня здесь может случиться что угодно, и поза каждого только указывает мне на то, что они все думают одинаково. Прямые плечи, внимательный взгляд, контролируемое дыхание. Все готовы атаковать, если потребуется.

- Во-первых, кто-нибудь хочет выпить? - спрашивает Серафина, идеальная хозяйка.

Невио вскакивает со стула, направляясь к ближайшему бару и наливает себе стакан виски. Он наполняет еще один стакан и приносит отцу, который тоже делает глоток. Никто больше не пьет, как будто все только и ждут, что кто-то из Фальконе выпьет, чтобы доказать, что виски не отравлен, в этот момент появляется Пьетро Мионе.

- Я возьму стаканчик, пожалуй, - говорит он, пристально глядя на Серафину. И только на нее.

В прошлой жизни они были отцом и дочерью. Она, невинная и чистая принцесса Наряда. Он, гордый отец красивой семьи, которая у него была. Конечно, все рухнуло, когда в их жизни появился Римо и украл Серафину в день ее свадьбы. После того дня она принадлежала ему, и Данте с Пьетро ничего не смогли с этим поделать. Нет, ничего, что могло бы что-то изменить. Серафина сохраняет нейтральное выражение лица, смотрит на отца и встает, чтобы налить ему виски. Все затаили дыхание, когда она подходит к Кавалларо и протягивает стакан отцу, ни один из них даже не моргает.

- Спасибо, Фина, - тихо говорит Пьетро, и в глазах Серафины мелькает эмоция.

Там было слишком много чувств, обид и нарушенных обещаний, слишком много непрощения. Это ясно каждому, кто находится тут, несмотря на попытки обеих сторон сохранять нейтралитет. Насколько я знаю, это были годы без контактов, так как любые отношения между ними могли быть расценены как измена, потому что теперь они из враждующих семей. Там еще много нерешенных вопросов.

Вскоре Серафина приходит в себя и успокаивается, прежде чем вернуться к мужу. Римо все это время смотрел на нее, но молчал. Они переглядываются, и он кладет руку ей на колено, слегка сжимая его. Это определенно самый нежный жест, который я когда-либо видел с его стороны. Он будто говорил: я понимаю, я здесь для тебя. И короткий кивок Серафины говорит о том, что она без слов поняла, о чем он.

Собирая еще один фрагмент сложной семейной головоломки Фальконе, я поворачиваюсь к отцу, пока он говорит.

- Хорошо, давайте соберем уже имеющуюся у нас информацию о Лос-Зетас, - начинает он, его серьезные серые глаза проходятся по всем в комнате - Мы знаем, что у этих мексиканцев нет ни угрызений совести, ни морали. Они сумасшедшие и импульсивные, принимают решения, основанные только на причинении вреда.

Что еще? Конечно, было больше информации, о которой знает мой отец, но он не собирается делиться ею, не услышав сначала, что скажут другие капо. Мы ожидали, что эта встреча будет продуктивной и решит наши проблемы, но это может быть не так.

- Я частично не согласен, - говорит Нино Фальконе. Он смотрит на моего отца. - Я думаю, что они достаточно красноречивы, они не действуют импульсивно и безудержно.

- Нино прав. Они отлично спланировали, как нацелиться на наши наркотики, наших солдат и нашу семью, - сквозь зубы говорит Римо.

- Все это одновременно, - сухо говорит Данте. - Их планы сумасшедшие, правда. Но они очень хорошо спланировали каждый шаг.

- Помимо попыток украсть ваши грузы, вы предпринимали какие-то другие шаги? - спрашивает нас Леонас.

- Ты имеешь ввиду помимо того, что они пытались похитить членов нашей семьи? - голос Невио убийственен, но в его тоне есть намек на мрачное веселье. - А в случае с твоей сестрой у них даже получилось.

Леонас сжимает челюсти, на его лице нет даже проблеска юмора. Это не тема для шуток, но Фальконы не знают значения слова "границы". Я решаю вмешаться.

