Глава 51. Сквозь туман
Данко и Ярило увидели перед собой напуганную княжну, которую заслонил собой не менее напуганный Ра, а возле их ног лежали тела солнечных драконов, лишённых света. Лунные драконы же были схвачены мраком мужчины, от которого огораживал Ра, Сапфиру.
— Солнца свет... — прошептал Ярило.
Данко нахмурился. Взгляд его сделался озлобленным, янтарные глаза едва ли не пускали молнии в лунного дракона, державшего в руках свет солнечных драконов.
Глети быстро окинул взглядом всё, что происходило позади Селина. Увидев подвешенного в воздухе Оникса, лежащих без сознания и под охраной Златояра, Эйлуны и воинов, воеводу тут же одолели злость и растерянность. А как им победить его, когда он одолел уже половину дружины?
Гелиос писал, что этот холодный и невозмутимый дракон может светиться от любви, но Данко этого даже представить не мог. Этот дракон создавал вид существа, которому лучше не находиться на этом свете.
— Значит, так ты отплатил Джуне и Гелиосу за их любовь и доброту к тебе. Истреблением их народа и ненавистью к их роду. — сказал Данко.
Селин наклонил голову вбок и окинул изучающим взглядом солнечного княжича. Изучал он его дольше обычного и явно с интересом. Данко показалось, что на одно мгновение выражение лица Селина сделалось очень необычным... печальным, скучающим и одиноким.
— Ты похож на неё. — сказал Селин, — Как Сапфира похожа на меня. Интересно Отец и Мать решили восстановить равновесие между солнечными и лунными драконами.
Данко ничего не ответил, лишь кивнул Ра и остальным выжившим лунным драконам, чтобы те отступили назад, подальше от княжича из прошлого. Ра бросил взгляд на лежавших возле их ног Хорса и остальных драконов, лишившихся света, и, проглотив комок в горле, подчинился своему княжичу, уведя Сапфиру и остальных подальше.
Селин не стал останавливать их. Даже бровью не повёл. Он считал, что все их попытки увести княжну – бесполезны. Она на его территории.
— Ты похож на неё, — повторил он, наблюдая, как Глети и Ярило прячут за своими спинами княжну и Ра, — но ты такой же, как и её отец.
Данко нахмурился.
— Не тебе судить меня и весь солнечный народ. Верни свет, Селин, и уйди с Ликорис за Джуной.
— Всему своё время, наглец.
Сгусток энергии в руке княжича из древности стал разрастаться.
Ярило, Данко, Глети и прочие воины стали обходить лунного княжича со всех сторон, держа оборону и внимательно следя за сферой княжича и за ним самим.
— Сола, нет! Здесь не действуют ни наша энергия, ни алмазники с яшмой.
— Уже поздно поворачивать назад. Этого идиота нужно здесь и сейчас либо вразумить, либо убить, либо самим погибнуть. Другого не дано.
Селин усмехнулся.
— Даже если бы мы родились в один век – никто из вас не стал бы мне ровней.
— Понимаю, что ты высокого мнения о себе, но зачем же хвастаться своей старостью?
Отец с неодобрением посмотрел на сына, но тот, почувствовав взгляд отца, даже не обернулся. Данко дерзил Селину не просто так, но зачем? Чтобы он убил их всех быстрее или же надеялся, что в гневе княжич допустит какую-нибудь ошибку, что сможет сыграть ему на руку? В любом случае ни отец, ни кто-либо ещё ни слова не сказал солнечному княжичу.
— Просто примите свою участь и умрите, а иначе Туманная завеса никогда не покинет эту землю и разрастётся до Всполоха и Паргелия. В конечном итоге вы всё равно исчезнете с лица этой земли, солнечные драконы.
В руках Данко ярким тёплым светом засияли шакрамы.
Жар-птицы, что парили под открытым потолком, и те, что сидели на плечах драконов или возле тел, лишённых света, нахохлились, расправили свои крылья и перья, а затем засияли и запылали ярче и жарче прежнего. Птицы готовы были вступить в бой.
— Не очень хорошие вещи ты говоришь, княжич.
Селин так не считал.
Драконы вышли из-за спины Данко и его отца и стали постепенно обходить Селина со всех сторон, держа оружие наготове. Княжич, наблюдая за этим с большим равнодушием, даже бровью не повёл.
