Глава 9. Селеста
Плэйлист главы:
Good For You — Selena Gomez
Глава 9.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
Я просыпаюсь медленно, будто кто-то вытягивает меня из вязкой, липкой темноты. Голова тяжелая, мысли разбросаны, как осколки разбитого стекла. Я не сразу понимаю, что разбудило меня ощущение чего-то... неправильного. В комнате тихо, только легкий утренний свет сочится сквозь шторы. Я делаю глубокий вдох, и замираю.
Аромат.
Густой, терпкий, словно сама ночь оставила свой след на моей подушке. Затем я распахиваю глаза и тут же застываю, видя перед собой ничто иное, как розу. Что за..?
Мои пальцы находят её прежде, чем я осознаю, что делаю. Чёрные лепестки мягкие, прохладные, шипы аккуратно срезаны. Осторожность. Забота. Но от кого? Я на мгновение вспоминаю такую же ситуацию с кофе и такой же черной розой...
Сон вспыхивает в памяти, как зажженная спичка. Темнота. Шорох ткани. Я будто во сне, и осознаю это слишком остро. Воспоминания якобы из моего сна накрывают с головой и я не могу противиться им. Я лежу, и рядом кто-то есть. Не просто кто-то, а он. Мужчина в чёрной маске, его силуэт смутный, но осязаемый. Он нависает надо мной, и я чувствую его дыхание, даже если не вижу лица.
Я не двигаюсь. Я будто в тумане. Все происходит обрывками. Мне не страшно, мне жарко. Он скользит пальцами по моим волосам, мягко, медленно, будто изучая их. Я не вижу его глаз, но ощущаю взгляд, от которого по телу пробегает дрожь. Он касается моей щеки, его перчатки прохладные, плотная ткань цепляется за кожу. Я хочу заговорить, но язык не слушается. Он молчит, как и я.
Только темная аура вокруг него давит, заполняет пространство между нами. Он склоняется ниже. Я не знаю, собирается ли он прошептать что-то мне на ухо или... но затем он касается меня там. Очень приятно и горячо. Он трогает меня везде... А потом он проник в меня пальцами, сначала поглаживая меня снаружи через трусики. Но это было так приятно, что я застонала. Я думала, что это сон, и я могу желать всё, чего захожу. И одной из моих тайных мыслей неожиданно было это... иначе никак не объяснить мою реакцию на прикосновения совершенно незнакомого парня. Я будто наяву ощущала, как он отодвинул тонкую ткань моих уже намокших трусиков и проник в меня сначала одним пальцем, затем другим. Ощущения изменились.
У меня никогда не было секса...
Я не подпускала к себе никого из парней после Джеймса. Я боялась, что кто-то из них сделает мне больно точно так же, как и он тогда. Воспользуется мной, или того хуже — возьмет меня силой. Я хотела, чтобы моим первым парнем был особенный человек. Точно так же я думала и о Джеймсе, но он оказался мстительным подонком, после которого я закрылась от мира, и стала бояться мужчин... Но тот незнакомец был всего-лишь моей фантазией, моей галлюцинацией. Поэтому, я позволила себе отпустить себя и свои страхи и полностью отдаться приятным ощущениям, которые он дарил мне.
Мне снилось, как он вылизывал меня... Черт, это было так приятно, будто наяву. После того, как он закончил входить и выходить из моей промежности пальцем, он погладил мой нуждающийся в прикосновениях клитор и потер его так, будто чувствовал, что я хотела этого. Конечно, ведь он — моя фантазия и делает все, что я пожелаю.
Он склонился и прикоснулся ко мне горячим языком. Я помню, как застонала от не сдерживаемого удовольствия. Он трахал меня своим языком, пока я горела в ощущениях. Я плавилась... я даже кончила. Я кончила во сне от того, что меня трахнул незнакомец. Я не получала такого оргазма даже тогда, когда маструрбировала самостоятельно. Это было намного лучше любой игрушки, которая у меня была. А потом, я проснулась...
