Глава 8. Тео
Плейлист главы:
You? - Two Feet
Mount Everest - Labrinth
Глава 8.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
Я выехал из клуба, не обращая внимания на влажный асфальт, по которому скользил мой байк. Дождь уже прекратился, и воздух, хоть и свежий, был пропитан остаточными запахами мокрой земли и выхлопных газов. Я ускорил движение, ощущая, как холодный ветер пробирает до костей, но все равно, внутри меня бушевал адский костер. Мысли не отпускали меня. Мысли о Селесте.
Она не выходила из моей головы с того момента, как я её встретил. Сначала всё было для меня как игра — бесконечная гонка, в которой я всегда был на шаг впереди. Но теперь, когда я вспоминал её глаза, её молчание, её жесткость, её страх... Я почувствовал, как меня что-то цепляет. Ничего подобного раньше не было. Я привык к людям, которые либо боялись меня, либо уважали. С Селестой всё оказалось иначе. Это была не дурацкая влюбленность и не пресловутая любовь. Нет, ничего из этого сказочного дерьма. Просто она заводит меня и очень сильно. Я хочу заполучить ее, поиграть, посмотреть, к чему приведет эта чертова игра в теней.
А еще я виноват. Я ей навредил. Я умею признавать свои ошибки, и никогда не считал это умение за слабость. Я был уверен, что мне нужно было что-то сказать ей, что нужно было вырваться из своей привычной зоны комфорта и просто признать, что я, бл*ть, ошибся. Это чувство, когда ты понимаешь, что сделал глупость, а исправить свои действия, похоже, уже невозможно. Вспоминать то, что произошло, становилось всё сложнее, но ещё больше меня мучило то, что я не знал, как извиниться, как вообще подойти к этому разговору. Но что, если она не захочет меня слушать? Что, если она меня не простит? И почему меня так раздражает тот факт, что она может не простить. Она ведь даже не знает кто я такой... Мне следует просто забить на это небольшое недоразумение и продолжить вести себя как раньше, ведь она даже не знает, кто я, бл*ть, такой.
Я проезжаю пустые улицы, забывая о времени и месте. В голове крутятся обрывки картин: её лицо, когда я схватил её за горло, её взгляд, полный боли и отвращения. Она была сильной, я это видел. Но неужели я был так глуп, чтобы думать, что всё можно решить силой? Нет, мне нужно было быть другим, мне нужно было быть тем, кто выше гнева. Хотя бы на мгновение. Теперь мне оставалось только одно — исправить свой поступок, как бы сложно это ни было.
Я сбавил скорость и поднял глаза, встретив знакомую дорогу, ведущую домой. В голове роились сотни вариантов, как я мог бы подойти к Селесте, но ни один из них не казался правильным. Я знал, что простого извинения будет не достаточно.
Я продолжаю двигаться вперёд, не давая себе времени на сомнения.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Ночь стояла глухая, густая, пропитанная остатками сырости после прошедшего дождя. Воздух был насыщенным, а тишина — обманчиво спокойной. Город спал, не зная, что одна тень скользит по его темным улицам, движимая решимостью и чем-то, что жгло внутри хуже любого адреналина.
Я был тенью. Черный батник плотно облегал тело, скрывая напряженные мышцы под мягкой тканью. Джинсы прочные, темные, не издают ни звука при движении, идеально подходили для ночной охоты. Высокие черные берцы бесшумно ступали по влажной земле, пропитанной остатками недавнего дождя. Балаклава закрывала лицо, оставляя лишь глаза, холодные, измеряющие пространство с точностью снайпера. Я был тенью, и ночь признавала меня своим.
Я заглушил байк за несколько кварталов от дома Селесты. Не потому, что боялся шума — просто не хотел привлекать внимание раньше времени. Я сунул ключи в карман, поправил перчатки и шагнул в сторону дома, растворяясь в ночи.
Система безопасности этого дома была добротной, но не идеальной. Я изучил ее еще тогда, когда впервые заметил, что за стенами этого особняка живет кто-то, кто заставил его кровь закипать. Камеры — вон там, у углов, две из них я уже вывел из строя на расстоянии. Датчики движения у входа отключены. Взломать систему не составило труда, это было даже... слишком легко.
