Глава 3. Селеста/Тео
Трек главы: Teflon Sega - Ghost
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
Глубокая ночь.
Тишина в доме будто живая — дышит, обволакивает меня невидимым коконом. Все разъехались, и я осталась одна в этом огромном особняке, который сейчас кажется слишком пустым. Я не боюсь. Уже давно не боюсь темноты, одиночества, шорохов в стенах. Это всё детские страхи. У меня есть другие, настоящие.
Телефон вибрирует на столе, и я вздрагиваю от неожиданности. На экране высвечивается имя мамы. Я тянусь к смартфону и принимаю вызов.
— Привет, родная, ты как там? — её голос тёплый, заботливый, но я слышу в нём лёгкое беспокойство. Она всегда беспокоится обо мне. Они оба.
Я сжимаю телефон в руке и заставляю себя улыбнуться, даже если она этого не видит.
— Всё хорошо, мам, правда, — мой голос звучит слишком ровно, слишком спокойно. Я хмурюсь.
— Ты точно не чувствуешь себя одиноко? — она знает меня лучше, чем я сама, но я не хочу, чтобы она волновалась.
— Мам, я решила пересмотреть «Крик». Тот самый, ты помнишь? — я специально меняю тему. — Идеальный фильм для ночи Хэллоуина.
Она смеётся, и я слышу, как кто-то зовёт её на фоне. Наверное, папа.
— О, господи, ты же знаешь, что я терпеть не могу этот фильм. Почему тебе так нравится этот жуткий маньяк в маске?
Я смотрю на экран телевизора, где уже мелькают знакомые сцены погони. Почему? Может, потому что я слишком хорошо знаю, что такое жить в страхе? Может, потому что в этом фильме страх контролируемый, понятный, почти... возбуждающий? Приятный? Может, потому что в реальной жизни чудовища не носят масок?
— Не знаю, мам, — я улыбаюсь. — Наверное, мне нравится идея, что можно не просто бояться, а бороться.
Она вздыхает.
— Ладно, только не сиди слишком долго. Мы скоро будем.
— Хорошо, — я отклоняю звонок и кладу телефон рядом.
На экране кто-то кричит, спасаясь от убийцы в маске. Я чувствую, как по коже пробегает лёгкая дрожь. Только вот в отличие от фильмов, в реальной жизни нет гарантии, что ты сможешь убежать.
Через время первая часть "Крика" заканчивается, как и попкорн в ведерке, но мне мало, я хочу еще. Я вытягиваюсь на диване, нащупываю пульт и без раздумий запускаю следующую часть. Экран вспыхивает знакомыми титрами, зловещая музыка заполняет комнату, но внутри меня всё ещё гудит странная пустота. Как будто я смотрю, но не вижу. Слушаю, но не слышу.
Я делаю погромче, пытаясь заглушить этот внезапный гул в голове. Что-то не так.
Но что?
Я не знаю, что именно пошло не так. Одна секунда — и я просто смотрю фильм, завороженная знакомыми сценами, а в следующую... воздух сжимается вокруг меня, как удавка.
Паника. Сырая, живая, жестокая.
Сначала я не понимаю, что происходит. В груди колотится молот, сердце глухо ударяется о рёбра, дышать становится всё труднее. Воздух будто не желает протискиваться в легкие. Я захлёбываюсь в этом ощущении, как будто внутри меня кто-то сжался в комок боли и беспомощности.
Я не здесь.
Я там.
Я в прошлом.
Моё тело вспоминает то, что сознание так долго пыталось похоронить. Те руки, что сжимались на моей коже. Тот взгляд, от которого хотелось содрать с себя всё до костей. Я не понимаю, что спровоцировало это. Какой момент? Какой звук? Какой образ? Но это уже не имеет значения.
Я вскакиваю, едва осознавая свои движения, и бегу наверх, по лестнице, на второй этаж. Комната. Таблетки. Они должны быть там. Пол под ногами кажется зыбким, мир расплывается перед глазами. Чёрные пятна танцуют в поле зрения. Я влетаю в комнату, лихорадочно распахиваю ящик тумбочки. Руки дрожат, когда я перебираю старые вещи, забытые блокноты, маленькие безделушки из прошлого.