Меня будто силой вырвали из томительных воспоминаний о ночном госте, словно из воды, судорожно вдыхая воздух. Чёрная роза всё ещё у меня в руках. Что было реальным? А что нет? Меня бросает в жар, а потом в холод. Я медленно провожу пальцами по своей коже, будто проверяя — одна ли я? Но внутренний голос уже нашептывает: «Ты не была одна этой ночью.»
Внезапно я опускаю взгляд ниже и чувствую, что мои трусики мокрые. Я трогаю себя и понимаю, что я, бл*ть, полностью мокрая. Это сон на меня так подействовал? Или здесь действительно был кто-то, кто... не должен быть здесь! Этого просто не может быть.
Я вскочила с кровати, будто от удара. Мое тело было напряжено, сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Голову мутило, а глаза не могли сфотографироваться. Сон... или это было что-то большее? Я направилась к зеркалу, надеясь найти хоть какое-то подтверждение, что всё было лишь игрой разума. Но отражение не изменилось, оно оставалось привычным и холодным. Я внимательно осмотрела себя, внимательно изучая каждую деталь. Ничего странного, но ощущение было такое, будто всё внутри меня перевернулось, будто я утратила связь с реальностью.
Тот парень... или это было всё лишь иллюзией моего разума? Я снова чувствовала его присутствие, как будто его взгляд был где-то рядом, будто его тень затаилась в уголках моей комнаты. Я зажмурилась, пытаясь избавиться от этих мыслей, но они продолжали преследовать меня. Я резко развернулась и побежала в ванную. Вода была холодной, но она не могла отогнать эти чувства, эти воспоминания, что все так же терзали меня. Я включила душ, надеясь, что вода смоет остатки ночных кошмаров, но всё что я ощущала, это внутренний холод и беспокойство, которое не отпускало меня. Мои пальцы судорожно сжимали душевую лейку, когда я наклонилась под поток воды. Всё это было как в тумане, я не могла понять, что со мной происходит. Всё ли это было просто сном? Или я действительно оказалась в какой-то другой реальности?
Чёрная роза.
Лепестки гладкие, бархатные, глубокого ночного цвета, впитывающие свет, как будто внутри нее скрыта сама тьма. Аромат — терпкий, с намёком на что-то сладковатое, но в этой сладости есть нечто... неправильное. Что-то, от чего холодок пробегает по спине.
Кто оставил её здесь?
Первым делом я думаю о Мире. Моя сестра одно время обожала подшучивать надо мной, но это... это не её стиль. Она смеётся громко, её розыгрыши — это вспышка света, искрящаяся и весёлая, а не эта затаённая, почти интимная загадка.
Я снова смотрю на розу. Что-то в глубине сознания сдвигается, как если бы дотронуться до запертой двери.
Это уже случалось.
Вспышка памяти: вечер, пары в универе, холодное стекло машины, запах кофе, смешанный с едва уловимой горечью свежесрезанных лепестков. Та же самая чёрная роза покоилась на капоте моей машины, рядом с двумя бумажными стаканчиками моего любимого кофе, ещё горячего, с аккуратно написанным на крышке моим именем. Тогда я подумала, что это жест тайного поклонника. Нечто романтичное, пусть и немного странное. Но теперь? Теперь она лежит в моей комнате. На моей постели. Кто-то проник сюда. Кто-то оставил её специально. Холод сжимает грудь, растекаясь по венам. Это не просто роза. Это предупреждение.
Предупреждение, что кто-то действительно проник в мою комнату сегодня ночью и решил оставить цветок в качестве подтверждения его присутствия и его... действий. Черт, он действительно прикасался ко мне. Он трогал меня. И я кончила от его пальцев и языка... Кончила от рук незнакомца.
Горячая вода все еще стекает по моей коже, капли дрожат на кончиках волос, когда я выхожу из душа. Воздух в ванной наполнен паром и запахом лаванды, но мне отчего-то неуютно. Как будто что-то тёмное затаилось в углах комнаты, наблюдая за мной сквозь отражение в запотевшем зеркале.
