Часть 86
Такого ужаса, как в этот день, Стивен Снейп-Поттер не испытывал никогда за все без малого шесть лет своей жизни. Даже когда в приюте мисс Стюарт наказывала его и называла уродом, запирая в карцере без света, еды и воды, ему не было так страшно, как сейчас. Мальчик всхлипнул и теснее прижался к едва тёплому чешуйчатом у боку огромной рептилии. Он, безумно вращая глазами, оглядел зал, где они все находились, высматривая отца, но того нигде не было. Ком, подкативший к горлу, мешал дышать и мальчик вновь испуганно дернулся, вскочил на ноги, безрезультатно осматриваясь.
— Отец… — голос хрипел, с трудом проталкиваясь в горле, Стивен от страха едва сдерживал слезы и без того повисшие на ресницах, мешавшие видеть, превращая происходящее здесь в размытое пятно с мечущимися тенями. И только звуки хаоса и ужаса в зале Министерства, где они оказались заперты под падающими на головы камнями и облаками пыли, позволяли поверить, что это все не сон. Мальчик потёр глаза кулаками, размазывая по лицу грязь и влагу темными разводами. Начавшая было затягиваться глубокая царапина от ударившего по щеке острого осколка отколовшегося от мраморной статуи, раздавленной бетонной плитой, протянувшаяся от виска к левому уголку рта, вновь наполнилась кровью, пачкая лицо ребенка густыми темными потёками.
Нет, сначала все было хорошо и даже весело. Папочку и отца поздравили и подарили красивый блестящий ор… Орден. Мальчик с трудом вспомнил, как называлась та штука, что чернокожий министр приколол на папину мантию. Отец отказался вешать такую себе на грудь, сунув ее в карман. Зал наполнился криками одобрения, хлопками и смехом. Министр со странным именем подошёл к отцу, а он, Стивен, шагнул поближе к папочке. А когда снова оглянулся, отца рядом уже не было. И тут вдруг этот грохот, с потолка посыпались камни, дверь завалило, а смех превратился в крики ужаса и паники. Все бегали, толкались. Стивен, чтобы его не затоптали прижался к Гарри. А папочка вдруг перекинулся в огромную змею, удерживая на себе тяжёлую плиту, свалившуюся сверху. Но Стивен его не боялся. Ему было страшно, за всех, кто оказался под этой плитой, и он теснее прижимался к боку рептилии, боясь потерять и ее.
— Папочка… — плита медленно проседала. — Помогите… — малыш хрипло захныкал, закашлялся, понимая, что это безрезультатно. В груди мальчика разрастался горячий ком, дышать становилось все труднее. Тело змея, в которого обратился папочка, словно покрывалось рябью, становилось прозрачным, плита проседала все ниже и из-под нее слышались крики и визг. Стивену на миг показалось, что он сейчас вспыхнет или его разорвет на части. В глазах помутнело, его качнуло.
Мальчик всхлипнул, зажмурился крепко и, наконец, с криком выпустил из груди силу, горячую, вязкую, что больше не мог сдерживать в себе. Звуки исчезли, глаза заволокло темнотой. Стивен повалился на пол, в последний момент оказавшись пойманным в крепкие объятия Драко, надрывно кашлявшего у ног Сириуса.
***
Северус вздрогнул и открыл глаза, подняв воспалённый от постоянного недосыпа взгляд на лежащего на кровати партнёра. Гарри бледный, неподвижный, словно восковая кукла, лежал накрытый тонким покрывалом в серо-голубую полоску. Вокруг кровати на столике и тумбочке склянки с различными зельями. На подоконнике ваза с фруктами, так и не тронутыми за неделю, пакетики со сладостями, пара плюшевых игрушек — гостинцы, оставленные выпускниками школы и Стивеном, проводившим в палате много времени.
Пошла вторая неделя с того злополучного дня, как Гарри получил магическое истощение, практически выжегшее его ядро, во время обрушения зала приемов в Министерстве Магии. Стивен какое-то время тоже лежал на соседней кровати после сильнейшего магического выброса. Но детский организм справился быстро, мальчик пришел в себя, поправился, благо зелья восстановления для Северуса не были проблемой. И теперь большую часть времени находился на попечении Блэков. А Гарри… С тех пор он лежал, не приходя в сознание в Отделении травм и ушибов от магических проклятий (все больше напоминая инфернала, чем живого человека) в госпитале Святого Мунго, в палате, ставшей для Северуса ненавистной.
