Глава 3. Сближение Ибрагима и Хатидже
Прошёл день. Уже к вечеру во дворце официально объявили, что правление временно разделят между Хатидже Султан и Ибрагимом Пашой. Эта новость быстро разлетелась не только по гарему, но и далеко за пределы дворца. Слухи дошли даже до Вены. Там сначала не поверили — разве возможно, чтобы у власти стояли сразу двое?
— Я уверена, сейчас в Вене смеются без остановки, — раздражённо сказала Хатидже, сидя в своих покоях рядом с Махидевран.
— Кто «они»? — спокойно спросила Махидевран.
— Вена. Кто же ещё?
— Хатидже, успокойтесь. Наоборот, вам стоит гордиться. Не каждой женщине выпадает такая судьба.
— Тебе меня не понять, Махидевран. Ты думаешь только о себе и о Мустафе.
— Госпожа, вы ошибаетесь.
— Ошибаюсь? — Хатидже резко повернулась к ней. — Ты была женой моего покойного брата. Ты живёшь в этом дворце. Ты видишь всё, что происходит. И сейчас сидишь рядом со мной, будто ничего не изменилось.
— Я не хочу с вами спорить, госпожа, — тихо ответила Махидевран. — Но и оправдываться не стану. С вашего позволения.
— Обиделась? Что ж, иди.
Махидевран молча поднялась и вышла.
Как только дверь за ней закрылась, Хатидже нервно выдохнула и тут же позвала:
— Нигяр!
Через мгновение в покои вошла Нигяр.
— Что прикажете, госпожа?
— Позови ко мне Ибрагима. Срочно.
— Слушаюсь, госпожа.
Нигяр поклонилась и быстро вышла. Хатидже осталась одна. Она несколько раз прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. В голове шумели мысли: страх, тревога, злость..и странное чувство, которое она пока не могла понять.
Прошло около десяти минут, и вскоре за дверью раздался громкий голос:
— Дорогу! Ибрагим Паша Хазретлери!
Хатидже невольно усмехнулась.
В покои вошёл Ибрагим.
— Госпожа, — он почтительно поклонился.
— Не стоит, Ибрагим, — мягко сказала Хатидже. — Думаю, нам уже пора привыкать друг к другу. Может..на «ты»? Всё-таки мы теперь сидим на одном троне.
Ибрагим поднял на неё взгляд и слегка улыбнулся.
— Неплохая мысль, Хатидже. Я не против. Признаюсь, я даже удивлён.
— Чем же?
— Я привык что всего лишь слуга, а тут такие перемены
— Ты про этот крик у двери? — Хатидже тихо рассмеялась. — Похоже, нам обоим придётся привыкать.
— Похоже на то.
Они оба усмехнулись, и впервые за долгое время напряжение между ними исчезло.
— Ибрагим, — чуть тише сказала Хатидже, — я давно замечаю у нас с тобой слишком много общего.
— Я тоже это заметил, — ответил он.
В этот момент Хатидже повернулась к двери:
— Нигяр! Принеси нам щербет.
Нигяр, стоявшая у входа, сразу отозвалась:
— Сейчас, госпожа.
Но, когда она вошла на мгновение, Хатидже заметила: лицо у Нигяр было напряжённым, будто она чем-то расстроена. Однако сейчас Хатидже не стала задавать вопросов.
Нигяр ушла.
— Ну вот, мы остались одни, — с лёгкой улыбкой заметил Ибрагим.
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Уже ни к чему, — он чуть смутился. — Так зачем ты меня позвала?
Хатидже села ближе и посмотрела на него серьёзно.
— Вена насмехается над нами. Считает, что двое не могут удержать власть. Я хотела узнать, что ты собираешься делать.
— Я уже слышал об этом, — ответил Ибрагим. — Но я не хочу начинать войну сейчас. Во дворце ещё слишком свежа боль после смерти Сулеймана. Пусть сначала всё утихнет.
— Значит, будем ждать?
— Не совсем. Я могу начать осторожно укреплять армию. Без лишнего шума.
— Вот это уже лучше, — кивнула Хатидже. — Начинай постепенно. Пусть они смеются... а потом пожалеют.
Ибрагим посмотрел на неё с уважением.
— Ты быстро учишься.
— У меня был хороший брат, — тихо ответила она. — И, кажется... не менее хороший союзник.
На мгновение между ними повисла тишина.
— Я хотела сказать ещё кое-что, — произнесла Хатидже.
— Слушаю.
— Наши покои. Не кажется ли тебе, что нам стоит быть ближе? Если мы правим вместе, нам будет удобнее чаще советоваться.
Ибрагим задумался.
— Мысль хорошая. Но сейчас не время тревожить весь дворец перестановками. Давай сначала привыкнем к новому положению. И без того, куда бы мы ни пошли, везде кричат: «Дорогу!»
Хатидже улыбнулась.
— С тобой даже тревога звучит спокойно.
— А с тобой даже тяжёлый день становится легче.
Она неожиданно взяла его за руку. Осторожно. Почти несмело.
— Ибрагим... ты очень хороший.
Он замер, но не отстранился. Наоборот, накрыл её ладонь своей второй рукой.
— А ты, Хатидже Султан... не только добрая. Ты ещё и очень красивая.
Он слегка усмехнулся.
— Повезёт твоему будущему мужу.
Хатидже не успела ничего ответить.
— Я здесь, госпожа, — резко раздался голос Нигяр.
Оба одновременно обернулись.
Нигяр стояла в дверях с подносом, на котором был щербет. В её голосе прозвучало что-то холодное.
— Как давно ты здесь? — спросил Ибрагим.
— Достаточно, — коротко ответила она. Потом, чуть помолчав, добавила: — Около пяти минут.
Хатидже и Ибрагим переглянулись. На их лицах появилась неловкая улыбка.
— Оставь щербет и можешь идти, — сказала Хатидже.
— Как прикажете.
Нигяр поставила поднос и быстро вышла.
После этого разговор уже пошёл легче. Они долго сидели в покоях, обсуждали дворец, обязанности, прошлое, страхи, воспоминания о Сулеймане. Но постепенно разговоры становились всё менее официальными и всё более личными. Хатидже вдруг поняла, что рядом с Ибрагимом ей впервые за долгое время спокойно.
Спустя некоторое время Ибрагим вдруг поднялся.
— Хатидже... ты не против?
— Чего именно? — с улыбкой спросила она.
Он с лёгкой гордостью достал свою скрипку.
— Моей вечной спутницы.
— Твоя великая скрипка? Конечно, не против.
Ибрагим усмехнулся.
— Тогда, может, выйдем на балкон?
— Пойдём.
Они вышли на балкон. Вечерний воздух был прохладным, над дворцом уже медленно сгущались сумерки. Впервые за последние недели здесь было тихо.
Ибрагим встал напротив неё, прижал скрипку к плечу и начал играть.
Музыка разлилась по дворцу мягко, печально, но удивительно красиво. Хатидже замерла, слушая. В каждом звуке будто жила их общая боль — смерть Сулеймана, страх перед будущим, и что-то новое, ещё не названное.
Вдруг её взгляд случайно скользнул в сторону.
На соседнем балконе стояла Нигяр. Она смотрела на Ибрагима — странно, почти не отрываясь. На её лице были слёзы, но при этом она будто улыбалась сквозь них.
Хатидже нахмурилась, но сначала не придала этому значения.
И только спустя пару секунд её сердце сжалось.
Этот балкон...
Это был балкон покойного Сулеймана.
Музыка продолжала звучать, но теперь в воздухе вновь появилось тревожное чувство.
Будто вместе с новой близостью пришло и предчувствие новой беды...