Меня передернуло. Я вошла в комнату в одном полотенце еле прикрывающем все мои стратегические места. Во мне вскипали неприятные ощущения и чувства. Реакция тела оговорила одно, но мозг отрицал пережившее мной удовольствие. А моя киска пульсировала и кричала, что все, бл*ть, что со мной случилось было реальным.
Я сажусь на кровать и в очередной раз за утро смотрю на черный цветок лежащий на краю кровати. Резкий звук вибрации разрезает густой воздух. Я вздрагиваю.
Телефон.
Сглотнув вязкую слюну, я лениво подхожу к айфону и смотрю на уведомление на экране блокировки. Сообщение от неизвестного номера. Я стираю влагу с рук, беру айфон и открываю чат.
Неизвестный:
«Тебе понравился мой подарок, маленький кролик?»
Мои пальцы сжимаются на корпусе телефона. Что? Я смотрю на эти слова, как на нечто чужеродное, выбивающееся из реальности. Наверное, шутка. Может, Мира решила подурачиться? Но нет, в этом есть что-то... неестественное. Что-то липкое, как паутина, прилипшая к коже. Мне становится страшно.
Маленький кролик.
Меня никто так не называл. Я ещё не успеваю решить, что с этим делать, как телефон снова вибрирует. Новое сообщение.
Неизвестный:
«Ты ведь знаешь, что подарок предназначен только для тебя.»
Где-то внутри что-то сжимается в тугой узел. Это не ошибка. И не шутка Миранды. Кто-то действительно оставил эту розу. Для меня. Кто-то, бл*ть, действительно был сегодня ночью в моем доме. Я стою в тишине, держа телефон в руках, но пальцы словно не мои и чуть дрожат, сжимают айфон крепче, чем нужно.
Кто? Кто мог это написать?
В голове вихрем проносятся имена, лица. Может, кто-то из знакомых решил пошутить? Но никто из них не называл меня маленьким кроликом. Это не случайность. Значит, кто-то знает меня лучше, чем я думала. Сердце глухо стучит в груди. В голове проносится имя и лицо того, кого бы я предпочла забыть...Джеймс. Может ли это быть он?
Я смотрю на экран. На светящихся словах, которые кажутся холоднее, чем воздух в комнате. Стоит ли отвечать? Может, написать что-то резкое, потребовать объяснений? Или просто проигнорировать? Палец зависает над клавиатурой, но прежде чем я успеваю что-то набрать, телефон снова вибрирует. Новое сообщение. Я медленно моргаю, прежде чем открыть его.
Неизвестный:
«Не молчи, кролик. Или ты так смущена, что проглотила свой маленький язычок?»
Что-то ледяное касается затылка. Как будто чья-то рука. Страх поселяется в горле. Комната словно сжимается вокруг меня. Воздух становится густым, тяжелым, пропитанным чем-то невидимым, но ощутимым, как дыхание чужого присутствия.
Неизвестный:
«Я понимаю. Иногда после таких «снов» трудно подобрать слова.»
Я невольно сжимаю телефон в руках, пальцы холодеют, несмотря на тепло комнаты. Но, стоит закрыть глаза, и воспоминания всплывают, как из темной воды. Ночь. Тьма, покрывающая стены моего дома. Силуэт, стоящий в углу комнаты, растворяясь в тенях. Гладкая белая маска с пустыми чёрными глазницами и застывшей ухмылкой — Гоустфейс. Мужчина в маске, что оказался в моей комнате.
Ночь Хэллоуина.
Я тогда решила, что это была галлюцинация. Нервы, переутомление, игра воображения разгулявшегося из-за фильма. Но если это был всего лишь бред, почему я помню холод, пробежавший по коже? Почему я чувствовала чей-то взгляд, прожигающий меня из темноты?
И почему он теперь пишет мне?
Грудь сдавливает страх, но я не могу оторвать глаз от экрана. Это была не галлюцинация. Это был он. Моё сердце глухо стучит в груди, как запертый в клетке зверь. Телефон снова вибрирует. Новое сообщение. Я не хочу его читать. Не хочу знать, что там. Но взгляд сам цепляется за экран.