Где?
Где, чёрт возьми?!
Наконец мои пальцы натыкаются на холодный пластик. Маленький пузырёк, запылившийся, забытый. Я держу его в руках, и в груди что-то болезненно сжимается. Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз его открывала? Сколько времени я пыталась не вспоминать, пыталась убедить себя, что справилась?
Ложь. Абсолютная ложь.
Я вскрываю упаковку, высыпаю таблетку на ладонь и, даже не запивая водой, закидываю её в рот. Просто подожди. Дыши. Всё пройдёт. Сердце всё ещё бешено скачет в груди. Капли пота стекают по спине. Только сейчас я замечаю, что по моим щекам текут слезинки. Пальцем я смахиваю одну из них, и будто завороженная пялюсь на маленькую капельку влаги. Я опускаюсь на пол, прижимаясь спиной к кровати, и пытаюсь ждать.
Ждать, пока химия сделает своё дело.
Ждать, пока реальность вернётся.
Ждать, пока прошлое перестанет хватать меня за горло.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
Байк плавно замедляется, колёса бесшумно останавливаются на влажном асфальте. Я глушу двигатель и несколько секунд просто спокойно сижу, всматриваясь в дом, что раскинулся впереди. Изучаю.
Дорогой, просторный, безупречный. Таким дом кажется снаружи. Но я знаю, какая гниль скрывается за этими стенами. Фасад из тёмного камня, огромные панорамные окна, за которыми играет теплый приглушенный свет. Забор высокий, но не настолько, чтобы его не преодолеть. Камеры. Три, нет, девять. Я хмурюсь — этому ублюдку походу действительно есть что скрывать, раз так скрупулезно печется о своей безопасности. Люди любят чувствовать себя в безопасности. Особенно чудовища.
Открываю телефон, нахожу нужное дело. Фото мужчины. Чисто выбритое лицо, дорогой костюм, ухоженные волосы. Чертова выправка бывших военных. Он привык к своей власти, привык, что может делать что угодно, безнаказанно. Такие, как он, не ждут возмездия. Никогда.
Его фото — ухоженное лицо, самодовольная улыбка, взгляд человека, который привык получать всё, что пожелает. Ничего примечательного, таких полно. Но я знаю, что скрывается за этой маской приличия.
Имя: Оуэн Кларк.
Возраст: 42 года.
Обвинение: изнасилование несовершеннолетней.
Приговор: пытки, последующая казнь.
Его фото из новостей — это одна сплошная самодовольная улыбка. В глазах нет ни раскаяния, ни страха. Но будет. Я убираю телефон, поднимаюсь на ноги. Проверяю экипировку — ножи, оружие, маска. Всё на месте.
Глубокий вдох. В груди холодеет, как и всегда перед этой работой. Скоро этот дом станет местом его последнего ужаса.
Я — кара, пришедшая за ним.
Я осматриваюсь, проверяю периметр. Вблизи — никого. Лишь ночь раскинулась над городом, укрывая меня своим плотным, спасительным мраком. Фонари размыто мерцают вдалеке, но здесь, в этой части района, темно.
Я опускаю взгляд на телефон. Всё подготовлено. Вирус загружен заранее, прописан в коде так, что ни один сисадмин не успеет заметить его, пока не станет слишком поздно. Всего одно касание экрана, и камеры дома перестанут видеть реальность. Вместо этого — зацикленная картинка пустого двора, тихих комнат, безмятежного холла.
Отличная маскировка.
Но сначала — маска.
Я медленно поднимаю её, чувствуя, как прохладный материал касается кожи. Лёгкое движение — и Гоустфейс смотрит на мир. С пустыми глазницами. С вечным ужасом на лице. Смерть пришла к нему — я пришел к нему. Я вновь перевожу взгляд на экран телефона, нажимаю кнопку. Вирус активирован. Две секунды — и теперь дом слеп, пока я снова не позволю ему видеть.
