Пока мы вместе
Тот же день. Та же ночь, когда Кэтрин узнала правду, о своей родословной, о карателях.
Тот же день, когда Томас лёг в палатку, когда ребята сходили в бассейн, а на́ ночь Ньют неожиданно встретил Кэтрин.
У неё хватило сил рассказать только о Томасе.
Сейчас они быстрым шагом шли по еле освещённой тропинке Шершней.
Было удивительно тихо - редкие прохожие попадались навстречу, то ли из-за того, что уже поздно, то ли как-то повлияла весть о том, что внутри стен возможный заражённый.
- Черт... - Шепнул Ньют, переваривая услышанное. Кэтрин шла рядом. Без эмоций. Но чистая - уже без крови, без красных глаз. - Кэтрин. - Парень не сбавлял шага, холодный ночной ветер бил в лицо. - Ты в порядке?
- Не надо спрашивать обо мне. Давай скорее к Томасу. Сказали, он проснулся.
- Тогда почему... Ты искала меня?
Девушка замедлилась, затем и вовсе замерла. Подняла изумрудные глаза, и её ресницы дрогнули, она хотела сказать что-то, но не могла подобрать слов.
- Я боюсь. - Наконец выдавилось из уст. - Потому что я боюсь идти одна.
Этих пары слов хватило.
Ньют понял всё.
Она боится не темноты, не дороги.
Она боится того, что ей скажут у койки Томаса. Что он и правда заражён, что это конец, то это прощальная встреча, что народ встанет против них.
К этому времени, оказалось они дошли до палатки, откуда доносились приглушённые звуки.
Без объяснений, героиня почти вошла, но заметила что друг и не двинулся. Она встала напротив, кивнув вопросительно.
Он думал.
Думал о том, чтобы просто сделать ЭТО.
Но урок был уже усвоен. И он не хотел снова переступать черту, которую сам для себя нарисовал.
Поэтому он просто поднял руки. И раскрыл перед ней.
Кэтрин разглядела его, с рук на глаза. Рот приоткрылся.
"Что ж сказать? Задать вопрос? Зачем? И так все ясно.. Отказаться? Не хочу... "
Слов все равно не последовало. Только чуть покачнулась, и рывок.
И её руки обвили его талию так, что он чуть толкнулся назад, будто его легко ударили под дых. Его венистые, мозолистые ладони сжались вокруг её спины, прижимая к себе.
К сердцу.
Одна рука погладила её по волосам. Как когда-то. В Глэйде, когда они были другими, когда боль ещё можно было вылечить простым присутствием.
По обоим прошёл словно ток.
- Всё будет хорошо. - Шепнул он с британским акцентом, который становился заметнее, когда он волновался.
Она не плакала. Держала эмоции крепко, как держала бы оружие в руках. Но один всхлип всё-таки вырвался.
Он прижал её крепче, её пальцы аж сжимали ткань его куртки, царапали.
Тепло только начало просачиваться к Ньюту, тепло внутреннее..
А потом она резко отстранилась, так же внезапно, как и прижалась.
Поправила одежду, шмыгнула носом и вытерла чуть мокрые глаза, глядя куда-то в сторону от него.
Блондин потерял тепло..
Смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. На её дрожащие ресницы, на то, как она кусала губу, чтобы не разреветься снова.
Она взяла его за запястье, и, глубоко вдохнув, вошли.
*
В палатке было пусто.
Только на самой последней койке собралась кучка.
Минхо стоял у импровизированной капельницы, скрестив руки на груди, взгляд хмурый, может даже обиженный.
Тереза сидела на краю кровати - ближе всех.
Бренда позади неё, положив руку на плечо, рядом Хорхе облокотился на изголовье, чуть нагнувшись, будто боялся пропустить каждое слово. Арис и Фрайпан стояли чуть поодаль - белокурый парень грыз ноготь, не отрывая глаз от койки.
Ханна и Сэм сидели на соседней кровати, напротив сбоку.
И Томас.
Томас!
Он сидел, опираясь спиной на подушку. Выглядел намного лучше, если не считать красных мешков под глазами и бледной, почти прозрачной кожи, сквозь которую проступали тонкие вены на щеках.
Кэтрин замерла.
Рука отпустила Ньюта в ту же секунду забыв о нём, о себе, о том, что только что происходило за палаткой.
- Томас! - Она подбежала, не замечая Терезу и набросилась на шею брата. Крепко. Так крепко, что он чуть охнул. Хотя скорее от облегчения и чувства переполненной нежности.
- Элли... - Томас прижал её в ответ, вдохнул запах её волос, и его руки сжались на её спине. - Всё хорошо... хорошо.. - И плевать было сколько людей пялятся на данный момент.- Аккуратнее. - Цокнула Ханна, вставая с места.
За ней поднялся и Сэм.
Кэтрин отстранилась, посмотрев на медсестру;
- Что с ним? Он в порядке?
- Элли, я... - Начал было больной, но Ханна перебила.
- В полном. Даже больше.
- Что?
- Накачался твой брат наркотой. - Буркнул Минхо, не разжимая рук.
- Что?! - Кэтрин резко развернулась к брату.
- Послушайте, всё не так, как...
- Пришлось откачивать всё, что осталось внутри. - Продолжила Ханна, и её голос стал жёстче. - Была принята очень большая доза. Плюс адреналин, который её усилил. - Она скривила переносицу. - Ненавижу эту дрянь. Блюссмерчи.
- Томас, мы чуть сами сердце не потеряли, глядя на тебя! Что за дела? - Откликнулась Бренда. Хорхе чуть отдернул девушку.
- С таким не играют, чувак... - Брови Фрая сошлись домиком на переносице.
- Хватит говорить со мной как с ребёнком! - Рыкнул Томас. - Думаете я не знаю?
- Тогда какого чёрта ты творишь такие вещи, сынок? - Выпрямился Хорхе, хотя вопрос и правда прозвучал как вопрос, ни как упрёк.
- Не я это! - Томас дёрнулся, но слабость взяла своё, и он только сжал кулаки на одеяле. - Да даже если я, какая вам всем разница?! До этого ходили куда глаза глядят, на все четыре стороны, и всем было плевать друг на друга! - Он обвёл всех рукой, тяжело дыша.
- Вы посмотрите на себя! Я хожу и пашу во всю, чтобы найти выход, дать настоящую свободу! А вы? Да я вас за этот месяц впервые всех сразу вижу!
- Томас... - Тереза протянула руку, но он отдёрнулся.