— Пожалуй, мы с тобой покажем всем один фокус с исчезновением света. — сказал Селин и протянул руку с танцующими сгустками тени и мрака в руках. Рука его немедленно сжалась и свет, исходящий от пламени жар-птиц, потух. В свете парящих сфер можно было увидеть, как тьма приобрела форму большой волны, пронеслась по всему залу, собрав всех птиц, а затем рванула наверх, к отверстию в потолке, куда она и выкинула всех жар-птиц. Ни одной птицы вокруг не стало.
Расправившись с птицами, Селин принялся за драконов. Из его руки вырвались новые теневые стрелы, направленные как на Данко, так и на остальных драконов, даже на лунных.
Ра, стоявший с Сапфирой возле прохода, потянул девушку за руку, пытаясь увести её подальше отсюда, пока есть время. Княжна запротивилась. Она не могла уйти и оставить всех, она тоже должна сражаться с Селином, а не трусить и пытаться сбежать. Но страх, вызванный мощью княжича, говорил ей лишь одно.
«Беги отсюда.»
Но увидев, как тьма вокруг начала клубиться, а в ней самой загорелись тысячи глаз, девушка пришла в себя. Нужно сражаться хоть со светом, хоть без него. Страх – это нормально, нужно только лишь его побороть.
Стены Янтаря отражали звонкий крик женщины. Казалось, что её крик был везде, в каждом уголке дворца.
Сама женщина находилась в просторной спальне, увешанной множеством лёгких занавесок, развивающихся на ветру красивой красноватой дымкой, а среди неё была большая кровать, на которой и лежала та самая кричащая женщина. Её оливковая кожа покрылась лёгкой испариной, а красивейшие каштановые волосы слегка намокли и были слегка не в порядке.
По обе стороны от женщины собрались несколько служанок дворца, не знающие чем помочь своей госпоже, и несколько подруг, среди которых были и Амра с Селеной.
Женщина тужилась, жмурилась и кричала. Всё это чередовалось несчётное количество раз и неизвестно сколько времени.
— Селена! Селена!
Обеспокоенная Селена помахала рукой перед лицом княгини.
— Я здесь, госпожа моя. Здесь. У тебя что-то со зрением?
— Нет! Когда что-то говоришь, то становится чуточку легче.
Девушки переглянулись.
— Ригель! Ты позвал Хорена?! — спросила Амра.
Птица, сидевшая на изголовье кровати своей подруги, даже не обратила внимание на своё имя и на того, кто звал её. Что уж говорить об ответе.
— Госпожа, мы Сауле за ним послали. — напомнила одна из служанок. Державшая свежее полотенце для Ариннити.
— Я забыла! Солнце яркое, сделайте уже что-нибудь!
Как же сильно Амра не любила такие беспомощные моменты. Ни себе помочь, ни друзьям. Остаётся только сидеть рядом да пытаться как-то подбодрить и поддержать княгиню. И молиться, чтобы Хорен быстрее добрался до спальни княгини.
Послышался громкий топот тяжёлых ног, скорее всего, мужских. Секунды спустя и в дверях спальни уже стоял взъерошенный мужчина в красном халате. В руках он держал корзину, из которой выглядывали различные тряпки и склянки.
— Княгиня, я здесь. Всё будет хорошо. — сказал Хорен, подойдя к кровати княгини.
— Конечно же будет! Данко я же как-то родила. А этот лучик чуть меня не сжёг изнутри. Противился, нравилось ему там. Хвостами цеплялся, шипами своими.
Хорен бегло оценил состояние Ариннити. Бледная кожа женщины говорила об одном – двухвостый ребёнок крадёт свет матери.
— Ригель, Альдебаран, светите ярче!
Птицы переглянулись. Им не понравилось то, что ими пытаются командовать, но ситуация требовала подчиниться. Жар-птицы расправили крылья и вспыхнули ярким синем и красным пламенем. Так и остались они пылать возле своей княгини.
В следующий момент княгиня вновь закричала да громче прежнего. Она схватила Амру за руку и уже не могла заставить себя отпустить её. Танцовщица, бросив растерянный взгляд на Селену, присела на край кровати и накрыла руку Ариннити своей.
— Селена, помогите мне. — позвал её Хорен.
