Палач и его муза

Трек главы: Lonown Avangard x Stereo Love (phonk)

Глава 6.

꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂

Селеста

За некоторое время до начала гонки.

Гонки за городом.

Я слышала об этом месте. Те, кто считают себя лучшими, едут сюда, чтобы доказать это. Мне нравится этот настрой. Здесь никто не играет в показуху — только скорость, риск, моторы, адреналин.

Я сижу на своём байке, пальцы легко сжимают руль, дыхание ровное. Я знаю, что сегодня выиграю. Ждать начала гонки — самая скучная часть. Люди ходят туда-сюда, переговариваются, спорят о ставках. Вся эта возня всегда была мне неинтересна. Я прихожу только ради гонки. Ради момента, когда асфальт размывается под тобой, когда ветер бьёт в шлем, а сердце стучит в груди, будто хочет вырваться.

Я уже хотела просто сосредоточиться на трассе, когда почувствовала чей-то взгляд.

Пристальный. Напористый.

Я перевожу взгляд и встречаюсь с ним. И замерла. Парень. Нет. Мужчина. Дьявольски красивый, чертовски притягательный. Я замечаю его мгновенно, будто он единственный человек здесь.

Высокий, широкоплечий, с мускулистым телом, которое даже под одеждой выдаёт силу и выносливость. Его шея мощная, массивная, как у бойца, и мне почему-то хочется провести по ней пальцами, ощутить, насколько он горячий на ощупь. Но больше всего меня цепляют его глаза. Голубые. Пронзительные. Холодные, как лёд. Где-то глубоко, в самой их тьме, сверкает опасность, что-то дикое, необузданное, а может, даже жестокое. Но именно это и делает его таким невозможным.

Я провожу взглядом по его лицу. Прямой нос, чёткие скулы, сильная линия подбородка. А губы...

Чёрт.

Полные, идеально очерченные, чуть припухлые. Меня пронзает одна грязная мысль, которая мгновенно заставляет кровь бежать быстрее. Я не против впиться в них поцелуем. Не против укусить, попробовать на вкус. И мне кажется, что он знал бы, как отвечать. Я злюсь на себя за эти мысли.

Какого чёрта, Сел?

Но мои глаза продолжают скользить ниже. Его руки... Словно замершие во времени, они привлекали её взгляд. Шикарные мускулы, тянущиеся вдоль вен, которые то и дело проступали, словно дороги, влекущие за собой. Татуировки покрывали его руки, переходя на предплечья и чуть выше, к шее, словно древние символы, которые были как часть его самой сущности. Каждое изображение — от резких линий до плавных завитков — говорило о чём-то глубоком и личном, о том, что он носил на себе как часть своей истории, своего пути.

Я невольно следила за каждым движением его рук. Татуировки казались живыми, словно они следовали за каждым движением, вырисовывая новый смысл. Я не могла оторвать глаз, как будто сама сцена гонки потускнела на фоне этого странного, невыразимого притяжения. Я забыла, что должна следить за дорогой, забывала про шум толпы — передо мной был только он, его руки, наполненные загадочностью и силой, которая манила, заставляя забыть обо всём. Когда он небрежно сжал пальцы, я на секунду потерялась. Почему-то мне кажется, что такие руки могут одновременно и разрушить, и заставить сгорать от удовольствия.

Я раздраженно поджимаю губы. Он слишком хорош. Такой мужчина легко может вызвать интерес, но меня бесит его выражение лица. Самодовольное. Уверенное. Будто он уже решил, что я проиграю. Будто ему даже неинтересно, с кем он гоняется. Он явно решил, что я не стою его внимания. Тем лучше. Пусть недооценивает. Тогда моя победа будет для него ещё больнее.

Меня ставят первой. Какая-то их местная дурацкая традиция. Я слышу насмешки в толпе. Кто-то уверен, что новичку здесь не место. Кто-то считает, что я даже не доеду до финиша. Они ещё не знают, с кем имеют дело.