- Мы нашли синтетические наркотики на нашей территории, - делюсь я информацией. - Очевидно, Зетам нужна наша территория, и они не успокоятся, пока не получат ее.

- Кроме того, по Чикаго тоже гуляют эти чертовы наркотики, - говорит Леонас, глядя на меня своими зелеными глазами.

- Мы думаем, что возможно дело в Братве, но на них ничего нет, - говорит Пьетро, и Данте кивает.

Адамо присоединяется к разговору.

- Русские в этом не участвуют. Григорий дал мне слово.

- Я и забыл, что вы, мафиози, любите брататься с врагами, - комментирует Мэддокс, откидываясь на спинку стула.

- Видимо, это не только мафиозная привычка, - говорит сестра и приподнимает бровь, глядя на мужа.

Мэддокс сверкает хищной улыбкой.

- Ты права, детка. Я сам любил заходить под вражеский тыл, - подмигивает он ей.

Я отвожу взгляд, сдерживая свое настроение. Я до сих пор не могу видеть свою сестру и зятя с их публичными проявлениями привязанности.

Римо тихо смеется, и мой отец смотрит на него так, будто хочет крови.

- Ты, должно быть, Мэддокс Бешеный Пёс, верно? - спрашивает Римо Мэддокса, который только кивает, ссылаясь на то, насколько он известен в мире МС. - Я рад, что ты превратил жизнь Луки в ад.

- На твоем месте я бы не смеялся, потому что придет и твоя очередь, - тон голоса моего отца не оставляет места для возражений, и я знаю, что он зол внутри.

Римо хмурится, его глаза темнеют, как ад. Он быстро смотрит на меня, прежде чем вернуть свой взгляд к моему отцу.

- А на твоем месте я бы никогда больше не угрожал мне. Это первый и единственный совет, который я тебе даю, - серьезно говорит Римо, и я чешу бровь, гадая, чем же все это закончится.

- Я очень надеюсь, что ты сильно пострадаешь, когда придет очередь твоей дочери выходить замуж. На это будет очень приятно посмотреть, - бесстрастно говорит Данте.

- А вот и… - бормочет Адамо, глядя на другого брата и невестку.

- Какого хрена ты сказал? - взрывается Римо, глядя на Данте с безумным гневом.

- Именно то, что ты слышал. После всех кровожадных взглядов, которые ты бросил на сына Луки, я уже знаю, что он связан с твоей дочерью, и было бы слишком приятно увидеть, как она окажется в руках Витиелло, тем более, если он так же жесток, как ее отец.

- Данте, - говорит Валентина, нежно касаясь руки мужа.

Но Пьетро выходит в середину и говорит:

- Извините, но мы говорим о моей внучке, - говорит он предупреждающим тоном, глядя на своего Капо.

- Что ты им рассказал, Массимо? - Римо смотрит на своего племянника, не обращая внимания на остальных.

Массимо спокоен перед раздраженным взглядом дяди и дискуссией, происходящей вокруг него. Насколько я слышал, Фальконы спасли младшую дочь Данте от Зетов, а младший сын Нино по какой-то причине остался в Чикаго. Однако он уже вернулся и, похоже, не упустил никакой информации.

- Совсем ничего, - бесстрастно отвечает он, и я восхищаюсь его спокойствием. - Я верен Каморре.

- В отличие от мужчин в его семье, Массимо, по крайней мере, порядочный, насколько я смог заметить, - рявкает Данте, и его защита удивляет меня, а также моего отца, и мы обмениваемся сдержанными взглядами. - Мне не нужны сплетни, чтобы понять очевидное. Карма все сделает сама.

- Я должен перерезать тебе горло прямо сейчас! - кричит Римо вставая. Его стул откидывается назад, и Нино кладет руку ему на плечо, но это полностью бесполезно.

- Я хочу посмотреть, как ты попробуешь это сделать.

- Вы тратите время, обмениваясь угрозами друг с другом, - голос Серафины сильный, но Данте поворачивается к ней со смесью боли и злости, сияющей в его глазах.

