Run or Die

Солнце только-только поднялось над горизонтом, разливая по небу бледно-золотистый свет, но Шершни уже собрались у главных ворот.

Лагерь гудел деловой энергией: кто-то зашнуровывал ботинки, кто-то перетряхивал рюкзаки, проверяя, не забыл ли спички или лишний бинт, кто-то переговаривался вполголоса.
Кэтрин сидела на низкой ступени чуть поодаль от основной суеты.
Петелька за петелькой затянула шнурки на тёмно-синих, кедах. Они порядком потрепаны, но сидели на ноге идеально.
Закончив, она выдохнула и задержала взгляд на них. Затем к воротам, к массивным створкам, за которыми начинался привычный мир, который они начинали забывать, потом снова на кеды.
Она полезла в рюкзак, машинально перебирая содержимое: рация, фонарик, спички, пара бинтов, запасная фляга. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое, маленькое. Вытащила старый, почти высохший чёрный маркер. Задумалась на мгновение, повертела его в руках, потом подняла щиколотку и на боковой части белой подошвы вывела короткое слово:

«Сэмюэл»

Разглядывала надпись, и где-то внутри шевельнулось странное, щемящее чувство. Почерк ничуть не изменился за все эти годы. И читать это имя - своё, но чужое одновременно - было похоже на прикосновение к давно забытому воспоминанию.

— Ты же знаешь, что на вылазку в кедах ходить ненадёжно? — раздался голос, и она опустила ногу, словно её застали за чем-то постыдным. Рядом сел Томас. Она взглянула на него и попыталась улыбнуться. Он проследил за её взглядом, увидел надпись на кеде, и в его глазах мелькнуло узнавание. Он помнил. Может, не всё, но достаточно, чтобы понять. — Элли... — рука легла ей на спину. — Пора уже забыть прошлое. И то, что было в Шершнях, и П.О.Р.О.К.

Давно она не слышала этого слова.

— Знаю... — тихо ответила она. — Но забыть то, что узнала недавно, не так легко. Что ты не кровный мне брат и... Всё остальное.
Брюнет фыркнул;
— Вот как? Решила вычеркнуть меня из братьев? От меня не так легко избавиться. У нас, знаешь ли, мать общая.
Она невольно улыбнулась и на этот раз искренне, легонько толкнула его в бок. Он улыбнулся в ответ, но его лицо стало мягче когда он добавил;
— Это не важно. Я всегда был, и буду твоим братом. — Светлая голова поднялась и улыбнулась, чувствуя, как внутри оттаивает. — А ты — моя заноза в заднице! — он вдруг обвил её за шею и шутливо потёр кулаком её макушку.
— Эй! Ах ты... — она толкалась и ущипнула его за бок, на что он пискнул, как девчонка и отпустил.
— Развлекаетееьс? — раздался голос, и они одновременно подняли головы. Над ними стоял Джек, скрестив руки на груди, с едва заметной усмешкой. — Мне нравится ваш настрой.
Они оба поднялись, отряхиваясь. Кэтрин хмыкнула, положив рюкзак на пол;
— Спасибо, Джек. Думаю, каждый из нас чему-то научился за это время и .. — Она обвела взглядом за его спиной, своих друзей, знакомых и незнакомых шершней, собравшихся у ворот. — Вылазка точно не будет скучной. — Мужчина одобрительно кивнул. Но племянница не унималась. — Только я не понимаю одного... Зачем ты поставил в пару Минхо и Крис? Они же терпеть друг друга не могут.
— Иногда самые сильные союзы рождаются из вражды, Элли. Когда они перестанут думать о том, как друг друга бесят, и начнут прикрывать спины - это и есть настоящая команда. К тому же, Дамир будет рядом. Он не даст им перегрызться.
— Ого. Как гениально. — протянул Томас, скрестив руки на груди. — Хотя, маловероятно, что это сработает.
— Сомневаешься во мне?
— В них. — Кивнула в сторону Минхо и Крис, которые стояли по разные стороны толпы. — Ни Минхо, ни Крис не дадут первому прохода. Обоих терпеть невозможно. Хотя я слышал... он часто приглядывал за ней в баре.
Сестра цокнула, качнув головой;
— Не приглядывал. Просто был в нужном месте в нужное время. — Она поправила лямку. — Не мог же он так оставить её.
— Ты-то откуда знаешь? — Брюнет прищурился, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.
— В отличие от других, я общаюсь со своими друзьями, а не часами провожу в карточной хижине. — парировала она, с нотами колкости.
— Да тебе просто заняться нечем! — Он снова прижал её за шею к себе, и та не удержавшись, рассмеялась, отталкивая его.