- Том, тебе нужен покой. - Добавила Ханна.
- Мы просто не подумали что.. - Начал было Минхо.
- Не подумали о чём? Такое ощущение, что вы вообще свои мозги здесь отключили.
- Перестаньте. - Прозвучал Британский акцент, так, что взгляды устремились на него. - Нашему другу нужен отдых. И не только ему. После такого стресса... Отдохните. Заодно подумаете о словах Томаса. Я думаю... - Он перевёл взгляд на друга, такой взгляд, который говорил больше чем слова. - я думаю, он прав.
- А я думаю, что ты прав. - Прозвучал голос позади. Все обернулись. В проходе стоял вожак. Джек. Он смотрел на племянника, и его взгляд было не прочесть, то ли злость, то ли нервозность. - Всем стоит выйти.
*
Наконец эта растерзанная ночь прошла. И вторая.
Вообще прошло два дня.
Было ясно, что большинство и глаз не сомкнуло.
Тем не менее, жизнь продолжалась.
Остальных больных пришлось вернуть в палатку.
Но теперь именно кушетка Томаса была прикрыта специальными шторками.
Заходя внутрь, каждый остерегался и косился на угол, где было закрыто.
За шторами всё было приглушённо.
Томас лежал, сжимая лицо руками.
На краю кушетки сидел Джек. Сердце успокоилось хоть чуть-чуть, когда он смотрел на племянника, который поправился.
С чего начать? Что сказать? Стоит ли?
Сглотнув, он всё же начал;
- Всё так запуталось.
- Легче этот запутанный клубок выбросить, чем разбираться в нём. - Буркнул сонный.
- Том. Я понимаю-
- Да ничего ты не понимаешь. Если бы понял, давно бы помог нам. Я не слепой. Я знаю, сколько всего вы скрыли.
- Томас, уже прошёл этот разговор с Элизабет. Прошу, только выслушай.
Брюнет с шумом выдохнул и снова оголил своё ещё чуть бледное лицо.
Разговор будет не быстрым.
*
Как мы знаем, погода в Шершнях - ещё та сучка.
Два дня назад только был сильный холодный ветер и снег по щиколотку.
А сегодня солнце бьёт с самого утра, будто сто градусов по Цельсию.
Успев даже чуть испарить снег - там, где ещё вчера лежали сугробы, теперь блестели мокрые камни и лужи, в которых отражалось яркое небо.
Минхо шёл по высохшей тропинке, пиная камень перед собой и щурясь от слепящего света, руки глубоко в карманах, плечи ссутулены, голова опущена.
Он слышал окружение приглушённо - то ли потому что устал, то ли потому что не хотел слышать.
Вроде слухи о заражённом внутри стен утихли.
Или их заставили утихнуть? В Шершнях умели заставлять, когда это было нужно.
В голове Минхо крутился всякий бред. От его странных снов - от тех, от которых он просыпался в холодном поту и долго не мог понять, где он и кто он - до больного друга, который лежал сейчас за плотными шторками и, возможно проклинал их всех.
Всё это прервалось, когда он увидел перед собой чьи-то ноги.
Остановился, поднял голову - с трудом, потому что солнце било прямо в глаза.
- Кислый чего такой. - Прозвучал женский голос.
- Микаса. - Поприветствовал тот, щурясь ещё сильнее.
- Куда идёшь?
- К Томасу. - Он сделал паузу, думая, можно ли говорить. - Ты... Знаешь о нём?
- Знаю ли я? Одна из первых. - Она прикрыла глаза ладонью у лба, отбрасывая тень. - Ты уверен что сейчас его стоит беспокоить?
- Я должен его увидеть. Иначе точно умру. Если не от переживания, то от стыда.
- Стыда?
- Его слова тогда... - Минхо провёл рукой по лицу. - Засели у каждого из нас в голове. Он прав. Мы отдалились. Мы перестали быть... Кем-то одним. - Вздох. - Забудь.
Позади прозвучал грубый мужской голос;
- С дороги! - Грязный, потный, красномордый, шёл прямо на них, сгибаясь под тяжестью двух огромных деревянных ящиков. В руках вены вздулись, лицо исказилось от напряжения. - Встали тут посреди дороги! - Через ящики он даже не видел, кого чуть не сбил. Но когда прокрипел и опустил поклажу увидел сначала Микасу, с её ледяным, пронзительным взглядом, а затем и Минхо. Одного из друзей самого вожака Шершней.
Мужчина тут же опустил голову, пробормотал что-то невнятное и поплёлся прочь, ускоряя шаг, будто боялся, что его сейчас остановят и спросят: а ты вообще кто такой, чтобы так разговаривать с людьми Джека?
Брюнетка проводила его долгим, презрительным взглядом.
- Сядем где-нибудь? - Спросила она, возвращаясь к разговору.
- Мика, ты прости, Я должен...
- Не должен. - Она поставила руки на тонкие бёдра, отбросила чёрные как смола волосы со лба. Жест был резким, почти вызывающим. - Мне было велено никого не впускать. Уж прости. Приказы, знаешь ли, не обсуждаются.
- Вот как? - черные глаза прищурились. - Я думал, ты просто подошла. Ко мне.
Она задумалась, притворно, с лёгким наклоном головы, а потом усмехнулась краешком губ;
- Это тоже. - Не дожидаясь его ответа, взяла за запястье. Пальцы у неё были тёплыми, сухими, уверенными. - Пойдём. Сделаем себе фруктовые закуски. Пока можем себе позволить.
- Пока?
Микаса не стала отвечать.
Объяснять.
Не стала говорить что Джек решил что они больше не каратели.
Что лагерь снова становится спасательным.
Что запасов будет меньше. Гораздо меньше.
Она просто потянула его за собой, и Минхо, помедлив секунду, пошёл следом.
*
- Нет Экко, я не злюсь на тебя. - Ровно говорила Кэтрин, перебирая вещи из сумки, которую собрала вчера в спешке - чтобы уйти,, чтобы не думать.
Светлые лучи солнца пробивались через окно, падая на её руки, на выцветшую ткань рюкзака, на пылинки, танцующие в воздухе.
Сумка лежала на её кровати, раскрытая.
А рядом, на самом краю, сидел Ракета, с лицом щенка - виноватым, растерянным, напуганным тем, что она может исчезнуть.
- Неправда. Ты когда врёшь... У тебя переносица дёргается.
- Что? - Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то детское, наивное, почти смешное. - Это рефлекс такой.