Время идти.
Ограждение возвышается передо мной — массивный, высокий забор, за которым скрывается дорогое убранство, лоск и блеск грязных денег. Для кого-то этот дом — крепость, неприступная цитадель, защищенная от внешнего мира камерами, сигнализацией и мощной охраной.
Для меня — просто очередной адрес. Очередное гниющее логово, которое пора зачистить. Очередная месть.
Я скольжу пальцами по экрану телефона, и замок на воротах мягко щёлкает. Весь дом уже мой. Я взял под контроль камеры, охранную систему, удалённый доступ к сигнализации. Я ослепил и оглушил его. Он не знает, что его крепость уже не защищает его.
Я плавно открываю ворота и вхожу через задний двор. Трава слегка хрустит под ногами. Ветер касается деревьев, бросает тени на мраморные дорожки.
Охрана.
Я знал, что она будет. Я заранее просмотрел маршруты движения охранников, их смены. Трое человек патрулируют территорию, один стоит у заднего входа, двое — у главного. Они думают, что следят за порядком, но я уже контролирую этот порядок.
Я двигаюсь быстро. Тихо. Тень в ночи.
Один охранник курит, лениво осматривая двор. Он даже не услышит, как я пройду за его спиной. Придурок поплатится за то что не выполняет свою работу как, бл*ть, надо.
Ещё один. Спиной ко мне. Я опускаюсь ниже, приглушая дыхание, и скольжу в тёмное пятно тени. Мгновение — и я уже у задней двери. Она тоже была под защитой системы. Теперь — нет. Я касаюсь панели — и дверь отзывается мягким щелчком.
Я внутри. Дом встречает меня молчанием.
Дверь за моей спиной закрывается тихо, без лишнего звука. В доме темно, но не глухо — в стенах слышится мягкий гул электрики, вдалеке что-то потрескивает. Я замираю, прислушиваюсь, позволяя слуху впитать окружающие звуки.
Глухие голоса.
Я напрягаюсь. Они не рядом, но они есть. Мужской голос — низкий, ленивый, неразборчивый. Ему вторит другой — приглушённый, хриплый, будто прерванный шумами. Я сжимаю в руке нож и двигаюсь медленно, следуя за звуками, пока они не приводят меня в гостиную.
Фильм. Бл*ть...
На огромном экране мигает сцена из Крика — знакомый образ Призрачного лица, хриплый голос убийцы, запуганная жертва на другом конце телефонного провода. Картина замерла в тишине, словно сама комната впитала в себя страх и тревогу.
Но не только фильм привлекает моё внимание.
Мягкий кожаный диван чуть смят. Плед небрежно сполз на пол. На журнальном столике — пустая чашка с засохшими остатками напитка. Кто-то был здесь совсем недавно. Ощущение тревожного присутствия витает в воздухе, будто отголосок чужого дыхания.
Это он?
Хозяин дома?
Я знал, что он должен быть один. Но есть ли кто-то ещё? Случайный гость? Очередная жертва? Я сжимаю рукоять ножа в кармане плаща. Металл холодит кожу. Я хочу проверить, кто именно смотрел этот фильм.
Что-то непонятно копошится внутри моей груди, я привык доверять своей интуиции и понимаю, что в этом доме что-то не так.
Первый этаж пуст. Я двигаюсь бесшумно, изучая каждую комнату, каждый уголок, каждую тень. Никаких признаков жизни. Никого. Но кто-то был здесь. Я это знаю.
На втором этаже тишина ещё гуще. Коридор тянется в темноту, двери выстроились по обе стороны, словно молчаливые часовые. Большинство закрыты. Одна — приоткрыта.
Я замираю. Не дверь, а приглашение. Я двигаюсь к ней осторожно, мышцы напряжены, шаги едва слышны. Заглядываю внутрь.
Пусто.
Обычная спальня. Минималистичная, аккуратная, ничего лишнего. В полумраке слабо светится экран ноутбука, оставленного на кровати. Единственный источник света в комнате. Я приближаюсь, ощущая неясное беспокойство.
