Глава 4. Селеста/Тео
Глава 4.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
Неделя спустя.
Я медленно подъезжаю к университету на своей Audi Q8 и плавно паркуюсь на одном из свободных мест. Знакомый элитный кампус возвышается передо мной своей холодной, неприступной и отстраненной красотой. Это место всегда было для меня чем-то средним между домом и чужим миром. Слишком идеальное, слишком пропитанное деньгами и властью, оно словно живое существо, пульсирующее амбициями, высокомерием и вечными соревнованиями у кого круче машина или длиннее член. Здесь не учат жизни — здесь учат власти. Здесь создают будущих наследников империй, президентов крупных корпораций, магнатов. Но в их глазах, за безупречными улыбками и дизайнерскими нарядами, кроется пустота, а у некоторых одиночество.
Я привыкла к этому месту. Мне даже нравится здесь, или, скорее, я смирилась. По крайней мере, здесь есть люди, которых можно назвать друзьями. Или, если быть точнее, те, с кем можно убивать время. Мы говорим, смеемся, ходим на вечеринки, но на самом деле — каждый из нас одинок по своему. Я не исключение. Я выключаю двигатель, но не спешу выходить из машины. Что-то заставляет меня задержаться на секунду дольше обычного.
Чувство.
Нечто едва уловимое, но настолько реальное, что по моей коже пробегает едва заметная дрожь. Я чувствую чей-то взгляд. Он пронизывает меня насквозь, как тонкий клинок, оставляя за собой ощущение ледяного прикосновения. Сердце на мгновение замирает, а затем ускоряет ритм, колотится в груди так сильно, будто отзываясь на необъяснимый зов. Я чувствую его каждой клеткой, каждой частичкой своего тела, но не могу понять, откуда он исходит.
Я медленно поднимаю голову и оглядываюсь. Вокруг меня — студенты, занятые своими привычными делами. Громкий смех, разговоры о последней моде, флирт, обсуждение планов на вечер, у кого круче была вечеринка на прошлых выходных. Они даже не подозревают, что что-то изменилось.
Что я ищу? Или кого?
В груди нарастает странное чувство — смесь тревоги, ожидания и чего-то запретного, смутного, едва осознаваемого. Я медленно выдыхаю, заставляя себя успокоиться. Может, это просто игра моего изуродованного разума.
Не знаю.
Но почему тогда внутри меня крепнет странное предчувствие? Беспокойство. Оно обволакивает, тянет вниз, в самое нутро, в ту бездну, о существовании которой я старалась забыть.
Я провожу языком по сухим губам, пытаясь взять себя в руки. Вглядываюсь в толпу, выискивая что-то... или кого-то. Я не знаю, кто он, но знаю, что он здесь.
Тот, кто смотрит.
Тот, кто видит меня иначе.
Я чувствую, как этот взгляд скользит по мне, изучает, проникает под кожу. Меня словно раздели без прикосновений. Это не просто любопытство — это нечто глубокое, опасное, больное. Это взгляд хищника, оценочного, расчетливого, холодного, но в то же время... притягательного.
Впервые за долгое время по моему телу пробегает странное возбуждение.
Черт.
Я тряхну головой, пытаясь избавиться от наваждения, но чувство остается. Внутри зарождается мрачное, сладкое предвкушение — будто меня заманивают в ловушку, о которой я еще не знаю, но уже хочу туда попасть.
Глубоко вдохнув, я открываю дверь машины и выхожу, заставляя себя двигаться.
— Эй, Селеста Райли!
Голос выводит меня из транса. Я медленно поворачиваю голову и вижу одну из своих подруг — Эбби, стоящую у входа в кампус. Ее идеальные светлые волосы собраны в высокий хвост, а на губах играет лукавая улыбка. Она машет мне, а рядом с ней стоят еще несколько наших общих знакомых.