- Не вмешивайся, Серафина. Это не касается тебя.

- Не касается? - спрашивает она, выглядя потрясенной.

Кажется где-то замёрз ад, Римо выпрямился, он стал еще более злым, чем когда-либо прежде.

- Серафина моя жена. Она может говорить, что хочет, кому хочет и когда хочет. И если бы Нино не был таким хорошим Консильери, я бы посадил её на это место. Черт, Серафина даже могла бы стать со мной капо, если бы захотела. Так что заткнись, прежде чем начнешь повышать голос на мою жену.

- Данте не хотел обидеть Серафину, он просто не хочет направлять свой гнев на нее, когда вся его ярость направлена на тебя, - говорит Валентина в защиту мужа, оставляя свою наблюдательную элегантность.

Римо смеется, и я вижу, как расширяются его глаза. Валентина была достаточно храброй, чтобы бросить вызов самому сумасшедшему капо из троих.

- Да конечно. Не в последнюю очередь потому, что вы, Кавалларо, удостоены такой чести. Куча проклятых червей.

- Достаточно! - меняется Серафина, вставая со стула и глядя на мужа. Она делает глубокий вдох и забирает напиток у Римо, одним глотком выпивая виски и протягивая ему пустой стакан.

Римо сужает глаза, изучая ее, пока Серафина смотрит на всех в кругу, по одному. Когда ее голубые глаза скользят по мне, я вижу, как ей удается удерживать внимание на себе.

- Я устала смотреть, как вы, уважаемые Капо, взрослые мужчины, деретесь друг с другом, как кучка сварливых мальчишек, - говорит она, и мой отец ерзает на стуле, сдерживая свой гнев. Он был на грани взрыва, и когда моя мама берет его за руку, он на мгновение останавливаеется, делая глубокий вдох.

Серафина продолжает.

- Вы пришли сюда, чтобы обсудить угрозу со стороны мексиканцев, не так ли? Тогда обсудите это! Не надо говорить о чертовом прошлом и о будущем, которого еще даже не было!

Через комнату я вижу Валентину, кивающую с легкой улыбкой.

- Серафина права. У нас есть более важные дела для обсуждения, - говорит Валентина, тоже вставая со стула, и ее муж молча смотрит на нее.

С блеском удивления в глазах, но всегда с поднятым подбородком, Серафина еще раз смотрит на нас и тоже получает мой кивок.

Меньшее, что я могу сделать для нее, это показать свою поддержку.

- Разве вы еще не заметили закономерность? - Она продолжает говорить, так же красноречиво, как и начала - Что самое главное в вашей жизни?

После короткого мгновения растерянной тишины, моя мама начинает говорить. Я удивленно расширяю глаза.

- Наши дети, - говорит она, вставая, и Серафина кивает.

- Точнее, наши девчонки, да.

- Зеты хотят дестабилизировать Наряд, Каморру и Фамилью, ударив по слабому месту каждого Капо. Вашим дочерям, - говорит Валентина наконец.

Три жены Капо смотрят друг на друга, одна ищет твердости другой. Сильные, смелые и могущественные, как того требует их положение. Но это нечто большее. Эти женщины отдали бы свои жизни за свои семьи, пожертвовали бы чем угодно и не позволили бы ничему встать на их пути, когда им нужно сосредоточиться только на одной цели: безопасность своих детей. Чертова гордость наполнила мою грудь, когда я посмотрел на свою мать. Ария всегда была милой и веселой, но она также являлась и львицей, когда дело доходило до защиты тех, кого она любит.

Это то, что больше всего объединяет этих трех женщин. Нашим долгом как взрослых мужчин было защищать наших женщин, но нигде не было написано, что они не могут сражаться с нами.

Удивительно, но Данте заговорил первым.

- Пожалуйста, продолжайте, ваши наблюдения проницательны. Они идут в правильном направлении, - говорит он, и от этого они сияют еще ярче.

- Так у того, кто за этим стоит, детей нет, потому что иначе они поставили бы себя на наше место родителей, - мягко, но твердо говорит мама.