Селена быстро подбежала к лекарю и приняла из его рук несколько склянок со светящейся жидкостью, которую он велел дать выпить княгине, что та и сделала. Затем Хорен взял из корзины несколько полотенец и небрежно, почти что кинул. Передал их Селине, не сказав, что с ними делать.
А затем голос Ариннити вновь издал крик. Продолжительный и надрывистый крик. Как только он прекратился, все, кто был в комнате, услышал ещё один крик, но уже намного тише.
Ариннити тяжело вздохнула, а Хорен поднялся с ребёнком на руках, которого передал Селене. Здесь-то и пригодились полотенца.
— Поздравляю! Жив и здоров дракончик. — сказал Хорен.
Уставшая Ариннити мягко улыбнулась Амре и уже смогла отпустить её руку.
— Ариннити, ты молодец. — сказала ей девушка.
Жар-птицы пели радостные песни, служанки и придворные вторили Амре, хваля свою госпожу, но та уже никого не слышала и не видела. Взгляд её был сосредоточен на том, кого обтирала Селена. Она ждала, когда увидит своё дитя.
И вот, наконец, когда Селена вытерла ребёнка, а Хорен его осмотрел, он положил малышку на грудь Амры.
— Здоровая девочка.
Из-под песочного полотенца выглядывали пара золотых рожек и пара золотых хвостов с мягкими зубчиками. Ариннити с большой любовью любовалась своим чадом. Для неё сейчас не существовало никого, кроме них двоих. Но в реальность всё ж пришлось вернуться. Одна лишь мысль о том, что отца малышки сейчас нет рядом, смогла спустить её с небес на землю.
— Я хочу написать письмо. — сказала княгиня и повернулась к Ригелю.
Жар-птицы очень умны, поэтому Ригель сразу же понял, о чём хочет попросить его княгиня, куда она попросит его отправиться. И он был согласен на всё. На все её просьбы.
Неожиданно зал Альбиона накрыла вспышка тёплого света, который через мгновение сменился холодным светом. Так продолжалось несколько раз. Сапфира сразу же поняла, кому принадлежат оба света, заставлявшие щуриться даже серебряную княжну.
Несколько мгновений спустя и борьба света прекратилась. Холодный свет окончательно сменил тёплый и постепенно стал рассеиваться, возвращая помещение в привычный мрачный и тёмный вид.
Как только свет Селина исчез, Ра и Сапфира увидели картину ещё хуже, чем они видели ранее. Весь зал был окутан мраком с горящими глазами. Тени в форме драконов обступали оставшихся драконов, что ещё могли стоять на ногах, среди них был Глети, копьё которого едва излучало свет. Мужчина с остервенением отгонял от себя теневых тварей, его лицо застыло в гримасе ужаса и злобы. Приглядевшись к нему как следует, княжна поняла, что именно происходит с воеводой. Возле его ног лежали драконы, среди которых был мужчина с чёрными пятнами на теле. Свет в его теле ещё теплился, он не был похищен, но Глети, похоже, впал в ярость он одной лишь мысли, что мальчишка у его ног – мёртв, лишён света, как и остальные драконы.
Сердце Сапфиры будто бы сжали в ладонях или потянули в разные стороны, разрывая его на части, при виде этой картины, а чуть не остановилось оно от другой сцены – брат всё также висел в воздухе, мирно спя, а вот прямо перед ним Селин поставил на колени солнечного княжича, а положил – солнечного князя. В руках он держал свет отца Данко.
Мужчина сверху вниз смотрел на Данко. В его взгляде читалось нечто похожее на... печаль. Казалось, что ему не хотелось совершать злодеяние по отношению в отцу и сыну, что сражались бок о бок против него. Возможно, Селин всё-таки увидел разницу между ними двумя и отцом Джуны и Гелиоса, но отступать было поздно.
Лунный княжич протянул руку с заточенным во тьме светом Ярило и других драконов к Данко. К княжичу потянулись чёрные нити тумана.
Стоило Сапфире их увидеть, как оцепенение тут же прошло. Сорвавшись вперёд, Муна не думала ни о чём, она действовала чисто инстинктивно. Оказавшись прямо перед лицом Селина, девушка не смогла вспомнить то, как бежала к нему и Данко, помня лишь свой свет. Наверное, она нашла в себе немного лунной энергии и смогла переместиться немного вперёд.
Княжна оказалась между Селином и Данко, разделяя их. Лунный княжич с лёгким удивлением воззрился на Сапфиру, тёмные нити остановили своё движение так и не коснувшись девушки.