Я улыбаюсь в ответ, но внутри что-то продолжает шептать мне, что прямо сейчас кто-то наблюдает за каждым моим движением.
Кто-то, кого я еще не вижу.
Но он уже здесь.
Я беру себя в руки, стараясь абстрагироваться от непонятного чувства страха вперемешку с возбуждением и тревогой. Я беру сумку, выхожу из машины и нажимаю на ключ зажигания чтобы услышать звук закрывающейся на замок и сигнализацию машину. Я иду в сторону машущей мне Эбби.
Мои шаги замедляются, но я заставляю себя идти дальше, приближаясь к своим друзьям. В голове все еще вертится ощущение, что этот взгляд не уходит. Он, как тень, следит за каждым моим движением, и неважно, что я делаю, где нахожусь. Каждое мое действие, каждый поворот головы — он всегда рядом, невидимый, но явно ощущаемый.
Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре с Эбби, но ее слова исчезают в фоне, будто это не важно. Все, что я могу думать, это тот взгляд. Он словно вошел в меня, не давая покоя, проникнув в каждую клетку моего тела, заставляя меня чувствовать себя уязвимой и под наблюдением.
— Селия, — девушка называет меня укороченной версией моего имени, так меня называют друзья и родные. — Ты в порядке? Ты какая-то... не такая сегодня, — говорит Эбби, прерывая мои сумбурные мысли.
Я кидаю взгляд на неё, пытаясь скрыть свое беспокойство, но, кажется, не получается.
— Да, все нормально. Просто немного устала, — быстро отвечаю, пытаясь поверить в свои слова.
Она смотрит на меня с неподдельной тревогой, но не находит нужных слов для того, чтобы продолжить разговор. Оно и к лучшему.
Я снова оглядываю людей вокруг. Тут же проходят студенты, сосредоточенно болтающие между собой, группа ребят с сигаретами в руках, кто-то на дорогом спортивном велосипеде... Но среди всех этих лиц я не вижу того, кто мог бы быть тем, кто за мной, бл*ть, наблюдает. Кто-то должен быть рядом, и в то же время, его нет. Воображение подкидывает мне воспоминания недельной давности моей галлюцинации.
Нет, этого не может быть. Или может? Мне снова начинает мерещиться всякое? Или это самая настоящая реальность?
Я пытаюсь не оборачиваться, но чувствую, как нечто невидимое притягивает мои глаза к темной фигуре, стоящей у одного из зданий на другом конце двора. Он, казалось бы, не выделяется среди толпы, но есть нечто в нем, что заставляет меня почувствовать себя не в своей тарелке. Его стойка, его взгляд — все это не укрывается от меня, даже если он старается скрыться среди других. Я не могу быть уверена, что это тот самый человек, но все внутри меня кричит, что это он.
Мое сердце начинает биться быстрее.
Он смотрит.
Невозможно объяснить, но я чувствую его взгляд на себе, как нож, который тонко, аккуратно проникает в мою душу. Это так странно, что я даже не могу понять, что с этим делать.
Я резко поворачиваю голову, пытаясь игнорировать странное беспокойство в груди. Надо поговорить с Эбби. Наверное, я просто перенервничала. Но как только я снова направляю взгляд на того, кто стоял вдалеке, он исчезает. И вот тут-то я точно понимаю, что что-то не так. Мои мысли начинают сумбурно кружиться, словно я сама оказалась в ловушке.
Я ощущаю, как воздух вокруг меня становится тяжелым. Невидимая угроза продолжает висеть в воздухе, и я не могу от нее избавиться. Мое сердце продолжает биться быстрее, и каждый шаг, каждый взгляд кажется неверным, словно я делаю что-то не так, что-то, что выдает меня.
Эбби что-то говорит, но я не слышу. Мои уши будто наполняет гул, а в голове в одночасье все смешивается в кашу. Я отвечаю ей что-то невнятное, но мои мысли теперь лишь о том, что случилось только что. Я не могу понять, почему это так сильно меня тревожит. Почему тот взгляд, эта невидимая угроза так прочно засели в моей голове.