Она продолжила перебирать вещи, не глядя на него. Но парень мог видеть её лицо - опухшие веки, красные белки.
- Элли...
- Будешь доставать - выгоню. - Она выпрямилась, глубоко выдохнула, будто собиралась с силами. - Да, может, и злюсь чуть-чуть. Но не делай из мухи слона. Прошу, дай мне вдохнуть.
- Я уже сто раз сказал, что сожалею, что пришлось такое скрывать от вас! - Он встал, не выдержав. Его голос дрогнул, но он сдержал себя. - Прошу, прости. Больше никакого вранья. Просто... Просто дай нам шанс. - Шагнул ближе. Почти вплотную. Медленно но уверенно взял её за подбородок и приподнял её лицо вверх, к себе. Она не сопротивлялась, изумрудные глаза сверкнули над лучами солнца.
- Ты знаешь, мы... Я люблю тебя. - Сказал он тихо. И полез в карман.
Там лежал кулон. Тот самый, который она выбросила два дня назад в снег.
Он подобрал, и даже починил цепочку.
Её поднесли к её шее.
Кэтрин сглотнула и опустила голову;
- Не мог бы ты выйти.
- Мог бы. - Он не сдавался. Смуглые пальцы снова приподняли её лицо к себе, и с лёгким щелчком, мягко, он застегнул украшение на её шее.
Опасное украшение.
Она смотрела снизу вверх прямо на него. Хлопала ресницами. Пальцы сами дотронулись до кулона, провели по холодной поверхности, будто проверяя, не сон ли это.
?
Его рука снова поднялась к её подбородку, ещё нежнее, очерчивая линию челюсти, спускаясь по шее, замирая у ключицы.
- Кажется, я могу вечно смотреть на твои глаза. - Прошептал он. Чуть приподнял её лицо ещё выше, а сам опустился ниже.. Так, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Горячее.
Это было...
Кэтрин отстранилась в сторону.
Быстро, резко, будто очнулась от наваждения.
Отодвинула сумку и начала надевать обувь - пальцы дрожали, шнурки не слушались.
- И-извини. Я тороплюсь. - Бросила она, не глядя на него.
Ракета остался стоять на месте. Замер. Даже рука, которая только что касалась её лица, не опустилась, так и застыла в воздухе.
Лишь повернул голову к ней, следя за каждым движением.
- Элли. - Уши её покраснели, как и щёки, обувь никак не надевалась. - Элли.
- Хватит, Экко! - Она выпрямилась, и в её голосе не было крика, но было что-то пострашнее. - Мне сейчас вообще не до этого. Что ты... - Провела ладонями по лицу. - На моих руках умерли люди, Экко!
Парень замер. Не произнёс ни слова, не повёл даже бровью. Стало стыдно? Наверняка.
Его лицо ничего не выражало, но в том, как он опустил плечи, уже что-то читалось.
Героиня резко села обратно - на кровать, на край, едва не съехав на пол, и принялась агрессивно зашнуровывать ботинки. Пальцы путались, хватали не тот конец, и из-за отсутствующих пальцев это было особенно мучительно, каждая петля выскальзывала из рук.
Она закусила губу, и готова была порвать их..
И вдруг, большие, в царапинах смуглые пальцы мягко накрыли её ладони.
Она и не заметила, как он сел напротив на корточки. Как опустился перед ней, оказавшись ниже.
Теперь он перевязывал шнурки сам - бережно, медленно.
Но не поднимал головы. Она видела только его тёмную макушку, жёсткие волосы, блестящие под тусклым светом, и то, как напряжены его плечи.
Тишина накрыла их.
За окном дерево царапнуло стекло.
*
Столовая Шершней в это время почти пустовала.
Длинные деревянные столы тянулись вдоль стен. Где-то в углу одиноко сидел мужчина, уткнувшись в тарелку, не поднимая головы. Женщина глубокого у раздачи что-то мыла, громко звякая посудой.
Только двое азиатов стояли у барной стойки.
Барная стойка в столовой Шершней была узкой, деревянной, с потёртой поверхностью, на которой оставались разводы от пролитых напитков и царапины от ножей. Сейчас на ней теснились два импровизированных рабочих места - два комплекта фруктов, две доски, два стакана, две кружки.
Микаса разложила свои припасы слева: несколько апельсинов, половинку травы мяты, засахаренный лимон в тряпице, банку с мёдом и кусок льда, завёрнутый в плотную ткань.
Минхо справа, то же самое но меньше, и горсть колотого льда, который он сам раздробил
Она начала первой. Нож в её руке двигался плавно, без лишних движений, тонкие дольки ложились одна на другую, корки падали, сок брызгал на стойку. Минхо покосился на неё, вытер капли что попали на него. Она не посмотрела на него но усмехнулась.
Он не стал отставать. Достав что-то густое и белое, как пена в целлофане, она лила в свой стакан, а затем неожиданно, резко стрельнула прямо на Минхо, попка на кончик носа. Тот отшатнулся, замер, пару раз моргнул, пытаясь понять, что только что произошло.
И в этот момент, наконец, его голова переключилась.
Все мысли что кружились там последние дни вдруг рассыпались. Связки расслабились. Плечи опустились.
Он медленно, с достоинством, вытер белую каплю со своего носа пальцем, посмотрел на пятно, потом на Микасу. Она уже предвкушала его реакцию, в глазах плясали чёртики.
Резко потянулся к ней с этим пальцем. Она чуть взвизгнула, отшатнулась и засмеялась, громко, открыто, так, что эхо разлетелось почти по пустой столовой.
Даже не скажешь, что между ними почти десять лет разницы.
- А ну хватит! Хорошо! - Она толкнула его в плечо, стараясь быть серьёзной, но губы всё равно дрожали от смеха.
Мельком взглянула на мужчину, который сидел в углу и следил за ними - то ли осуждающе, то ли с лёгкой завистью.
- У тебя и половина не наполнена. - Толкнула его бедром.
Он чуть усмехнулся, поправил стакан перед собой;
- Я что попало не добавляю.
Что-то упало на пол.
Ложечка.
Металлически звякнула о кафель. Микаса нагнулась за ней и взгляд парня сам собой скользнул туда, на изгиб её спины, на то, как свет падает на её волосы, на...
Он смутился, резко отвернулся, прикрыв рот ладонью, сдавливая усмешку, и снова схватился за клубнику.
Свои дольки Микаса отжала аккуратно, сцедила сок через марлю, сложенную в несколько слоёв.
Стекло звенело, марля розовела, сок стекал тонкой прозрачной струйкой.