*

— Всё.. — тяжело выдохнула Саша, передавая огромную, неудобную сумку Фрайпану.
— Ого... что там? — Арис подошёл ближе, поставив руки на бока и с интересом разглядывая внушительных размеров чехол.
— Снайперская винтовка и прочее. — коротко ответила рыжая, собирая непослушные волосы в тугой пучок на затылке.
— А кто из нас собирается оттуда стрелять?.. — переглянулись Арис и Фрайпан.
Саша лишь покосилась на них и усмехнулась, словно ответ и та был очевиден.

Девчонка развернулась, чтобы уйти, и в ту же секунду врезалась в кого-точ
Глаза поднялись и встретились с зелеными.
Всё внутри остановилось, ей даже показалось что сердце.
— Саша... — Произнесла Кэтрин тихо, но голос её прозвучал твёрже чем она сама ожидала. — Послушай...
— Извини, мне нужно идти. — Она попыталась обойти её, но та невольно схватила её за предплечье, сжав пальцы крепче, чем следовало и прозвучал стон.
— Кэтрин! — Фрайпан тут же оказался рядом, отведя её руку. — Ты чего?
— Фрайпан. — она повернулась к нему. — Клянусь Создателями... если ты не перестанешь вести себя так, будто я монстр, я врежу и тебе. — Он заморгал, отводя взгляд. — Я просто хочу поговорить с ней. Наедине.
Но Саша не ответила.
Она лишь мельком взглянула на блондинку и попятившись назад, ушла.
— Отлично. — процедила она сквозь зубы, скрестив руки на груди.
— Кэт... — Позвал Арис. — Мне кажется, ей просто нужно время. Или... ей это вообще не нужно.
На мгновение, она почувствовала горечь.
Рука Фрайпана легла ей на плечо;
— Я пытался с ней поговорить о тебе, но она наотрез отказывается. Не потому что зла, или обижена. Я знаю Сашу. Ей легче забыть, чем разбираться.
Дальше Кэтрин не собирается с этим разбираться. Поэтому лишь вздохнула;
— Будь по её воле.

*

Воздух наполнился умилёнными возгласами. Гул голосов стал мягче, теплее.

— Вы посмотрите на эту малюту!
— Сто лет новорождённых не видела...
— А какой носик! Вся в мать!

Томас и Кэтрин переглянулись и направились к центру внимания. Там стояли Дамир и его жена, а у неё на руках лежал крошечный свёрток - ребёнок, тихо посапывающий.
— Поздравляю, Дамир. — улыбнулся Томас, останавливаясь рядом.
Дамир коротко кивнул, в его взгляде читалась гордость.
— Спасибо вам... — с акцентом произнесла мать, прижимая ребёнка к груди. — Благодаря Джеку, многие правила изменились. И теперь можно...
— Жибек. — рука мужа мягко легла на её плечо, останавливая. — Оларға айтпа. (Не говорри им).
Женщина опустила голову, и брат с сестрой переглянулись, заметив этот жест.
— Я уверена, дядя Джек изменился не только из-за нас. Он не мог быть настолько бессердечным. — Её взгляд снова упал на малыша. Она протянула руку, и крохотные пальчики тут же сжались вокруг её указательного пальца.
— Какое счастье... Новое создание... Как её зовут?
— Томирис. — улыбнулась мать, и сама она не могла оторвать взгляда от своего ребенка. Но через мгновение женщина будто вспомнила о чём-то и голова вскинулась; — Не подержите ли её? Всего минуту?
— О... да, конечно.
Она взяла ребёнка на руки, осторожно, неумело, стараясь поддерживать головку.

Младенец был таким лёгким, беззащитным..

