Глава 2. Тео
Глава 2.
Трек главы: Teflon Sega - Demons on the Side of My Bed
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
31 октября. Ночь Хэллоуина, несколькими часами ранее.
Моя жизнь полна сюрпризов, убийств и секса. Беспорядочного и без обязательств. Я стараюсь брать от жизни все, что она может мне дать и что не может. И я, бл*ть, могу себе это позволить.
Могу разрушить чью-то жизнь, могу убить его не глядя, могу содрать кожу с его лица заживо. Все, что пожелает заказчик. Все.
О, нет-нет, у меня не комплекс бога, как может показаться на первый взгляд. Просто... ведь только так я могу почтить память той, которую любил больше жизни. Той, которую у меня так жестоко отняли.
Ответ прост — я мщу.
Мщу всему миру, если потребуется. Но не тому миру, который мы все привыкли видеть на обложке сахарной жизни, а тому, который скрыт от наивных людей, чьи глаза покрывает темная тряпка или бл*дские розовые очки.
Я мщу тем, кто думает, что может делать с другими все, что он захочет. Мщу тем, кто мнит себя богом. Творцом сранного мира. Эти ублюдки еще даже ни на йоту не подозревают, что на них уже давно открыта охота. Стоит им сделать один неверный шаг и все... я изобью, проведу им незабываемый тур по моему эксклюзивному набору пыток, или, ну, убью их.
Мне плевать, что случится с ними потом, плевать кто они и сколько у них в денег в кошельках... в итоге я убью их, вымажу руки в их грязной крови и совершу линчевание над ублюдками.
Мне действительно неважно кто передо мной — насильник, педофили или убийца. Они все падут от моей руки.
Мир давно прогнил. Он всегда был таким. Возможно, когда-то давно, в ту историческую эпоху, которую романтизируют писатели в книгах, люди еще верили в честь и справедливость. Но сегодня? Сегодня справедливость продается за бабло. Просто предложите цену и мы восстановим ее. Справедливость можно купить за мешок денег или связку нужных знакомств. И именно поэтому такие, как они — насильники, педофилы, мучители — остаются безнаказанными. Но только вот «справедливость» ничего не имеет с ними.
Я видел это слишком часто. Как сломанные девочки, девушки и женщины смотрят в пустоту, потому что знают: их никто не спасет. Как монстры выходят из зала суда с усмешкой на губах, отделавшись штрафом или пустыми словами «недостаточно улик». Как безутешные отцы и матери хоронят дочерей, потому что их убийцы нажали на кнопки судей и оказались слишком богатыми, чтобы сесть в тюрьму.
Это не просто ошибки системы. Нет.
Это гребанная прогнившая система.
Я понял это давно. С её смертью. И с того момента во мне росла только одна мысль — если этот мир не может дать справедливость, значит, справедливость нужно создать самому. Кто запретит, если и у тебя есть бабло? Никто бл*ть.
Так появился наш сайт.
Не мерзкий рынок заказных убийств. Не пьяный треп на подпольных форумах. Нет. Это был механизм возмездия для тех сломанных жизней, которые нуждались в справедливости и отмщении за свою опоганенную жизнь.
Анонимный. Безопасный. Простой.
Ты пострадала? Ты хочешь мести? Оставь заявку.
Ты не обязана появляться в новостях. Не обязана ходить в суд и смотреть, как этот ублюдок насмехается над тобой через стекло карцера. Ты не обязана становиться сильной, если не можешь.
Ты просто указываешь имя. Адрес. Пожелания.
Мы сделаем остальное.
Мы?
Нет, я.
Винсент может называть это «благородной миссией». Может думать, что мы просто помогаем. Что мы чертовы герои. Что мы всего лишь исполняем желания тех, кого предала жизнь. Но правда в том, что я делаю это для себя.
Я смотрю в глаза этим мразям перед тем, как их жизни заканчиваются. Перед тем, как именно я обрываю их ничтожные жизни. Я вижу в их глазах страх. Тот самый, который они когда-то видели в глазах своих жертв.
И мне нравится это видеть.
Я наслаждаюсь этим.
Потому что каждый раз, когда я стираю очередного насильника с лица земли, мир становится чище. Чуть-чуть, каплю, но чище.