— Тогда убей и меня вместе с ним. — сказала Сапфира.
— Почему? Я готов построить новый мир для тебя, твоего брата и лунного народа в целом. Почему ты готова умереть ради него?
Девушка кинула мимолётный взгляд на Данко, еле пребывающего в сознании, видимо, юноша всё-таки переоценил свои возможности, артачась перед Селином. В итоге, разгневанный княжич здорово наподдавал ему.
«Мы погибнем вместе или вместе одержим победу».
Селин казался немного потерянным и это немного позабавило княжну. Он задавал вопросы, на которые и без чужих слов сам знал ответ, но отказывался его принимать.
— Ты ведь знаешь ответ. — сказала она с лёгкой улыбкой на губах.
Мужчина нахмурил брови и недовольно воззрился на девушку.
— Джуна погибла, а ты остался наедине со своей печалью. Она захлестнула тебя так сильно, что затуманила твой разум и ты возненавидел то, что так любил - пламя в сердцах солнечных драконов, их запал.
Селин не хотел убивать Сапфиру или как-то ей вредить, она была ему дальней родственницей и единственными, кто мог его понять. Раньше его выжавшая семья, переселившаяся из Альбиона в Гало, пыталась как-то воздействовать на него, привести в чувство, разговаривая с ним через Туманную завесу. Они знали, что он всё слышит, туман передаст ему каждое слово, сказанное в свою глубь. Но любой разговор был бесполезен. Пока не появились те, чьи страдания и проблемы хоть как-то похожи на его собственные.
— Хочешь убить нас – убей, но в отличии от тебя и бедной Джуны, мы будем вместе навсегда. Небесные Родители помогут нам и наши звёзды будут рядом друг с другом.
Сапфира, неожиданно почувствовавшая ещё каплю собственного света, поняла, что её слова на Селина каким-то образом, да воздействовали, раз он ослабил свою власть над светом и тьмой в этой зале. Девушка решила не продолжать с ним разговор, не забалтывать его дальше, пусть это делают те, на кого он был зол все эти века. Не желая их видеть, он заточил себя в Туманных землях.
Девушка смогла ощутить и свет, что был собран в алмазниках и янтаре. Подумав, как использовать его, девушка использовала детский фокус, представив свет небольшой сферой, мысленно коснувшись которой, она, тонкой нитью, потянула её к себе.
Когда эти нити стали видны и осветили своим холодным светом часть зала, Сапфира посмотрела на Селина в последний раз и, кажется заметила в его взгляде какую-то надежду на... спасение? Но, видимо, придя в себя, юноша вновь призвал волну тумана, пытаясь остановить княжну.
Селин не закончил своего колдовства, поскольку его сбила с ног Ликорис, влетевшая в него со всей скорости и повалившая на пол.
Птица прижала тело княжича на пол своими когтистыми лапами и кричала ему в лицо тирады. Так они и брыкались на полу, собирая пыль и грязь на светлые одежды мужчины.
Столб света преодолел дыру в потолке и ударил в тёмное небо, развеяв часть зловещего тумана. Света последней надежды лунной княжны оказалось достаточно, чтобы кое-кто смог ухватиться за него и спуститься с небес на землю, к своим детям.
В следующее мгновение тьму небес пробил ещё один столб света и упал он рядом с Сапфирой. Он был больше первого и свет его был другим. Как только он развеялся, перед всеми предстали двое драконов без рогов и символов в своих лбах. Взгляд серых глаз черноволосой женщины был очень мягким и любящим, излучавшим тепло и любовь, не смотря на холодную внешность. Крепко за руку женщину держал широкоплечий мужчина с огненной гривой и жёлтыми глазами, напоминающими два солнца. Вид его был угрожающим, воинственным, но одновременно с этим обеспокоенным.
Серебряная княжна одарила улыбкой прибывших с неба Отца и Мать, а затем медленно закрыла глаза и рухнула на пол. От удара головой об пол её спас пришедший в себя Данко, поймавший Муну в последний момент.
Отец и Мать подошли к своим детям и одним лишь взглядом оценили состояние Ярила, Данко и Сапфиры.
— Девочка отдала весь свой свет на наш призыв. В ней ни капли.