Я поправляю перчатки и наклоняюсь вперёд, полностью готовая к старту. Пусть они ставят меня первой. Мне же лучше.

꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂

Тео

Движение.

Скорость.

Ветер, хлещет в лицо, словно острые лезвия. Я рванул вперёд, оставляя позади остальных, чувствуя, как ревёт мотор, будто живое существо, которому только что дали волю. Сцепление шин с асфальтом, ритм поворотов, каждое движение — это не просто езда, это контроль, сила, власть. Безумие.

Новичок остался позади. Само собой.

Я ухмыляюсь под шлемом, ощущая знакомую самодовольную уверенность. Я лучший. Эти гонки — моя территория. Я знаю эту дорогу, как свои руки. Знаю каждый выбоины, каждый опасный поворот, где можно ускориться, а где лучше сбросить газ.

Десять километров — плёвое дело.

Один круг, один маршрут, одно правило: кто первый возвращается на точку старта, тот забирает всё. А я всегда забираю всё.

Краем глаза замечаю, как ещё двое гонщиков держатся за мной, но они не соперники. Они просто декорации. Те, кто по факту борются за второе место. Я прибавляю скорость, чувствуя, как байк слушается меня идеально, будто часть моего тела. Пульс бьётся в висках, кровь разгоняется с адреналином, мысли становятся ясными и холодными. Сзади ревут моторы. Но мне плевать.

Я уже вижу, где буду обгонять, где срежу траекторию, чтобы оставить остальных в ещё большей пыли на визорах. Никто не сравнится со мной в этом деле. Я всегда выигрываю. Всегда. Но вдруг... Я замечаю это. Едва ощутимое движение в зеркале заднего вида. Что-то не так. Что-то не укладывается в привычную картину.

Новичок.

Он был далеко позади. Но теперь... Он приближается и слишком быстро. Слишком уверенно. Меня это раздражает. Я сжимаю руль крепче и прижимаюсь грудью к байку, чувствуя, как азарт смешивается с раздражением. Ну что ж... Если он думает, что может меня обойти, пусть попробует. Я заставлю его пожалеть.

Мотор рвал воздух, дорога летела под колёсами, и я уже готовился к очередному повороту, зная, что оставляю всех позади. Уверенный в победе, в неизбежном исходе гонки, я небрежно бросил взгляд в зеркало заднего вида, чтобы в очередной раз убедиться: никто не способен меня догнать.

Но в следующий миг мир качнулся.

Визг шин, резкий порыв воздуха, и он – этот чёртов новичок – пронёсся мимо меня, оставив меня в пыли. Глаза сузились. Я обомлел. Этого не может быть!

Я поворачиваю голову, и на какую-то долю секунды наши взгляды встречаются. В темноте визора шлема я не вижу его глаз, но чувствую этот проклятый взгляд — бесстрашный, вызывающий, насмехающийся. Новичок не просто догнал меня. Он обошёл меня.

Чёрт. Он обошёл меня! Меня!!!

Я крепче сжимаю руль, пальцы дрожат от ярости. Адреналин смешивается с глухим раздражением, с внутренним рычанием.

Какого хрена?!

Ни одному из гонщиков за последние несколько лет не удавалось приблизиться ко мне, не говоря уже о том, чтобы нагло, демонстративно пронестись мимо и оставить меня позади. Это было вызовом. Я не терплю вызовов. Никто не оставляет меня в пыли. Я скриплю зубами, а потом, не раздумывая больше ни секунды, резко выкручиваю газ до предела. Эта гонка теперь личная. Я догоню его. Я раздавлю его.

Рев мотора оглушает, шины скользят по асфальту, а кровь в венах бурлит, словно раскалённый металл. Я догоняю его. Чувствую, как байк дрожит подо мной, стремясь вперёд, как мой пульс стучит в висках, сливаясь с ритмом дороги. Впереди уже виден финиш. Ликующий народ, огни, шум – всё размывается, теряет значение. Есть только я и он. Наши байки несутся бок о бок.