*

Прошло около пяти минут, а Кэтрин так и стояла на месте.
Только пару шагов туда-сюда, слегка покачивая его. Она перевела взгляд на остальных - все готовились, кто-то проверял оружие, кто-то уже прощался, кто-то спорил. А матери не видно.
Тяжело выдохнув, она выпрямилась.
но в то же мгновение оцепенела
Ньют, у джипов, смотрел прямо на нее, щурясь. Только что он помогал разгружать вещи в машины, но теперь он оптряхрул руки, и, вытирая из о рубашку, направлялся к ней.
Она занервничала: взгляд заметался в поисках отговорки, места, куда можно спрятаться, или хотя бы кого-то, кому можно передать ребёнка.
Да и куда с ребенком!?

Она сглотнула и замерла, как вкопанная, чувствуя, как каждый его шаг отдаётся в груди тяжёлым, почти пульсирующим звуком.

POV Ньют:

Я прямиком шёл к Кэтрин.
Сквозь гул голосов, сквозь шум машин, сквозь всю эту предвылазочную суету, которая кипела вокруг.. Я видел только её.
Она стояла с этим ребёнком в руках, и картина была настолько необычной, что я на мгновение замедлил шаг.
Кэтрин и младенец.
Эта пара слов, казалось, не имела права существовать в одном предложении, а вот, существовала.
И в этом было что-то удивительно тёплое, дающее ощущение покоя.

Кроме её лица.

Я видел, как её выдают нервы: чуть сжатые губы, нахмуренные брови, взгляд, который метался по сторонам в поисках спасения.
И я знал почему.
Наконец я подошёл. Она встретила меня взглядом, и в нём не было ни капли той мягкости, которую я только что воображал.
Она смотрела так, будто хотела сказать: «Уйди!».
Но я больше не собирался.

Я остановился напротив, на мгновение задержав взгляд на её лице, потом перевёл его на ребёнка.
Тот мирно спал, уткнувшись носиком в край пелёнки.
Я только открыл рот, но она перебила;
— Не надо, Ньют. Давай потом.
— Я хотел сказать.. что ребёнок очень милый.
Она моргнула, опустила голову;
— Да... очень милая.

Неловкая тишина повисла между нами. Я смотрел на малыша, потом снова на неё.

— Впервые вижу младенца. — И снова тишина.. Затем я снова заговорил. — А ты когда-нибудь видела?
— Ага. В детстве, здесь, в Шершнях. А потом в Пороке, хотя редко. — ответила она, и в голосе её слышалась задумчивость. — Но держать в своих руках... совсем малютку, после всего, что ты пережил... это как надежда.
Слова её зацепили меня глубже, чем я ожидал.
Она подняла на меня глаза, и я смотрел на неё, сверху вниз.
Её изумрудные глаза которые, как я понял, всё ещё сводили меня с ума - метались по моим карим.
Я был так близко...
Всё стало приглушённым, будто я находился в каком-то другом измерении, где существовали только она, я и этот маленький, спящий комочек жизни.

И в этот момент ребёнок разрыдался. Громко, пронзительно, так, что мы оба вздрогнули.
Кэтрин тут же начала качать его на руках, тихо что-то напевая.
— Тише... тише... — шептала она, и её голос был таким мягким, нежным.. Хотел бы я слышать их каждую ночь.
Ну.. всмысле перед сном! Как просто если бы лежать вместе и пожелать спокойной ночи и.. ах, черт, Ньют, соберись.

Я стоял рядом и смотрел, как она укачивает чужого ребёнка, как прижимает его к себе, как её руки, которые так хорошо умеют держать оружие и принимать жёсткие решения, становятся вдруг невероятно нежными.
И где-то глубого внутри шевельнулось то, чему я не мог дать названия.

— Эй.. чшш.. — продолжала она, и её голос становился всё более неуверенным, потому что ребёнок не успокаивался, а наоборот, заходился в ещё более громком плаче.
Чтобы не привлекать внимания, мы ушли чуть поодаль к стене в углу прихожей.