Я снова оглядываюсь, инстинктивно проверяя каждого человека, кто может пройти мимо. Все кажется нормальным, но я не могу избавиться от чувства, что кто-то все равно наблюдает за мной.
— Ты уверена, что все в порядке? Ты выглядишь как-то странно. — Эбби смотрит на меня с нарастающей тревогой.
Я заставляю себя улыбнуться, но это не помогает. Эта улыбка — не более чем маска.
— Да, все нормально, правда, — отвечаю я, но в голосе уже нет уверенности.
Она продолжает смотреть на меня, явно сомневаясь, но не находит, что сказать. Я понимаю, что, наверное, мне нужно просто успокоиться. Это всего лишь нервозность, ничего больше.
Но не могу избавиться от чувства, что я не просто стала объектом чьего-то внимания. Это ощущение меня разъедает изнутри, оно не дает мне покоя. Я снова чувствую тот же самый взгляд, он будет хлестко бьет меня плетьми, то нежно и ласково касается везде так, что после этих ласк кожа горит. Он проникает в меня насквозь, но теперь я не могу понять, откуда он.
Я резко поворачиваю голову, следуя за тем, что мне кажется подозрительным движением среди студентов. Однако, как и раньше, ничего не происходит. Все как будто возвращается на свои места, но эта тревога, этот страх не исчезают.
Может, я просто... видела его где-то раньше? Кто он, этот человек? Почему он оставляет такое чувство, будто я всегда буду его целью? Будто теперь мне не удастся убежать. Не удастся скрыться, потому что этот взгляд везде найдет меня. Силуэт, таинственный и неопределенный, так и остается в моей голове. Я не могу выкинуть его из мыслей.
Я захожу в кампус и скрываюсь с глаз моего тайного преследователя. Но не надолго.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
Я подъезжаю к университету, урчание двигателя моего байка разрывает утреннюю тишину и рикошетит от стен здания. Черный металл отражает холодное солнце, а ветер бьет в шлем, пробираясь под воротник куртки. Мне плевать.
Этот университет — тюрьма, выкрашенная в золото и слоновую кость, клетка, в которой заперты наследники миллионеров и миллиардеров. Здесь не учат жить, здесь учат править, учат считать людей цифрами в отчетах, учат скрывать хищные улыбки за вежливостью. Но я не такой, как они. Я не кусок глины, который можно слепить в копию моего ублюдочного отца.
Он был уверен, что мое место здесь. Что я должен впитать в себя эту систему, принять ее, слиться с ней, стать новым хозяином его «великой» строительной империи, которую он любил больше, чем собственную семью, собственную жену... Больше, чем меня. Я был для него всего лишь инвестиционным проектом с хорошими перспективами.
Наблюдая за остальными студентами, я отчетливо понимаю: я не из их мира. Мне плевать на сделки, на корпоративные стратегии, на власть, которая строится на лжи, подкупе и вездесущему предательству. Моё место не за дубовым столом в стеклянном офисе. Моё место — в тенях, где я решаю, кто достоин жить, а кто заслуживает исчезнуть.
Единственная причина, по которой я не сжег это место дотла без объяснений — Винсент. Он здесь, и это единственный человек, который понимает меня, который видит мир так же, как я. Он не задает вопросов, не пытается убедить меня «посмотреть на всё под другим углом». Мы с ним давно выбрали свой путь, путь, на котором нет места лицемерию и компромиссам.
Я заглушаю двигатель, снимаю шлем и кожаную куртку, оставаясь в одной черной обтягивающей футболке, и мое отражение в зеркале байка встречается со мной взглядом. Серебряная цепочка на моей шее поблескивает в отражении черного металла. На моем лице нет эмоций, но внутри... внутри я давно мертв для этой жизни. Я поднимаю голову и смотрю на здание перед собой. Величественное, холодное, оно будто издевается надо мной, напоминая, что я пока еще принадлежу этому миру.