Но лезть в дом через дверь это глупая идея. Я мог наткнуться на кого-то из обитателей. Родители, сестры, может, даже чертов охранник, и не один — зачем рисковать?
Поэтому я поднял взгляд выше. Балкон.
Пальцы сжались в кулак, мышцы напряглись, и в следующую секунду я уже сделал первый рывок вверх. Руками ухватился за выступ стены, ноги нашли опору в виде металлической трубы, ведущей вдоль дома. Я тянулся выше, выталкивая себя вверх, ловя равновесие. Вены на руках набухли от напряжения, но я не останавливался.
Остался последний рывок. Я перехватил натренированными руками за край балкона, подтянулся и ловко перебросил ногу через перила. Бесшумно опустился на ноги, замер, вслушиваясь в тишину. Балконная дверь была закрыта. Но это меня не останавливало. Я вытащил тонкий металлический инструмент из кармана, вставил в щель между створками. Ощущение знакомое — что-то среднее между разгадыванием головоломки и вскрытием чужой души. Или тела. Только третий вариант был не так заманчив, как этот.
Щелчок.
Замок поддался. Я медленно толкнул дверь, впуская себя в ее мир...
Я стоял в кромешной тьме ее комнаты, растворяясь в тенях, как призрак. Лунный свет пробирался сквозь тонкие занавески, мягко очерчивая хрупкий силуэт девушки на кровати. Мой взгляд скользнул по ее телу и я завис. Дыхание участилось, а сердце в груди забилось как сумасшедшее, посылая кровоток куда-то вниз. Она спала глубоко, даже не подозревая, что в этот самый момент кто-то наблюдает за ней, скрытый в углу ее же собственного пространства. Меня заводила одна только мысль: если вдруг она сейчас проснётся, то первым, кого она увидит в темноте комнаты, буду я.
Я смотрел, как ее светлые вьющиеся волосы разметались на подушках, как ее грудь неспешно поднималась и опускалась с каждым новым вдохом. Я втянул воздух в легкие, когда мои глаза остановились на небольших горошинах ее сосков, выпирающих сквозь тонкую ткань. Светло-розовая маечка на тонких бретельках сползла с плеча, обнажая изящную линию ключицы, кожу, выглядящую мягкой, почти бархатной. Маленькие белые трусики облегали округлую попку, подчеркивая ее изгиб. Она казалась такой безмятежной, такой не знающей, такой сексуальной и одновременно непорочной.
Мои пальцы сжались в кулак. Мне пришлось поправить свой член в штанах, из-за внезапной тягучей ноющей боли в паху. Желание прикоснуться, провести кончиками пальцев по ее коже вспыхнуло резко, но я заставил себя замереть. Не сейчас. Прикосновение было бы ошибкой.
Я пришел сюда не ради этого.
Осторожно, без лишнего шума, я вынул из кармана крошечную камеру и активировал ее. Красный индикатор мигнул на долю секунды, затем исчез, затаился. Первый датчик я закрепил у зеркала, спрятав его в глубине декоративной рамы. Следующую камеру расположил между книгами на полке так, чтобы охватывала всю комнату, но оставалась незаметной. Еще одну — в угол под потолком, утопая в тенях. Все было рассчитано до миллиметра, все продумано. Я включил трансляцию на телефон. Изображение проявилось четко, охватывая каждый угол комнаты, каждое движение спящей девушки. Теперь ее мир был под моим контролем.
Я снова перевел взгляд на нее. Пряди длинных светлых волос разметались по подушке, губы слегка приоткрыты, дыхание спокойное. Она была такой беззащитной.
Но теперь это изменилось.
Я стоял в тени, растворяясь в темноте, как сама ночь, наблюдая за ней. Светлая кожа, рассыпавшиеся по подушке волны волос, тонкие пальцы, сжавшие край одеяла... Казалось, весь ее облик источал невинность, но в этой невинности таилась убийственная притягательность, разрывающая меня изнутри.
Я не сводил с нее глаз. Дыхание ровное, глубокое. Грудь поднималась и опускалась, плечи расслаблены, пухлые губы слегка приоткрыты и это сводило меня с ума. В полутьме силуэты казались еще мягче, движения еще плавнее. Сейчас она была другой. Хрупкой. Невинной. Чертовски красивой. Я поймал себя на том, что сжимаю кулаки, удерживая руки в карманах, чтобы не коснуться ее. Желание пронзило меня, как молния — опасное, дикое, сырое.