На экране открыт сайт. Мой сайт.
Чёрный фон, белые буквы, строгие формы. Раздел с заявками. Те самые заявки, которые мы с Винсентом фильтруем каждую ночь. Я смотрю на это, и что-то внутри меня напрягается. Кто-то из жителей этого дома не просто знает о сайте, но и сидел на нём перед тем, как исчезнуть.
Чужая заявка? Или тот, кто хочет узнать, кто именно ведёт охоту? Меня не так-то просто удивить. Но сейчас... Что-то подсказывает мне, что этот заказ будет совсем не таким, как остальные.
Я беру ноутбук. Холод металла под пальцами, лёгкая вибрация от работающего процессора. Но моё внимание приковано не к этому.
Экран. Заявка.
Я вчитываюсь в текст, и что-то внутри меня медленно сжимается. Боль. Белые буквы на черном как ночь фоне пропитанные страданием. Заявитель не просто заполнил форму — он вылил в неё свою душу. Каждое слово словно пропитано кровью и слезами. Описание событий... детальное, безжалостное. Как хищный зверь, впивающийся в плоть.
Читаю дальше, пробегая глазами по тексту.
Имя. Фамилия. Возраст. Адрес. Всё, что мне нужно для работы, уже здесь. Но это ещё не всё. Графу дополнительной информации заполнили полностью «от» и «до». Обычно нам достает и краткой информации о предпочтениях, потому что все самое основное и интересное мы делаем сами. Пробиваем «заказ» для достоверности информации тоже сами, чтобы избежать ложных обвинений со стороны заявителя, но здесь...
«Я хочу, чтобы он чувствовал боль. Настоящую. Чтобы каждую секунду перед смертью он знал, что значит быть жертвой.
Я хочу, чтобы его связали, но не просто так — наручники, цепи, что угодно, лишь бы он понял, что такое беспомощность.
Я хочу, чтобы его кожа разрывалась под ножом. Медленно. Осторожно. Чтобы кровь стекала капля за каплей.
Я хочу, чтобы он умолял.
Хочу, чтобы его страх затмил всё остальное.
Хочу видеть, как он теряет надежду.
А потом... пусть он исчезнет. Навсегда и без следа.»
Каждое слово — лезвие, вскрывающее прошлое того, кто это написал. Я читаю дальше. Но в конце что-то не так. Нет подтверждения. Нет отправки. Заявка заполнена до последней буквы... но кнопку так и не нажали. Или не успели?
Я стискиваю челюсти. Кто-то страдает. Кто-то жаждет мести, но боится довести дело до конца. Вопрос в том, кто? И почему он остановился? Почему не довел дело до конца и не отправил заявку на сайт? Почему он не дал одному из нас, — линчевателей шанс и не воплотил свою месть не в просто тривиальную мечту, а в гребанную реальность?
Я слишком вник в слова. В эту чертову боль, пропитавшую каждую букву. Настолько, что пропустил момент, когда холод прошёлся по затылку — чувство, которое никогда меня не обманывало.
Я не один.
Ощущение чужого взгляда медленно пробирается по коже, заставляя инстинкты кричать об опасности. Мгновение — и мои мышцы напрягаются, пальцы крепче сжимают ноутбук. Весь мир будто замедляется. Я поднимаю глаза. И замираю.
Она.
Девушка.
Чёртово совершенство, вышедшее прямо из темноты этого дома. Светлая кожа кажется почти фарфоровой в мягком лунном свете, пробивающемся сквозь окно. Длинные светлые волосы растрёпаны, мягкими волнами спадают по плечам и каскадом ниспадают на спину. Густые пряди словно светятся в полумраке. Черты лица идеальны, почти кукольные, но в них есть что-то дикое, необузданное, как у зверя, затаившегося в тенях. Высокие скулы, утончённый нос, пухлые и искусанные губы, которые непроизвольно приоткрылись, будто в немом вопросе.
Но главное — глаза. Темно-зеленые прекрасные глаза. Глубокие. Пугающе живые. И в них слишком много всего. Любопытство? Страх? Вызов? Или что-то другое?