Но ненадолго.
Я уже собрался встать с байка, когда краем глаза заметил движение на соседней парковке. Дорогая, безупречно матовая черная тачка, такая гладкая и хищная, будто кусок ночи материализовался в металле, бесшумно скользит на свое место. В этом гребанном универе полно мажоров, но даже среди них такие машины редкость. Она выделяется.
Но еще больше выделяется тот, кто за рулем.
Я замираю, всматриваюсь сквозь затемненное стекло. Сердце пропускает удар, когда на долю секунды мне удается разглядеть ее профиль. Черт. Это она.
Девушка из того дома.
Из того дома, в который я вошел как палач, но вышел с чем-то другим. Память услужливо подбрасывает мне обрывки той ночи.
Я помню ее, и я ждал ее.
Ее длинные светлые волосы, спутанные, будто малышка только что проснулась ото сна. Её безупречно-изящные и чертовски аппетитные формы в которые хочется впиться зубами, чуть подсвеченные приглушенным светом из ванной. Ореол одиночества вокруг нее, смешанный с чем-то тяжелым, чем-то, что мне не удалось тогда разгадать.
Она вдруг замирает. Мой взгляд сужается.
Рука, тянущаяся к сумке, застывает в воздухе. Губы, только что сжаты в задумчивую линию, приоткрываются, будто она собирается что-то сказать, но передумывает. Она чувствует. Чувствует мой взгляд.
Я замечаю перемену в лице девушки. Она понимает что что-то не так. Будто чувствует мой изучающий и голодный взгляд. Она крутит головой из стороны в сторону, дабы понять что происходит. И мне, бл*ть, очень нравится то, как ей становится страшно. Я начинаю упивается это картиной. Что-то потаенное и древнее клокочет во мне от удовольствия наблюдая за ней.
Я вижу, как по ее телу проходит едва заметная дрожь, как ее пальцы непроизвольно сжимаются на ремне сумки. Глубокие зеленые глаза судорожно пробегаются по парковке, всматриваются в лица прохожих. Она ищет. Но не знает, кого.
Это сводит меня с ума.
Я поддаюсь вперед, облокачиваясь локтями о бак своего байка, словно хищник наблюдающий за своей жертвой. Такой сладкой и манящей. Я сижу неподвижно, мое дыхание замедляется, становится размеренным, почти ленивым. Я чувствую это, впитываю ее тревогу, наслаждаюсь тем, как она пытается уловить источник опасности, но не может. Это чистый, первобытный инстинкт – знать, когда за тобой наблюдают. Тело помнит страх даже тогда, когда разум его отрицает. Мне чертовски интересно смотреть на то, как она пытается понять то, почему ей вдруг стало так страшно.
Маленький кролик почуял опасность?
Правильно, пусть боится. Меня надо бояться.
Она нервно оборачивается через плечо, волосы чуть поднимаются от резкого движения. Ее подбородок слегка дрожит. Прекрасно. Я упиваюсь этим.
Где-то внутри меня пробуждается нечто потаенное, древнее, то, что притаилось в глубинах моего сознания, всегда ожидающее момента вырваться наружу. Холодный расчет встречается с чистой жаждой. Мне нравится смотреть, как она ощущает угрозу, но не может определить ее источник. Как растерянность сменяется страхом, как этот страх сковывает ее движения, делает их рваными, неуверенными. Если бы она только знала. Если бы она только понимала, что не сможет спрятаться.
Потому что я уже выбрал ее.
Её отвлекают. Она улыбается самой очаровательной и нежной улыбкой, которую я когда-либо видел. Но лишь мы оба знаем, что за этой восхитительной улыбкой кроется тьма страха. Я медленно следую за её взглядом и вижу девушку. Но мне до нее нет никакого дела. Она безликая для меня, как и все те, кто был до нее. Мне нравится наблюдать за своим маленьким кроликом.