Минхо же делал всё в сто раз медленнее.
- Тебе никогда не достать до моего уровня. - Цокнула она с улыбкой, качнув головой.
- Главное вкусно и не спеша, а не эта красота. - Ответил он, даже не глядя на неё.
Далее они работали молча.
Только слышался стук ножей, звон льда, плеск воды из графина.
Микаса в это время аккуратно вливала в свой стакан холодную воду тонкой струйкой, следя за тем чтобы не перелить.
Добавила щепотку корицы - ту самую, которую берегла для особых случаев. И передала другу.
- Вообще... - Не останавливаясь работать, она задумалась, прикусила губу, вглядываясь в его стакан сбоку. - Это странно, но у тебя и правда получается вкуснее.
Минхо поднял на неё глаза;
- Серьёзно?
- Не заставляй меня повторять.
Он хмыкнул, отставил свой стакан, вытер руки о штаны и сложил их на груди с видом человека, который только что выиграл спор, о котором даже не знал, что участвует.
- Знаешь, в чём мой секрет?
- Ну, удиви. - Она тоже выпрямилась, вытирая руки полотенцем.
- Я делаю это от сердца.
- От сердца? - Микаса закатила глаза, даже не глядя на него. - Ты хоть сам понимаешь, что это значит? Ты готовить начал только месяц назад.
- Ну, я не знал, что это так... Помогает. - Он замялся, подбирая слово. - Так хорошо.
- Именно? - она подняла на него глаза, и в её взгляде было любопытство, смешанное с чем-то более осторожным.
Он только открыл рот, и вдруг напротив кто-то сел.
С громким, усталым выдохом, от которого волосы на затылке шевельнулись.
Азиат повернул голову.
Крис.
Вся потная, мокрая, будто только что вылезла из парилки или после десятого круга по рингу. Лицо как всегда недовольное и прищуренное. Кудрявые, светлые волосы прилипли к вискам, мокрая майка облепила тело, открытая майка впитала влагу.
Она дышала часто, ещё не остыв после тренировки, или чем она там занималась.
- Я сейчас подойду! - Прозвучал голос у входа.
Джо.
Тоже весь в поту, уже направился к складу - наверняка за чем-то холодным, пивным.
Блондинка глубоко вдохнула, снова выдохнула и повернулась.
И только тогда увидела его, встретила взгляд, прямо напротив.
Она покосилась - сначала на него, потом на подругу рядом.
Дальше не прозвучало ни звука.
Ни слова.
Она отвернулась к пустой столовой, рассматривая не значимые вещи.
Но тот дальше смотрел, теперь на её профиль.
А Микаса на Минхо.
Ждала, что он сейчас что-то скажет этой блондинке.
Предъявит. Спросит. Хоть что-то. Потому что так и выглядело.
Но ничего не было.
А нет. Кое-что он всё же сделал.
Смуглая рука взяла его стакан - тот самый, плавающими льдинками, который с таким трудом готовил, и поставил прямо перед ней со стуком
Крис повернула голову.
Посмотрела на напиток - холодный, запотевший, на стекле выступили капли, которые медленно стекали вниз. Потом на парня.
Её лицо не изменилось - вся та де маска.
Крис взяла стакан ничего не сказав, даже не кивнув... Встала и ушла.
По пути отпила, холодный напиток прошёлся по горлу, остужая тело. Изготовитель смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.
- Что это было? - Голос Микасы вырвал его из транса.
- Что?
- Зачем ты отдал это ей?
- Отдал? - Он опустил голову на пустую стойку, гдетолько что стоял его стакан. Нет, он понимал, что отдал. Просто не осознал. - Да это так-
- Я думала, ты её терпеть не можешь. Что это было за немое объяснение? Эти ваши переглядки?
- Мика, я понятия не имею, о чём ты. - зачем-то вытер сухие руки об рубашку, будто они вдруг стали липкими. - Хочешь, сделаю другой.
- Такую же ты уже не сделаешь. - Буркнула она под нос и отпила из своего стакана. Потом просто села на стул.
Бывший бегун подошёл ближе, наклонил голову, заглядывая ей в лицо.
- Ну так помоги сделать ещё один.
Она подняла на него глаза.
Брови, только что нахмуренные, расслабились.
Выдохнула, словно раздражённо, словно нехотя, но встала.
- Давай сюда фрукты. - Поставила свой стакан на стойку. - Но корицы я больше не даю. Понял?
Парень лишь чуть усмехнулся, покачав головой.
*
- Я всё понял. - Глухо сказал Томас, после долго разговора.
Голова его гудела и была опущена, взгляд упирался в собственные руки, бессильно лежащие поверх одеяла. Палатка вокруг жила своей жизнью - где-то кашляли, звенели инструменты, шаркали шаги.
Но здесь, за шторками, время будто застыло.
Джек сидел на краю кровати, смотрел на свои колени и не двигался.
- Джек. - Позвал Томас. - Мужчина поднял голову. - Прости.
- За что? - Был тот в недоумении.
Руки парня сжали одеяло. Пальцы побелели. Он открыл рот, но не успел ничего сказать.
Шторка бесшумно раздвинулась.
Тереза вошла мягко, почти неслышно, но её присутствие изменило всё. Брови её сведены, в глазах волнение, которое она пыталась скрыть, но не могла. Она взглянула на Томаса и теперь не могла отглянуть, будто боялась что он исчезнет.
- Можно? - Тихо спросила она.
Джек перевёл взгляд на племянника. Увидел его глаза - те самые, которые секунду назад были полны боли, а теперь неотрывно смотрели на вошедшую девушку, в них играли искры.
Вожак еле заметно улыбнулся уголками губ и поднялся;
- Конечно, можно. Мне как раз... Принимать новую партию новеньких.
Томас будто очнулся. Перевёл взгляд на дядю, и на его бледном, осунувшемся лице мелькнула слабая, но искренняя улыбка.
Вожак сдержал словно.
Спасательный лагерь продолжается.
*
- Ты как? - Тереза села на освободившееся место. - Выглядишь намного лучше.
Она старалась говорить ровно, но голос всё равно чуть дрожал. Томас кивнул, и в его глазах заплясали тёплые зарницы;
- Я ждал тебя.
Она невольно улыбнулась, коротко, смущённо, пряча взгляд.
Поправила край одеяла, будто это было важно.
- Не думай, что я прощу тебе эту глупость. - Сказала она, и в голосе её появилась строгость, за которой пряталась боль. - Так рисковать собой, делать такие вещи..