Будь Гарри обычным волшебником, не обладающим силой и потенциалом, полученным от Вечной Госпожи, как наследник Предвечной и лорд рода Певерелл, будучи «Повелителем Смерти», полученное истощение могло превратить его в маггла и наверняка привести к смерти. Но Северус знал, что Гарри не умрет, и только это удерживало его от того, чтобы разнести здесь все по камешку, столкнувшись с вопиющим непрофессионализмом — персонал больше суетился и бегал, чем реально оказывал помощь.
Да и Северус не доверял никому — все зелья, необходимые для восстановления Гарри, варил сам, отлучаясь из палаты лишь на необходимое для этого время. На этот период его сменяли либо Сириус и Драко, либо леди Лесгрейндж, принесшая ему в первый же день клятву о не нанесении вреда. Такую же клятву он стребовал и с персонала Святого Мунго, следуя велению разумной паранойи — слишком многие ожидали беспрекословной жертвенности от его партнёра, при этом сами отсиживались в стороне. Приходили ещё Лонгботтом с Лавгуд, но их визит отложился в воспалённом сознании Снейпа, словно вскользь. Из всего, сказанного ими, Северус только и помнил, что Лонгботтом собирался сопровождать невесту в путешествии. А куда и зачем… Да и какая разница, если все его мысли были о Гарри.
Воспоминания пролетали в сознании калейдоскопом образов. А запланированный выпускной бал, на котором Северус пробыл лишь во время вручения дипломов, больше походил на похороны. И теперь, после неоднократной диагностики и недели восстановления, директор Снейп более-менее успокоился. На данный момент магия партнёра восстановилась полностью, но Гарри так и не пришёл в себя. Колдомедики разводили руками. Северус злился. Не на них, на себя — в момент трагедии он не смог помочь Гарри, потому что находился за пределами Зала торжеств и собраний.
В углу у окна, на жёстком стуле сидел Сириус, сгорбившийся, зажавший ладони коленями и медленно покачивался, как сомнамбула. Это раздражало. Но Северус упорно молчал, стараясь не обращать внимание на этого придурка, ведшего себя как большой ребенок. Капризный, балованный, с посеревшим от недосыпа лицом и отросшей щетиной. Снейп хорошо помнил ту истерику, что эта безмозглая шавка закатил ему три дня спустя после случившегося…
— Он не приходит в себя… Почему он не приходит в себя, Северус? — Блэк метался по палате от стены к стене и вдруг остановился впившись расширенным зрачками в Снейпа. На дне серых блэковских глаз плескалась паника. Голос хриплый, ломкий, истерическими нотками распорол тишину как нож масло, посылая по телу Снейпа неприятную дрожь.
Раздражённо дёрнув плечом, тот поморщился, чуть скосил взгляд в сторону истерящего Блэка, рыкнул:
— Сядь, не мельтеши. Раздражает… истеричка. — добавил, едва слышно. Дождался, когда Блэк опустится на стул и вновь перевел воспалённый взгляд на Гарри. Он и сам хотел бы знать, почему… Но ответа не было. На все воля Магии. И лишь уверенность, что Гарри не может умереть, позволяла сохранять хоть какую-то видимость спокойствия, которой на самом деле не было. Он сам несколько раз проводил диагностику, не доверяя колдомедикам. Потенциал неизменно восполнялся, дыхание было четким, размеренным, а Гарри по-прежнему лежал бледный, недвижимый, словно неживой вовсе. Однако Сириус с его собачьей сущностью прекрасно услышал, зло оскалив зубы.
— Интересно, почему ты так спокоен, зная, что твой партнёр в любой момент может умереть? Неужели тебе все равно? — прорычал, готовый броситься на школьного недруга и устроить потасовку прямо в палате. По телу пробегала нервная дрожь.