— Может, он хочет есть? — предположил я.
— Я не знаю! Я не его мать!
— Или, может, мокрый?
— Так может поможешь?
Я подошёл ближе, протянув руки и вздохнув так, словно сам в этом профи.;
— Давай сюда.
— Ты видишь ребенка впервые, и хочешь взять его в руки?
— Я следил за шести десятками парней, которые были младше 15. — Приподнял я бровь. — Это засчитывается как опыт. И ты кстати входила в их число.
Она фыркнула, но видя что ребёнок не успокаивается, протянула его мне.
Я взял малыша в руки - неуклюже, но стараясь придать своей позе уверенный вид.
— Ты его неправильно держишь. — Тут же заметила Кэтрин.
— Почти.. взял..
— Ты его уронишь!
— Он не упадёт, я держу его голову!
— О боже, Ньют, он же маленький!
— Я вижу, что он маленький! — я попытался сменить позу, но ребёнок заплакал ещё громче. Кэтрин выхватила его у меня из рук с такой скоростью, будто я собирался швырнуть его в огонь.
— Всё, хватит. Ты уволен.
— Я просто хотел помочь. — усмехнулся я, и она, несмотря на всё своё напряжение, не удержалась.
Уголок её губ дёрнулся.

И наконец, слава Создателям, мать её явилась.
Она почти подбежала к нам, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, и, не говоря ни слова, протянула руки к ребёнку.
Тот, будто узнав родной запах, мгновенно успокоился, перестав плакать и лишь тихо всхлипнув в последний раз. Мы с Кэт переглянулись..
— Извините, задержалась... — пробормотала она, прижимая ребёнка к себе, и на её лице отразилось облегчение, смешанное с сожалением. — Спасибо огромное...
Она слегка поклонилась, быстро, почти неловко, и уже развернулась, чтобы уйти.
Но на мгновение задержалась, обернулась и снова посмотрела на нас.

— Я надеюсь, ты заметила, что он успокоился именно когда я взял его. — Не унимался я.
— Вранье. — фыркнула о на. — Она успокоилась потому что я спасла его от твоих рук. — Мы оба знали что врём.
— Ты не спасла, ты перехватила инициативу.
— Инициативу? Ньют, ты его как мешочек картошки держал! — Вздохнула. — Скажи честно, ты бы доверил мне своего ребёнка?
— Если бы он был от тебя, я бы даже не задумался.
— Что?
Я тут же осёкся и сглотнул, говоря что пришло у голову первым;
— Я имею ввиду твои дети. Ты не умеешь успокаивать чужих детей. Но со своими бы справилась.
— Откуда такая уверенность? — Брови поднялись. Она точно видела во мне дурака сейчас...
— Просто знаю. Ты всё делаешь правильно. Даже когда кажется, что нет.
Она смотрела на меня долго, в недоумении..;
— Ньют, ты бы мог сказать что-то нормальное, а не бросаться такими фразами?
— Тебе не нравится?
— Я не знаю, что с этим делать.

...

Мы оба рассмеялись - так громко и искренне, что несколько человек рядом обернулись. Мы говорили о такой нелепице что не могли остановиться, будто прорвало плотину, которую мы так долго строили. Кэтрин утирала слезы, а прошелся рукой по лицу.

Она выпрямилась и выдохнула;
— Ну.. удачи, профессиональная няня шестидесяти мальчишек и одной девчонки. — Её взгляд задержался на мне чуточку дольше обычного... Затем развернулась и зашагала. Я стоял и просто провожал её взглядом, не в силах шевельнуться. Уже на ходу она слегка повернула голову, словно проверяя, смотрю ли я всё ещё.
Смотрел. И она это знала.
Я коротко кашлянул и проводил взглядом окружение, поправил рубашку ниже.

Конец PoV Ньют.

*

Жаркое солнце стояло в зените, и его лучи с беспощадной ясностью очерчивали каждую тень.
Природа здесь словно забыла, какой должна быть погода: то её заливало ледяными дождями, то испепеляло жарой, и растения, выжившие в этом хаосе, выглядели так, будто привыкли к любой несправедливости.