Я бросаю быстрый взгляд в сторону – новичок остаётся бесстрастным, не даёт ни единого намёка на эмоции. Чёртов молчаливый ублюдок. Ни волнения, ни напряжения – только скорость. Но это моя территория. Мои гонки. Мои правила. Я рывком даю газу, машина откликается мгновенно, и я вырываюсь вперёд. Финиш уже в нескольких метрах. Всё кончено.

Я побе...

Нет.

Вдруг, из ниоткуда, новичок молнией проносится мимо меня. Один миг – и он пересекает черту первым. Я торможу так резко, что байк едва не переворачивается, оглушительный визг шин рвёт воздух. Поражение обрушивается на меня, как удар в солнечное сплетение. Толпа ревёт, выкрикивает лозунги для новичка, и этот звук — как раскалённый нож по нервам. Мой взгляд тут же находит его.

Как, бл*ть?!

Мои кулаки сжаты так сильно, что костяшки белеют. За всю историю этих гонок никто не смог победить меня. А теперь он – этот чертов новичок – сделал это. Я глубоко вдыхаю, впечатывая взгляд в его фигуру. Я не оставлю это просто так. Я хочу узнать, кто он, и заставить его пожалеть. Потому что я должен был быть первым. Адреналин стучит в висках, дыхание тяжёлое, руки всё ещё сжимаются на руле так, что костяшки белеют. Я не привык проигрывать. Нет, не так. Я не допускаю поражений. Я смотрю на этого ублюдка, и злость разгорается в груди с новой силой. Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил?

Новичок остановился в нескольких метрах, не слезая с байка. Я чувствую его присутствие, его дыхание под шлемом, даже сквозь шум толпы. Люди ликуют, визжат, спорят, кто поставил на кого, но всё это — фон. Я сосредоточен только на нём.

Вито подходит к нему с ухмылкой, хлопает по плечу, словно поздравляет с триумфом. Какого хрена, Вито? Эта победа должна была быть моей. Вито бросает пачку денег. Толстую. Ставки сегодня были высокими. Но меня они не волнуют. Это не про деньги. Это про статус. Про силу. Про контроль.

А этот новичок... он даже не торопится взять свой выигрыш. Он медленно, почти лениво, поднимает руку и ловит банкноты. Крутит их в пальцах. Рассматривает, будто это не деньги, а ничем не примечательная бумага. Как будто сумма, за которую другие гонщики готовы глотку перегрызть, для него просто ничего не значит. Толпа ревёт, но он остаётся чудовищно спокойным. Ни ликующей улыбки, ни самодовольной ухмылки, ни вспышки гордости в глазах. Ничего. Будто эта победа для него ничего не стоит. Меня это злит ещё больше. Какого хрена? Кто вообще так делает? Каждый, кто хоть раз выигрывал у меня, испытывал что-то. Радость. Восторг. Адреналин зашкаливал, они сияли от счастья, даже если понимали, что это было разовое везение. А этот? Спокойно засовывает деньги за пазуху, не проронив ни слова.

И всё.

Просто сидит на своём байке, неподвижный, как статуя. Ни волнения, ни эйфории, ни ощущения триумфа. Мои кулаки сжимаются ещё сильнее. Я ненавижу это. Ненавижу то, что он не реагирует. Я привык видеть в глазах противников уважение. Зависть. Иногда страх. Но не пустоту. Он меня не боится. И именно поэтому...

Я тебя запомнил.

Я ещё раз прокручиваю в голове момент, когда он обогнал меня. Как он двигался, как работал газом, как балансировал на поворотах. В этих движениях было что-то знакомое. Что-то, что цепляет за край воспоминаний, но ускользает прежде, чем я успеваю поймать.

Ты думаешь, что победил меня сегодня? Но я сломаю тебя. Я выясню, кто ты. И я тебя уничтожу.

