2. На грани
Музыка в тренировочном зале играла на повторе, но уже давно не воспринималась как вдохновение — она стала фоном, как биение сердца, которое не хочется слышать.
Кайли стояла посреди зала, едва держась на ногах. Веера дрожали в руках, кожа была покрыта потом, волосы прилипли к шее. Лёгкие горели. В груди — пустота. В голове — только голос:
— Не сбавляй темп. Ты ведь хочешь быть сильной, да?
Гвима снова был в ней. Не телом — эхом. Он не шептал, не приказывал. Он внушал. Вплетался между нот, просачивался между вдохами.
— Тренировка окончена, — прозвучал голос Руми. Она остановила таймер и подошла, стараясь не показать тревогу.
— Я могу ещё, — прохрипела Кайли, не разжимая пальцев.
— Нет, ты не можешь. — Руми мягко коснулась её плеча, и Кайли вздрогнула. — Ты опять дрожишь. Это не сила. Это истощение.
Кайли отстранилась. Пошатнулась. Но выпрямилась.
— Пока я чувствую его в себе, я не могу остановиться. Я не имею права.
— Ты имеешь право жить, Кайли.
Но слова не доходили.
В ту ночь Кайли не спала.
Она лежала на полу, рядом с открытым окном, смотрела в потолок. Луна отсвечивала с кулона на груди. Всё вокруг молчало.
— Ты звал меня, Бейби. Я знаю. Это был ты. Почему ты не говоришь со мной теперь?
Тишина. Только отдалённые звуки города и... еле различимое дрожание воздуха, будто где-то звучал аккорд.
— Я слышу тебя... я помню тебя. Пожалуйста, хоть что-нибудь...
Но кулон оставался холодным. Он молчал. Как и всегда.
На следующий день девочки тренировались дольше обычного.
Зои оттачивала рэп-атаки — её тексты становились всё злее, всё глубже. Мира швыряла свою косу, как будто хотела расколоть этим мир. Даже Руми — самая уравновешенная из них — кричала в атаке, будто срывала злость.
А Кайли...
Она снова сорвалась.
Когда её голос достиг высокой ноты, зал дрогнул. Снова. Пульсирующие трещины, будто сама реальность начинала отступать под её звуком. Из зеркала в углу снова мелькнуло не её лицо — а чёрная, выжженная улыбка.
— ОСТАНОВИСЬ! — крикнула Руми, вбегая в эпицентр волны.
Но Кайли уже не слышала. Она вся была в крике. Не музыкальном — животном. Изнутри. Из сердца.
И тогда — во вспышке света — она увидела его.
Бейби.
Он стоял в дымке, чуть поодаль, с тем же выражением, что и в последний миг. Тихая боль. И... гордость?
— БЕЙБИ! — Кайли рванулась к нему — срывая голос, срывая себя — но он исчез.
И в воздухе, как насмешка:
— Ты всё ещё думаешь, что достойна его ответа? — прошипел Гвима внутри неё. — Ты ведь убила его. Ты же помнишь?
Кайли рухнула на колени. Вся суть распадалась — на ноты, на боль, на пепел.
— Нет... Нет... Я просто хочу знать... почему ты выбрал меня...
Но ответа не было. Ни от одного из них.
Вечером Руми обработала её руки — трещины от энергии проступили до самых костей. Пока она бинтовала, Кайли молчала.
— Ты хочешь доказать, что сильная, — сказала Руми, тихо. — Но ты разрушаешь себя. А если ты исчезнешь — мы все исчезнем.
— Я уже наполовину не здесь, Ру, — голос Кайли был плоским, как стекло. — Он каждый день во мне. Он ждёт. Я это чувствую.
— Тогда, может, пора не просто ждать.
Кайли подняла взгляд.
— Пора найти, где он. И разобраться, почему Гвима не исчез. Кто его держит. Что мы упустили.
Кайли сжала бинт на запястье.
— Даже если для этого мне придётся пройти через всё заново?
Руми кивнула.
— Только не одна.
Ночью Кайли не спала.
Окно открыто. Комната в полутьме. За стенами студии город звучал, как глухой, монотонный бит: машины, ветер, одинокая сирена. Она сидела у зеркала, обнимая колени. На коленях — гитара. Она не играла. Просто держала. Как якорь.