Она стоит в дверном проёме ванной комнаты. Лёгкий топик едва скрывает изящную ключицу, скользит по полной груди, обтягивая её так, что мне приходится удержаться, чтобы не задержать взгляд. Короткие шорты открывают длинные, стройные ноги, от одного вида которых по венам разливается нечто тёмное, древнее, пробуждающее голод.
Она прекрасна. Чёртово совершенство. И именно она написала ту заявку, которую я изучал секунду назад. Чёрт. Теперь всё становится на свои места. Это она. Та, кто жаждет мести, но так и не нажала на кнопку. И теперь она стоит передо мной. Молча, будто оценивает, пробует на вкус. Как будто ждёт, что я сделаю следующий шаг.
— Ты... — прошептала она.
Я замер, не зная, что делать. Она не двигается, не делает никаких жестов, но я ощущаю её присутствие в воздухе — как туман, пропитывающий каждый атом вокруг. И хотя её взгляд не выдает страха или тревоги, что-то в её выражении заставляет меня почувствовать себя не так уверенно, как всегда.
Она смотрит на меня, и вдруг её лицо меняется. Легкая тень грусти, которая словно беззвучно падает на её глаза. Это мгновение, когда вся её уверенность исчезает, уступая место пустоте, тяжёлой, словно туман.
— Ты... настоящий?
Её голос тихий, словно шёпот. Глаза смотрят прямо в мои, наполненные чем-то невообразимо глубоким. Грусть? Разочарование? Или надежда, которую она боится потерять?
Я молчу.
Впервые за долгие годы я не знаю, что сказать. Её вопрос выбивает меня из реальности сильнее, чем вся эта ночь. Сильнее, чем заявка, которую я прочёл. Сильнее, чем всё, что я видел и делал раньше.
Я привык быть невидимкой. Призраком в маске. Тем, кто приходит во тьме и исчезает в ней же. Люди боятся меня. Люди умоляют меня. Люди ненавидят меня. Но никогда никто не спрашивал, реален ли я. Я замираю, сжимая ноутбук в руках, но не двигаюсь, не дышу, не моргаю.
Это не вопрос, это вопль, задаваемый на грани отчаяния. Она не говорит «ты», она говорит о нём. О том, кто оставил её сломанной. О том, кто заполнил её ночи кошмарами. О том, кто уничтожил её.
Я молчу. Не потому что не хочу ответить, а потому что не знаю, что сказать. Мои слова отказываются быть произнесёнными.
Она вздыхает — длинный, утомлённый вздох, как будто не ожидает ничего другого. И потом, будто сдается — проходит мимо меня. Ёе приятный цветочный аромат заполняет мои ноздри. Я вдыхаю и всего на миг прикрываю глаза в удовольствии, словно хищный, голодный зверь учуявший кролика. Её тело движется с лёгкостью, как тень, но я не могу оторвать от неё взгляда. Я просто стою, как застывшая скульптура, не способная отвлечься.
Она подходит к туалетному столику и без лишних слов берет с него пузырёк с какими-то таблетками. Ксанакс. Она принимает успокоительное? Ну конечно.
Я не двигаюсь, только наблюдаю, как её пальцы, тонкие и нервные, открывают крышку. Выпивает таблетки, не смотря на меня, и на секунду кажется, что сама жизнь уходит из её тела вместе с этим жестом. Как будто таблетки — единственное, что удерживает её от того, чтобы раствориться в этой реальности, в этом доме, в этой тени.
Затем она поворачивается ко мне. Глаза всё ещё полны непонятной тоски. Но теперь в её голосе звучит что-то другое — не то, что я ожидал услышать.
— Значит, ты очередная грёбанная галлюцинация после панической атаки, — говорит она мне, и я ощущаю тяжесть этих слов. Будто она говорит мне, что всё, что происходит здесь и сейчас — это реальность. Не иллюзия, не мираж. Всё, что я вижу перед собой — это правда.