- И не надо. - Перебил он. Голубые глаза поднялись на него с новострением. - Когда ты злишься, я чувствую что тебе не всё равно.
За шторками кто-то закашлял. Где-то звякнула посуда. А здесь, за этой тонкой тканью, повисла тишина.
Его рука медленно, осторожно накрыла её ладонь. Тереза вздрогнула, но не отстранилась.
- Томас... - Она поджала губы. - Ты... И правда спал с ней?
Его сердце пропустило удар. Рука замерла, в голову ударила ночь с Изабеллой.
- Тереза- я-.. - Брюнет запнулся, хлопая ресницами. - Это было так быстро. Я... - Он замолчал, не находя слов, ощущение что в горло влили цемент. Он отпустил её и сильно потёр глаза, до искр.
- Томас.. - Прошептала она.
Потом вдруг взял её за обе руки и прижал к своим губам, закрыв глаза. Чувствуя мягкость и холодность пальцев.
- Ухфм... Тереза..
- Я понимаю, что это было за состояние. - Она старалась говорить твёрдо, но голос всё равно срывался. - И тем более мы тогда с тобой были не вместе.. Вроде бы..
Он поднял на неё недоумевающий взгляд;
- Не были вместе?
- Ну... - Она нервно хмыкнула, отводя глаза. - Больше месяца назад. - Он нахмурился, не понимая. - Ты не подумай, Камилла мне ничего не говорила. Просто... Всплыло уж так.
- Камилла? - Томас чуть выпрямился на подушках, пытаясь перебрать.. В голове щёлкнуло! - Да. Камилла..! Это было... Глупо. Старые чувства на секунду нахлынули. Но такого никогда не повторится, слышишь? - Он снова прижал её костяшки пальцев к губам. - Извини что молчал.. Я боялся. Боялся что не смогу объяснить и.. - Он резко вдохнул, словно не хватило воздуха.. И остановился, прижимаясь любом к её ладоням.
Тереза кивнула. От этого не стало легче.
- Просто хотела услышать это от тебя. - И отвела взгляд. На секунду. На две. Собиралась с мыслями, с дыханием, с той болью, которую нельзя выкинуть, но можно попытаться закрыть, переосмыслить. - Томас. - Снова позвала она, приблизившись.
- Я не хочу терять тебя. - Губа слегка дрогнула. Её глаза - голубые, чистые, как бриллианты, метались по его лицу, по карим глазам, которые раньше были жёсткими, а теперь таяли, глядя на неё. - Я люблю тебя. - Прозвучал шепот.
От этих слов его руки сжались крепче. Одна скользнула к её лицу, пальцы осторожно убрали тёмную прядь за ухо. Коснулись щеки - горячей, живой.
Такой родной.
Тереза перевела взгляд на его губы. Сухие, потрескавшиеся от слабости.
Но такие желанные.
В этот миг между ними ни осталось и миллиметра.
Губа к губе.
Никакой спешки.
Только этот миг, растянувшийся в вечность.
Томас взялся смелее, медленно, почти лениво, дразняще, водя губами по её губам, заставляя её сердце биться быстрее.
Он отстранился на миг, они успели вдохнуть разок, и прижались снова.
Её руки поднялись к его щекам, чувствуя горячую кожу.
Она поддалась назад чтобы отстранится, а он за ней..
Тогда она сдалась и без борьбы и осталась, села ещё ближе..
- Я так боялась больше никогда тебя не увидеть в сознании... - Шепнула Тереза, слегка качнув головой, и прижалась лбом к его лбу. Тепло её кожи смешалось с его.
Томас тихо шикнул - не желая всплывать плохие мысли, и поцеловал её в уголок губ.
А после прижался носом к её носу, задержавшись так на мгновение.
Наконец они отстранились, глядя друг другу в глаза. В такие разные, которые прошли почти одинаковую историю.
- Теперь точно выздоровею.
Лицо Терезы невольно сменилось, брови сошлись к переносице, в глазах вспыхнул тёплый упрёк и девушка мягко хихикнула, нежно толкнув его в плечо.
*
Сарай на плантациях.
Изабелла лежала прямо на сене спиной, глаза закрыты, руки раскинуты в стороны.
Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежала Микаса. Смотрела вверх, в потолок с паутиной и прогнившими досками. Руки сложены на груди. Задумчиво. Слишком задумчиво для такого простого места.
- Белла.
- М.
- Тебе разве не надо работать?
- Ньюта нет. - Лениво протянула та, не открывая глаз. - Можно и полежать.
- Он же уже идёт.
- Ну пусть придёт.
Микаса лишь цокнула и снова ушла в свои мысли.
Сено шуршит под тяжестью тел, да где-то за стеной перекликаются работники.
- Что это с тобой? - Хмыкнула Белла, чуть приоткрыв один глаз. - Обычно ты не приходишь в такие грязные места.
Подруга вдохнула, помедлила, а потом вдруг приподнялась, опираясь на локти. Легла боком и уставилась на Изабеллу. Та аж открыла оба глаза и покосилась на неё с подозрением.
- А может, я уже стара? - Задумчиво протянула Микаса.
Белла покосилась сильнее;
- Что, уже не заводишься?
- Блять, Белль.. - Закатила глаза, откидываясь обратно на сено. - Просто... С Минхо так не ладится. Ещё и эта блондинистая фифа нарисовалась.
- Аа, вот как. - Подруга снова закрыла глаза, и мешки под ними стали ещё заметнее.
- Эй, вообще-то это важно для меня! - Снвоа приподнялась, возмущённая таким равнодушием.
- Конечно важно. Впервые кто-то тебе сразу не дал.
- Я серьёзно. - Микаса села окончательно, обхватив колени руками. Белла цокнула, помедлила и тоже приподнялась.
- А что ты ожидала от него? Это тебе не взрослый мужчина. Наверняка он стесняется или вообще не знает чего ты от него хочешь. Или вроде того.
- На Минхо не похоже. - Фырк.
- А что ты вообще о нём знаешь, чтобы так говорить?
Микаса замолчала. Отвернулась, уставилась куда-то в стену, потом в пол, потом снова на подругу.
И вдруг, губы Беллы растянулись в медленной, хитрой ухмылке;
- Надо его подтолкнуть.
- Брось.
Но она уже не слушала. Она с трудом поднялась на ноги, отряхнула сено с бёдер и направилась к выходу.
- Я сейчас приду, прикрой меня перед Ньютом, если что!