Мать окинула взглядом разрушенный зал Альбиона. Тела драконов заставили её сердце сжаться и болезненно забиться, на глазах выступили слёзы. Наблюдать за болью и смертью своих детей с небес было не так больно, как оказаться среди их тел, лишённых света или жизни, а также обернувшихся тьмой.
Ликорис с криком пролетела над их головами и скрылась за обломками здания. Мать Луна перевела свой взгляд на Селина, поднимающегося на ноги. Взгляд мужчины был пустой.
— Сын мой, этого ли ты хотел добиться?
Голос матери вернул Селина. Взгляд его сделался обиженными, словно перед Луной стоял обиженный ею ребёнок.
— Вы отвернулись от нас, от Джуны! Вы всё видели, всё слышали и даже слова мне или ей не сказали! Вы виновны в ее смерти не меньше солнечных двухвостых!
— Сын мой. Мы опечалены не меньше тебя. Мы всегда желали, чтобы наши дети были вместе. — вступился Отец.
— И нет. Мы вмешивались. Мы не могли допустить распрей между вами, не могли напрямую сообщить о кознях князя, поэтому мы пытались вразумить его, но он не слушал нас и давно уже отгородился, как и его воевода.
Сообщи мы тебе о том, что князь собирается тебя отравить, как бы ты поступил? А как бы поступила Джуна? Единственное, что можно было сделать, сохранив при этом мир между всеми, вразумить князя. Но мы не справились. — призналась Мать.
Слова небесных родителей казались юноше логичными. В какой-то момент он пришёл к тому, что понимает их, но обида заставляла его стоять на своём, хотя она уже ослабила хватку на сознании княжича.
— Мы даже не смогли утешить тебя и народ Альбиона. Ты поднял туман и отрезал себя, Альбион и ближайшие земли от нас. — напомнил Отец.
— Все эти годы мы старались достучаться до тебя, но и ты огородился от нас. Мы не могли помочь тебе, не могли разделить с твою боль. Мы даже войти сюда не могли.
Перед глазами юноши возник образ Джуны. Девушка с горящими глазами и сияющей улыбкой танцевала перед ним и зазывала в свой танец под светом Луны.
Глаза юноши заслезились и он закрыл их, чтобы больше не видеть этой счастливой картины из своего прошлого. Но даже так картина никуда не исчезла, а лишь сильнее утягивала его туда, где он был счастлив.
— Сын, она так давно тебя ждёт.
Юноша очнулся, почувствовав на свой плечах тяжёлую руку отца и хрупкую ручку матери. Они стояли рядом с ним, почти в плотную, и слегка приобняли его.
— Тебе пора отдохнуть и вновь стать счастливым рядом с ней.
Сил сопротивляться больше не было. Мстить уже было не кому. Не было в этом и смысла.
— Хорошо. Я хочу, чтобы Вы отвели меня к ней и к моей семьей.
Луна заключила сына в самые крепкие объятия, на которые была способна. И на удивление женщины и самого Селина, он обнял её в ответ. Как только Мать отпустила его, её место занял Отец, приободряющее похлопав юношу по спине.
— А ведь в результате моих действий вы тоже разлучились на целые столетия. Вы совсем ничего мне не хотите сказать?
— Безусловно, мы были огорчены этим и очень сильно скучали друг по другу, но мы не считали тебя виноватым в этом. Не считали и не будем считать. Благодаря тебе, наша любовь стала крепче. — сказала Мать.
Селин чувствовал, что Мать Луна не лукавит и говорит искреннюю правду. Ему было непонятно, как она не мгла сердиться на него, ведь он сам злился на тех, кто разделил его с Джуной. Мать и Отец стали ему живым примером прощения.
Хоть его никто и не просил, но он понимал, что ему необходимо всё исправить перед своим уходом к звёздам.
Юноша, всё ещё держал в своей руке свет драконов. Небесные родители не стали его выхватывать или как-то иначе пытаться вернуть свет драконам. Они посчитали, что юноша сможет вернуться к свету и самому исправить свои ошибки. Вера в него сделала своё дело и Селин, отпустив сферу из тумана, вернул свет всем, у кого он его забрал.
Нити света немедленно устремились сквозь чёрный и густой туман к своим хозяевам. Настигнув их, в зале можно было услышать десятки вздохов. Князь Ярило, что был ближе всех к Селину, открыл глаза и громко закашлялся. Данко, не выпуская из рук Сапфиру, подполз чуть ближе к отцу и проверил его состояние. Свет был на месте.