— Эй, Селеста Райли, — кричит девушка.
Селеста Райли.
Той ночью, когда я вышел из её дома похожего на защищенную крепость, я пробил девушку по всем своим каналам. После той ночи я не мог выбросить её из головы.
Селеста.
Имя, которое теперь запечатано в моей памяти, имя, которое я произношу в мыслях, смакуя каждую букву, словно пробуя яд на вкус.
Я нашел её. Я нашел всё.
Её полное имя, её семью, её прошлое. Я знал, в каких школах она училась, в каких кружках состояла, с кем дружила и кого ненавидела. Я узнал, какие книги заставляли её засыпать только с первыми рассветными лучами, какие фильмы смотрела по десятому кругу (и да, это был чертов «Крик»). Я, бл*ть, знал, какого цвета трусики она предпочитает покупать в дорогих бутиках города. Я знал, какие блюда она любит и какие её раздражают. Я даже знал, как часто и какое кофе (мятный латте с соленой карамелью и ореховым сиропом) она заказывает в кафетерии университета. Слишком сладко для меня. Интересно, а она такая же сладкая, как и этот кофе? Я даже знаю какие духи оставляют после неё шлейф. Цветочные, бл*ть. Этот аромат въелся в мое сознание.
Она была загадкой, но я её разгадал.
Селеста училась в том же университете, что и я. Иронично. Мы ходили по одним коридорам, заходили в одни и те же аудитории, возможно, даже стояли в одной очереди за кофе, но никогда не пересекались. Словно мы жили в параллельных мирах, существовали рядом, но никогда не сталкивались.
До той ночи. До того, как я вошел в её дом и увидел её в тусклом свете экрана. Я не верю в совпадения. Мир слишком хаотичен для случайностей, слишком жесток, чтобы оставлять что-то на волю судьбы. Нет, это не совпадение. Это нечто большее Я нашел её. И теперь, когда я знаю о ней всё... Она не сможет исчезнуть из моей жизни. Уж я позабочусь об этом. Она гораздо сильнее заинтересовала меня, чем может себе представить.
Селеста вышла из машины, плавно, без суеты, но в её движениях чувствовалась капля настороженности. На ней короткое черное пальто, облегающие джинсы, высокие ботильоны на платформе. Глаза скрыты за солнцезащитными очками, но я помню их. Помню, как они встретились с моими в той спальне, как в них смешались страх, недоверие и... что-то еще.
Я медленно, очень медленно надеваю шлем обратно, ощущая, как тепло ее образа сочетается с холодной материей вокруг. Глухая черная защита скрывает мое лицо, превращая меня снова в наблюдателя, в тень среди теней.
Она даже не догадывается, кто смотрит на нее сейчас. Но я знаю. И теперь, когда судьба снова свела нас, я не собираюсь просто так отпускать этот момент. И я собираюсь продлить его как можно дольше.
Я проводил её взглядом, пока она скрылась за дверьми кампуса, словно тень, поглощённая светом. Мой разум всё ещё цеплялся за каждую её деталь — запах, походку, движения. Но вдруг тишину разорвал низкий рокот двигателя. Я даже не сразу перевёл взгляд, ощущая, как внутреннее раздражение поднимается во мне, словно волна. Мой собственный момент, моя охота были прерваны.
Байк остановился рядом. Чёрная кожа, выцветшая на солнце куртка, фирменная ухмылка, что заставляла девушек снимать трусики раньше, чем нужно — Винс. Он снял шлем и встряхнул светлые волосы, словно сошедший с картинки байкерского журнала.
— Брат, ты опять выглядишь так, будто планируешь кого-то убить.
Я хмыкнул. Винс всегда был прямолинеен.
— Может, так и есть.