Женщина проводила её взглядом, потом перевела глаза на людей снаружи, они копошились на грядках, сгибались под тяжестью ящиков, перекрикивались. Вздохнула и снова плюхнулась на сено.
К счастью, брюнетка вернулась быстро.
- Это... - Прямо перед лицом Микасы протянула флакончик. Внутри плескалась тёмно-синяя, почти чёрная жидкость. - Виагра.
Глаза азиатки расширились. Она не успела и слова сказать, как Белла продолжила. - Пару капель, и считай его никакая стеснительность уже не остановит. Правда есть немного побочного эффекта, но это пустяки.
- Откуда ты вообще берёшь эту дрянь?! - Прошипела Микаса, хватая флакон и рассматривая его на свет.
- Берёшь или нет?
- Беру.
*
Теперь Изабелла была одна.
Начала работать. Перетаскивала тяжёлые доски с одного места на другое, складывала их в неровные штабеля, иногда останавливалась, вытирала лоб тыльной стороной ладони. Пыль и пух цеплялась к одежде, пот стекал по вискам.
Кинув в землю очередную партию, выдохнула и выпрямилась, разминая затёкшую спину.
Услышала шорох у открытых дверей и медленно повернулась.
Кэтрин.
Черноглазая замерла. В глазах снова вспыхнуло что-то.
Отвращение? Боль? Почему она пытается сдержать слёзы? Её лицо, однако, оставалось непоколебимым, твёрдым. Ни одной лишней эмоции. Только сжатые губы и напряжённые скулы.
- Не хочу мешать, но.. - Голос Кэтрин прозвучал ровно, прямо как у Беллы. В прямом смысле. Она будто себя и слышала. - А где Ньют? - Одета она была в лёгкую белую майку, которую обычно надевала в жаркие дни. И зелёные поцветевшие шорты до колен. За её спиной садилось солнце, одаривая её золотистыми лучами.
- В хижине. С запасами. - Сухо ответила та, не отрывая от неё острых глаз.
Блондинка кивнула, уже хотела уйти, но её окликнули, и замерла на пороге.
- Слышала твой брат в плохом состоянии.
Челюсть Кэтрин сжалась. Она повернулась полностью;
- Ему уже лучше.
- Хотела навестить его.
С чего бы ЕЙ, навещать Томаса? - подумала Кэтрин.
- Не стоит. - Голос её стал холоднее. - Он... Восстанавливается.
Она снова отвернулась, но стояла, и ждала. Может, ещё слов? Но собеседница молчала.
И героиня, наконец просто ушла - не оглядываясь, не прощаясь, оставляя за собой только хруст гравия под ногами.
И тогда Белла сжала кулаки. Неряшливые ногти, в грязи, впились в кожу. Её лицо исказилось яростью - брови свелись к переносице, губы побелели от напряжения, нос дёргался, будто она пыталась сдержать крик.
Но крика не было. Был только шум сарая, запах сена и тёплого дерева, и тяжёлое, прерывистое дыхание женщины.
*
Зеленоглазка стояла перед деревянной дверью хижины главаря, то есть Ньюта.
Хижинка пряталась чуть поодаль от плантаций - в тени старых, полусгнивших деревьев, где хоть как-то было прохладнее.
Она мельком взглянула назад, на сарай поодаль, где оставила Беллу, и покачала головой - не укоряя, не сожалея, а скорее стряхивая с себя ту липкую, тягучую токсичность, которая пропитала каждое слово в том разговоре.
Вернувшись к двери, выдохнула. Облизнула пересохшие губы. Аккуратно, почти нервно, поправила волосы, прочистила горло и подняла руку чтобы постучать.
И вдруг - тёплые, чуть шершавые ладони легли на её глаза, закрыв обзор.
Она замерла. Рот приоткрылся. Сердце ёкнуло. И совсем не от испуга..
- Ньют... - Выдохнула она, поднимая руки к его пальцам.
Она нащупывала их - знакомые огрубевшие костяшки, мозоли, которые столько раз касались её лица, её рук и...
Кэтрин нахмурилась, провела по ним ещё раз, перепроверяя.
- Извини, что разочаровал, Ordeño.
Она узнала голос раньше, чем опустились руки.
Снова имея зрение, она резко повернулась, подняв голову.
Хорхе.
Он стоял перед ней - чуть склонив голову набок, с той самой мягкой, почти отеческой улыбкой.
- Хорхе? - Моргнула она.
- Он самый.
В его широкой, натруженной ладони вдруг появилась ромашка. Маленькая, хрупкая, с тонкими лепестками. Найти цветок в этом то климате было точно невозможно. Похоже, Хорхе просто повезло.
Улыбка почти достигла глаз.
Но этот цветок.. Хрупкий, белый - зацепился за что-то глубоко внутри, задел какую-то струну, которую она давно похоронила.
Мгновение, и память рванула её назад, в сырой полумрак лабиринта, где стены помнили шаги и крики, а воздух пах мхом и страхом.
Перед ней Бен.
Высокий, вечно взъерошенный блондин, с этой своей неловкой, мальчишеской улыбкой, которая появлялась, когда он волновался.
- Ну, вообще... - Бормотал он, почесав затылок. - Я давно хотел сказать... Подожди. - Он полез в рюкзак, и достал цветок. Анемон. Редкий, почти легендарный в этих стенах.
Она стояла тогда, ещё чуть пухлая, ещё не знающая, как сильно может болеть прощание. И смотрела на цветок, не понимая, почему в груди разливается такое странное, щемящее тепло.
- Кэти, ты чего?
Голос Хорхе дёрнул её обратно. Она моргнула. Раз, другой. Реальность вернулась рывком, как плёнка, которая наконец встала на место.
Мужчина склонил голову.
- Ничего. - Она быстро вдавила центр ладони в глаза, так сильно, что в темноте вспыхнули оранжевые круги. - Ничего. Красивый очень цветок.
Но она соврала. И они оба это знали.и знали, что глубже копать не стоит.
Хорхе осторожно убрал прядь с её виска, заложил за ухо и вложил туда цветок, будто корону.
Она невольно улыбнулась;
- Чего ты тут делаешь?
- По делам. - он пожал плечами. - Можно сказать.. - Помолчал, глядя на неё с лёгким прищуром. - А я смотрю, ты к своему мальчишке?
- Он не- - не закончив предложение, опустила голову, потом снова подняла. - Ты тоже?
- Я нет. - Он снова поправил ромашку, чуть сдвинув её, чтобы лучше держалась, и мягко развернул её лицом к двери. - И не собираюсь вам мешать, не беспокойся.