Следующим, что сделал юноша, это мягко опустил висящего в воздухе князя Оникса. Как только Оникс оказался на земле, юноша неспешно и нежно стал вырисовывать перед собой узоры, которые были похожи на облака.
Туман потихоньку светлел. Из чёрного он перекрасился в светло-серый, а затем стал рассеиваться. Данко зажмурился, когда на его лицо упал первый луч Солнца и Луны, что была рядом с ним на одном небе, пробившийся сквозь туман.
Уже через пару мгновений по полу залы стелился лёгкий туман, среди которого бродили недовольный мрак, ища тени, в которой они могли бы спрятаться от яркого света.
Кучерявый юноша, защищавший Сапфиру, громко застонал. Второй защитник княжны, Ра, немедленно оказался рядом с ним и тут постарался помочь подняться, также громко причитая при этом.
В зале стало намного громче, чем было. Очнувшиеся драконы интересовались самочувствием друг друга, а жар-птицы перестали плакать, но стали радостно петь песни.
Он исправил всё, что мог. Остались лишь тени и те, кто спас его душу, но кому он отплатил разлукой.
Данко крепко прижимал к себе Сапфиру и что-то шептал ей на ухо. В его действиях чувствовался вихрь боли, а в этой паре он снова увидел себя, на руках держащего мёртвое тело возлюбленной.
— Её свет не вернуть. — тихо сказал он.
Данко кивнул. Он понимал, что Сапфира никогда не очнётся и для неё потеря света означает конец. Но что тогда он ей шептал и зачем? Надеялся, что она его слышит?
«Он обещает ей встречу.» — догадался юноша.
Селин знал, что Данко лучше его, но он не хотел проверять, как именно он добьётся этой встречи, поэтому подумал самому устроить эту встречу, всё-таки это последнее, что он может исправить.
— Ей можно помочь, отдав ей такой же свет, что потеряла она. Но частичка ей не нужна, она бесполезна.
— Лунный и двухвостый дракон, готовый на самоубийство. Где я такого найду? А вредить Ониксу или его ребёнку я не намерен. Даже просить не стану.
Данко сам всё сказал. Почти прямо сказал, как он встретится с девушкой, ведь вариант остался всего один. Селин бросил взгляд на небесных родителей, но в ответ получат качание головой. Они не способны им помочь.
— Заберите и мой свет. Я уйду с ней. — наконец прозвучала просьба.
— Ты уверен?
— Матушка, Отец, вы добились своего. Я жизни без неё не вижу. Много лет назад, пропуская меня через Сияющую границу, вы рассчитывали на этот исход? Я уйду с ней.
Селин окончательно убедился, что Данко – не он сам и уж точно не отец Джуны. Он не готов вредить невинным и готов последовать за своей любовью даже к звёздам, чего когда-то не сделал Селин. Достойны второго шанса.
— Я отдам ей свой свет.
— Понимаешь, что ты говоришь?
— Тебе нужен был «лунный и двухвостый дракон самоубийца». Вот он я. Отлично подхожу на эту роль. — усмехнулся Селин.
Ра и Хорс, Глети и Лунар собрались рядом с двухвостыми драконами. Они переводили печальный взгляд от непроснувшегося Оникса и Златояра с Эйлуной возле него на посеревшего Ярило и Данко, державшего на руках неживую серебряную княжну.
Лунгарды, Лучи и воеводы не справились со своей главной обязанностью – защитить двухвостого. Боль приносило то, что за свои слабости поплатились их двухвостые.
— Я прожил долгую жизнь. А ещё Джуна меня и Ликорис давно заждалась. Обещай мне, что проживёте эту жизнь за нас четверых.
Услышав своё имя, Ликорис показалась из-за здания и прилетела прямо к Селину. Зависнув над ним, птица ждала приглашающего жеста, одновременно означающего прощение. Селин устало улыбнулся и протянул птице руку, на которую та радостно приземлилась.
— Селин, ты опустил туман, но мрак ещё не исчез, что это означает? — спросил Ра.
— Мрак – это драконы. Они обернулись тенями из-за своей злобы, обиды и гнева, способной заражать других. Крадя лунных драконов, они оборачивали их в тени путём заражения гневом и обидой, однако во мне они увидели вожака с такой же болью в душе и на сердце, что и у них, поэтому они мне подчиняются. Я повелеваю туманом, а не мраком.