Я всё ещё сижу на байке, сжимаю руль так, что костяшки пальцев побелели. Злость кипит внутри. Она не утихает, а только растёт, как пламя, которому добавили бензина. Толпа вокруг продолжает гудеть, обсуждая гонку, кто-то хлопает новенького по плечу, а я сверлю его взглядом, прожигая кожаную куртку.

Ты думаешь, что победил?

Сквозь ревущий мотор и крики людей я слышу, как рядом подъезжает ещё один байк. По звуку глушителя я сразу понимаю — Винс. Я медленно поворачиваю голову. Он слезает с байка и идёт ко мне быстрым шагом. Лицо напряжённое, брови нахмурены, он явно не понимает, какого хрена здесь происходит.

— Скажи мне, что я не ослеп, и этот наглый ублюдок действительно обошёл тебя? — произносит он, глядя то на меня, то на новенького, который, кажется, вообще не осознаёт, какого демона он только что разбудил.

Я молчу, ещё сильнее сжимая руль.

— Ты серьёзно дал себя обогнать? — Винс присвистывает. — Это уже легенда, брат. С тебя бутылка, сам знаешь чего.

Я медленно поворачиваю голову и сверлю его взглядом. Он замирает.

— Повтори.

Винс усмехается, но его глаза становятся настороженными. Он знает меня слишком хорошо. Знает, что сейчас я не в духе для шуток.

— Да ладно тебе, брат, расслабься. Это просто гонка. Сегодня выиграл он, завтра ты его размажешь по трассе.

Просто гонка? Просто. Гонка?

Я медленно слезаю с байка и встаю перед Винсом, нависая над ним. Мы одинакового роста, но сейчас он чуть отступает, потому что прекрасно чувствует — я готов взорваться.

— Это не просто гонка, Винс.

Я бросаю взгляд на новенького, который спокойно сидит на байке, будто ничего не произошло. Мой кулак так и чешется впечатать этот безразличный вид в асфальт.

— Этот ублюдок не просто меня обогнал.

Я снова смотрю на Винса, а в глазах у меня сверкает чистая, яростная тьма.

— Он сделал это так, будто это ничего не значит. Как будто я для него — никто. Как будто моя победа была пустым местом.

Винс медленно качает головой, прикрывая глаза.

— Дерьмо. Ты одержим.

Я усмехаюсь.

— Ты это только понял?

Винс тяжело вздыхает и закатывает глаза.

— Чувак, ты себя вообще со стороны видел? Ты готов разорвать этого бедолагу прямо здесь и сейчас.

— Не бедолагу. — Я смотрю на новенького, который, кажется, вообще не в этой реальности. Спокойный. Расслабленный. Сует деньги за пазуху так, будто только что купил бутылку воды в магазине, а не забрал у меня мою победу. — Самодовольного ублюдка, который не понял, с кем связался.

Винс качает головой.

— Не знаю, Тео... В нём есть что-то... странное.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Что?

Винс смотрит на новенького, прищурившись, а потом снова на меня.

— Не знаю. Чувствуется что-то... знакомое. Как будто я его уже где-то видел.

Я хмыкаю.

— У меня такое же чувство.

Новенький внезапно поднимает голову, словно почувствовал, что мы обсуждаем его. Прямо смотрит на меня. Я вытряхну их него это дерьмо.

После гонки началась вечеринка, и, как всегда, атмосфера была густой, словно воздух в гараже. Оглушительная музыка, запах дыма, смеси бензина и дорогих напитков — всё это смешивалось в тяжёлый коктейль, заставляя меня погружаться в ещё более глубокое состояние. На таких вечеринках всегда царит хаос, будто всё вокруг начинает дышать в другом ритме, где я могу позволить себе быть тем, кем на самом деле являюсь. Я не наблюдатель. Я не участник. Я охотник.

Я не сводил взгляда с новичка, который, казалось, не ощущал напряжения в воздухе, пропитавшем каждый уголок этого места. Он был в центре, окружённый людьми, но в его взгляде не было ни капли страха. Слишком самоуверенный. Слишком спокойный для того, кто только что получил свой первый опыт на настоящих гонках.