Кто-то назовет меня убийцей. Маньяком. Психопатом. Но если так выглядит справедливость — пусть. Я готов нести этот гребаный крест, лишь бы те, кто прошел через ад, теперь увидят, как прошли через ад их и учители. Каждый из них.
Серийный убийца...подражатель в маске.
Вот как они меня называют.
Они говорят обо мне шепотом. С опаской. Они не понимают, с кем имеют дело. Не понимают, что я — не просто маньяк, убивающий ради крови. Не сбежавших психопат, жаждущий насилия.
Я — система.
Я — отмщение.
И мне плевать, что они думают.
Меня ищут. Каждый день. Сотни копов по всей стране ломают головы над тем, как, черт возьми, я ухожу без следа. Как мои жертвы пропадают, а улик — нет. Ни отпечатков, ни ДНК, ни камер с моим лицом. Ничего. Абсолютно ничего...
Какого хрена? Как это возможно?
Им не понять. Потому что я не один. Есть Винсент. Друг? Напарник? Соучастник? Нет. Брат. Пусть и не кровныйМоя единственная настоящая семья. Он — тот, кому я доверяю так же, как себе. Его глаза — мои глаза, его мозг — мой мозг. Мы работаем вместе. Мы живем этим.
Но есть и другие. Таких, как я, больше, чем можно представить. Мы — тёмная рука возмездия, карающая тех, кого не смогла покарать жизнь. Тех, кому позволили жить, несмотря на их гнилую сущность.
Я — не единственный. Винсент — не единственный.
За каждым монитором, за каждой анонимной заявкой стоит не только один человек. За каждым точным ударом ножа, за каждым выстрелом в темноте, за каждым исчезновением стоит целая сеть палачей.
Мы носим маски.
У каждой свои черты, свои искаженные, пугающие улыбки, свои уродливые, вытянутые гримасы. Одни закрывают лица плотными, бесформенными тканями, другие носят искусные керамические личины, испещренные трещинами. У кого-то просто чёрный капюшон и безликая пустота под ним.
Но все мы — одно целое.
Мы следуем кодексу, в котором нет прощения. В котором нет жалости. Только возмездие. Кто-то работает в одиночку, кто-то в паре. Кто-то вырезает своих жертв медленно, наслаждаясь их страхом, кто-то чист и бесшумен, будто смерть пришла за ними сама.
Мы живем среди вас. Мы можем быть кем угодно. Учитель, что смотрит в глаза маленьким детям и учит их жизни. Врач, чьи руки спасают сотни людей, но чья душа сожжена до пепла. Офицер, который поклялся охранять закон, но знает, что такое боль.
Никто не знает, сколько нас.
Но каждый ублюдок, который когда-то смеялся над страхом своей жертвы, который думал, что он останется безнаказанным, теперь просыпается по ночам в холодном поту, зная:
Однажды за ним придут. И он не узнает когда. Он не узнает, кто именно стоит за его спиной. Но он узнает, что его время пришло. И тогда он поймет: некоторым монстрам не место среди живых.
Копы не знают, что, пока они думают, будто выслеживают меня, я выслеживаю их. Я вижу все, что видят они.
Мы имеем доступ ко всему. Базы данных полиции? Взломаны. Камеры наблюдения? Контролируемы. Спутниковые системы, серверы ФБР, судебные архивы? Вся эта информация — у нас как на ладони. Они ищут призрака. Только вот призрак смотрит им в глаза каждый день. Когда им кажется, что они приближаются — на самом деле они следуют за ложным следом, который мы оставили. Когда они думают, что нашли зацепку — это просто очередной мусор, который мы подбросили. Когда они думаю, что наконец нашли нас — они натыкаются на собственный хвост.
Они — крысы в лабиринте, который мы построили. А мы — палачи, наблюдающие за ними сверху. Я слышу, как они говорят обо мне.
Серийный убийца? Хах, как же.
Ведь они чертовски правы. Но убийца не просто убивает. Он выбирает. Он судит. Он карает. И если моя месть делает меня монстром — так тому и быть. Потому что этот мир слишком долго был в руках чудовищ. Пришло время мне стать их кошмаром. И я стану. Для каждого гребанного мерзавца посмевшего дотронутся до того, то ему не принадлежит.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Настоящее время.
Ночь — наше время.