Валентина кивает.

- Возможно. Несмотря на жестокость в каждом из нападений на наших дочерей, только тот, кто никогда не знал такой любви, может быть таким злым, - говорит она и смотрит на меня. - Ты был там, когда произошел один из взрывов. Какова была их цель?

Я делаю глубокий вдох, пробуждая воспоминания, которые я хотел бы похоронить.

- Они напали жестоко, чтобы точно нанести урон. В нас с Гретой бросили бомбу, чтобы убить, - говорю я, поджимая губы.

Краем глаза я смотрю, как Невио швыряет стакан в стену, осколки стекла разлетаются, а напиток оставляет пятно на белой поверхности.

- Я не знаю, что бы они со мной сделали, - комментирует Марселла, ее глаза встревожены, когда она смотрит на Мэддокса. - Но выглядели они так, что ничего хорошего не предвещает.

- Мексиканцы, похитившие Беатрис, сохранили ей жизнь, - говорит Данте хриплым голосом от чувств, которые он не хочет выпускать наружу. - Зачем им это делать, если план состоит в том, чтобы убить наших дочерей?

- Состояние, в котором они оставили Беатрис, когда мы нашли ее в том борделе, вполне могло ее прикончить, - говорит Нино, и его сын рядом с ним сжимает челюсти. - Мы все знаем, что есть несколько способов умереть.

Тишина заставляет себя быть услышанной, когда Серафина прерывает ее и снова говорит.

- Тогда вам нужно найти латиноамериканца, моложе вас, более жадного и безумного, холостого, у которого нет дочерей и нет совести, - заключает она. Серафина выдыхает и смотрит на Римо, сидящего рядом с ним.

- Ты такая умная, Ангел, - говорит он, наблюдая за ней, - в такие моменты мне хочется лизать тебе мозги.

Серафина приподнимает бровь, и легкая улыбка касается ее лица.

- Мой мозг? Ты уверен? Есть более интересные места.

Римо ухмыляется и сжимает ее колено. Боже мой, я не хотел бы быть свидетелем этой сцены, и, судя по выражению лица Невио, ему тоже противно.

Данте кашляет, перебивая.

- Несколько лет назад я отказался вести дела с Ксавьером, человеком, изгнанным из Мексики. Он торговал женщинами, и, поскольку я не связываюсь с такими людьми, я остановил его от того, чтобы приблизиться к моей территории, - говорит он нам.

- Какая у него была фамилия? - спрашиваю я, немного наклоняясь вперед.

- Мы не знаем, но узнаем, - говорит Леонас и смотрит на Рокко-младшего. Со своей стороны, Рокко кивает и достает свой мобильный телефон, что-то набрав, прежде чем убрать его.

- Риккардо вернется, когда у него будут новости, - серьезно говорит он, и мы киваем.

В этот момент звонит телефон, и я впечатлен его маневренностью, но потом я понимаю, что это сотовый Невио, когда он без колебаний отвечает.

- Все нормально? - спрашивает он настойчиво и взволнованно.

Я наклоняюсь вперед в кресле. Он разговаривает с Гретой? Она в порядке?

Лицо Невио становится каменным, когда он слышит, слова, которые говорит человек на другом конце линии.

- Оставайтесь на месте! Я буду через минуту! - быстро говорит он и вешает трубку, выбегая из комнаты.

- Невио! - кричит Римо - Что случилось?

- Это Аврора! - отвечает он уже отдаляющимся голосом.

Мы смотрим друг на друга, и комната
погружается в хаос.

~~~~~~~~~~~~~~~~

Одна из самых длинных глав, надеюсь, что тут как можно меньше ошибок 😅💛

Мне кажется или Амо просто на протяжении всей главы, такой: Пусть все закончится хорошо, пусть все закончится хорошо, ПУСТЬ ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ ХОРОШО Я ДОЛЖЕН ЖЕНИТЬСЯ НА ГРЕТЕ 😂

mafia_gossipgirl тг канал с эксклюзивными отрывками и новостями 💛💛