— Им не помочь?
— Вернуть драконов можно, но, возможно, они не захотят жить в этом времени, ведь тени крали драконов из разных времён. Кто-то родился сотни лет назад, а кто-то был похищен совсем недавно.
— Спросим у них и решим, что делать уже потом. — сказал Ярило, — Как обернуть их?
— Обмен. — ответила Мать, — Нужна большая жертва.
— Что вы, драконы, можете предложить?
— Вы можете оставить всё как есть, тогда по земле будет ходить тень, а можете помочь им вернуться к свету, отдав кое-что.
Драконы переглянулись. На ум никому ничего не шло. Даже Ра, знаменитый своей эрудированностью, не мог ничего предложить.
— То, что делает нас драконами. Звериный облик. — сказал Хорс.
Ра и остальные посмотрели на него с нескрываемым удивлением. Все знали, что парень далеко не глупый, но даже не представляли насколько они были неправы в оценивании его ума.
— Ты сообразительный, но облик одного дракона – это ничто. Нужно нечто большее. — сказал Селин.
— Все драконы, что живут на этой земле, должны отдать свой облик взамен на помощь?
Селин кивнул, но поспешил дополнить.
— Облик настоящего и облик будущего. Звериное тело станет воспоминанием, а затем и сказкой.
Данко покачал головой.
— Мы не можем говорить и тем более решать за всех.
— Дети мои, двухвостые драконы – это защитники всех драконов.
— Я согласен и возьму на себя эту ответственность перед лунными драконами. — послышался голос Оникса.
Все обернулись к нему. Как давно он очнулся? Уже неважно, он слышал достаточно, чтобы принять решение, если бы он был хоть в чём-то не уверен, то ни сказал бы слова.
Князь Ярило принял абсолютно такое же решение. Никто из присутствующих не высказался против.
Селин вновь поразился единением драконов этого времени. Возможно, разлука всё же пошла им на пользу.
— Ну что ж, мне уже давно пора.
Селин присел на одно колени перед Солой и Муной и, коснувшись лунши девушки, выпустил всю свою лунную энергию из тела.
— Сейчас я понимаю, как был слеп. — сказал он Данко, а затем исчез, оставив после себя лишь маленький сгусток света и энергию, что уже влилась в тело княжны.
Мать приманила рукой свет Селина и тот плавно подплыл к ней, а затем и упал на её руку.
Рога и лунша Муны засияли с новой силой, а сама девушка задышала. Данко не смог сдержать слёз и крепко обнял свою вернувшуюся любовь.
Драконы, собравшиеся со всей залы вокруг, громко возрадовались спасению княжны и поблагодарили ушедшего Селина за свою жертву и помощь.
Мать и Отец улыбнулись друг другу.
— О тебе будут помнить и молвить хорошим словом, сын мой. — прошептала Луна сфере, что держала в своих руках.
Оникс поднялся на ноги, посмотрел на свою спящую сестру, заключённую в объятиях Данко, и со спокойствием на сердце обратился к Небесным родителям.
— Вы сможете помочь обменять...
Мать и Отец ответили согласием. Луна взяла за руку Оникса, а Солнце подошёл к Ярило и помог тому подняться на ноги. Мать подвела Оникса и они протянули свои сплетённые руки вперёд. Солнце взял Ярило за руку и вместе они положили их поверх рук Луны и Оникса.
— Глашатаи народа Луны и Солнца обменивают облик чешуйчатого зверя на возвращение к свету, поражённых тьмой.
— Обмену быть. — закончил Солнце.
С последним словом Солнца, свершился обмен. Как только Отец и Мать отпустили руки Оникса и Ярило, случилось нечто невообразимое. Рога и символы на лбах князей засияли, а затем из лунши и солши вырвалась какая-то силы. Секунды спустя она обрела сияющую форму двухвостых драконов, начавших играть друг с другом. К ним стали сбегаться и другие драконы, однохвостые и двухвостые. Они играли в салочки, покусывали друг друга за хвосты, ластились друг к другу, а затем драконьи формы стали разбегаться по сторонам. Они направлялись к тьме, а настигнув её – сливались с ней воедино целое. Мрак рассеивался, обретая первоначальную форму дракона иона не была звериной.