- Нет, я...
Но Испанец уже поднял руку и постучал.
Девушка тут же вскинула на него удивлённый взгляд.
- Всего доброго, Chica. - Помахав ей, подмигнул и зашагал прочь.
Что он вообще здесь потерял?
К этому времени дверь открылась.
Она выдохнула, плечи опустились. Медленно повернулась.
И тут же нахмурилась.
Весь трепет, вся неловкость, которую она чувствовала секунду назад, испарились.
- Где Ньют?
- П-привет. - Саша моргнула, сжимая в руках край фартука. - Он отлучился. На время.
Тишина.
Они смотрели друг на друга. Совсем по-разному. Кэтрин - сверху вниз. Саша - снизу вверх.
- Я подожду. - Бросила гостья, и не спрашивая разрешения, прошла мимо неё внутрь.
В хижине оказалось тесно и душно. Место больше напоминало кабинет - если, конечно, кабинетом можно назвать комнату с продавленным стулом, пыльным столом и узкой койкой в углу, на которой сейчас сидела Саша, сжавшись и глядя на Кэтрин снизу вверх.
На другой стене сундуки и другие вели.
Воздух был прохладным и пахло сухой травой, деревом и чем-то сладковатым, возможно теми самыми ягодами, которые стояли на столе в простой глиняной чашке.
Кэтрин провела пальцем по краю стола, собрала пыль, стряхнула.
- А ты... - Начала она, не глядя на девушку. - Чего тут?
- Хотела передать Ньюту ягоды. - Тихо ответила Саша.
Кэтрин опустила взгляд на чашку. Черника. Крупная, тёмная, с сизым налётом. Свежая. В этом мире, где ягоды давно стали редкостью, сделанные химией, эта чашка выглядела почти неприлично щедро.
- Ясно. - Выдохнула героиня. Она села рядом с девчушкой, та чуть поёрзала на месте, но промолчала. - Я надеюсь, Ньют не перетруждается тут. - Задумчиво, без цели произнесла она, рассматривая трещину на столешнице.
- Бывает... Но это же Ньют. Мне кажется он всегда напряжён.
Блондинка подняла на неё глаза. Рыжая сидела прямо, свела пальцы в замок на коленях - сегодня она была в коротких шортах, и её бледные ноги, колени которых закрывал испачканный в грязи фартук, выглядели почти детскими на фоне грубого дерева.
- Ты так хорошо знаешь Ньюта? - Вопрос прозвучал не злобно, скорее с лёгкой, едва заметной насмешкой и удивлением.
- Достаточно. - В ответ прозвучало чуть грубее, уловив усмешку собеседницы.
- "Да как она смеет так спокойно спрашивать о нём?" - Думала Саша, и внутри у неё всё клокотало. Вот так терзать его а потом приходить с этим ледяным, усталым взглядом, словно ничего не случилось. Словно она имеет право.
В голове снова и снова крутились слова Изабеллы, те самые, что застряли под рёбрами и жгли оттуда. О том, как Кэтрин играет с Ньютом. Как делает ему больно - нечаянно? специально? А сама не может выбрать между двумя парнями и мечется между ними, держа обоих на коротких поводках.
И не отпускает, и не подпускает.
Саша сжала пальцы в замок крепче, так что костяшки побелели.
Она не знала, правда ли это. Но глядя сейчас на девушку перед ней - такую отстранённую, такую спокойную, будто Ньют для неё просто очередная остановка на пути, Саша почти верила.
- "Как ты можешь?.." - Вертелось на языке. Но она молчала. Потому что если начнёт - не остановится.
- Ты, наверное часто здесь бываешь. - Сказала Кэтрин, обводя комнату ещё одним взглядом.
Саша поджала губы. В её голове что-то щёлкнуло.
- А ты, наверное, привыкла что он всегда рядом, как это удобно. - Ответила та. Но тихо..
Зелёные глаза медленно перевели на неё взгляд, брови чуть дёрнулись;
- Что ты сказала?
- Ничего. - Рыжая отвела глаза, заморгав. - Просто... Так, мысли вслух.
- Звучало не как «ничего»
Веснушчатая сжала пальцы на коленях. Она чувствовала, как внутри закипает что-то, чему она не давала выходить наружу всё это время. Но сейчас, глядя на эту невозмутимую блондинку, которая сидела напротив с видом королевы (как она думала), она не сдержалась.
Наверняка, если бы она знала через что прошла наша девочка, наврядли придралась. Но по словам Изабеллы, она наглая, дерзкая и высокомерная.
- Я просто думаю.. - Она наконец осмелилась поднять глаза. И к сожалению, не только на это. - Как это вообще возможно, быть нужной кому-то, когда сама не знаешь, кто тебе нужен.
Кэтрин замерла.
Слово «нужной» повисло в воздухе, как пощёчина. Она считала что оно не только про Ньюта. Оно про всех. Про брата, про лагерь, про ту женщину на снегу, про дядю, который оказался не тем, кем казался, про мать, про отца - про всё это дерьмо, которое свалилось на неё за последние дни.
Саша не могла знать. Но попала в точку.
- Что ты несёшь?
- А ты знаешь, что с ним происходит? - поддалась вперёд. - Ты хоть раз спросила, как он? Не как дела в целом, а как он на самом деле?
- Думаю, это уже не твое дело. Что там.. Между нами. - Она потёрла висок, избегая предстоящего диалога.
- Может, и не моё. - Рыжая встала, кровать скрипнула. Её голос стал громче, руки дрожали. - Но кто-то же должен спросить. Ты так легко оставила прошлое.
- Замолчи. - Та тоже встала. Между ними были лишь два-три метра. - Ты не знаешь о чем говоришь.
- Знаю. Я помню Кэтрин Харингтон, твою мать, лучше чем ты её. И она была совсем другой! - Она уже не контролировала себя.- Шершни заслуживают ту наследницу, кто готов сделать правильный выбор, а не того, кто даже и одну из двух сторон выбрать не может!
Удар.
Саша качнулась в сторону, и её рыжие, кудрявые волосы разлетелись, закрывая лицо. Она замерла на секунду, не двигалась. По раскрасневшимся щекам чуть не потекли слёзы.
Не от боли.
Кэтрин замерла с кулаком, тяжело дыша. Изумрудные глаза горели - яростью, обидой, чем-то ещё, чему она сама не могла дать имя.
А потом огонь в них погас, сменившись шоком. Она сама не поняла, как это сделала.
Рука опустилась.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела.