В одной из машин, медленно катившейся по пыльной дороге, Крис лежала на заднем сиденье, прижавшись щекой к стеклу. Дорога была неровной, и каждый толчок заставлял её голову слегка подпрыгивать, но она спала, и спала крепко с прикушенной нижней губой. Солнечный свет падал на её лицо и волосы, заставляя блонд сверкать.
Ехали они уже больше часа, и Минхо, сидевший рядом с ней, по очереди передавал воду остальным.
Когда очередь дошла до Крис, он нахмурился, повернулся и задержал взгляд на её лице.
Она выглядела так, будто провалилась в сон, где не было ни войны, ни дороги, ни этой бесконечной жары.
— Я смотрю, ей вообще по барабану наша вылазка. — Заметил он.
— Она вчера целый день отрывалась со своим Джо. — отозвалась Бренда, сидевшая у другой двери.
Минхо скривился, но промолчал.
— Не напоминай мне это поганое имя. — фыркнул Хорхе, сидевший между ними. — Меня от этого парня тошнит.
— Весёлая у вас семейка. — хмыкнула Камилла из-за руля, мельком глянув в зеркало заднего вида.
— Я не с ними, к счастью. — буркнул азиат.
— Да кому ты нужен.

*

Наконец машины остановились у старого моста. Его металлические перила покрылись ржавчиной.
Все быстро вышли, разделяясь на группы, и только Джек, стоявший у переднего капота, бросил пару слов;
— И запомните, Смотрите под ноги. Во многих местах на карте отмечены подземные комнаты и переходы. Факт что там не шизов, но не факт, что новые не забрели. — Он напомнил о рациях, о необходимости держать связь, о том, чтобы не терять друг друга из виду.

— Время пошло.

*

Каждый разделился по разным сторонам.
В одной из машин, двигавшейся по извилистой дороге, Сэм вцепился в кресло так, что костяшки побелели.
— Ханна, медленнее... — попросил он, чувствуя, как каждый поворот отдаётся у него в животе.
— Не бойся, нам всего лишь периметр измерить. — цокнула она, и в её голосе слышалась лёгкая, почти дразнящая усмешка. — Надевай маску. — Она надела противогаз, затем Сэм, неохотно, но послушно, последовал её примеру. Тяжёлый резиновый запах заполнил пространство, и через мутные стёкла мир стал казаться ещё более чужим.

Прошло около пяти минут.
Мотор не умолкал, но местность становилась всё более пустынной. Дорога сужалась, уступая место высокой, сухой траве, они приближались к западу. Сэм держал в руках карту, пытаясь сверить маршрут, когда Ханна внезапно повернула в сторону.
— Ханна, ты не туда едешь. — сказал он, и в голосе его послышалась тревога.
— Всё туда.
— Ханна!
— Хватит уже идти по правилам и дрожать. — оборвала смуглая, даже не повернув головы.
— Прошу, сверни! Мы можем сбиться с пути, или нас спалят...

(Song for the moment: six days — Tokyo Drift
TIME: 0:20)

— о боже! — он схватился за сиденье, когда она нажала на газ.
Слова застряли у Сэма в горле, когда машина резко рванула вперёд, вжимая его в спинку сиденья с такой силой, что он на мгновение потерял способность дышать.
Глаза расширились, он вцепился в край сиденья, чувствуя, как каждый бугорок на дороге отдаётся у него в позвоночнике а маска сжимается с каждым вздохом.
— Ханна! Ханна, остановись! — закричал он, но голос его потонул в рёве двигателя и свисте ветра, врывающегося в открытые окна.
Она не сбавляла скорость. Наоборот, её руки на руле были спокойны и уверены, а взгляд - устремлён вперёд, как у человека, который видит то, чего не видят другие.
Машина вильнула, объезжая глубокую выбоину, и Сэма бросило в сторону.
— Ты нас убьёшь! — заорал он, хватаясь за ручку над головой. — Мы оба разобьёмся!
— Не разобьёмся. Я знаю эту дорогу.
— Откуда?! Ты её вообще видишь?!
— Чувствую. — Она резко повернула влево, и машина едва не зацепила край обрыва, осыпая мелкие камешки вниз. Сэм зажмурился, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз.

Сэма бросало из стороны в сторону, он вцепился в ручку над головой и в край сиденья.
Пыль летела в открытые окна, смешиваясь с потом и адреналином, а стрелка спидометра качалась всё выше, почти касаясь красной отметки.
Хотя она давно не работала.
Шатен не мог оторвать глаз от дороги, которая проносилась перед ним с такой скоростью, что он не успевал даже моргнуть. Сердце стучало где-то в горле, в груди, в висках казалось, оно работает на той же частоте, что и мотор этой машины.

