1. Голос
Кайли сидела в комнате, где обычно они собирались на спонтанные джемы и ночные посиделки. Сейчас было тихо. Девчонки разбрелись кто куда — кто в душ, кто в студию, кто тренировался с оружием.
Она осталась одна, уткнувшись в ноутбук. Наушники плотно облегали уши. Треки нового альбома шли один за другим. Всё звучало чисто: вокал, бэки, биты, струнные.
И вдруг, где-то ближе к концу трека — он.
Бейби Саджа.
Голос, который она помнила слишком хорошо. Глубокий, тёплый. Такой живой, будто он сидел рядом, пел с ней, подпевал с той же страстью, как раньше, до того, как...
До того, как я...
Кайли резко сняла наушники и оттолкнула ноутбук. Сердце стучало как бешеное.
Он не мог быть в треке. Он не участвовал в записи. Он не мог быть жив.
Ты встал между мной и тем демоном. Я уже призвала веера. Ты знал, что будет, если попадёшь под поток... Зачем ты?..
Стук в дверь.
— Можно? — раздался голос Руми.
— Ага, — выдохнула Кайли.
Та вошла, прикрыв за собой дверь.
— Что случилось?
Кайли молчала, потом жестом пригласила Руми сесть рядом. Подруга присела и тут же уловила странную атмосферу.
— Альбом?
— В одном треке... я слышала его голос.
Руми замерла.
— Бейби?
Кайли кивнула. Губы задрожали.
— Он пел. Чётко. Не вставка, не фильтр. Настоящий вокал. Как будто он снова рядом.
— Джину тоже иногда снится, — тихо сказала Руми. — В снах он поёт мне ту старую песню, которую мы репетировали перед его последним боем. Когда мы с ним были в связке. Когда ещё верили, что у нас получится быть кем-то большим, чем просто оружие...
Наступила пауза. Кайли с трудом проглотила ком в горле.
— Я же сама... Я же убила его. Когда он закрыл меня от удара. Я уже пела, уже вызвала веера. Он знал, что нельзя вставать под поток. Он знал, как это работает.
— Они оба знали, — Руми смотрела в пол. — И всё равно выбрали. Не себя— тебя. И меня.
Кайли вытерла слёзы.
— А мы теперь просто поём, репетируем, улыбаемся перед фанатами, будто ничего не произошло...
Руми посмотрела ей в глаза.
— Нет. Мы поём, чтобы их смерть имела смысл. Чтобы Honmoon не погас.
Без нас — без нашей песни, без поддержки фанатов — он рухнет. И тогда демоны вернутся.
— А если он уже начал рушиться? — прошептала Кайли. — Если голос Бейби — это трещина?
Руми замолчала. Атмосфера стала гуще. Даже воздух в комнате будто сгустился.
— Тогда нам нужно быть сильнее, чем когда-либо. И выяснить, почему он вернулся.
Она встала и протянула руку Кайли.
— И да, я всё ещё предлагаю хот-доги. Потому что разрушающийся барьер Honmoon — это одно. А голод — это совсем другая магия.
Кайли засмеялась сквозь слёзы, встала и взяла её за руку.
— Только чтобы не снова в текст Зои.
— Она нас подслушивает даже во сне, — усмехнулась Руми.
Вечер выдался долгим. Хот-доги помогли ненадолго, но когда Кайли вернулась домой, тишина вновь навалилась тяжёлым, вязким покрывалом.
Она стояла перед зеркалом, держа в ладони кулон-полумесяц — подарок, который Бейби оставил ей накануне того рокового боя. Он тогда улыбнулся, как всегда чуть насмешливо, и сказал:
— Он связан со мной. Если он станет тёплым — я рядом.
Тогда она рассмеялась. Подумала, что это просто метафора.
Теперь же этот кулон жёг пальцы воспоминаниями.
Но не теплом.
Он оставался холодным, мёртвым, как всё, что осталось от него.
Как сама Кайли внутри.
Она сжала кулон в кулаке и упала на кровать. Закрыв глаза, услышала, как где-то в комнате начинает тихо вибрировать гитара — не физически, а словно в ответ на её сердце. Отголоски их общей мелодии.
"Бейби... Ты ведь не должен был. Я должна была справиться. Сама."
— Ты почти не ела, — заметила Руми на следующее утро, проходя мимо.
— Не голодна, — коротко ответила Кайли.
— Кай, тебе нужен отдых. Ты на репетициях как будто в тумане. Я знаю, ты сильная, но...
— Он не просто погиб, Руми, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. — Он выбрал умереть вместо меня. А я... я даже не успела остановиться. Я добила его своей же песней.
Руми опустилась рядом.
— Это был бой. Мы обе знаем, как работает Honmoon. Он защищает человечество, но требует полной синхронизации. Иногда жертвы — часть этого выбора. Ты не убийца, Кайли.
— А почему тогда кулон всё ещё холодный?..
Руми удивлённо подняла бровь, но промолчала.
Кайли спрятала кулон под футболкой и ушла на студию.
Внутри неё началась новая борьба.
Она продолжала репетировать, петь, держать линию бэков, подбирать мелодии на гитаре, но всё чувствовалось не так. Как будто её голос звучал отдельно от неё, как эхо через ледяную стену.