Неизвестный:
«Но вот только, я совсем не сон, кролик. И уж точно не галлюцинация, которой ты меня назвала.»
Холод сжимает позвоночник. Пальцы сжимаются на телефоне, но он снова вибрирует. Я задерживаю дыхание и открываю следующее сообщение.
Неизвестный:
«Я реален.»
Каждое слово как шаг, звучащий в темноте прямо за моей спиной.
Неизвестный:
«Знаешь, когда ты спишь, ты ещё красивее. А еще ты, так красива, когда злишься.»
Воздух застревает в лёгких. Что-то острое пробегает по венам, похожее на панику. Он видел меня спящей. Он был в моем доме сегодня ночью. Я чувствую, как страх поднимается из глубины, тяжёлый, липкий, затягивающий в себя.
Я медленно оседаю на кровать, как будто ноги больше не могут держать меня. Телефон в руке кажется ледяным, но я всё ещё стискиваю его, до боли в пальцах. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.
«Я реален...»
Эти слова, словно нож, врезаются в сознание, оставляя глубокий порез. Я смотрю на розу. Чёрные лепестки, мягкие, как бархат. Чёрные, как ночь за окном. Я вспоминаю ту ночь. Ту маску. Тень, стоящую в углу моей комнаты.
Я думала, что это игра моего больного воображения. Я пыталась убедить себя, что это было что угодно — сон, галлюцинация, игра света и теней. Но реальность разрывает моё самообман на части. Он был там тогда, и он был здесь сегодня ночью Это не вымысел. Это ужасная, неоспоримая, ледяная правда. Он трогал меня там... Он, бл*ть, изнасиловал меня!
Гнев пульсирует в груди, разгораясь, как пламя, которому не хватает воздуха. Руки дрожат, но не от страха — от ярости, от осознания, что этот человек переступил черту, нарушил границы, о которых я даже не подозревала, что они могут быть сломлены. Мой сон. Моя ночь. Моя беспомощность. А он был моим кошмаром.
Я с силой сжимаю телефон, ногти впиваются в ладонь, но боль лишь отрезвляет. Я не думаю, не пытаюсь подобрать слова – просто пишу, сжигая каждую букву своим гневом.
Селеста:
«Ты был в этой комнате? Ты воспользовался мной этой ночью? Ты изнасиловал меня!»
Проходит мгновение, и экран вспыхивает новым сообщением.
Неизвестный:
«Ты права, я действительно был в твоей милой, розовой комнате. Я любовался тобой. Но я не сделал ничего, чего бы ты сама не хотела, кролик. Единственное, в чем я виновен, так это то, что позволил себе прикоснуться к твоей маленькой розовой киске и попробовать тебя на вкус. И мне, бл*ть, чертовски это понравилось. Так что я не буду извиняться за то, что попробовал самую восхитительную киску, которую ел.»
Внутри меня что-то ломается и вспыхивает одновременно. Я читаю слова снова и снова, как если бы смысл мог измениться, если вглядеться глубже. Но он не меняется. Он убежден. Он верит в это. Пульс отзывается где-то в висках, воздух в комнате кажется тяжелым, удушающим, как если бы стены сдвигались, сжимая меня в ловушке.
Неизвестный:
«Разве это не ты, как хорошая девочка текла на мои пальцы и язык? Разве не ты так сладко постанывала каждый раз, когда я вылизывал твою сочащуюся дырочку и пульсирующий клитор? Я думаю, ты маленькая лгунья, которая заслуживает хорошей порки. На твоей горячей попке идеально смотрелись бы красные следы от моих ладоней. Как считаешь?»
Нет. Нет. Нет!
Я перечитываю его сообщения, снова и снова, как если бы могла найти в них подвох, ошибку, что-то, что разрушит эту иллюзию.
«Разве не ты так сладко постанывала каждый раз, когда я вылизывал твою сочащуюся киску и пульсирующий клитор?..»