Я знал, что что-то в нём меня раздражает. Он не похож на тех, кого я встречаю обычно. Слишком сдержан, слишком холоден. И именно в этом его слабость. Все слабости всегда кроются в таких моментах, когда ты слишком уверен в себе, когда не ожидаешь, что кто-то может поймать тебя врасплох.

Я замечаю, как он бросает взгляд на телефон и в тот же момент встает с байка. Я не знаю, что ему нужно, но чувствую, что не могу просто так отпустить это. Я решаю последовать за ним.

Он направляется к заброшке, и я ощущаю, как в груди закипает какой-то холодный гнев. Это не просто победа. Это вызов. Я не мог бы позволить этому типу уйти, не разобравшись, что за хрень творится.

Я двигаюсь следом, не спеша, но всё-таки так, чтобы его не потерять. Он даже не подозревает, что я за ним. В голове у меня не даёт покоя мысль, что, возможно, он и не собирался останавливать гонку. Он будто весь этот вечер был в поисках чего-то, и, видимо, это я — его следующая цель. Этот парень не понимает, с кем он связался. Он думает, что просто победил в гонке и, возможно, ушёл с этим спокойствием, но я-то знаю. Он всего лишь начал путь, который уже не сможет завершить без последствий.

Я слежу за ним, скрываясь в темноте, впитывая каждый его шаг. Он думает, что я просто гоню за ним из-за мести. Но я собираюсь научить его тому, что бывает с теми, кто играет в игры, не понимая правил.

Когда новичок скрылся за углом, я последовал за ним, мои шаги были тихи, а дыхание — ровным. Он не заметил меня, даже когда я подошёл вплотную. Он пялился в телефон и стоял к стене боком, а ко мне спиной, казалось, что он просто пытается уйти от всего, забыться. Но его спокойствие только раздражало меня. Я никогда не любил тех, кто слишком уверен в себе, слишком самодоволен. Это всегда заканчивается плохо.

Я подошёл к нему без шума, и, как только оказался рядом, схватил его за плечи, резко развернув к себе. Он не успел среагировать, когда я швырнул его в стену. Лёгкий звук удара, и он сразу оказался в моих руках. Телефон выпал у него из рук.

— Ты думаешь, что можешь просто так выскочить из ниоткуда и победить меня? Что, гонки — это всё, чем ты живёшь? — голос был низким, холодным и жёстким. Мои пальцы сжались вокруг его горла, а дыхание стало тяжёлым, когда я почувствовал, как его шея реагирует на мою хватку. Она казалась какой-то... слишком хрупкой. Лёгкой. Как будто достаточно просто сжать сильнее, и всё.

Он пытался дышать, брыкался, цеплялся за мою руку, но я держал его крепко. Его попытки освободиться от моего захвата только усиливали моё удовольствие. Я мог ощущать его панику. Он только что понял, что такое реальная угроза, что такое настоящая боль.

— Ты думаешь, я просто отпущу тебя? — я наклонился ближе, моё дыхание было таким же горячим, как и его. — Ты только что перешёл черту, с которой никто, никогда, не выходит живым. Ты даже не понимаешь, с кем связался. И знаешь что, твоя победа в гонке — это только начало твоего пути в этот ад.

Я ощущал его страх в воздухе, в его учащённом дыхании, в том, как тело пыталось бороться. Но я был здесь, чтобы показать, что в этом мире правила диктуют только такие, как я.

Я удерживал его так крепко, что его попытки дышать становились всё более слабыми. Голос новичка, всё ещё приглушённый, но отчётливо слышный, вдруг пробился сквозь шум в моей голове. Это был не тот обычный, грубый тон, который я слышал у большинства гонщиков. Его голос был... тонким, почти истеричным, как будто он не совсем понимал, с чем столкнулся.

