Глава 4. Странная Калфа.
Музыка всё ещё звучала, мягко разливаясь в вечернем воздухе, но Хатидже уже не слышала её так, как раньше.
Её взгляд был прикован к соседнему балкону.
Туда.
На балкон покойного Сулеймана.
И именно там стояла Нигяр.
Слёзы блестели на её лице, а взгляд был прикован... к Ибрагиму.
Хатидже медленно перевела взгляд на него.
— Ибрагим... — тихо произнесла она, не сводя глаз с Нигяр.
— Что случилось? — спросил он, продолжая играть на скрипке.
— Не оборачивайся.
Он чуть нахмурился, но играть не перестал.
— Почему?
— Нигяр. Она стоит на балконе покойного Повелителя... и смотрит на тебя.
Пальцы Ибрагима на мгновение дрогнули, но он всё же продолжил играть.
— Что значит «смотрит»? — спросил он уже холоднее.
— Словно не может отвести глаз, — тихо ответила Хатидже. — И... она плачет.
Музыка внезапно оборвалась.
— Ибрагим, не надо, — быстро сказала Хатидже. — Играй дальше. Не показывай, что мы её заметили.
Он сжал челюсть, но всё же снова провёл смычком по струнам.
— Может быть, с ней что-то случилось, — попыталась оправдать Нигяр Хатидже. — Но... почему именно там? Почему на его балконе?..
На этот раз Ибрагим резко опустил скрипку.
— Достаточно.
Он развернулся и посмотрел прямо в сторону соседнего балкона.
Нигяр тут же вздрогнула. Их взгляды встретились лишь на секунду, но этого хватило. Она сразу опустила голову и поклонилась.
Лицо Ибрагима мгновенно потемнело.
— Думает, что сможет так просто уйти? — сквозь зубы произнёс он.
Он резко повернулся к ближайшей служанке, стоявшей у дверей.
— Ты! Немедленно приведи сюда Нигяр Калфу.
— Слушаюсь, Паша Хазретлери.
Служанка поклонилась и быстро исчезла.
Хатидже подошла ближе к Ибрагиму.
— Ибрагим, тише. Не стоит поднимать шум раньше времени.
— Раньше времени? — резко повернулся он к ней. — Хатидже, она стояла на балконе покойного султана и следила за нами.
— Возможно, всё не так, как кажется.
— Тогда пусть объяснит, — холодно ответил он. — Но если это не простая случайность, я не оставлю этого.
Хатидже внимательно посмотрела на него.
Он был не просто зол.
В нём говорила не ревность и не гордость — в нём говорила тревога.
Страх перед тем, что во дворце уже начинают рождаться опасные тайны.
Через несколько минут в покои вошла Нигяр.
Она поклонилась низко, но руки её заметно дрожали.
— Госпожа... Паша Хазретлери... вы звали меня?
Ибрагим шагнул вперёд раньше, чем Хатидже успела что-то сказать.
— Да, звали, Нигяр. И я хочу услышать только правду. Что ты делала на балконе покойного Повелителя?
Нигяр побледнела.
— Я... я...
— Не лги, — холодно перебил он. — Тебя видели.
— Паша, я не...
— Тогда объяснись, — уже жёстче произнёс он. — Почему ты была там? И почему смотрела сюда?
Нигяр перевела взгляд на Хатидже, будто искала у неё спасения.
— Госпожа... я...
— Говори, Нигяр, — сказала Хатидже, уже не так мягко, как раньше. — Сейчас не время молчать.
Нигяр сжала руки.
— Я просто услышала музыку...
— Музыку? — резко усмехнулся Ибрагим. — И ради этого ты решила занять балкон покойного султана?
— Нет, Паша! Всё не так!
— А как? — его голос стал ещё холоднее. — Может быть, ты хотела подслушать наш разговор? Или посмотреть, как мы проводим вечер?
— Нет! Клянусь, нет!
— Ибрагим, — тихо сказала Хатидже, — дай ей договорить.
— Сколько ещё шансов ты хочешь ей дать? — резко ответил он, не сводя взгляда с Нигяр. — Сегодня она слушает из тени. А завтра? Завтра она будет передавать услышанное другим? Мы правим всего один день, Хатидже. Один. И уже за нами следят.
Эти слова заставили Хатидже замолчать.
Потому что в них была правда.
Она снова посмотрела на Нигяр.
Та дрожала. Но в её глазах, помимо страха, было что-то ещё.
Что-то слишком личное.
Слишком болезненное.
И именно это насторожило Хатидже сильнее всего.
— Ибрагим, — наконец произнесла она, уже твёрдо, — достаточно.
Он перевёл взгляд на неё.
— Я сама вынесу решение.
Нигяр тут же опустилась на колени.
— Госпожа, молю вас... выслушайте меня! Прошу! Всё не так, как вы думаете!
— Замолчи, — резко сказала Хатидже, и её голос впервые прозвучал по-настоящему властно. — Ты совершила грубую ошибку. Ты вошла туда, куда не должна была входить. И наблюдала за тем, что не касалось тебя.
— Госпожа, я не хотела зла! Клянусь вам!
— Твою клятву ты должна была помнить раньше, — холодно ответила Хатидже.
Она на мгновение отвела взгляд, словно ей и самой было тяжело.
— Нигяр Калфа... за нарушение порядка, за самовольное пребывание на балконе покойного Повелителя и за подозрительное поведение... ты будешь отправлена в темницу на два дня.
Нигяр побледнела ещё сильнее.
— Госпожа... нет...
— Это моё решение, — твёрдо сказала Хатидже. — И оно окончательное.
Ибрагим молча наблюдал за ней. В его глазах мелькнуло одобрение.
— Увести её, — коротко приказал он.
Две служанки и стражник тут же подошли к Нигяр.
Она в отчаянии протянула руки к Хатидже.
— Госпожа! Вы не так поняли! Прошу вас! Я не хотела ничего дурного! Выслушайте меня! Хоть один раз!
Но Хатидже уже отвернулась.
Нигяр увели.
Её голос ещё долго эхом звучал в коридоре:
— Вы не так поняли!.. Я не хотела!.. Госпожа!..
Когда дверь закрылась, в покоях повисла тяжёлая тишина.
Хатидже медленно опустила взгляд.
— Думаешь... мы поступили правильно? — тихо спросила она.
Ибрагим посмотрел на неё внимательно.
— Если во дворце появляется тайна, Хатидже... её нужно остановить сразу. Иначе однажды она уничтожит всех нас.
Хатидже ничего не ответила.
Но внутри у неё уже зародилось странное, болезненное чувство.
Это была не только тревога.
Это была первая настоящая ревность.