Эти слова обвиваются вокруг меня, затягиваются шелковыми узами, крепче, чем я хочу признать. Мозг кричит, протестует, требует отстраниться, отбросить это, разорвать связь. Но тело... Тело предаёт меня. Грудь тяжело вздымается, дыхание становится прерывистым. В животе зарождается странное, теплое напряжение, будто электрический разряд пробежал по коже.
Нет. Я не хочу этого. Но почему тогда мои пальцы медленно сжимают простыню, а сердце колотится не только от страха, но и от чего-то запретного, тёмного, утягивающего в глубину? Я чувствую себя загнанной, пойманной в ловушку не только его игры, но и самой себя. Мое тело начинает гореть от прочитанного текста... внизу живота приятно тянет, а клитор начинает болезненно пульсировать.
Он знал. Знал, как именно подать свои слова. Как сделать так, чтобы они проникли в самые тайные уголки моего сознания и пустили там корни того, с чем я не хочу сталкиваться. Что-то, что уже невозможно остановить. Но чем больше я пытаюсь отвергнуть это, тем глубже слова впиваются в сознание. И самое страшное – что он говорит это так, будто знает меня лучше, чем я сама.
Пальцы судорожно стискивают телефон, кожа горит, но холод пробирается изнутри, сдавливая горло, запутывая мысли. Сердце стучит так, будто пытается вырваться наружу, разбиться о рёбра, заткнуть эту тишину, что теперь кажется громче любого крика.
Я смотрю на экран и начинаю печатать ответ.
Селеста:
«Ты больной.»
Ответ приходит почти мгновенно, как если бы он знал, что я скажу.
Неизвестный:
«Ты так думаешь?»
Ещё одно сообщение.
Неизвестный:
«Тогда почему ты до сих пор читаешь мои сообщения?»
Моё дыхание сбивается. Я должна заблокировать его. Должна удалить этот диалог, сделать хоть что-то, чтобы оборвать эту связь, но я не двигаюсь. Внутри меня растет странное напряжение, будто тонкая нить между страхом и чем-то тёмным, скользким, запретным. Я печатаю быстро, как если бы могла переубедить не только его, но и себя:
Селеста:
«Потому что ты пугаешь меня.»
Неизвестный:
«Ложь.»
Я замираю. Все мое нутро подсказывает мне, что этот бессмысленный разговор продолжать не стоит, но я не могу остановиться.
Неизвестный:
«Если бы ты действительно боялась, ты бы уже сбежала. Ты бы стёрла это, забыла обо мне. Но ты здесь. Держу пари — ты завелась. Тебе нравится.»
Грудь сдавливает тяжесть.
Неизвестный:
«Ты всё ещё читаешь. Ты ждёшь следующего сообщения. Лжешь сама себе.»
Я хочу сказать, что это не так. Что я просто ошеломлена, растеряна, что я не жду ничего. Но мое тело реагирует иначе, чем бы я того хотела. Моя киска пульсирует в такт его сообщениям. Телефон снова вибрирует, и я тут же опускаю взгляд.
Неизвестный:
«Признай, кролик. Твое тело тебя уже выдало.»
Я шумно выдыхаю, гневно сжимаю бёдра, как будто могу вытолкнуть из себя это ощущение, эту гулкую, тяжёлую волну, нарастающую где-то внизу живота. Как он может так легко читать меня? Как он может знать, что я чувствую?
Неизвестный:
«Ты ненавидишь то, что чувствуешь? Пытаешься справиться с нарастающей пульсацией в твоем маленьком клиторе? Сводишь бедра вместе, пытаясь хоть как-то унять болезненно-сладкое ощущение? Или я не прав?»
