Слизеринское Чудовище

В гостиной Слизерина было тихо — настолько, насколько это вообще возможно в компании змеиной молодёжи. Маргарет устроилась в кресле с книгой, размышляя, сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь снова устроил цирк на ровном месте. Ответ не заставил себя ждать.

— Маргарет! — влетела в комнату Пэнси, запыхавшаяся и на вид крайне возмущённая. — Ты должна это видеть! Поттер и Малфой — они... они сцепились, как два петуха на заднем дворе!

Маргарет устало подняла бровь.

— Что ж, теперь ясно, почему Сортувальная шляпа сомневалась в твоём интеллекте, Пэнси. Ты прибежала сюда, вместо того чтобы остановить их?

Пэнси захлопала глазами, но Маргарет уже поднялась.

— Забини! — бросила она в сторону дивана, где тот лениво перелистывал журнал. — Прогулка. Будем играть в «Разними идиотов».

Забини усмехнулся и встал, как будто именно этого ждал весь день.

— Опять Поттер?

— Кто же ещё, — буркнула Маргарет. — Магнит для неприятностей с лицом героя.

Они вышли из гостиной и направились в коридор, откуда доносились крики. И правда, Гарри и Малфой сцепились как два безмозглых краба — визг, толкотня, хлопки палочек. На секунду Маргарет даже пожалела, что не принесла попкорн.

— Поттер, — сказала она тоном, от которого у первого года бы кровь застыла в жилах, — если ты не прекратишь изображать гориллу в брачный сезон, я сделаю из тебя скатерть для деканского стола.

И прежде чем кто-либо успел ответить, она схватила Гарри за ворот мантии и рванула назад.

— От Малфоя отклеивайся, герой. Он не стикер, чтоб его к тебе прилепляло.

Почти одновременно Забини ухватил Малфоя и оттащил в сторону.

— Если ты так хочешь, чтобы тебя таскали за волосы, Драко, — лениво произнёс он, — можно попросить у Поттера милее.

Маргарет скрестила руки.

— А теперь марш к декану. Оба. И если ещё раз решите устраивать гладиаторские бои в коридоре, я лично напишу вам график уборки туалетов на неделю вперёд. В рифму. На латыни.

Она повернулась к Забини:

— Пошли, друг мой. Надеюсь, Пэнси найдет новый способ тратить моё время менее идиотским способом. Например, пересчитает трещины в подземельях.

Когда Поттер и Малфой, обиженные и взлохмаченные, скрылись за углом, Маргарет вздохнула, словно сбросила с плеч мешок с гоблинами.

— Знаешь, — произнёс Забини, догоняя её, — я всегда думал, что староста — это просто галочка в школьном досье. Типа "вёл себя прилично, иногда разнимал придурков". Но ты это делаешь с таким... стилем.

— Я просто люблю порядок, — фыркнула Маргарет. — Особенно когда этот порядок не орёт, не дерётся и не пытается превратить школьный коридор в арену для кулачных боёв.

Забини усмехнулся.

— А ещё ты, похоже, умеешь вызывать у Поттера выражение лица "я не понимаю, почему меня никто не любит".

Маргарет едко улыбнулась.

— Да он с ним, по-моему, и родился. Если его когда-нибудь попросят нарисовать "разочарование", он просто покажет своё отражение в витрине.

Они шли по коридору, и наступила короткая пауза. Забини нечасто говорил лишнее, но сейчас явно колебался.

— Слушай... А Уизли. Один из одинаковых. Он часто... крутится рядом с тобой. Это ты так невзначай, или у тебя план по перевоспитанию гриффиндорцев?

Маргарет прищурилась.

— Уизли — это как подоконник: вроде и не мешает, но иногда хочется его вымыть. Он просто болтается, потому что не знает, куда себя деть.

— Ага, — протянул Забини с лёгкой ухмылкой. — Только, по-моему, он болтается именно возле тебя. В остальном он довольно уверенно знает, где его стая.

Маргарет на секунду задумалась, но быстро отмахнулась.

— Если он думает, что подойдёт поближе и я растаю, он сильно недооценивает мой уровень презрения к театру одного актёра с фамилией Уизли.

Забини рассмеялся, чуть откидывая голову назад.

— Знаешь, зря мы не общались раньше. Ты вон как — не только с сарказмом, но и с диагнозом, причём без палочки.

— Я многозадачна, — с ленивой гордостью отозвалась Маргарет. — А ты, оказывается, не такой уж овощь в холодильнике .Пожалуй, можно будет поговорить. Если ты, конечно, снова не уйдёшь в тень собственной самодовольности и запой.