— Закрой рот, имбецил. Видимо, приложило тебя сильнее, чем казалось на первый взгляд, лишив последних мозгов. Не смей даже думать о подобном… — Северус вскочил, подлетел к Сириусу, схватив того за лацканы мантии, почти отрывая от пола. Бледный, хотя казалось, куда больше с его белой кожей, шипя в лицо почти на парселтанге, а температура в палате будто бы упала на несколько градусов. В развевающейся мантии и свисающими вдоль лица длинными волосами он сейчас походил на дементора. Сириус вздрогнул, поджал губы, но не произнес ни слова, метая взгляд между глазами Северуса, словно пытался там, в непроглядной затягивающей как безлунное небо тьме найти ответы. И не находил… Раздался скулеж. Глаза заблестели непролитой влагой. Снейп рывком выпустил мантию Блэка из рук, отталкивая его. — Гарри не умрет… — произнес медленно и почти спокойно, отвернувшись к окну, сцепив до побелевших костяшек длинные изящные пальцы, словно не Блэка хотел убедить в этом, а себя самого. Он знал, что когда-нибудь они столкнутся с необходимости рассказать Блэкам о плюшках от Предвечной. Но не думал, что это случится так скоро. — Гарри не умрет! — повторил твердо с нотками убеждения в голосе. — Он сам все объяснит, когда очнётся. — добавил, чуть повернув голову, через плечо скосив взгляд и надеясь, что Блэк примет его ответ без колебаний и попыток вновь задавать вопросы.
Тот тяжело опустился на табурет в углу палаты, буквально сделав его своим пристанищем. Сгорбился, запутавшись пальцами рук в волосах.
Щёлкнул дверной замок. Северус оглянулся и поднялся со стула, на котором просидел, уснув в неудобной позе больше четырех часов. Тело казалось одеревеневшим, ноги вообще скованными цепью — так тяжело дались первые шаги навстречу вошедшим в палату волшебникам. Блэк поднял голову и, кивнув вошедшим, подошёл ближе. Гиппократ Сметвик кивнул Северусу, перевел суровый взгляд на Сириуса и повел рукой, приглашая седого суховатого на вид волшебника лет семидесяти, хотя ему могло оказаться и сто, и сто пятьдесят — маги стареют значительно позже магглов. Если уж судить по самому Сметвику, служившему тому примером — ему давно перевалило за девяносто, но он выглядел на пятьдесят и всё ещё был вполне бодрым и подвижным. Не сравнить с тем же Дамблдором, что в сто пятнадцать был похож на двухсотлетнего старика. Снейп мысленно хмыкнул — откаты сделали его похожим на высохшую мумию. Законы Магии ещё никто не сумел обойти…
Зельевар шагнул навстречу вошедшим и протянул в приветствии руку. Главный целитель Мунго приосанился, улыбка сделала резкие черты лица мужчины значительно мягче. — Северус, — Гиппократ указал на своего спутника в лиловой мантии, — позволь тебе представить магистра Шольца, он приехал специально из Дрездена, чтобы осмотреть твоего партнёра. Ты позволишь? Северус нахмурился, но противиться не стал, шагнув чуть в сторону и пропуская магистра к постели Гарри, внимательно наблюдая за его действиями.
— Пожалуйста, целитель.
Магистр взмахнул палочкой, невербально кинув формулу стандартной, а потом и расширенной диагностики. «Секо» надрезал Гарри палец и, макнув кончик палочки в каплю крови на кончике фаланги большого пальца, произнес заклинание и начертил в воздухе руну усиления. Диаграммы, повисшие над телом Гарри, засветились, показывая ядро, яркое, пульсирующее, словно солнце; каналы, по которым магия растекается по телу; ауру во всей ее многослойности и разнообразии цвета. Он взмахами палочки то приближал, то удалял от себя нужный участок или орган, а после повернулся к Снейпу.
— Ну что я могу сказать, лорд Принц, — целитель движением кисти отправил палочку в кобуру на предплечье. — На данный момент я не вижу у вашего супруга патологий. Он практически здоров. Есть конечно застарелые шрамы, неправильно сросшиеся переломы пальцев и ребер, но это все поправимо. И вы, лорд Принц, не хуже меня знаете, как это сделать, — магистр кивнул собственным мыслям и улыбнулся Северусу. Зельевар нахмурился, но перечить не стал. Усиленная кровью Гарри формула костероста сможет помочь, но нужно время. Одним днём избавиться от травм не получится. Делать это сейчас, не вариант. Болевой шок может загнать его в ещё более глубокую кому. А Шольц продолжил. — Выйти из состояния, в котором он находится в данный момент, лорд Певерелл может лишь сам. Принудительно выводить его из состояния магической комы не советую, если не хотите потерять супруга. Могу лишь сказать, что он сам закольцевал собственную магию в момент опасности, когда встала угроза жизни тех, кого он пытался спасти. Да, я читал о случившемся в вашем Министерстве Магии. Беспрецедентный случай. А вы… Просто говорите с ним. Я уверен, он слышит все, что здесь происходит. Ему, чтобы очнуться, нужен толчок, воспоминание, триггер.