Она вписалась в очередной поворот настолько резко, что колесо с визгом чиркнуло о камень, высекая сноп искр, и машину на мгновение повело в сторону. Глаза Сэма расширились, он рванул маску с лица, чувствуя, как воздух, смешанный с пылью, ударил в горло.
— Ханна, дерево! — закричал он, но она не сворачивала, и он видел, как ствол, толстый и старый, приближается с каждой секундой. — ХАННА!
Она молчала, лишь пальцы сильнее сжали потертый руль.
Он чувствовал, как его сердце замирает, как время растягивается в бесконечную секунду, в которой есть только дерево, крик и её руки на руле. И глаза закрылись, готовые прошептать последние слова.

Визг.

Она повернула руль в последний момент. Машина взвизгнула, разворачиваясь боком, так что дерево прошло в миллиметре от кузова, и они остановились, оставляя за собой облако дыма и пыли, которое медленно оседало на капот.

Тишина.

Машина заглохла. Где-то за окном слышалось лишь потрескивание остывающего металла да шум ветра, проносящегося над мостом впереди.
Перед ними был мост.
Тот самый.
Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, он тяжело дышал, сжимая ручку над головой так, что пальцы онемели, глаза его были широко раскрыты.
Ханна, которая так и не сняла маску, резко повернулась к нему.
— Видишь? — сказала она, и даже сквозь маску было слышно, как она улыбается. — Было ведь круто, а?! Круто! — Она засмеялась, и её смех звенел в тишине салона, как колокольчик. — Слышал бы ты, как кричал! Я давно хотела тебе рассказать, как обожаю быть за рулём, но решила показать. И не зря! Сэм, хватит бояться! Будь-

Она не успела договорить.

Он резко приподнял её маску и вцепился в её губы.
Она замерла, руки повисли в воздухе, чувствуя тепло его дыхания и силу хватки.
Затем её руки обвили его шею, притягивая ближе. Он подался вперёд, и её голова мягко прижалась к стеклу, за которым медленно оседала пыль, а в воздухе всё ещё витал запах горячего адреналина.

*

Тем временем у команды девушек - Камиллы, Бренды и Терезы, всё шло по плану.
Они заехали в новый найденный, точнее старый давно заброшенный супермаркет, вход в который был обнаружен совсем недавно, и теперь предстояло обыскать его вдоль и поперёк.
Снаружи, у входа, стоял Хорхе, прислонившись спиной к машине.
Он затягивался сигаретой, рассеянно оглядывая местность.

Редкие деревья, кустарник, высохшая трава, пробивающаяся сквозь трещины в асфальте..
— Всё никак не привыкну к этой зелени после десятилетней пустыни. — цокнул старик, отряхивая пепел сигареты.

*

Внутри супермаркета было тихо, сыро и темно. Никакого света.
Маркет ушел под землю, поэтому вход нашли недавно.
Пахло плесенью, старой бумагой и чем-то металлическим, что, казалось, въелось в стены навсегда.
— Тут почти ничего нет. — цокнула Бренда, подсвечивая фонариком полки. Она медленно шла вдоль ряда, на котором когда-то лежали товары, а теперь остались лишь обрывки упаковок, пыль, и редкие банки, покрытые слоем грязи. — Нас уже опередили.
На одной из полок валялась старая, потёртая книга с выцветшей обложкой - «Сотня. История о выживании» - Девушка скривилась и просто бросила ее в сторону.
В углу стояла коробка, набитая пустыми бутылками и рваными пакетами.
Тереза прошлась по противоположной стороне, под ногами шуршали то стекла, то пакеты, и она чихнула от поднявшейся пыли.
— Будь здорова.
— Спасибо.

Они уже начали набирать кое-что полезное: в рюкзак Бренды отправились несколько старых, но целых батареек, пара упаковок лезвий и даже маленькая аптечка, почти не тронутая временем.