Забини покачал головой, всё ещё усмехаясь.

— Что ж, староста, я постараюсь не разочаровать. Но если ты и дальше будешь так игнорировать своего гриффиндорского хвостика, он может начать выть на луну.

— Отлично, — сказала Маргарет, — подберу ему намордник. На случай, если решит признаться в чувствах под Рождество.

***

Фред стоял в коридоре, прячась в тени за одним из гобеленов. Он не планировал подслушивать — просто... оказался рядом.
Совпадение.
Честно.

— ...если он думает, что подойдёт поближе и я растаю, он сильно недооценивает мой уровень презрения к театру одного актёра с фамилией Уизли, — прозвучал голос Маргарет. Пронзительный, колкий, как лезвие.

Фред прикусил щеку, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением. Ну что ж. Хотел честности — получи. Всё равно же она никогда и не делала вид, что влюблена. Она — это Маргарет: меткая, холодная, неугомонно острая. И именно поэтому, чёрт побери, он и не мог её выбросить из головы.

Когда шаги удалились, Фред вышел из укрытия. Его лицо было привычно открытым, но взгляд — чуть тяжелее обычного.

Позже, в общей комнате, он подошёл к Джорджу, бросив на стол коробку с новыми самозаряжающимися хлопушками.

— Слушай... А если девушка говорит, что ты раздражаешь её, но всё ещё носит твои шпильки — это что, чистая вежливость, или есть надежда?

Джордж поднял брови.

— Ты про Маргарет?

— Ага.

— Ну... Если бы она тебя ненавидела, ты бы уже ходил с лысиной в форме черепа. А так  носит шпильки. Значит, либо она злопамятная, либо...

— Либо? — переспросил Фред.

— Либо ты ей нравишься. Но ты её бесишь. Вдохновляющая комбинация.

Фред скинулся в кресло.

— Я, значит, шпильки дарю, на себе волосы рву, а она говорит Забини, что я ей как подоконник. Знаешь, чтоб "вымыть". Как приятно, да?

Джордж фыркнул.

— Ты вообще слышал, как она с всеми разговаривает? Забини вообще назвала овощем, если я правильно помню. А ты, считай, у неё уже в интерьере. Почётно.

— Ага, и в случае пожара первым из окна выбросят, — пробормотал Фред.

— Вот только не надо киснуть, — Джордж подтолкнул его локтем. — Ты, между прочим, первый, кто ей что-то подарил, и она это носит. Это тебе не фанатка Поттера, которую пуговица растрогает до слёз. У неё на всё броня. Значит, что-то под кожу всё-таки пролезло.

— Иногда я думаю, может, отстать. Перестать лезть, дать ей воздух. А потом она опять появляется, как гроза с выражением "убью за громкий чих", и... всё, понеслось.

— Фред, — сказал Джордж, с видом великого знатока женской психологии, — если бы ты ей был совсем не нужен, ты бы давно перестал быть интересен. А так — держись. Но не навязывайся. Встань поодаль. Пусть сама подползёт. Хоть на пару саркастических фраз.

Фред хмыкнул.

— То есть притворяться, что я не обращаю внимания?

— Не совсем. Просто делай вид, что ты всё ещё Фред Уизли, а не потерянный кот под её окнами.

Фред усмехнулся, но взгляд его всё ещё был задумчивым.

— Ладно. Попробуем поодаль. Но если она начнёт меня игнорировать — я вернусь с новым набором шпилек. На этот раз — в форме драконов.

***

Маргарет спокойно шла по коридору, направляясь в библиотеку, когда услышала за спиной шаги и напряжённый голос.

— Вот она! — вскинулся Рон Уизли, не особо утруждая себя тоном. — Элрик, да? Ты... ты ведь из Слизерина. Знаешь, ты такая же, как они все. Думаешь, если у тебя значок старосты, то ты выше других?

Она остановилась, медленно обернулась.
Рядом с Роном стоял Поттер, слегка нахмурившись, а чуть поодаль — Гермиона, которая уже приподняла брови и явно хотела вмешаться, но не успела.

— Все вы, слизеренцы, только и делаете, что унижаете других, — продолжал Рон, уже накатом. — А Поттер, между прочим, не просто кто-то, а мальчик, который выжил.

Маргарет посмотрела на него, будто разглядывала плохо отмытый котёл.

— О, да, как же я могла забыть, драная моя голова, — протянула она ядовито. — Великий Поттер, живой щит Хогвартса и официальный пострадавший всех времён.

Гарри поперхнулся.