Сметвик и Шольц попрощавшись ушли, а Северус ещё долго смотрел в пустоту, не обращая внимание на сопящего рядом Блэка, обдумывая слова магистра. В себя его привел щелчок замка распахнувшейся двери и врезавшаяся в живот голова влетевшего в палату Стивена. Вслед за ним появился и Драко.
— Что-то случилось? — Сириус испуганно подскочил к супругу, взмахом руки призывая стул. Драко опустился на жесткое сидение, чуть прикусив губу — Сириус слегка переборщил с ласками, и теперь парень ощущал лёгкий дискомфорт в промежности, но демонстрировать это вовсе не собирался. Не хватало ещё остаться без секса!
— Нет. Ничего такого, что заставило бы вас волноваться. Просто возникло несколько вопросов к целителю Сметвику… — и обратившись уже к Сириусу, добавил. — Проводишь?
— Без вопросов…
Северус со вздохом облегчения проводил взглядом поднадоевшего своими суетой и истериками Блэка, одними своими навязчивыми выводами рождавшего в сознании Снейпа рой воспоминаний, заставляя сомневаться в себе, подтачивая уверенность, порождая страх потерять Гарри в глубине сознания.
— Отец, я пить хочу, — Стивен мялся рядом, теребя подол укороченной детской мантии, боясь даже прикоснуться, чтобы не разозлить отца своей просьбой. Снейп кивнул и обнял мальчика. В последнюю неделю он совсем ограничил общение с сыном односложными, жёсткими требованиями, больше похожими на приказы. А ведь это он буквально выцарапал у смерти весь седьмой курс Хогвартса. Северус прикрыл глаза, со стыдом и гордостью вспоминая гору благодарственных писем и подарков за спасение жизней студентов на столе в Большом зале от учеников, родителей, работников министерства.
— Побудь с папой, только ничего не трогай. Я быстро вернусь. — да, ему тоже следовало отвлечься хоть на пару минут. И просьба сына была отличным поводом размять ноги и принести ребенку воды или сока, да и самому выпить чашку кофе. Северус не помнил, когда ел в последний раз. Кажется, это было три дня назад… Или четыре?
Стивен проводил отца взглядом и подошёл к кровати, на которой лежал спящий Гарри. Он только и отличался от мертвого тем, что дышал. И мальчик никак не мог понять, глядя на это восковое лицо, почему же он не просыпается. Он погладил Гарри по руке и прошептал сквозь текущие по щекам слезы:
— Папочка, проснись, пожалуйста… Ты так нужен нам…
***
Он не чувствовал собственного тела, не ощущал ни запаха, ни вкуса, его зрение, казалось, потеряло способность различать цвета. Да и не было вокруг ничего, кроме серого промозглого тумана, заволакивающего все густой пеленой, и лишь ощущение полета и холод вокруг. Его несло сквозь эту серость, крутило, кидало из стороны в сторону. И не за что было зацепиться глазу, словно мир не существовал вовсе. Он попытался сделать вдох, но не смог. Паника накатила, обняла костлявыми руками, сдавила. И в этот момент мир окрасился в невыносимо яркие цвета, и он ощутил боль, пронзившую каждую клеточку его тела. Крик вырвался из горящих огнем лёгких, а колени больно ударились о покрытую густой травой землю.
Огляделся. Вокруг стеной стоял густой лес из елей и сосен и дубов, похожий на Запретный, но все же не он. Здесь магия ощущается более лёгкой, дружелюбной. Ноги утопали в траве посреди огромной круглой поляны, покрытой пёстрыми мазками цветов, словно ковром с растительным орнаментом. Справа на краю поляны коттедж, небольшой, но уютный, как пряничный домик, что видел в лавке Миллера на Рождество. Он откуда-то знал это имя. В уютном дворике две женщины в ярких мантиях — синей и зеленой. На голове одной — глубокий капюшон. Лица не разглядеть. Вторая с длинными рыжими волосами машет ему рукой. Она кажется ему смутно знакомой. Перед ними столик, сервированный двумя чайными парами. Но он не двигается. Ждёт, когда успокоится боль в ногах. Хотя, не скрывая любопытства, осматривается вокруг. В просвет между еловых лап видны слева горы, до середины склонов укрытые снежными шалями.