Она шевельнулась.
Я затаил дыхание.
Сердце ударило в ребра, когда она слегка сморщила нос, словно что-то почувствовала, но не проснулась. Напряжение сжало меня в тиски, каждый нерв в теле стал тугим, как натянутая тетива.
Веки ее дрогнули, губы чуть приоткрылись, но она не проснулась. Вместо этого повернулась на бок, и, прежде чем я успел сообразить, перекинула стройную, соблазнительную ногу поверх одеяла.
Я замер.
Челюсти сжались, мышцы напряглись.
Дьявол.
Ткань тонкого одеяла очертила изгиб бедра, а мне не оставалось ничего, кроме как смотреть, как ее тело растянулось в неосознанной грации. Я сглотнул, чувствуя, как жар поднимается к горлу, и только одно изображение заполнило мой разум: что если бы эта нога оказалась не на безжизненном одеяле, а на мне? Медленный, неосознанный жест, от которого я чуть не застонал. Дыхание стало тяжелее, а тело напряженнее. Я закрыл глаза, стиснув челюсти.
Какого черта ты делаешь, Тео?
Это не должно было зайти так далеко. Я пришел сюда с конкретной целью, а не чтобы стоять в ее комнате, умирая от возбуждения и желания коснуться ее. Я заставил себя сделать шаг назад, напоминая себе, кто я. Это не должно было превратиться в нечто большее. Но дьявол бы меня побрал, если бы я смог выбросить этот образ из головы.
Я стоял в темноте, наблюдая за ней, как она ворочалась во сне, чувствуя, как её тело, будто в поисках чего-то, непроизвольно терлась об одеяло между ее ног.
Клянусь, я сейчас чертовски завидую этому куску бездушной ткани, который не может оценить того, как ему, бл*ть, повезло.
Мельчайшие движения, её лёгкое, бессознательное недовольство, заставляли меня задержать дыхание. Я видел, как она нахмурилась, словно что-то её беспокоило даже в этом состоянии покоя. Не могу объяснить, что именно подтолкнуло меня, но шаг за шагом я подошёл к её кровати. В темноте я мог различить девичьи черты, всё, что придавало ей ещё большую загадочность в этой моментальной уязвимости. Я осторожно провёл пальцами по её светлым, шелковистым волосам. Ласково, почти нежно, но в этом жесте была какая-то скрытая сила, как если бы я собирался изучить её так, как она этого не ожидала. Я почувствовал, как её тёплая кожа отозвалась на моё прикосновение.
Когда я провёл пальцами по её руке, она слегка вздрогнула, но не проснулась. Мне было интересно, как она отреагирует, если я немного задержусь...на ее губах. Тёмная игра — не спеша, рассудительно. Она заворочалась в кровати. Мой взгляд снова упал на ее вздыбленные соски, сейчас они казались еще больше, и в этот момент её дыхание стало тяжелее, а её киска потерлась об одеяло между ее ног. Она сжалась вокруг одеяла сильнее, чтобы унять ноющее чувство.
Мои губы растянулись в дьявольском оскале. Мой маленький кролик возбудилась... Я знал, что ее подсознание ощущало мое присутствие даже во сне, она не могла избежать моего внимания так же, как не могла бы скрыться от меня в любой другой ситуации. Она даже не понимала, что сейчас была моей игрушкой, хотя сама не собиралась быть ею.
Я снял байкерские перчатки с обеих рук и сложил их в карман не глядя. Все мое внимание было направлено на округлую задницу Селесты. Я обошел девушку со спины и аккуратно присел на кровать. Я склонил голову набок и моему вниманию предстала очаровательная картина: маленькие трусики прикрывающие ее киску были влажными. Чертовски влажными...
Свет луны и уличных фонарей проникающих в комнату отлично освещал ее и делал обзор еще более ясным. Моей девочке снилось что-то очень-очень горячее, судя по реакции ее тела. И мне, бл*ть, тут же захотелось узнать что.
Я закусил нижнюю губу глядя на влажное пятно на светлой ткани и отодвинул все предостерегающие меня мысли на задний план. Я отвел от Селесты взгляд, но только для того, чтобы подойти и закрыть дверь от ее комнаты на щеколду.
Не люблю, когда меня отвлекают от сладкого.