— Отпусти...отвали... — слова едва пробивались, и в них не было того уверенного вызова, который я ожидал.

Я нахмурился, не в силах понять, что с ним не так. Этот голос... я слышал его раньше. Он был знаком, но не из гонок. Это раздражало меня. Голос не был новым, но, черт возьми, я не мог вспомнить, откуда именно. Это будто звенело в моей голове, как звуки из давно забытых воспоминаний, которые я пытался вытолкнуть на поверхность, но они ускользали. Я сам не понимал, почему так сильно сконцентрирован на нём. Но я не мог позволить себе отвлекаться.

Я почувствовал, как его тело дрожит в моих руках, отчаянно пытаясь избавиться от моего захвата. В этот момент, вместо того чтобы просто быть раздражённым, я почувствовал, как мои руки сжались крепче. Должно быть, он чувствует себя слабо, да? Может, его голос теперь звучит так, потому что он боится, что я могу его просто сломать.

Я прислушался ещё глубже, и внезапно меня осенило: этот голос, эта интонация... это было знакомо. Но где я слышал его раньше? Я стоял, и кровь в жилах медленно остывала. Мне нужно было разобраться.

Моя рука всё ещё сжимала его шею, и я продолжал стоять, не двигаясь, потому что хотел понять, что же творится в моей голове. Этот голос... я не мог его забыть. Он был тонким, слабым, но в какой-то момент в нем прозвучала смесь паники и отчаяния. Я не мог избавиться от странных ощущений.

— Ты знаешь, кто я? — я сдвинул голову вбок, глядя на его шею, которую я схватил в тисках. Он брыкался, но ничего не мог сделать. Моя рука словно приросла к его шее, а его попытки сопротивляться казались жалкими и бессильными.

Он продолжал молчать, но его дыхание становилось всё более учащённым и болезненным. Я почувствовал, как его тело дрожит, будто он готов в любой момент разрушиться под моими руками. Но вместо того чтобы быть удовлетворённым, я чувствовал лишь раздражение.

— Ты точно не знаешь, кто я, или тебе нравится играть с огнём? — мой голос звучал сдержанно, холодно, но было что-то в нем, что, возможно, заставляло его испытывать ещё больше страха. Я слышал, как его дыхание становилось всё более прерывистым, а я сжимал его шею чуть крепче, давя ему на горло, на грани того, чтобы заставить его говорить.

Но снова, вместо того чтобы услышать привычное сопротивление или громкие слова, он только шептал:

— Отпусти...пожалуйста...

Что-то в этих словах снова насторожило меня. Что-то знакомое... и в этот момент я понял. Я почти потерял контроль, но всё-таки поймал этот момент. Я обострил слух и понял, что это было не просто голосом человека, с которым я столкнулся. Этот голос был знаком мне. Внезапно всё встало на свои места.

И меня встряхнуло.

В голове будто всё перевернулось. Я инстинктивно ослабил хватку, не веря своим ощущениям. Я продолжал стоять истуканом, но уже не мог так просто отмахнуться от мысли, что этот голос, эта тонкость, эта паника — всё это было знакомо мне. Бред какой-то. Невозможно.

Мои пальцы, почти без всякого усилия, разжались вокруг его шеи. Я шагнул назад, приподняв голову, чтобы взглянуть на новичка с другой стороны. Он был в шлеме, как и прежде, но теперь я заметил, как его тело слабо дрожит, и движения стали стало еще более уязвимыми. Резкое дыхание, глаза, которые он пытался скрыть, но не мог полностью.

Я не мог понять, что происходит. Слишком много переменных, и я, как всегда, был в центре этой игры. Я осторожно шагнул к нему, но в этот момент он, как по приказу, резко снял шлем и стал судорожно кашлять вдыхая побольше воздуха в легкие. Я остановился.

Она. Это была она. Её лицо было таким знакомым, что я почти не мог поверить своим глазам. Селеста...