— Так. — раздалось сверху, потолки были низкими. — Я пометила нас в журнале наверху. — Камилла спустилась по лестнице на один этаж, отбрасывая со лба короткие влажные волосы. — Что-нибудь толковое нашли?
— Зачем мы снова лазим здесь, если вы, Шершни, уже прошарили это место? — проворчала Бренда, пнув ногой банку, из которой медленно растекалась красноватая, подозрительно напоминающая кровь жидкость. Банка с глухим стуком покатилась по полу и замерла у стены.
Камилла села на пыльный диван, выдохнула и откинулась на спинку:
— Затем, что проверено не всё. Помещение большое. Это во-первых. Во-вторых, это ваша учебная вылазка. Перед тем как вас полностью отпустить на волю. Как вы и хотели. В Правую Руку. — Она слегка кашлянула от поднявшейся пыли и поморщилась.
— А ты бы не хотела с нами? — Спросила Бренда, чуть неловко покачиваясь, и села на край того же дивана. — Ну, то есть не только ты... и другие.
— Вы прямо так уверены, что там выход? — Хмыкнула девушка.
— Лучше попробовать, чем трусить.
— Лучше остаться в живых.
Они замолчали. Где-то на верхней полке скрипнула деревянная балка. Бренда покосилась на Камиллу, потом перевела взгляд на свои руки, потом снова на неё.
— Знаешь... Я ведь не думала, что когда-нибудь скажу это, но... мне кажется, я начинаю привыкать к тебе.
Собеседница приподняла бровь, но улыбнулась краешком губ;
— Осторожнее а то я решу, что ты меняешь своё мнение обо мне.
— Ничего я не меняю. Просто... ты не такая уж невыносимая, когда не пытаешься казаться крутой.
— Я не пытаюсь казаться. Я такая и есть.
— Ну да, ну да. — Фыркнула та.
— Раз уж начинаешь привыкать ко мне, чего села так далеко? — Наклонила голову смуглая. — Садись ближе. Я не кусаюсь.
Бренда застыла, приоткрыв рот.
Что-то в груди дрогнуло.
Не подавая виду, она лишь хмыкнула, покачала головой и, не говоря ни слова, поднялась.
Пересела ближе, вплотную. Бедро к бедру.
— Довольна? — спросила она, и в голосе её слышался вызов, но глаза чуть растерянно бегали по лицу Камиллы.
Камилла лишь тихо рассмеялась, затем облизнула губы, разглядывая собеседницу с головы до ног.
В этот момент за полками раздались шаги и показалась Тереза с фонариком, который она направила прямо на них, словно застукала.
— Что вы тут делаете? — Спросила она, подходя ближе. — Сидите в темноте и болтаете, пока я там одна по всему магазину лазаю?
— Мы тут думаем о смысле жизни. — ответила Камилла с лёгкой усмешкой. — Присоединяйся.
Голубоглазая с сомнением посмотрела на них, потом плюхнулась на диван, чуть поодаль от Бренда, поставив светильник рядом.
— Ну и до чего додумались? — Глаза секундно взглянули на то, насколько они сидели близко.
— До того, что мы все здесь. — сказала Бренда, обводя рукой вокруг. — Сидим в старом супермаркете, дышим пылью и делаем вид, что знаем, что делаем.
— Зато мы живы. — добавила Камилла.
— Это твоя главная цель? Просто быть живой? — Фыркнула Брюнетка.
— И это, как ни странно, нас объединяет. — Кивнула Тереза.
На мгновение повисла тишина, а затем все трое рассмеялись, негромко, искренне, словно это просто девчачьи посиделки.
— А знаешь. — Начала Бренда. — Всё-таки нас что-то связывает.
— Например то, что мы все трое целовались с Томасом. — Без раздумий выпалила Камилла.
На мгновение повисла тишина. Тереза сначала замерла, а потом её лицо начало меняться, сначала удивление, потом смущение, а потом она просто залилась смехом.
— И я даже не знаю, кто из нас сделал это первым.
— Похоже, что я. — Бренда подняла руку.— Но я была пьяна, так что... не считается. — Голос отлично спрятал горечь.
— А я не была. — ответила Тереза, закатывая глаза. — И до сих пор не понимаю, как это случилось.
— Он просто умеет находить общий язык. — Снова выпалила Камилла.
— Фу! — Цокнула Бренда и они снова рассмеялись. — Без обид Тереза..
— Ничего. — Девушка заправила прядь волос за ухо. — Так ему и надо.