Она старалась не показывать остальным. Даже Мира, хоть та и наблюдала за ней более пристально, чем обычно. Даже Зои, которая однажды тихо подкинула ей листок с новой строчкой рэпа:
"Живём — будто голос чужой. Поём — а внутри тишина..."
Эти слова Кайли потом выучила наизусть. Но не смогла исполнить.
Иногда по ночам она слышала голос Бейби во сне. Не ярко — больше как фон, как напев вдалеке. Один и тот же отрывок:
"Слушай меня... не отпускай..."
Она просыпалась и хваталась за кулон — он всегда был холодным.
Ночь выдалась тяжёлой.
Кайли снова не могла уснуть. Лежала на спине, вцепившись в кулон. Он был холодным. Как и всегда.
«Если он станет тёплым — я рядом»...
Слова Бейби вспыхивали в голове снова и снова. Но кулон молчал. Впрочем, не только кулон.
Она чувствовала, как внутри неё нарастает что-то... тревожное. Знакомое. Пульсирующее в ноге, от бедра до щиколотки — где лежали метки. Те самые, что она получила от Гвима, когда согласилась на сделку.
Тогда она была молчаливая девочка, потерявшая голос после первой атаки демона.
Он дал ей выбор. Голос — или душа.
Она выбрала голос.
И теперь, каждый раз, когда её эмоции выходили из-под контроля, метки начинали пульсировать. Сегодня они болели. Особенно после прослушивания трека с голосом Бейби.
— Всё ещё жалеешь? — донёсся в голове скользкий, маслянистый голос.
— Или хочешь снова петь громче всех?
Кайли сжалась, закрыв уши ладонями.
— Убирайся... — прошептала она, зарываясь лицом в подушку.
— Я часть тебя, девочка. Твоё правое бедро может подтвердить. Не забывай, кому ты обязана.
И всё же... голос стих.
На утро Руми нашла её на кухне, бледную, с остывшим чаем в руках.
— Ты плохо выглядишь, — тихо сказала она, опускаясь на табурет напротив.
— Ты тоже, — криво усмехнулась Кайли. — Сны?
Руми кивнула. Она редко рассказывала свои сны, но Кайли знала — в них почти всегда был огонь, светящиеся глаза, слова на древнем языке, которые она до сих пор слышала внутри себя. Иногда даже наяву.
— Мне кажется, — сказала Кайли, глядя в кружку, — Honmoon стал тоньше.
Руми вскинула взгляд.
— Ты тоже чувствуешь?
— Вчера на тренировке, когда я начала петь... я почувствовала, как воздух будто... треснул. Как будто сила не уходила в барьер, а... стекала куда-то внутрь.
Руми долго молчала. Потом тихо сказала:
— Он дышит.
— Что?
— Honmoon. Он начал... дышать. Я слышу это ночью. Медленно, тяжело. Как будто его что-то давит.
Кайли посмотрела на неё, и в глазах Руми она увидела то же, что было в ней самой — страх. Но не перед врагом. Перед тем, кем они могут стать сами.
Позже, на репетиции, они собрались в зале.
Мира отрабатывала связки с косой и музыкой, Зои писала новый рэп с сэмплом, который, по её словам, ей приснился. Все вели себя как обычно.
Слишком как обычно.
Когда Кайли подошла к зеркалу, поправляя гитарный ремень, она вдруг заметила — отражение метнуло еле заметную тень, будто позади неё кто-то стоял. Но обернувшись — никого.
Она схватилась за кулон. Он оставался холодным.
И всё же, было ощущение, что он наблюдает.
И, возможно... он не один.
Кайли сидела на полу в тренировочном зале. Музыка давно стихла, гитара лежала в стороне. Никого не было — только тишина и звук её собственного дыхания.
Она снова держала кулон.
Он был холоден.
Но внутри... что-то шевелилось.
Не в кулоне. В ней.
Боль в ноге стала сильнее. Метки будто горели изнутри, пульсировали в такт её сердцу.
— Ты думала, я исчез? Ты думала, гнев способен уничтожить того, кто питался гневом?
Голос прорезал её сознание — Гвима.
— Нет... — прошептала она, сжав кулаки. — Я убила тебя.
— Ты уничтожила форму. Но я — не плоть. Я — идея. Я — сделка. Пока твой голос звучит, я жив.
Метки вспыхнули багровым. Из зеркала на стене на миг отразилось лицо — не её. Лицо демона.
Она закричала — и в тот же миг пол зала пошёл трещинами, будто не выдерживая энергии.
Вбежала Руми, в руке уже пульсировал её призванный меч.
— Кайли?! Что ты сделала?!
— Он... Он жив. Он не исчез. Я... я чувствую его. В себе. Всё это время.
Руми смотрела в ужасе. Её собственные фиолетовые глаза начали светиться — как у демона.
— Кайли... если он вернулся...
— Он не остановится, — тихо договорила Кайли. — Он будет использовать меня. И если я потеряю контроль...
Они оба знали, что это значит.
Тишину нарушил голос из коридора — Зои, хриплая, недовольная:
— Вы что там, решили устроить психоделический мюзикл без меня?
Мира появилась следом, за её спиной зависла лёгкая аура танцевального барьера. Она замерла, глядя на трещины в полу.
— Это был не концерт, да?
Кайли поднялась, тяжело дыша.
— Девчонки... Он возвращается.
— Кто? — Зои скрестила руки.
— Гвима.
— Я не закончила с ним. И он — не закончил со мной.