Мои пальцы сжимаются в кулак. Я должна сказать «нет». Должна написать, что он, бл*ть, не прав и послать его на все четыре стороны. Но экран будто пульсирует, и в этом свете, в этой зыбкой, неощутимой связи, есть что-то, от чего мое дыхание становится глубже. Я ненавижу это. Но ещё больше я ненавижу то, что не могу оторваться. Грудь тяжело вздымается, пальцы дрожат на холодном стекле экрана. Я смотрю на текст, перечитываю снова и снова, и что-то внутри меня трещит по швам. Я кладу телефон рядом, сжимаю руками лицо, в темноте зажмуренных глаз ищу тишину, ищу контроль. Но телефон снова вибрирует. Я хватаю его быстрее, чем должна была.
Неизвестный:
«Не молчи, кролик.»
Чёрт.
Я хочу выбросить этот телефон. Я хочу закричать. Но вместо этого я печатаю:
Селеста:
«Ты ничего обо мне не знаешь.»
Ответ приходит мгновенно.
Неизвестный:
«Правда?»
Моё горло сжимается, а пальцы дрожат еще сильнее.
Неизвестный:
«Я знаю, что сейчас ты злишься. Что твои пальцы дрожат. Что твои бедра плотно сжаты, но не только от гнева. Могу поклясться: ты сейчас течешь, как маленькая похотливая сучка.»
Я кусаю губу, выдыхаю шумно, не осознавая, что он снова прав. Я ненавижу это. Я ненавижу его. И ещё больше ненавижу себя за то, что продолжаю отвечать.
Селеста:
«Ты — больной ублюдок. Псих.»
Он не заставляет себя ждать.
Неизвестный:
«А ты — маленькая лгунья.»
Грудь обжигает ярость, пальцы замирают над клавиатурой. Но прежде чем я успеваю что-то набрать, он присылает ещё одно сообщение. Я вздрагиваю.
Неизвестный:
«Хочешь, я докажу, насколько хорошо знаю тебя?»
Я не дышу. Все мышцы в моем теле напряжены в ожидании.
Неизвестный:
«Ты хочешь, чтобы я замолчал. Но ещё больше ты хочешь, чтобы я продолжал.»
Я кусаю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Он не прав. Он не может быть прав.
Селеста:
«Заткнись нахрен.»
Отправляю я, но это звучит неубедительно даже для меня самой. Я судорожно кусаю губы.
Неизвестный:
«Скажи мне это ещё раз, кролик, и ты, бл*ть, пожалеешь.»
Я чувствую себя пойманной. В ловушке, в игре, правила которой я не знаю. Но самое страшное — меня действительно заводит эта «игра». И я ненавижу это. Эту игру. Эту затягивающую, липкую паутину, которую он плетёт вокруг меня, затягивая всё глубже, всё крепче.
Мне страшно.
Больше, чем когда-либо в жизни. Но вместе со страхом приходит что-то ещё, что-то тёмное, запретное, нечестивое. Моё тело предаёт меня. Я не знаю, кто он. Не знаю, что ему нужно.
Хотя...
Я могу себе представить.
Телефон в моей руке кажется горячим. Или это я горю? Я смотрю на экран, на последнее сообщение, которое пульсирует в темноте, словно сердце. Я кусаю губу, выдыхаю резко, пытаясь вытолкнуть из себя это напряжение, этот жар, что расползается по коже, змеится внутри. Я не хочу этого. Но мой палец уже скользит по клавиатуре.
Селеста:
«Что тебе нужно?»
Я не должна была спрашивать. Я должна была заблокировать его. Выбросить телефон. Закричать, чтобы поднять весь дом, и дать им вызвать полицию на этого ублюдка. Но экран снова вспыхивает.
Неизвестный:
«Ты уже знаешь ответ.»
Я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Нет. Я не знаю. Или знаю?
Господи...
Я провожу рукой по лицу, глубоко вдыхаю, но воздух кажется густым, тяжёлым, насыщенным чем-то, что сжимает мою грудь изнутри. Я чувствую, как сердце стучит где-то в горле. Я не хочу слышать его ответ. Я не хочу знать, что он скажет. Но ещё больше я не хочу, чтобы он молчал.