Драконьи формы достаточно быстро разбежались. Многие из них направились за пределы дворца – собирать оставшихся теней и возвращать их к свету, ну а те тени, что сумели обернуться – радовались и не верили произошедшему с ними чуду. Однако некоторые всё же были растерянны и явно не желали находиться в этой зале хотя бы ещё минуту.
Завидев Отца, Мать и спасителей, вернувшиеся направились к ним, не замолкая ни на секунду.
— Благодарим. — повторяли они, — Спасибо.
Мать и Отец, вновь взявшись за руки, обратились к Ониксу, Яриле и остальным:
— Что же, нам пора покинуть Вас. И, возможно, не только нам. Здесь есть и те, чьи мысли не прекращают молить нас о звёздах.
— Нам нужно исполнить их просьбу и забрать с собой.
Князья чуть поклонились Небесным родителям и коснулись своих символом на лбах, в знак глубокого уважения и безграничной любви. Яриле и Ониксу вторили все. Родители не успели и глазом моргнуть, как весь зал склонился в поклоне.
— С миром.
Родители с большой улыбкой на своих губах и чувством гордости за своих детей, одарили тем же жестом, направленным всем своим детям.
Дыру в потолке вновь пробил столб света. Ударившись об землю, он быстро вернулся к небу, забрав с собой Луну и Солнце. Ещё Селина и тех, кто просил о покое.
Данко, одарив любимую Муну поцелуем в лоб, передал её старшему брату, а сам пошёл к отцу. Обессиленный Ярило едва ли не валился с ног, но всё ещё стоял. Казалось, любое дуновение ветра вот-вот собьёт его с ног и он упадёт на колени.
Мужчина запрокинул голову и, глядя на изливающихся светом Луну и Солнце в небе, закрыл глаза, а затем полной грудью вдохнул воздух.
— Жар-птица! — закричал кто-то из воинов.
Мужчина даже внимания не обратил, так и стоял замерев.
Воинами была замечена яркая синяя жар-птица. Это был Ригель. Завидев птицу матери, Данко приманил её к себе ярким огнём.
Синяя жар-птица, завидев сперва Данко, приземлилась на вытянутую руку, а затем, завидев и самого князя, к которому она летела, едва ли не рванула вперёд, но Данко сам пошёл к отцу.
— Отец, это Ригель. Я не знаю какую именно новость он принёс, но думаю, что сначала тебе нужно всё услышать.
Чуть придя в себя, князь собрался с мыслями и открыл глаза, а затем обратил свой взор на жар-птицу. Ригель был уставшим, замученным, а ещё нетерпелив. Возможно, так на нём сказались битва и потеря света.
— Говори, Ригель. Весь Альбион тебя слушает. Что-то с Ариннити?
Жар-птица кивнула, а затем раскрыла рот.
Послышался нежный и уставший голос солнечной княгини, Светоносной Ариннити.
— Мои родные, мы с Джуной ждём вас дома. Кто такая Джуна? Маленькая девочка с янтарными глазками и очень шипастым хвостиком. Она только что появилась на свет и наверняка жаждет познакомиться с братом и отцом. Скорее возвращайтесь домой.
Ригель закрыл рот и уставился сначала на князя, а затем перевёл взгляд на княжича. Оба были ошарашены. Стояли и молча смотрели друг на друга.
Они очнулись лишь тогда, когда к ним подошли Златояр и Лучи. Мужчины мигом вернули отца и сына на землю обычным похлопыванием по плечам.
— Все слышали?! — прокричал Данко сразу как только очнулся, — У меня родилась сестра!
С радостными возгласами солнечный дракон крепко обнял отца.
Князь опять же никак не мог прийти в себя, осознать услышанное от Ригель, сказанное ему Ариннити. Но и к нему пришло осознание, когда Лучи и Златояр уже в голос поздравляли его с рождением ребёнка, а крики радости воинов стали нарастать.
— Первый ребёнок, что родился в новом мире! — кричали одни.
— Светоносная родила дочь! Это благословение светил!
Разные слова доходили до ушей князя, но все они были полными счастья и радости, будто бы не княгиня родила, а сестра. Хотя, разницы, кажется, и нет. Любовь княгини к своему народу была равна любви народа к своей княгине, давшей возможность солнечной княжне из далёкого прошлого переродиться в собственной дочери и прожить куда более счастливую жизнь.