«Слушай», — было написано на стекле утром. Но она слушала. Каждый день. Каждую ночь.
Сейчас — в абсолютной тишине — она всё равно слышала: шаги. Тихие, как из снов. Голос, тянущийся, как отголосок:
— Слушай меня... не отпускай...
— Бейби... где ты?.. — шепчет Кайли в темноту. — Скажи хоть слово. Один аккорд.
Она тянется к кулону. Он... всё ещё холоден. Но в этот раз — не просто холод. Он будто вибрирует. Совсем чуть-чуть. Словно внутри — голос, который не может вырваться наружу.
Она резко поднимается. Бросает взгляд в зеркало. И там — на миг — он.
Бейби.
Стоит за её спиной. Смотрит. Глаза — знакомые. Но... не только его. В его лице — тень. Чужая. Темнее.
— Ты... ты не ты... — Кайли отступает.
— Если я забыт — я исчезну. А ты помнишь меня. Ты дала мне остаться...
— Кто ты?..
— Ты сама меня собрала. Из боли. Из вины. Из музыки.
И голос меняется. Становится низким. Сдавленным. В нём — Гвима.
— Ты хочешь услышать мёртвого? Тогда слушай. Я здесь. Всегда был.
Кайли закричала. И с этим криком — взрыв.
Окно разлетается в осколки. Стекло падает наружу. Сигнализация срабатывает на улице. Девочки влетают в комнату — Руми первая, за ней Зои, потом Мира, босая, в пижаме.
— КАЙЛИ?! — Руми хватает её за плечи. — Что это было?
Кайли смотрит на них, но не видит. Она вся в отражении. Там всё ещё кто-то. Но не Бейби. Не совсем.
— Он использует его лицо... — шепчет она. — Он... крадёт его. Моего Бейби.
Руми сжимает губы. Остальные смотрят в тишине.
И тогда Мира произносит:
— А если он не просто крадёт? Что, если часть Бейби действительно осталась? И не ушла потому, что ты не отпустила его?
Кайли смотрит на неё в ужасе.
— Ты думаешь... я сама не даю ему уйти?
Кайли говорит почти шёпотом, но слова висят в воздухе, тяжёлые, как пепел после сгоревшего боя.
Руми встаёт.
И говорит не как подруга.
Как солдат.
— Если ты держишь в себе мёртвого — он однажды потащит тебя за собой.
Тишина. Даже кулон будто перестаёт холодить.
— Ты думаешь, это не страшно? — продолжает Руми, глядя прямо в глаза. — Ты думаешь, я не вижу? Твой голос дрожит, как натянутый нерв. Сны твои не дают тебе покоя. Барьер больше не поёт с тобой — он стонет.
Кайли опускает голову. Пальцы стискивают ткань на бедре, где пульсируют метки.
— Он был всем, что у меня было, Руми.
— Он мёртв.
Кайли срывается:
— А я? А я — нет?!
Голос зазвенел, в нём прорезалась частота, от которой стекло в лампе треснуло по краю.
Меток хватило этой искры — они вспыхнули багровым, резанули болью.
Руми, не моргнув, остаётся на месте.
— Пока ты не отпустишь его, Кайли, Гвима будет использовать тебя как проход. Он не просто говорит тобой. Он учится звучать как ты. Он копирует голос, дыхание, манеру. Если ты не разорвёшь это — он станет тобой.
Кайли медленно оседает на пол. Кулон в её руках пульсирует еле заметно. Всё ещё холодный.
Но теперь — и тяжёлый. Как будто внутри что-то просыпается. Или умирает.
Руми опускается рядом.
— Я слышала, как ты пела сегодня ночью. Это не ты. Это он.
Ты должна вернуть свой голос.
— А если он уже не мой?..
Руми медленно берёт её за запястья.
— Тогда мы найдём способ вернуть тебя. Вместе.
— А если не получится?..
Руми впервые не отвечает сразу. Потом тихо, почти с нежностью:
— Тогда я остановлю тебя сама. Прежде чем ты разрушишь Honmoon изнутри.