— Что ж, тогда напомни мне не вставать у тебя на пути, — он усмехнулся, опираясь локтём на руль байка. — Но, полагаю, ты сейчас не об этом. Как там наши дела?
Дела. Работа. Я на секунду отвёл взгляд от кампуса, ощущая, как разум переключается на насущные рабочие дела.
— Всё под контролем. Ошибки исправлены. Запросы обработаны. Клиенты довольны.
Винс кивнул, но я знал, что он ожидает большего. Он всегда чувствовал, когда что-то занимало мои мысли сильнее, чем наша обычная рутина.
— Кто она?
Он не спрашивал есть ли кто-то. Он знал. Я медленно перевёл взгляд обратно на вход в кампус.
— Пока не твоя забота.
Винс присвистнул.
— Вот как? Значит, ты уже настолько увлёкся, что даже мне не расскажешь?
Я бросил на него короткий, холодный взгляд.
— Я разберусь.
— Хочешь сказать, ты ещё разбираешься, — он качнул головой, усмехаясь. — Ты забываешь, что я знаю тебя, Тео.
Он встал с байка, намекая, что разговор окончен.
— Просто не теряй голову, брат.
Я смотрел, как он подходит к очередной безликой девушке, улыбается ей так, что я почти уверен, что сегодня у кого-то будет секс и они растворяются в общем потоке студентов.
Не терять голову?
Что-то мне подсказывает, что уже лишком поздно.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Весь день я следил за ней. Тихо, ненавязчиво, издалека — так, как я привык работать со своими жертвами. Так, как я всегда выслеживал свои цели. Только Селеста не была целью. Она была чем-то другим. Тем, что я не мог пока до конца объяснить. Чего не мог понять.
Я сидел выше, в полутени аудитории, наблюдая, как она что-то увлеченно записывает. Она почти не поднимала головы, полностью погруженная в материал, который нам читал препод. Странно, но мне нравилось смотреть, как она сосредоточенно водит ручкой по бумаге, морщит лоб, иногда слегка кусает губу, когда обдумывает написанное.
Но больше всего мне нравилось её горло.
Каждый раз, когда она стряхивала волосы со спины или поправляла их рукой, я видел этот тонкий изгиб её шеи, этот призрачный пульс в яремной впадине. Я ловил себя на том, что непроизвольно сжимаю руку, представляя, как бы это было — провести пальцами по этой теплой коже, сжать, почувствовать, как напряженно работает её дыхание. Подойти, наклониться к самому уху, выдохнуть так, чтобы она вздрогнула.
Но пока рано.
Я изучал её. Я хотел понять, с какой стороны её взять.
Селеста — не та, кого можно просто сломать. Она уже была сломана. Но в ней осталось нечто... живое, горячее. Нечто, бл*ть, что манило меня за собой ручным псом. Я видел это в её глазах той ночью. Видел в том, как она смотрела на экран, на убийцу в маске, чувствуя что-то совершенно запретное.
Я не знал, что это — болезнь, повреждение души или же нечто, что делает её такой, какой она есть. Но я был намерен это выяснить. Я не торопился, у меня было время. Изучить, познать, приручить, приласкать, взять её за бедра и сделать с ней что-то очень-очень порочное.
Мне нравились мои мысли. Я ухмыльнулся, только в этом не было ничего веселого. Лишь беспросветная тьма и грех.
Я знаю, как начать эту игру.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
День вымотал меня до состояния беспамятства. Я чувствовала, как усталость разливается по телу вязкой тяжестью, заглушает мысли, делает движения ленивыми и неторопливыми. Голова гудела от лекций, от чужих голосов, от бесконечных цифр и формул, которыми пытались напичкать наш курс. Я просто хотела домой. Завалиться в постель, отключить телефон, исчезнуть для мира во снах хотя бы на пару часов.
Но перед этим — кофе.