Я закрываю глаза. Как будто это поможет. Как будто тьма за веками скроет меня от того, что происходит внутри. От того, что расползается по коже, подкрадывается к горлу, сжимает дыхание в удушливую петлю. Страх. Но не только. Гнев, тревога, напряжение... Всё смешивается в один темный коктейль, который невозможно проглотить, невозможно выдавить из себя. Я ненавижу то, что сейчас происходит. Я ненавижу то, что он заставил меня возбудиться из-за его грязных сообщений. Он заставил меня вылезти из своей скорлупы. Я ненавижу его. Но я всё ещё держу телефон в руке, и это хуже всего. Экран вспыхивает.
Неизвестный:
«Хочешь, чтобы я сказал это вслух?»
Я сжимаю губы, в груди всё пульсирует от глухого, затаённого напряжения. Я не хочу этого слышать. Но мой палец всё равно скользит по клавиатуре.
Селеста:
«Нет.»
Мгновение тишины. А затем — ответ.
Неизвестный:
«Еще одна маленькая ложь, сладкий кролик.»
Я крепче стискиваю телефон, костяшки пальцев белеют.
Селеста:
«Ты не знаешь меня.»
Я отправляю сообщение, но мне самой оно кажется пустым. Он отвечает сразу.
Неизвестный:
«О, но я знаю тебя, кролик. Я знаю, как ты дышишь, когда читаешь мои сообщения. Я знаю, как твои пальцы дрожат, даже когда ты пытаешься сжать их в кулак. Знаю, то что сегодня утром ты проснулась с черной розой на подушке, которая наверняка понравилась тебе. А еще, я знаю, что тебе чертовски понравился тот мятный латте с соленой карамелью и роза на капоте твоей машины. Я думаю, для первого раза откровений достаточно, ты так считаешь?»
Я задерживаю дыхание, но это не имеет смысла. Он уже сказал, он уже видел, и это он оставил тот подарок на капоте моей машины. Это кажется нереальным. Я отдергиваю руку, но это глупо. Он не может видеть меня. Ведь правда? Не может ведь?..
Неизвестный:
«Я знаю, как твоё сердце колотится. Я знаю, что страх заводит тебя. И меня.»
Я резко выдыхаю, губы дрожат. Это неправда. Это не может быть правдой. Я не хочу этого.
Селеста:
«Заткнись.»
Я отправляю сообщение, но телефон снова вибрирует, прежде чем я успеваю перевести дыхание.
Неизвестный:
«Ты можешь пытаться отрицать это, кролик. Но твоё тело говорит за тебя. Твое тело горит.»
Я ощущаю эту фразу внутри себя. Она цепляется за меня, как чёрный шёлк, мягкий, но крепкий. Я ненавижу это. Но я всё ещё смотрю на экран. И самое ужасное — я жду следующего сообщения. И я ненавижу это. Я ненавижу себя за то, что до сих пор здесь. Это заходит слишком далеко. Гораздо дальше, чем я могла себе позволить. Я резко выдыхаю, чувствуя, как внутри что-то разрывается: иллюзия контроля, иллюзия безопасности.
Нет. Хватит. Я не буду частью этой игры. Я выхожу из чата, пальцы летают по дисплею айфона набирая номер, а сердце колотится так, что больно. Я должна прекратить это. Я должна заявить.
Гудки. Раз. Два. Три...
Мои пальцы ледяные. Телефон всё ещё держится в моих руках, как тяжёлый камень, который я не могу сбросить. В ушах звенит, но я заставляю себя снова глубоко вдохнуть. Пытаюсь успокоиться, пытаюсь сосредоточиться. Всё, что мне нужно — это выйти из этого кошмара. Позвонить, заявить, отпустить весь этот ужас.
Но когда я слышу голос...
Молодой мужчина, с хрипотцой, словно только что проснулся, его слова скользят по моим ушам, как тёплый, влажный ветер. Голос, грубоватый и глубокий, с неким гулким оттенком, словно в нем скрывается нечто тёмное, нечто более опасное, чем простое обращение к полиции. В нём есть магия — или это я себе так думаю. Я не могу объяснить. Но в его голосе... что-то знакомое. Что-то, что заставляет моё сердце прыгнуть в груди. Я точно где-то слышала этот голос...