Я словно хищник склонил голову на бок. Потянулся рукой к восхитительной заднице Селесты и едва-едва коснулся большим пальцем ореола влажного пятна на её трусиках. Мой взгляд сузился, когда я наблюдал на её реакцией на мое прикосновение к её киске через трусики. Малышка лишь нахмурила брови и продолжила спать.
Я словно одержимый своей жертвой больной психопат, каким я в принципе и являлся, следил за тем, как влажное пятно на ткани стало расползаться, а дыхание девушки стало чуть сбитым. Я надавил на её трусики, примерно в том месте, где был бы её вход и начал водить пальцем от места её клитора до входа, растирая влагу по трусикам. Я создавал трение на горошине ее клитора.
И услышал первый стон.
Такой сладкий и на грани слышимости, но он был полон наслаждения. Для меня это было равносильно кнопке пуска. Красная тряпка для долбанного быка. Я закусил губу. Мое горло сдавило от хрипа. Дыхание сбилось, а во рту пересохло.
Бл*дство...
Я просто обязан заставить эту маленькую, жадную киску кончить. Я буду кормить её столько, сколько ей будет нужно, чтобы она насытилась. Буду давать ей все чего она пожелает. Лишь бы она и дальше продолжала сочиться на мои пальцы и пачкать эти трусики.
Я надавил на её клитор, упиваясь её тихими стонами. Селеста сжала зашевелилась во сне, прижала ногу, которой обнимала одеяло ближе к себе, давая мне лучших обзор и простор для действий. Сама того не зная. Я ухмыльнулся. Эта маленькая киска хочет кончить даже во сне. Все внутри меня урчало в предвкушении.
Я продолжил растирать её вход и клитор. Мои пальцы были липкими от её влаги, а тонкая ткань полностью мокрой. Я проследил взглядом, как капелька её влаги стекает с округлой ягодицы прям на кровать. Я не дал простыне впитать эту каплю. Смахнув её пальцем, я отправил его в рот, приподнимая маску и смакуя липкую смазку на языке.
Черт, какая же она сладкая, бл*ть.
Я тихо застонал, наплевав на то, что малышка может услышать и проснуться. Но она спала крепко. И я склонился над ней. Я уперся руками по обе стороны от её бедер и наклонился к её попке. Хищно взглянув на Селесту, я полностью отпустил себя, когда отодвинул тонкую полоску её трусиков и увидел нежные, гладкие и такие сладкие на вид складочки. Её промежность была, бл*ть, совершенством. Чартовым произведением искусства, которое не способен передать даже самый талантливый художник. И эти розовые губы полностью и без остатка принадлежат мне.
Я склонился ниже оставляя поцелуй на девичьей ягодице. Селеста томно вздохнула, но не шелохнулась. Она будто замерла в ожидании продолжения. И я готов дать ей его. Я поравнялся лицом с её сочащимся входом и облизал его. Я провел языком по её дырочке очень медленно, остановившись на секунду, чтобы проникнуть кончиком в её вход. Я чуть было не застонал, когда её вкус и запах проникли в мой рот и нос. Она была идеальной во всем, бл*ть. Не вкус и запах принадлежали мне.
Селеста застонала громче и сжала в пальчиках одеяло. Её восхитительная задница заерзала на месте. Я видел, как ей нравилось то, что я делаю. Малышка закусила нижнюю губу и поджала пальчики на ногах. Не желая отвлекаться от поедания своего ужина, я провел языком от не входа, до клитора, засасывая маленький комок натянутых нервов в рот и посасывая его. Селеста застонала в голос и захныкала. Меня посетила мысль: спит ли она? Но даже если это не так, я бы нашел чем занять её ротик, в случае её крика. О да, я бы сделал с ней что-то очень-очень грязное, нежели целомудренное лизание ее киски во сне.
Маска Гоустфейса находилась в кармане моей толстовки. Интересно, какова была бы её реакция проснись она сейчас и заметив над собой того самого парня, которого она сама же и приняла за галлюцинацию, отлизывающего ей?
Я уверен, что в тот момент произвел на нее неизгладимое впечатление. Она уже видела мое лицо, тогда на гонке, даже не зная, кто я такой на самом деле. Я усмехнулся, когда Селеста во сне выпятила свою попку вверх подставляя свою восхитительную киску прямо мне перед лицом. Мой язык покалывало от ее восхитительного запаха и вкуса. Она была чертовски сладкой на вкус, как и на вид. О, я был уверен в этом еще с самого начала нашей первой встречи.