— А ты, — она перевела взгляд на Рона, — вроде бы не выглядишь совсем тупым, но я понимаю, почему ты в Гриффиндоре. Слишком тупой для Слизерина. Нам хотя бы требуется минимальное знание логики и умение держать рот закрытым до окончания аргумента.

Рон порозовел от ярости. Гермиона тихо охнула — то ли от ужаса, то ли от сдержанного смеха.

— Но ничего, — добавила Маргарет, легко, будто обсуждала погоду. — Ты хоть и громкий, но предсказуемый. Как сова с переломом крыла. Орёт, летит плохо, но вроде старается. В этом даже есть что-то трогательное.

— Эй! — возмутился Гарри, но Маргарет уже повернулась.

— Удачи вам, мальчики. Постарайтесь не подраться до обеда. Грейнджер, тебе, как всегда, сочувствую. Должно быть, тяжело быть мозгом в коллективе из деревяшек.

И, не дожидаясь ответа, она ушла — оставив после себя смесь тишины, обиды и подавленного хохота от кого-то из третьекурсников за поворотом.

***

Паркинсон сидела в углу слизеринской гостиной обсуждала с Дафной последние школьные сплетни. Увидев Маргарет, она оживилась, как будто заметила редкую диковинку в зоопарке.

— Ну? — спросила, поднимая взгляд. — Вид у тебя такой, будто ты только что публично утопила кого-то в сарказме.

— Почти, — сказала Маргарет, бросившись в кресло с тем видом, будто спасалась от бурной тупости. — Уизли. Младший. Рыжий, громкий, уверенный, что у него есть право на мнение.

— Тот, что с Поттером? — уточнила Паркинсон, отложив журнал.

— Именно. Подошёл и заявил, что я "плохая, как и все слизеренцы". А потом, представь себе, с серьёзным лицом добавил, что Поттер "между прочим, мальчик, который выжил".

Паркинсон захохотала.

— Он что, цитирует школьные брошюры? Серьёзно?

— Я чуть не спросила, не пишет ли ему речи кто-то из младших — они бы справились лучше, — ядовито протянула Маргарет. — Сказала ему, что он слишком тупой для Слизерина. Как по мне, мягко выразилась.

Паркинсон фыркнула.

— Слушай, а если пустить слух, что он на самом деле пытался к тебе подкатывать? Типа перепутал оскорбление с флиртом? У нас ведь всё можно объяснить странным поведением.

— Только если это прозвучит так нелепо, что станет правдой, — лениво произнесла Маргарет. — Например, что он пытался привлечь моё внимание. И хотел попросить мой адрес, но увы, он не контролирует свой язык.

Паркинсон загорелась:

— Идеально. Это даже слишком хорошо. За такой слух стоит заплатить.

— Один галеон, — сказала Маргарет, не моргнув. — За эксклюзив.

Паркинсон усмехнулась и достала монету.

— Дёшево, но звучит как инвестиция в общественное веселье.

— Пусть думают, что он теперь фанат Слизерина. Что следующий шаг — тайно носить наш галстук. Или что я его вдохновила на перемены в жизни.

— А если он начнёт отрицать — всё будет выглядеть ещё правдоподобнее. Отлично. Погнали.

Когда Паркинсон вскочила и почти бегом пошла "поговорить" с Дафной и Миллисент, Маргарет только ухмыльнулась.

— Слишком тупой для Слизерина... но сойдёт за развлечение, — тихо сказала она себе под нос и достала учебник трансфигурации.
Отличница и интриган — два в одном, и всё это без единой капли сожаления.

***

— Эй, Фред, ты слышал? — Джордж впрыгнул в кресло рядом, захлёбываясь от смеха. — По замку уже шепчут, что Рон влюбился в Маргарет. Мол, подошёл к ней с признанием, но перепутал флирт с оскорблением.

Фред замер.

— Что?

— Да-да! — продолжил Джордж, не замечая, как напрягся брат. — И что он якобы попросил у неё номер её почты. Типа, хочет стать ближе к Слизерину. Поговаривают даже, что он тайно примеряет зелёный галстук по ночам.

— Что?!

Фред вскочил. Выражение на лице — не его обычная озорная ухмылка, а гремучая смесь обиды, ревности и лёгкого, еле заметного укола недоверия.

— Кто это вообще выдумал?

— Говорят, Паркинсон. Но ты же знаешь, такие вещи не всплывают просто так. Кто-то должен был дать ей зацепку.

Фред уставился в пол, сжав кулаки. Он знал Маргарет. Знал, как она любит играть словами, как оттачивает колкость, будто это искусство. Но он же тоже не шутил, когда дарил ей эти шпильки. Когда говорил ей...
Он сжал губы.

