3. Разбитый кулон
— Что? — Кайли вскинула голову, в голосе звенело недоумение.
— Ты всё правильно услышала, — спокойно, почти устало сказала Руми. Она поднялась, не глядя в глаза, и направилась к выходу. Тяжёлые шаги отдавались эхом в пустоте.
Кайли осталась сидеть на полу. Воздух вокруг будто сгустился.
Остальные не двигались.
Зои сжала кулаки, но не сделала ни шага.
Мира отвела взгляд, будто не хотела быть свидетельницей.
Они не осмеливались приблизиться.
Кайли будто выпала из их общего ритма — как сломанная нота в идеально сыгранной партии.
И только кулон у неё на шее — давно потускневший — вдруг дрогнул в тишине. Едва уловимо.
Последующие пару дней Кайли не появлялась в общей зоне. Точнее — не выходила к своим подругам. Они знали, что она где-то рядом, слышали, как тихо скрипит дверь её комнаты, как порой по полу катится упавшая ручка или щелкает замок балкона. Но никто не решался заговорить.
Кайли пряталась в тех уголках, где раньше бывала с ним.
Пустая гримёрка, где он оставлял ей записки.
Тот самый зал, где впервые услышала его голос иначе.
И, конечно, балкон. Их балкон.
Там она стояла сейчас — одна, укутавшись в худи с чужим запахом, как в скорлупу. Город внизу жил, дышал, двигался. А она — нет.
— Ну почему старые раны так болят? — прошептала она, не ожидая ответа. Просто выпустила боль наружу.
Но ответ пришёл. Внутри.
— Потому что ты выбираешь страдать, — голос в голове был знакомый, насмешливый, почти чужой.
— Да пошёл ты, — выдохнула она зло и коротко, стиснув зубы. Голос дрогнул, но не сломался.
Тишина снова окутала балкон.
Но теперь — с тонким, почти неуловимым оттенком сопротивления.
— Она до сих пор не выходит? — Мира посмотрела на Зои, приоткрыв дверь в комнату, но всё внутри оставалось мёртво-тихим.
— Нет, — коротко ответила Зои. — Я пыталась. Стукнула, сказала, что оставила чай. Даже не шевельнулась.
— Может, она просто... не готова? — прошептала Руми, стоя у стены, обхватив себя руками. — Я не должна была так говорить. Тогда, на репетиции.
— Руми, ты сказала правду. Мы все её чувствуем, просто... ты решилась первой, — сдержанно сказала Зои. — Но сейчас речь не о нас. Она закрылась.
— Она тонет, — глухо добавила Мира. — И мы не знаем, как её достать.
В это время на балконе:
Ветер усилился, трепал волосы Кайли, но она не ощущала холода. Всё внутри будто вымерло. Только тишина — и вес, сжавшийся в груди до одного единственного кулона на шее.
Того самого.
Того, что больше не светился.
— Почему ты ушёл?! — внезапно сорвалось у неё. — Почему ты спас меня, если я не просила?!
Слова вырывались сами, с хрипом, с надрывом.
— Почему ты пришёл — только чтобы исчезнуть?! Почему все считают, что я должна просто жить дальше?! Петь дальше?! Дышать — дальше?!
И вдруг — как будто что-то внутри оборвалось.
Она закричала.
Так, как не кричала никогда.
Это был не крик боли. Не крик страха. Это был крик гнева. Чистого, необработанного, как огонь.
И в тот же миг кулон, висящий у неё на шее, вспыхнул тусклым золотом — и треснул.
Глухой щелчок отдался в воздухе, как будто в самом сердце что-то пошло по шву.
Кайли ахнула.
Кулон упал ей на ладонь, и на его поверхности проступила трещина, похожая на разлом в стекле.
Он молчал. Но впервые за долгое время — она чувствовала, что в этой тишине есть ответ.