Он помнил имя — Гарри. Это его имя? Так его зовут?
И будто, чтобы подтвердить его сомнения, услышал зов:
— Гарри, иди к нам? Огляделся на зов. Рыжеволосая улыбнулась и помахала рукой. Гарри двинулся навстречу. И чем ближе он подходил, тем тяжелее чувствовалась магия той, что в синем. А цвет одеяния становился все темнее и темнее, пока не стал абсолютно черным, как небо в безлунную ночь. Вторая леди протягивала ему руки и мягко улыбалась, словно приглашала в свои объятия. Гарри сглотнул. Он видел её, но очень давно. И словно из недр сознания родился мягкий шепот. «Ничего не бойся. Мама любит тебя, папа любит тебя. Будь сильным!»
— М-мама? — произносит с лёгкой запинкой, хрипло, как после долгого молчания, с надеждой и страхом, боясь ошибиться. Женщина кивает и Гарри бросается ей в объятия сдавленно шепча: — Я так скучал… — зарываясь лицом в ямку между плечом и ключицей. Она гладит его по растрепавшимся волосам, чуть покачивая. Затем он рывком, поднимает голову и внимательно всматривается в ее глаза. Такие же яркие изумрудные, как и у него. — А папа?
Женщина качает головой, а Гарри разочарованно хмурится.
— Я тоже здесь ненадолго. Хотела повидаться и сказать, что мы с отцом гордимся тобой.
— А где мы? — Гарри снова оглядывается. Я не узнаю этого леса.
— Ты часто представлял его, когда мечтал о семье и доме, — отвечает вторая женщина и тьма под капюшоном рассеивается, обнажая бледное лицо, белые волосы и совершенно черные глаза, словно провалы в бездну. Ее магия тяжёлая, давящая и Гарри хочется пригнуться, распластался у ее ног. Он опускается на колено, склоняя голову. — Приветствую вас, Госпожа, — прикасается губами к удивительно теплым пальцам. И вновь поднимает взгляд, — Значит я умер? Или все это у меня в голове? — Нет, тебе ещё рано, да и ты наверняка помнишь, повелитель, что не можешь умереть. И это определенно происходит у тебя в голове. Но кто посмеет сказать, что все это не может быть правдой? И ты можешь приходить сюда, если появятся вопросы, — она улыбнулась и посмотрела на Лили, до этой поры сидевшую молча.
— Мне пора — произнесла она едва слышно. — Помни, сынок, мы с отцом гордимся тобой. Ее фигурка замерцала, как изображение на экране, истончилась и буквально растворилась, оставив лишь поднимавшиеся в небо искры света.
— Да и тебе пора возвращаться, повелитель, — от ее слов Поттер поморщился, а после вскинул взгляд.
— А если я не хочу? Если предпочту остаться тут?
— И оставишь своего Северуса одного? — Предвечная вскинула скептически бровь. Гарри он показался очень знакомым. Парень нахмурился. — Представь, как он воспримет твой уход…
— Северуса? — переспросил он, а перед глазами всплыл образ сурового мужчины с бледным белым лицом, волосами до лопаток завязанными в низкий хвост атласной лентой. Сердце забилось, словно пойманная в силки птица. «Северус — любовь всей жизни, его якорь, половина души»
— А Стивен? — продолжила она. Гарри снова свёл брови, силясь вспомнить. А Леди улыбнулась: — Ваш сын. Он ждёт и скучает.
И словно из другого мира, из ниоткуда послышалось тихое, едва слышное, будто принесенное ветром: — Папочка, проснись, пожалуйста, ты так нужен нам… Гарри вскинулся. Прижался губами к бледным костяшкам изящной ладони.
— Тебе пора возвращаться, Гарри… — Предвечная погладила его по растрепавшимся волосам. — Все же я не ошиблась в тебе. Ты будешь замечательной сменой мне.
— Что? — Поттер поднял взгляд, полный непонимания, но рядом никого уже не было. В тот же миг его вновь закрутило, понесло сквозь плотную серую хмарь и словно приливной волной выбросило на что-то мягкое, плоское. Запахло зельями, рядом слышалось тихое сопение, всхлипы, а руки, ́ поглаживая, касались тонкие горячие пальцы. Поттер открыл глаза и молча уставился в белый потолок палаты.