Я молчу. Я не могу сказать ни слова. Моё сознание не успевает воспринимать, как быть с этим новым открытием, с этой девушкой, с её болью, с её глазами, полными грусти и тревоги. Но в её словах есть что-то, что делает меня ещё более настороженным, ещё более поглощённым тем, что произойдёт дальше.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
Я вбегаю в ванную, захлопываю за собой дверь и опираюсь на неё спиной. Закрываю глаза и несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь привести себя в порядок.
Чёрт. Я ненавижу это.
Ненавижу то, как моё тело предаёт меня. Как страх берёт верх над разумом, оставляя меня дрожащей, беспомощной. Как одно неправильное движение, один звук или даже просто тень могут выбить меня из реальности и утянуть обратно... туда, где я больше никогда не хочу оказываться.
Я подхожу к раковине, включаю холодную воду и плескаю себе в лицо. Лёд обжигает кожу, но мне нужно это ощущение, чтобы напомнить себе, что я здесь, что всё кончено, что он больше не может причинить мне боль. Но если всё кончено, почему я до сих пор вижу кошмары? Я поднимаю взгляд на своё отражение. Глаза красные, в уголках всё ещё застыли остатки слёз, дыхание сбивчивое, а губы дрожат.
Слабая.
Чёртова слабачка.
Я злюсь на себя. На свою беспомощность. На то, что спустя столько лет я всё ещё не могу контролировать свой разум. Всё ещё живу в страхе. Всё ещё позволяю прошлому иметь власть надо мной.
Но хуже всего... Хуже всего то, что я знаю, что будет дальше. Галлюцинации. Я их помню.
Я помню, как после каждой панической атаки мне начинало что-то мерещиться. То кто-то проходил мимо в отражении зеркала, то я слышала шёпот там, где его не могло быть. То видела тень, хотя была одна в комнате. Я сглатываю, закрываю глаза, снова вдыхаю и выдыхаю. Это просто твой мозг. Это не по-настоящему. Всё нормально. Открываю дверь и выхожу. И тут же замираю. Прямо передо мной, в полутьме моей комнаты, стоит он.
Чёрная фигура. Белая маска...Гоустфейса? И мой ноутбук в его руках.
Нафига галлюцинации мой ноут?
Мир на секунду останавливается. Я чувствую, как моё сердце сжимается, как по коже пробегает ледяной холод.
— Ты...настоящий? — мой голос дрожит. Я хмурюсь.
Галлюцинация.
Это просто очередная грёбаная галлюцинация.
Я прохожу мимо него, и подхожу к туалетному столику. Мне нужно успокоиться. Все, что мне сейчас нужно — это Ксанакс и крепкий сон без кошмаров. Я закатываю глаза.
— Значит ты очередная грёбанная галлюцинация после панической атаки, — выдыхаю я и отправляю таблетку в рот. — Ну конечно, ты не можешь быть реальным. Ведь ты это он, — я безучастно тыкаю пальцем в пол.
Моя галлюцинация следует взглядом по моему пальцу в пол. Я вижу это по движению головы и маски. Призрачной маски. Вот, что по лечило толчком к панической атаки — фильм. Теперь я уже не могу провести время за просмотром любимого фильма, как эротично.
— Ты хотя бы не стоял бы как истукан. Реалистичности нет. — я качаю головой, разворачиваюсь и иду к кровати.
Но он не исчезает. Я моргаю. Сердце делает странный рывок. Я моргаю ещё раз. Он всё ещё здесь. И только сейчас я понимаю, что он не просто стоит. Он смотрит на меня. Изучает. Слишком живой. Слишком настоящий. Слишком реальный.
— Мои галюники вышли на новый уровень или ты на самом деле здесь стоишь? — недоверчиво спрашиваю я.
Я поворачиваюсь к нему лицом к лицу и делаю один шаг в его сторону. Затем второй. Я уже намереваюсь протянуть руку, коснуться, убедиться... Реален ли он? Но внезапно меня отвлекает звонок телефона. Глухой, пронзительный звук разрезает тишину, и я вздрагиваю, словно просыпаясь от гипнотического транса. Поворачиваю голову в сторону коридора. Телефон.