— 911, что у вас случилось? — голос заставляет моё сердце пропустить удар, а потом оно начинает биться быстрее, как если бы я наткнулась на что-то запретное.
Я пытаюсь удержать себя. Заставить себя не дрожать, не терять контроль. Но он владеет моими чувствами, его голос касается меня без прикосновений. Тихо, почти интимно. Будто он знает, что я чувствую, даже прежде чем я это осознаю. Я снова вдыхаю, пытаясь говорить без паники.
— Мне нужна помощь.
Я бы не сказала этого, если бы не чувствовала, как он проникает в моё сознание, как мрак, который он приносит с собой, тянет меня туда, где я не хочу быть. Но я все равно говорю. Я делаю шаг, как будто он приказывает мне это. Тишина. Диспетчер не торопится отвечать, и это лишь подогревает странное напряжение, которое растёт в воздухе. Его молчание ощущается гораздо более тяжёлым, чем любой вопрос или приказ. Наконец, его голос снова разрывает тишину:
— Я слушаю.
Тон его голоса стал ещё глубже, но теперь чуть более мягким, почти ласковым. Словно он уделяет мне всё своё внимание, словно всё в его мире подчиняется только мне в этот момент.
Я чувствую, как пальцы становятся ватными. Как страх переплетается с чем-то гораздо более беспокойным, будто с искушением. Я закрываю глаза и говорю всё, что думаю, на автомате.
— Прошу вас, помогите мне. За мной следят.
Слова вырываются, как нож, и я понимаю, что никогда раньше не ощущала такого полного ужаса, как в этот момент. Страх сжимает меня, но тот факт, что я говорю это, придаёт мне странное чувство слабости. Я не могу поверить в то, что я сказала. Но больше не могу не верить. Я в ловушке.
Диспетчер отвечает не сразу, и я чувствую, как его молчание растягивает моё время, как я растворяюсь в этой тени. Он будто подождал, чтобы дать мне почувствовать, как грохочет молчание в ушах. А затем его слова падают, как тяжёлый камень в воду, вызывая в душе резонанс.
— Конечно, мисс. Но кто бы это мог быть? — в мужском голосе звучит насмешка, он не говорит, он буквально мурлычет свой ответ.
И я замолкаю.
Он, кажется, не спешит отвечать. Мужчина как будто заставляет меня чувствовать, как растет напряжение, как его глаза следят за каждым моим движением, как он ждёт моего ответа, не проявляя ни капли жалости. И тогда его голос снова скользит ко мне. Слишком близко.
— Ты чувствуешь его, да? Ты знаешь, что он рядом? — шепчет он.
Слова будто прозвучали не через телефон, а прямо в моём внутреннем мире. Что это значит? Что он знает? Моё сердце вдруг резко бьётся в груди, будто пытается вырваться наружу. Я хватаю телефон ещё крепче, но он как вирус, что проникает в голову, в душу, в самое темное место внутри.
— Что?.. — я едва слышу собственный голос, потому что он теряется в тумане его слов. Мужчина продолжает, его голос становится глубже.
— Ты чувствуешь его. Его присутствие. Ты знаешь, что он рядом и боишься, маленький кролик.
Я не могу дышать. Это не может быть правдой. Это невозможно. Он не может видеть меня. Он не может... Губы дрожат, и я говорю:
— Кто ты?
Голос на другом конце молчит, а я всё равно ощущаю, как его присутствие просачивается в воздух, проникает в мои мысли. И его ответ приходит не сразу.
— Я твой спаситель, Селеста.
Эти слова... они не просто уходят в пространство. Они оставляют след. Он знает мое имя. Откуда? Это как проклятие, как обещание, которое я не могу игнорировать. Слова и осознание того, что он знает обо мне больше, чем я могла себе представить тянутся ко мне, связывают меня, создают невообразимую тяжесть в груди. И в этот момент, как бы я не пыталась отказаться, я понимаю — я уже не смогу выбраться.