Я понял, что я одержим ею. Я больной человек, с искалеченной душой, который видел, чего многим и не снилось. Я законченный психопат, который повернут на убийствах тех, кто перешел черту. А еще я одержим ею. Моей музой.
Я раздвинул ее ягодицы и зарылся языком глубоко в ее вход, вылизывая каждый гребанный сантиметр этой восхитительной п*зды. Я закатил глаза, когда мой рот залила новая порция ее смазки. Она, бл*ть, кормила меня ею, и я принимал все, что она давала мне. Большой палец сместился на её клитор нежно потирая его и продлевая её удовольствие граничащее с оргазмом. Я чувствовал, что она близко. Ее сочащаяся киска сжималась и разжималась вокруг моего языка. Я облизал её от клитора до анального прохода. Я ухмыльнулся, и погладил её заднюю дырочку. Ей я тоже уделю внимание, но чуть позже, когда малышка сама захочет этого. А она захочет.
Ее тело отреагировало моментально, когда я аккуратно и медленно вставил в нее сначала один палец, разминая её узкую промежность, а после и второй.
Селеста протяжно и очень горячо застонала. Будто в бреду, девушка заерзала своей попкой перед моим лицом. Я хитро улыбнулся, когда мои пальцы согнулись внутри нее, а большой и указательный пальцы ущипнули её клитор. И малышка кончила. По её телу прошлась едва заметная дрожь, а сама девушка издала нежный стон.
Я как завороженный смотрел на то, как кончает моя девочка и пообещал себе, что в следующий раз заставлю ее кончить в ясном сознании. И я даже знаю как это устроить. Она может сначала будет немного против парня в маске Гоустфейса ворвавшегося в её комнату, связавшего ее, и потирающего сочившуюся против ее воли киску, но все это до первого оргазма. О, и он будет не единственным в своем роде.
Я в последний на сегодня раз облизал её складочки и поцеловал её клитор. Затем поправил мокрые трусики и нехотя встал с кровати. Селеста тяжело дышала, но не просыпалась. Такой глубокий сон, и мне он был на руку...как и на язык. Я усмехнулся тому, как тело девушки обмякает на простынях, а ее тяжелое дыхание приходит в норму.
Я взглянул на черную розу, которую принес с собой, и которая все это время лежала на комоде, куда я её и положил, перед тем как установить камеры в комнате. Роза была очищена мною от шипов еще заранее.
Она спит. Такая безмятежная, такая беззащитная.
Я смотрю на нее в полутьме комнаты, позволяя взгляду скользить по изгибам её тела, по приоткрытым губам, из которых вырывается размеренное дыхание. Мне нравится наблюдать за ней. Она принадлежит мне. Целиком. Без остатка.
В пальцах я верчу черную розу. Бархатные лепестки податливо шуршат под моим прикосновением. Я никогда не был романтиком. Никогда не тратил время на бессмысленные знаки внимания. Все эти цветы, подарки, признания — жалкие декорации для людей, которые пытаются скрыть свою слабость. Я не такой.
Но с ней...
Мне хочется, чтобы она увидела и эту сторону меня. Сторону, которая, возможно, никогда бы не проявилась, если бы не она. Я убрал шипы с розы, не потому что боюсь причинить ей боль — нет, это я умею делать слишком хорошо. Просто на этот раз я хотел, чтобы она почувствовала другое. Хотел, чтобы первое, что она увидит утром, было не страх, не опасность, не я в тени её комнаты... а это. Аромат розы, аромат моего былого присутствия.
Я кладу розу рядом с её головой. Это не просто цветок. Это метка. Напоминание. Обещание. Шаг назад, и вот я снова в тени. Шаг — и я уже за пределами комнаты, скольжу по знакомому пути, спускаюсь по балкону, точно так же, как в первый раз. Я знал, что охрана слишком самоуверенна, что им и в голову не придет, что я вернусь. Глупцы. Я включаю сигнализацию, прежде чем исчезнуть в темноте улицы.
Пора домой.
Но это ненадолго. Ведь я вернусь. Я всегда возвращаюсь.