А Хэллоуин — это ночь, когда чудовища надевают маски. Ночь, когда страх становится развлечением. Когда улицы полны фальшивых ужасов, а истинный кошмар прячется в тени. Под их кроватями, за стенами, в их головах. В такие ночи монстры чувствуют себя неприкосновенными. Они думают, что могут спрятаться за всеобщим хаосом, за толпами людей в костюмах, за смехом, за чужими криками в аттракционах ужасов.
Но я вижу их.
Я вижу их по-настоящему. Жертвы просят возмездия. Я читаю, как они молят о боли для тех, кто их уничтожил. Они не хотят прощения. Они хотят мести.
Я сижу в своем доме — в своем убежище, освещенный лишь холодным светом мониторов. В окне мелькают блики фонарей и далекие детские голоса.
«Сладость или гадость?»
Они понятия не имеют, как близки к настоящему злу. Мои пальцы скользят по клавиатуре, открывая сайт. Наш сайт. Я выдыхаю, список заявок длиннее, чем на прошлой неделе. Гораздо длиннее. Ничего удивительного. Люди, чьи жизни разрушены, жаждут мести. Кто-то хочет боли, кто-то смерти. Кто-то — холодным, до боли в костях страхом стереть с лица насильника всю его ничтожную суть и оставить ни с чем.
Я провожу пальцем по тачпаду, бегло просматривая заявки. Даты, имена, краткие описания. Каждое письмо — это чужая, выжигающая нутро боль. Щелчок. Еще один. И еще... Запросы мелькают передо мной, как страницы книги, написанной кровью невинных девушек. Я знаю, что не могу взять всех сразу. Это бы вызвало неподдельные подозрения. Это бы нарушило наш порядок. И порядок — это то, чем мы с Винсентом владеем в совершенстве. Все отточено до идеала.
Я набираю его номер. Он отвечает почти сразу.
— Какой у нас порядок? — спрашиваю я, не тратя времени на приветствия.
— Тридцать два запроса за неделю, девятнадцать активных. Сегодня ночью уже выполнили четыре, — Винсент говорит четко, спокойно. Он всегда такой, когда работает.
Четыре монстра отправились в ад. Но этого катастрофически мало.
— Какие приоритетные? — спрашиваю я, после секундной паузы.
— Девушка из Суррея — насильник все еще преследует её. Жертва из Эссекса — несовершеннолетняя, но дело замяли. И ещё одна заявка из Манчестера — бывший военный, которому сошло с рук изнасилование несовершеннолетней девочки пару лет назад.
Мои глаза задерживаются на последнем. Щелчок мыши.
Имя: Аманда Лэнгли.
Возраст: 19.
Травма: изнасилование в детстве.
Насильник: близкий человек, бывший военный.
Желание жертвы: он должен бояться. Должен страдать. А потом сдохнуть.
Я читаю медленно. Я читаю дважды. Трижды. Пальцы сжимаются в кулаки. Что-то во мне оживает. Что-то древнее. Что-то, что знает, каково это — стоять на краю собственной бездны и смотреть вниз в глаза собственных демонов. Я не знаю, почему именно эта заявка задевает меня так сильно.
— Я забираю дело Лэнгли.
Винсент молчит секунду. Я слышу в трубке его тяжелый вздох.
— Ты уверен?
— Я забираю его.
Манчестер. Это ближе, чем я думал. Ночь будет легкой и быстрой.
Он не задает вопросов. Он никогда не задает вопросов. Просто кивает, и линия обрывается.
Сегодня Хэллоуин. Ночь, когда люди боятся не того. Пора напомнить настоящему чудовищу, что даже демоны могут стать жертвами.
Тяжесть ночи давит на плечи, но для меня она всегда была домом. Я выключаю монитор, встаю, медленно, с ленивой, тягучей грацией хищника, оставляя мерцающий свет мониторов позади. Они больше не нужны. Я принял заказ. Решение принято, план составлен, цель определена.
Мягкая поступь босых ног по деревянному полу. Тихий скрип двери, ведущей вглубь дома. Узкий коридор, обшитый темным деревом, как кишка какого-то мертвого зверя, приводит меня к лестнице.
Я спускаюсь в подвал.