Медленно отступаю, будто боясь, что любое резкое движение разрушит зыбкую грань между реальностью и бредом. Затем разворачиваюсь и спускаюсь вниз. В гостиной всё так же идёт фильм. На экране размытыми вспышками мелькает вторая часть «Крика» — убийца в маске Призрачного Лица догоняет свою жертву. Я слышу её крики, слышу тяжёлое дыхание убийцы, слышу влажный, липкий звук вонзаемого лезвия...
Останавливаюсь в дверном проёме. Глаза цепляются за экран. Кадры сменяются один за другим — тёмные коридоры, всполохи света, кровь, хищное движение ножа. Я чувствую, как дыхание становится чуть глубже. Как внутри вспыхивает что-то неправильное. Тепло. Глухая, тянущая дрожь между ног, ноющая пульсация в клиторе. Как будто мой организм, мой мозг, моя изломанная психика нашли в этом жестоком, хищном зрелище что-то своё. Что-то знакомое. Что-то возбуждающее.
Меня окатывает холодная волна осознания. Что со мной не так? Я резко вскидываю голову, глядя в пустоту лестницы ведущей в мод комнату. Или... не такую уж и пустую?
Галлюцинация.
Я вспоминаю. Тёмная фигура. Маска. Медленный взгляд, прожигающий меня насквозь. Реален ли он? На экране убийца делает последний удар, и девушка захлёбывается кровью. Я сглатываю. А сердце с бешеной силой стучит в груди, срываясь в непонятный ритм.
Или не галлюцинация?
Тёмная фигура в маске. Чёрные провалы глазниц, пронзающие меня насквозь. Холодный контроль в каждом движении. Губы размыкаются, но я не знаю, что сказать. В груди медленно разгорается новый огонь — страшный, неправильный... но до чертиков притягательный. Экран вспыхивает последними кадрами убийства. А внутри меня сливаются тьма, ужас и что-то совсем неприличное, горячее, тягучее, томительно сладкое. Я сжимаю ноги вместе стараясь унять тянущее чувство возбуждения.
Бл*ть.
Как такое возможно, что я возбудилась глядя на сцену из фильма? Глядя на персонажа? Или дело не в фильме, а в той галлюцинации? Она еще там? Я смотрю на уже потухший экран звонящего телефона, закусываю губу и мчусь обратно вверх по лестнице туда, где стоял он. Но в комнате не оказалось никого. Только ноутбук лежал на кровати в том положении, в котором я его оставляла до этого. Ни мужчины. Никого. Лишь пустая комната.
Неужели все это было лишь иллюзией?
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
Что-то здесь не так.
Я чувствовал это с первой секунды, как оказался в этом доме. Как только я вошел. Как только мои пальцы скользнули по холодной поверхности ноутбука. Но теперь, когда первый всплеск адреналина отступил, позволяя мыслям стекаться в логическую цепочку причинно-следственной связи, внутри меня зародилось раздражение. Глухое, нарастающее, заполняющее грудную клетку липким ощущением ошибки.
Адрес не тот.
Я не должен был быть здесь. Это место — неправильное. Этот дом. Эта девушка. Всё здесь неправильное. Я смотрю на экран её ноутбука, потом перевожу взгляд на неё. Она отвлеклась. Смотрит на телефон, отвечает кому-то — не подозревает, что я всё ещё здесь, что я наблюдаю. Я ловко достаю свой телефон, быстро фотографирую её заявку.
Снимок.
Второй.
Программа фиксирует текст, сохраняет. Позже разберусь с этим, но сейчас мне нужно понять одно: почему, чёрт возьми, я оказался здесь? Внутри бушевало непонятное чувство. Я не мог дать ему точного определения. Мог лишь гадать: как так получилось, что придя в этот дом, я встречу там не свою будущую жертву, для которой конец был предопределен, когда я обратил на него свое внимание, а ту, которая поразила меня тем, что приняла меня, бл*ть, за гребанного призрака. Галлюцинацию.