Моя первая реакция была туманной, мутной, как-то неуверенной. Она стояла передо мной, с лёгким румянцем на щеках, глазами полными непонимания, страха и слез...

Слезы. Она плачет.

— Селеста... — я прошептал и выдохнул её имя, хотя сам не верил, что сказал это вслух. Внутри меня буря эмоций, огонь, адреналин, всё смешалось в невообразимую кашу. Я был ошеломлён, но при этом почему-то не мог отвести от неё взгляд.

Она стояла передо мной, как загадка, которую я не знал, как разгадать. Всё, что я думал, исчезло. Я был потерян в этом моменте.

Я стоял там, как немой свидетель собственного ужасающего поступка, не зная, что делать. Слезы на её щеках — они двигались медленно, как река, ползущая по её коже, и каждое из этих проклятых следов отчаяния пробивало меня, как нож в грудь. Я не знал, что сказать, не знал, как исправить всё, что я натворил. Я всегда был тем, кто держал ситуацию под контролем, но теперь... теперь я сам оказался в ловушке.

Её тело дрожало, когда она пыталась отдышаться, пытаясь восстановить хотя бы какую-то привычную ей стабильность. Её волосы, эти длинные, светлые локоны, которые я видел только недавно, как они прочно сидели под шлемом, теперь раскинулись по её плечам, как волны в океане. Их движение было беззвучным, но я всё равно слышал это. Казалось, всё вокруг замедлилось, как будто время самоустранение, оставив только этот момент боли, вины и замешательства.

Я был идиотом. Полным долбаёбом... Молчаливо взирал на неё, пытаясь подавить эту странную неловкость, которая закралась в меня. Её слова... нет, скорее, её тон, который так явно отдавался во мне, что я едва не потерял рассудок. Этот хрупкий, почти детский голос, который я теперь воспринимал с ужасом, был тем, что я раньше даже не хотел слышать. Он был слишком знакомым, слишком близким. Я не мог не понять, что вина в её слезах на мне, как на человеке, что их принес. Я виновен.

Когда я смотрел на её глаза, я вдруг понял, что она не просто новичок, не просто один из гонщиков, которых я мимоходом воспринимал. Она была чем-то большим. Я был знаком с этим чувством: с тем, когда ты абсолютно не готов к тому, что кто-то сможет так сильно потрясти твоё нутро. Но это была не её слабость, не её боль, а моя вина, мой ослепляющий гнев, который всё это сделал.

— Прости, — я едва выдохнул это слово, не веря, что оно вообще могло выйти из моих уст. Оно звучало настолько чуждо, настолько неподобающим для меня. Я был тем, кто уничтожал, а не просил прощения. Я привык быть сильным, быть холодным и непоколебимым. Но она изменила это. Эти проклятые слёзы, которые я теперь не мог выбросить из головы, застали меня врасплох. Я бы хотел перемотать время назад, но... ничего уже нельзя было вернуть.

Я видел, как её взгляд становился затравленным, как её глаза пронзали меня с отчаянием и болью. Это не была просто злость. Нет. Это была страх, как у раненого зверя, который понимает, что его поймали, и он не может выбраться. Я видел, как её плечи сжались, как будто она готова была в любой момент бежать, скрыться, ускользнуть, только бы больше не чувствовать эту боль, которую я ей причинил. Она не просто была напугана, она была сломана, как если бы я разорвал что-то важное внутри неё, что-то, что она пыталась скрыть от мира.

Её взгляд был холодным, полным злости и страха, и я чувствовал, как она оценивает меня, как пытается понять, кто я и что мне нужно. Но я видел в этих глазах не только страх. Было что-то ещё, что заставило меня на секунду замереть. В её взгляде я читал не просто ужас, но и нечто более глубокое, более личное. Это было что-то знакомое. Что-то, что я видел раньше. Что-то, что она, наверное, пыталась забыть.