— Думаешь, она и правда... пустила этот слух?

— Ну, если и да, то явно не потому, что Рон ей нравится, — сказал Джордж серьёзнее. — Маргарет никого не впускает близко, кроме разве что своей язвительности. Но если она решила выставить Рона идиотом... то это, братец, классика слизеринской мести. И немного театра.

— Ага. Вот только в этом спектакле я выгляжу как дурак, — пробормотал Фред. — Пока я пытаюсь ей понравиться, она запускает слухи, в которых мой младший брат — её очередной повод для шутки.

Он резко поднялся.

— Куда собрался? — спросил Джордж.

— Поговорить с ней.

— Без ругани?

Фред усмехнулся:

— Ну, если она начнёт первой.

***

Маргарет сидела на своей любимой лестнице — той самой, что вела в никуда, пока не захотела вести куда-то. В руках у неё была книжка про продвинутые чары защиты а между страницами лежала её кукла, но глаза скользили не по страницам, а по воздухе перед собой. Уголки губ чуть подрагивали — она едва заметно улыбалась.

— Забавно, как быстро слух становится правдой, — произнесла она вслух, будто для самой себя. — Особенно, если он про кого-то глупее, чем ты.

Тень пересекла свет у подножия лестницы. Фред стоял у ступеней, небрежно засунув руки в карманы мантии, но глаза — совсем не весёлые.

— Смешно, правда?

Маргарет подняла взгляд, всё так же улыбаясь, но теперь чуть иначе — уголки губ застыли.

— Зависит от чувства юмора. Моё, как ты знаешь, работает на чёрной магии и чае.

— Ага. Только вот мой брат в центре шутки, и это как-то... не слишком забавно. Даже по твоим меркам.

Она закрыла книгу. Медленно. Куклу положила в карман мантии.

— Я ни разу не произнесла имя Рона. Ни перед Паркинсон, ни перед кем-либо ещё. То, что она распустила слух — это её личный бизнес. Я просто... намекнула. За один галеон.

Фред уселся на ступень ниже. Не глядя на неё.

— А я думал, тебе нравятся чуть тоньше играющие. Без прямолинейной клоунады.

— Ты не поверишь, Фред, но иногда мне просто хочется победить. Особенно, если человек вроде твоего брата заявляется с речами о великом Поттере и "все слизеренцы — зло".

Фред выдохнул.

— Так это месть?

— Нет, — сказала она, глядя ему в спину. — Это... удовольствие. Небольшая победа над глупостью. Заодно разминка ума.

— А я? — раздался его тихий голос. — Я в этом спектакле кто?

Она замолчала. Несколько секунд.

— Зритель. В первых рядах.

Он усмехнулся, но без огонька.

— А шпильки?

— Моя память о твоих лучших попытках сказать мне что я стареющая гейша и ты хочешь меня выкупить из дома. Хаха.

Он наконец повернулся. В его глазах было что-то настороженное, но не враждебное.

— Значит, я всё ещё не перешёл в разряд мебели?

— Нет, — медленно ответила она. — Мебель не задаёт столько вопросов. Ты — скорее, картина. Иногда раздражающая, иногда красивая, и временами хочется снять со стены. А иногда — оставить.

Он чуть кивнул.

— Тогда, может, я просто посижу здесь? Без шума. Без шпилек.

— Пока лестница не решит тебя унести, — сухо заметила Маргарет. — Можешь.

И они просто сидели — в тишине, каждый думая своё. Без ссор. Без шуток. Без масок. Впервые за долгое время.

***

Забини увидел их сразу — Маргарет, удобно устроившуюся на своей любимой лестнице с книгой в руках, и Фреда Уизли, сидящего чуть ниже, ближе, чем прилично, но всё ещё не нарушив границ. Он не стал приближаться. Развернулся на каблуках, уже собираясь исчезнуть.

— Забини, — сказала Маргарет, не глядя. — Не убегай. Ты выглядишь подозрительно, как филин на костюмированном балу.

Он нехотя вернулся, остановился у перил, перекинул руку через край и смерил их взглядом с лукавой ленцой.

— Просто не хотел прерывать романтический момент.
Фред приподнял бровь, а Маргарет лениво перевернула страницу.

— Не начинай, Блейз.

— Поздно, — протянул он. — Я уже в голове ставки собираю. Пять к одному, что вы начнёте встречаться до Рождества. Но есть один нюанс: я ещё не определился, на кого ставить.

— Прелесть, — сказала Маргарет. — Это теперь официально? Мы с Фредом — твоё личное реалити-шоу?