Кайли долго сидела на полу, глядя на треснувший кулон в своей ладони. Он больше не сиял, но казалось, будто трещина пульсирует. Не светом — чем-то иным. Глубже.
Словно внутри... что-то живое.
— Сломался, — прошептала она, криво усмехнувшись. — Как и всё остальное.
Она осторожно положила кулон на стол, думая, что позже найдёт клей и аккуратно всё склеит. Пусть не будет прежним — но хоть как-то...
С этими мыслями она встала, прошла через комнату к шкафчику у кухни. На полке лежала старая коробка с лентами и иглами. Пальцы нащупали пузырёк клея — и в этот момент её пронзило странное чувство. Как будто... воздух стал плотнее. Теплее. Настоящее вдруг стало тяжёлым, как перед бурей.
Она вернулась на балкон — и замерла.
Кулон исчез.
А у перил стоял он.
Не мираж. Не пепел. Не голос в голове.
Он.
Бейби.
Зелёные волосы слегка растрёпаны ветром. Тот самый белый воротник рубашки, выглядывающий когда-то из-под розового свитера. Простой. Живой. Настоящий. Такой, каким она впервые увидела его в бане, когда среди пара и крика он тихо сказал: «Ты сильнее, чем кажешься».
И снова — эти глаза. Не колдовские. Не затуманенные. Просто он.
— ...Бейби? — её голос дрожал, как струна на ветру.
Он обернулся. Медленно. Почти осторожно.
— Привет, Кайли, — сказал он.
Она шагнула ближе, с трудом веря, что не спит.
— Это... это что, иллюзия? — прошептала она. — Или какой-то остаток магии?
Он качнул головой.
— Нет. Это я. Целиком. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты удержала меня. Ты спасла меня. Но не магией. А тем, что не отпустила.
— Но ты... ты распался в моих руках...
— Часть меня, да. Но я никогда не был только телом. Ты знала это. Ты держала меня в себе — в голосе, в песне, в сердце. Кулон не запечатал меня. Он стал дверью. И сегодня ты её открыла.
Он сделал шаг к ней. Было слышно, как скрипит пол под его ногами. Он был реальный. Словно стёртые строки песни снова обрели звук.
— Я не уйду, Кайли, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ни сейчас. Ни потом. Пока ты не скажешь сама: «Иди».
Она смотрела на него, не веря. Потом — бросилась вперёд. Обняла — с силой, с болью, с тем, что копилось месяцами. Его руки тоже сомкнулись вокруг неё. Тепло. Без призраков.
Он остался.
И больше ничего не нужно было говорить.
Кайли лежала на кровати, закутавшись в плед, глаза закрыты. Рядом, на соседней подушке, мирно спал Бейби — в той самой одежде, что был на их первой встрече во время боя: без свитера, только рубашка, слегка растрёпанная. Его зелёные волосы лежали небрежно, словно в покое. У него наконец нашлось время на передышку.
Дверь тихо приоткрылась. В комнату вошла Руми, с робкостью на лице. Она застыла, не веря своим глазам.
— Бейби...? — выдохнула она, словно боясь, что голос разрушит иллюзию.
Он дышал ровно, живой, но словно совсем другой — не тот, что был раньше. Не просто призрак, не просто воспоминание. Кто-то, кто остался, но изменился.
Руми шагнула ближе, не отрывая взгляда. С каждой секундой её растерянность сменялась тёплой болью и тихой надеждой.
— Ты... он действительно вернулся? Или это только мне кажется?
В голове роились мысли — страх потерять снова, но и желание верить, что чудеса возможны.
Она осторожно подошла к кровати и тихо села рядом, стараясь не нарушить покой.
— Кайли... — прошептала она, глядя на подругу, спящую с кем-то, кто, казалось, уже навсегда ушёл.
Тишина наполнила комнату, наполненная невысказанными словами и новой надеждой.
— Может, — сказала Руми, — иногда прошлое не умирает. Оно живёт внутри нас. И пока живёт, есть шанс двигаться дальше.