В системе не бывает сбоев. Мы работаем чисто. Точечно. Это — хаос. И я ненавижу хаос.
Затем я последовал за ней. Как хищник выслеживающий свою жертву по пятам. Мои почти бесшумные шаги глухо шуршали по гладкому ковру, скрывая мое присутствие. Блондинка спустилась по лестнице вниз, но что-то отвлекло ее внимание от звонящего на журнальном столике айфона. Я смотрю на неё снова. Она повернула голову и зависла над кадром в фильме, где такой же как я убийца в маске наносил последние удары ножом девушке — его жертве, которые скоротечно забирали жизнь из ее хрупкого тела.
Но мы разные: я реален, а он нет.
Она стоит, выпрямившись до хруста в позвонках, тонкая, почти хрупкая, но я видел, как задрожало ее тело, глядя на сцену убийства, как она сжала стройные ноги вместе. Как судорожно сглатывала, как её дыхание сбилось. Как она, бл*ть, слишком эротично для этого момента закусила губу... Черт, не те мысли.
Она не жертва. Она выжившая. Тогда почему эта заявка оказалась в системе? В этом доме нет насильника. Значит, либо она оставила заявку не на этого человека... либо... Я сжимаю телефон в руке.
Кто? Кто её сломал? Кто сделал её такой?
Я чувствую, как внутри что-то царапает — глухо, неотступно. Это не раздражение. Зудит. Как будто у меня в руках пазл, из которого выдернули самые важные детали, и теперь картина просто не складывается.
Я должен уйти.
Это не моё дело. Не моя цель.
Но ноги не двигаются.
Я снова смотрю на неё.
Как на неё падает свет от экрана. Как её длинные светлые волосы чуть растрепаны, блестят в отблесках фильма. Как скользнули по округлому бедру короткие шорты, когда она изменила положение, словно не может найти удобное.
Что-то во мне загорается — глухое, глубокое, холодное. Я должен узнать правду.
Я с трудом заставил себя отвернуться.
Она стояла перед экраном, освещённая холодным голубоватым светом, будто сотканная из теней и призрачного свечения. Она даже не видит меня. Всё её внимание было приковано к сцене убийства, и я, с каким-то маниакальным блеском в глазах наблюдал, как напряглось её тело, как вцепились пальцы в подол шорт, как грудь вздымалась чуть чаще обычного.
Чёрт.
Я наблюдал за ней с высоты лестницы второго этажа, сжимая в руках телефон, на который сделал снимок её заявки. Она так и не нажала кнопку. Значит ли это, что она передумала? Или её что-то остановило?
Я запомнил каждую деталь её внешности.
Нежная кожа, соблазнительные изгибы, распущенные волосы, ниспадающие на плечи мягкими волнами. Линия шеи, чуть приоткрытые губы, влажный блеск после таблеток, которые она проглотила.
Галлюцинация.
Она подумала, что я плод её больного сознания? Что ж, возможно, это мне на руку.
Я развернулся и бесшумно пошёл к выходу. С каждым шагом внутри разгоралось напряжение — не от страха, не от неуверенности. ОТ возбуждения, которое я не испытывал никогда прежде. Я вышел через тот же чёрный вход, что и вошёл. Закрыл за собой дверь, оглянулся, проверяя периметр. Охрана на местах. Никто даже не понял, что в этом доме сейчас был призрак.
Я шагнул в ночь, в носу ещё витал её запах — что-то сладковато-цветочное, пропитанное ее духами, или настоящим запахом ее тела, лёгким страхом и... чем-то ещё, от чего внутри закипало нетерпение.
Прошёл по тёмному двору, оглядываясь на окна, в которых всё ещё мелькали кадры фильма. Где убийца в маске загонял свою жертву.
Она не знала, что я стоял за её спиной. Она не знала, что я наблюдал за ней с лестницы. Она не знала, кто я. Но скоро узнает.
Я сел на свой байк, завёл двигатель. Выключил вирус, как будто его здесь никогда не было. Но я еще вернусь, обязательно. Я не знаю её имени. Но это лишь дело времени.
Я узнаю о ней всё.