— Реальность скучна без интриг. А вы двое — ходячее напряжение. Он рыжий и безрассудный, ты — холодная, как поцелуй дементора. Это же идеально.

Фред усмехнулся, но в голосе была тень раздражения:

— А ты не думаешь, что ты слишком... влез в чужое?

Забини пожал плечами:

— Я просто наблюдаю. И честно — восхищаюсь, Уизли. Мало кто может рядом с Маргарет так долго сохранять лицо. Большинство сгорает уже на втором предложении.

Маргарет взглянула на Забини, прищурившись.

— Напоминаю: я могу тебя выключить из любой дискуссии. С одной только фразой.

— Но пока не выключила, — довольно заметил он. — Значит, интересно.

— Значит, ты балансируешь. На тонком льду. И он трещит.

Забини чуть поклонился и отступил:

— Как скажешь. Но если дойдёт до поцелуев в коридоре — я буду первым, кто скажет: "А я говорил!".

С этими словами он исчез за поворотом, оставив за собой едва уловимый запах иронии и намёков.

Фред фыркнул:

— Слизеринец до мозга костей.

— Именно, — сказала Маргарет, отрываясь от книги. — Но слизеринец был бы тише. Забини — явление. Он не может не сиять, даже когда свет выключен, хоть он и черный.

Фред посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало.

— А ты?

— А я Маргарет Элрик, староста.

***

Тишина снова опустилась между ними, как тонкая вуаль. Только шелест страниц и лёгкое эхо шагов в коридорах.
Фред взглянул на Маргарет — она снова углубилась в книгу, но отрешённой её не назовёшь. Пальцы слегка играли с краем страницы, бровь приподнята — напряжение едва заметно, но оно было.

— Маргарет… — тихо начал он.

— Что? — не отрываясь от текста.

Он колебался, потом всё же выдохнул:

— А ты вообще... когда-нибудь думала о том, чтобы... ну, серьёзно ко мне отнестись?

Маргарет замерла. На долю секунды. Потом медленно опустила книгу на колени, посмотрела на него в упор.

— Серьёзно? — переспросила она ледяным тоном. — Прямо сейчас? После Забини, ставок и слухов?

— Ну, да, — с натянутой улыбкой. — Идеальный фон, не находишь?

Она резко захлопнула книгу, и прежде чем он успел среагировать — огрела его ею по плечу. Не со всей силы, но так, чтобы он понял, что идиотом быть — больно.

— Ай! — воскликнул Фред, отпрыгивая. — За что?!

— За то, что задаёшь глупые вопросы в неподходящий момент, — зло выдохнула она. — Я тебе кто? Девчонка из романчика? Я тебе три шпильки оставила, не сломав ни одного ребра. Это уже больше, чем многим достаётся.

Он потёр плечо, хотя на самом деле ему было не больно — просто неожиданно.

— Значит, ты вообще не рассматриваешь?.. Ну… никак?

Маргарет посмотрела на него чуть мягче. В её голосе всё ещё была язвительность — но без прежней холодности.

— Фред. Если бы я не рассматривала, ты бы уже улетел с этой лестницы вниз. Магически. Или нет. А раз ты всё ещё тут и дышишь — может, стоит ценить прогресс, не?

Он снова сел рядом, осторожно, как будто ступал по минному полю:

— Значит, прогресс есть?

— Да кто его знает. — Она открыла книгу и спокойно добавила: — Теперь ты знаешь, с какой стороны лучше не садиться — я правша.

Фред усмехнулся, потёр плечо ещё раз — и остался сидеть рядом.
Ему хватало.
Пока.

Он усмехнулся, чуть расслабился, но Маргарет захлопнула книгу, поднялась и неспешно собрала мантию.

— Всё? — спросил он, удивлённо подняв голову.

— Всё, — отозвалась она. — У меня дела. И ты мне мозг на место не поставишь, сколько бы ни сидел рядом.

— А вот я только разогнался…

Он не успел закончить — она уже развернулась, подошла ближе и шлёпнула его книгой по плечу.

— Ай! За что?!

— Профилактика, — хладнокровно бросила Маргарет. — Чтобы фантазии не перерастали в действия.

Она повернулась и, не оборачиваясь, добавила через плечо:

— И помни, Уизли. Пока ты ещё жив — я, возможно, тебя всё-таки терплю.

И ушла, оставив его сидеть на лестнице с выражением лица человека, который не знает — он сейчас проиграл или выиграл.

Фред потёр плечо, хмыкнул:

— Терпит… Это уже почти признание. Угу. Почти.