И тут меня осенило. Я вспомнил. Тот момент, когда я просматривал её заявку на моем сайте, на котором заказчиком являлась она. Тогда, когда я читал её описание, я чувствовал нечто странное, что-то в этом контексте, что притягивало меня. Я думал, что просто был заинтересован её личностью, её силами. Но теперь, смотря на её лицо, я понял, что это было не просто любопытство. Это было что-то гораздо более темное, что я не мог до конца осознать.

Что-то в её реакциях, в её движениях, в том, как она держалась — всё это стало ясно мне, как звезды на ночном небе. Я был связан с её прошлым гораздо сильнее, чем я предполагал. И, возможно, её реакция на меня была чем-то личным. Я был уверен, что она не просто боялась меня. Она что-то чувствовала. А я был тем, кто запустил этот процесс, кто повернул эту неведомую ей страницу.

На моем сайте мести никто и никогда не оставляет заявок просто так. Для этого всегда должна быть причина. И она у нее была. Я понял это по настоящему только сейчас. Ей причинили боль, и сейчас, я всколыхнул эти воспоминания своими опрометчивыми действиями. Я напомнил ей, что кто-то когда-то точно так же как и я сейчас, причинил ей боль.

Сказочный долбаёб.

Я стоял там, глядя на неё, не зная, как извиниться, не зная, как объяснить свои действия. Я был человеком, который всегда контролировал всё, но в тот момент я понял, что потерял контроль. Мой внутренний монстр, который так долго оставался скрытым, теперь был на грани вырваться.

Я идиот.

Селеста стояла прямо передо мной, её зеленые глаза горели ярким светом, полными боли и злости. Я мог почувствовать, как её дыхание всё ещё прерывистое, тяжёлое, как она пытается вернуть себе контроль, но этот момент не был только её слабостью. Это был мой удар, и я не знал, как её от него избавить.

— Ты так просто делаешь людям больно? — её голос был хриплым, но сильным, словно она пыталась не просто высказаться, а прорвать стену, которую я построил вокруг себя. — Ты даже не задумываешься, когда это делаешь. Не понимаешь, что это не просто слова или действия, что в этом есть что-то гораздо большее. Ты ранишь, и тебе всё равно. Ты кто вообще такой? Что я, бл*ть, сделала тебе?

Я стиснул зубы, чувствуя, как её слова, как ножи, проникают в меня. Я понял, что это правда. Я был тем человеком, который привык причинять боль. Я считал, что это нужно, что это нормально, что люди заслуживают этого. Но теперь... теперь я видел это в её глазах. И мне было больно.

Селеста вздрагивает, когда на ее щеку падает капля с неба. Я вдыхаю аромат — дождь. Неожиданно для нас начинается дождь. Светлые волосы девушки тут же мокнут и она пытается откинуть мокрые пряди за спину, чтобы не застилали глаза. Моя черная футболка тоже мокнет, и облепляет мое тело словно вторая кожа. Но мне плевать. Я смотрю на нее. Смотрю, как горячие слезы на ее щеках смешиваются с ледяным дождем.

— Ты не так поняла, — я сказал, голос немного ломается. — Я не хотел... я не думал.

Но она перебила меня, её голос звучал как удар молота по металлу.

— Не так поняла?! Ты не думал, что перед тобой девушка, поэтому решил сразу схватить за горло? — она почти прошипела. — А если бы перед тобой был кто-то другой, ты бы просто убил его не глядя из-за чертовой гонки?

Я стоял, не зная, что ответить. Мне было тяжело смотреть ей в глаза, я чувствовал стыд. Чувствовал, что в них слишком много боли, которую я сам причинил. И с каждым её словом я всё глубже погружался в ту тень, что сам же для себя создал.

Я не знал, как это исправить. Но одно было ясно: я больше не мог просто уйти от этого, как всегда раньше. Она повернулась, подобрала шлем, телефон с земли и сделала шаг в сторону. Её шаги стихали, и я остался один в этом мгновении, когда всё вокруг будто застыло, и я понял, что мне придётся с этим жить.

Я дебил. И я должен все исправить.