Холодное, глухое пространство. Здесь нет ничего лишнего — только оружие, инструменты, экипировка. Здесь пахнет металлом, кожей и чем-то ещё... тем, что нельзя назвать словами. Тем, что я предпочитаю оставить в тайне.
Я снимаю футболку, оставаясь по пояс голым, и провожу пальцами по застарелым шрамам на теле. Они напоминают мне, кто я и почему я здесь.
На стене висит чёрный плащ — тяжелый, будто пропитанный самой тьмой. Моя вторая кожа. Я надеваю его, чувствуя, как ткань облегает плечи, как становится частью меня. Рядом, на массивном столе, лежит маска. Безмолвная. Холодная. Изувеченная гримаса ужаса, что когда-то вдохновила меня стать самим собой. Призрачное лицо. Когда-то это было просто образом из фильма. Теперь — это моё лицо.
Я беру её в руки, провожу пальцами по гладкой поверхности. Когда-то давно, в начале моего пути линчевателя, я восхищался маньяком из «Крика». Его искусностью, методичностью, безликой безжалостностью. Он был вымыслом, но в нем было что-то, что отзывалось во мне. Теперь же эта маска не просто грим, не просто способ скрыть лицо.
Она — символ.
Я беру её в руки, ощущая, как пластик холодит кожу, затем кладу ее в рюкзак. В эту Хэллоуинскую ночь эта маска поможет мне слиться с толпой.
Теперь я готов.
Я с лязгом выдвигаю ящик с оружием. Ножи — каждый идеально заточен, с выверенным балансом, они лежат в кожаных ножнах, словно звери, дремлющие перед охотой. Я беру пару клинков, убираю их в скрытые карманы плаща. Пистолет. Чистый, ухоженный, смертоносный. Он отправляется в плечевую кобуру.
Последний штрих — байкерский шлем. Обычный, матовый, закрывающий лицо, он позволяет мне передвигаться по городу незамеченным. Пока я не захочу быть замеченным. Я поднимаюсь наверх и выхожу в гараж. Тьма здесь не такая, как в подвале — она живая, вибрирующая, напичканная гулкими тенями.
Мой байк ждет меня. Черный, агрессивный, с приглушёнными номерами, он создан для скорости, для того, чтобы растворяться в ночи. Я сажусь, запускаю двигатель. Рёв заполняет пространство, взрезает ночную тишину. Я выжимаю газ и уезжаю. Адрес уже в голове. Впереди — очередной суд. Я судья, и приговор будет смертельным.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Ночь Хэллоуина живёт своей особенной жизнью — город в огнях тыкв с треугольными глазами и ртами имитирующие острые зубы. Улицы завалены конфетными фантиками, дети бегают в маскарадных костюмах, смеясь и крича. На каждом углу кто-то играет роль монстра — ведьмы, зомби, вампиры, оборотни... Но я — единственный настоящий хищник этой ночи.
Я лечу сквозь город, рассекая воздух, сливаясь с тенями. Байк — это продолжение меня, зверь, ревущий в такт моему полному тьмы сердцу. Он мчит меня туда, где меня уже ждут. Туда, где эта ночь станет по-настоящему страшной — но только для одного человека.
Меня не видно — я тень, я призрак, я палач. Хэллоуин создан для таких, как я. Кто вершит месть во благо. Я думаю о цели.
Я знаю, где он живёт, чем занимается, когда ложится спать и какие у него привычки. Я изучил его заранее, разобрал по косточкам, словно он уже труп, оставленный в морге.
Я проникну в дом так, как он сам проник в чужую жизнь, разрушив её. Но разница в том, что его кошмар не закончится после одной ночи.
Нет.
Я растяну его боль, как он растянул агонию своей жертвы. Он будет молить, чтобы я убил его быстро. Но мне не нужно его прощение. Мне нужно, чтобы он чувствовал. Чтобы осознал, что перед смертью он станет жертвой. Как те, кого он ломал даже не задумываясь о последствиях.
Огоньки Хэллоуина мелькают по бокам, но я не смотрю на них. Я вижу только его дом. Уютный, благополучный, как картинка с открытки. Люди, живущие рядом, даже не догадываются, что под маской любящего соседа скрывается чудовище. Но я знаю. И он заплатит.
Я вжимаю рукоять газа и ухожу в сторону пригородного района, растворяясь в ночи словно тень.
Этой ночью один из монстров падёт.