Мятный латте с соленой карамелью. Единственная сладость, которую я себе позволяла без угрызений совести и фигуре. Он всегда помогал мне перезагрузиться, вернуть ясность мыслям, согреть изнутри. Я уже предвкушала его любимый вкус на языке, когда вышла из кампуса и направилась к своей машине.
И вдруг остановилась.
Сердце пропустило удар.
На капоте, среди тусклого света уличных фонарей, стояли два идеально запечатанных стаканчика из моей любимой кофейни. Я сразу узнала их — этот оттенок бумаги, этот логотип. Это был мой любимый кофе.
Рядом с ними лежала роза. Но не обычная. Черная, длинная, с идеально гладкими лепестками, которые не отражали свет, а будто поглощали его. Ее стебель был вычищен от шипов, и странно изогнут, словно застыв в движении, и я невольно представила, как чьи-то пальцы держали этот цветок за минуту до того, как положить его на мою машину.
И записка. Записка, обернутая вокруг стебля...
Я медленно подошла, ощущая, как по коже пробегает предательская дрожь. Это не был страх.
Нет.
Это было что-то другое.
Ощущение чужого присутствия, внимательного, всепоглощающего. Как будто кто-то наблюдал. Я смотрела на этот зловещий, пугающий жест, на его темный, запретный романтизм. Мои пальцы, не осознавая, что делают, потянулись к записке. Развернула. Глаза скользнули по ровным буквам, написанным черными чернилами. И в ту же секунду ощутила, как воздух вокруг меня становится плотнее. Будто чьи-то глаза прожигали меня насквозь. Медленно, хищно.
В записке было всего одно предложение. Строгое, ровное, выведенное четкими черными чернилами.
«Ты слишком сладкая, чтобы пить кофе без компании.»
И внизу — короткая, едва заметная росчерк-подпись. Просто буква «Т». Я перечитывала эти слова несколько раз, в груди разливался странный холод. Будто кто-то, кого я не вижу, стоял в шаге от меня и наблюдал, как мои пальцы дрожат, как по позвоночнику пробегает ледяной ток. Я подняла голову.
Темнота.
Люди выходили из кампуса, расходились по машинам, смеялись, разговаривали. Кто-то прощался с друзьями. Кто-то спешил домой. А я чувствовала этот взгляд. Невидимый, тяжелый, обжигающий. Будто кто-то уже давно решил, что я — его.
Я долго смотрела на розу, не смея прикоснуться к ней. Тонкие, бархатные лепестки в темноте сумерек казались почти чернильными, словно впитали в себя саму ночь. Цветок лежал на капоте моей машины с изящной небрежностью, будто его только что оставили здесь чьи-то уверенные руки.
Я даже не заметила, как моя рука медленно поднялась. Пальцы дрожали, но я не могла остановиться. И вот — прикосновение. Я взяла розу, сжала в ладони прохладный стебель. Шелковистые лепестки коснулись моих губ, и в нос ударил странно приятный аромат — глубокий, чарующий, с примесью чего-то запретного. От этого запаха сердце забилось чаще, а в животе возникло странное чувство — будто легкая дрожь, почти незаметная, но живая.
Только после этого я перевела взгляд на два стаканчика, стоящие рядом. Меня охватил новый приступ смятения. Я медленно наклонилась, пальцы сомкнулись на одном из стаканов. Тепло напитка согрело ладонь, и я машинально открыла крышку.
Пар поднялся вверх, обволакивая лицо тонким ароматом мятного латте и солёной карамели с ореховым сиропом. Я знала этот запах. Знала его слишком хорошо. Грудь сдавило. Я потянулась ко второму стакану, открыла его. Тот же самый кофе.
Мой любимый.
Кто-то знал мои вкусы. Кто-то знал, что мне сейчас хочется именно этого. Я резко огляделась. Но в темноте никого не было. Только учащённое биение моего сердца и лёгкий шорох ветра, пробежавшего по парковке, словно чей-то неслышный шаг, исчезающий в ночи.