Саша резко вцепилась и толкнула её в плечи, заставив отступить назад, ударится о край стула.
Кэтрин смогла устоять, но дыхание уже сбилось, волосы растрепались, цветок упал на пол, и в глазах снова вспыхнуло.
- Ты ничего не знаешь обо мне! - Голос дрогнул, проломился, будто эти несколько слов девочки задели что-то внутри. Её руки автоматом вцепились в волосы соперницы. - Ничего!
- А ты о нём! - Крикнула Саша в ответ.
Она сделала шаг вперёд, но Кэтрин перехватила инициативу, потянув за волосы, Саша вцепилась ей в запястья, пытаясь освободиться, но та держала крепко.
- Оставь Ньюта! - Выкрикнула Саша, тяжело дыша - Оставь всех в покое!
- Заткнись! - Героиня толкнула её, и девчушка ударилась спиной о стену.
Но не сдалась. Рванулась вперёд, нога раздавила цветок на полу, схватила соперницу за всегда распущенные волосы. Кэтрин всрикнула, царапая руки Саши.
Они закружились по маленькой комнате - две мокрые, растрёпанные, тяжело дышащие девушки. Никаких приёмов, никакой техники. Только сцепленные пальцы, только глухие удары ладонями по плечам и сбившееся дыхание.
Наследница шершней оказалась сильнее - шире, выше, тяжелее.
- А-ай! - Вскрикнула Саша, когда она заломила её руки за спину, заставив согнуться пополам, и зафиксировала запястья в болезненном, неестественном положении. Затем левая рука блондинки обвилась вокруг её шеи, не душила, но сдавливала с дискомфортом.
- Отстань от него, и от меня, слышишь? - Прошипела Кэтрин прямо ей в ухо. Горячее дыхание обожгло кожу. - Маленькая-
Резкий звук распахнувшейся двери.
Девушка инстинктивно ослабила хватку.
На пороге, с огромными, как два фонаря, глазами, застыл Хорхе. Он вошёл и замер, не в силах поверить в то, что видит.
Рыжая спохватилась: Она схватила руку Кэтрин на своей шее и вцепилась зубами.
В то самое место, где под бинтами скрывались отсутствующие пальцы.
Боль пронзила так, что дошло до нутра, напомнила про тот роковой больной день, когда она лишилась пальцев.
Блондинка закричала, колени подкосились. Она разжала хватку и бросила Сашу прямо на пол.
Рыжая упала на четвереньки перед мужчиной, который так и стоял, не в силах пошевелиться. Девочка только подняла на него голову, и тут же макушку пронзила новая боль..
Кэтрин потянула её за волосы.
Саша закричала снова, схватившись обеими руками за запястье, которое держало её за волосы. Она повисла на нём, пытаясь ослабить хватку, но она только сильнее натянула, заставляя девочку подниматься на ноги.
Бедняга уже была на спине, еле отрывая лопатки от пола, когда Хорхе наконец очнулся.
Он бросился между ними, пытаясь отцепить эту мёртвую хватку.
- Кэтрин! Пусти её, девочка моя! - Он тянул её руки, пытался разжать пальцы, но они будто приросли к рыжим волосам. - Кэтрин!
Её лицо было закрыто растрёпанными волосами, но сквозь них было видно тяжелое, прерывистое дыхание, приоткрытый рот, глаза, в которых не осталось ничего, кроме ярости.
- Чёрт! - Хорхе оглянулся на дверь. - Ньют! Пэрл! Кто-нибудь!
В комнату ворвался долгожданный блондин. И замер на пороге..
- Ньют! Хватай уже свою девочку! - прокричал Хорхе после очередного звериного вопля Кэтрин и скулящего, не прекращающегося плача Саши.
Лидерская ориентированность, въевшаяся в кровь за годы в Глэйде сработала быстрее чем собственные чувства.
Он шагнул вперёд - и схватил Сашу.
Обхватил руками, прижал к себе и рванул назад, вырывая её из захвата. Наконец девочка оказалась в его руках - всхлипывающая, дрожащая, схватившаяся за корни своих волос, которые всё ещё горели от боли.
Ньют сглотнул, перехватил руки, положил их ей на талию, придерживая.
И поднял голову.
Глаза сцепились с Кэтрин.
Она смотрела на него - тяжело дыша, с растрёпанными волосами, с приоткрытым ртом. В её глазах ещё не угас пожар, но где-то на периферии уже загоралась первая искра осознания.
Осознания того, что он держит не её.
Даже Хорхе замер в сторонке, приподняв бровь с открытым ртом, так как он имел в виду «его девочку».
И Ньют выбрал свою девочку.
Блондинка наконец сменилась в лице. Дёрнула бровями, кивнула. Тот самый короткий, быстрый кивок вверх - и её выражение лица стало таким, будто ей плевать на всё на свете.
Блондин заморгал, не выдерживая зрительный контакт, предательские глаза метались от девочки, прячущей лицо в его груди, до Кэтрин, стоящей напротив с каменным лицом, будто сейчас он начнет оправдываться, рот что-то бормотал но так и не произнес и слова.
- Что тут происходит? - В дверях возник мужчина. В одежде, перепачканной землёй, с небольшой тёмной бородкой. Он переводил взгляд с одной на другую, пытаясь осмыслить бардак в маленькой комнате. - Были крики?
За его спиной замаячили ещё несколько человек - работники плантаций, услышавшие шум и прибежавшие посмотреть.
- Боже, что с девочками? - Прошептал кто-то сзади.
- Что же тут произошло? - Шёпот за спиной становился громче.
Кэтрин дёрнулась с места.
Не отводя от парня испепеляющего взгляда. Она прошла мимо него, и почувствовался холодный шлейф за ней.
толпа разошлась и она исчезла.
Ньют сделал шаг за ней, но не двинулся дальше. Его взгляд перешёл на свою подопечную. Та, почувствовав что Кэтрин ушла, резко прижалась к нему - всем телом, прижимаясь щекой к его груди. Ньют невольно чуть отшатнулся от её толчка, потом его руки сами, медленно легли ей на голову, на плечи. Брови сведены, на лице - растерянность, смешанная с виной.
Он посмотрел на Хорхе.
Мужчина всё ещё стоял с приоткрытым ртом. Встретив взгляд парня, он просто пожал плечами и сделал лицо, которое можно было прочитать как: «Я вообще тут ни при чём. И понятия не имею, что за чертовщина сейчас произошла».
- Ньют? - Снова прозвучал голос у двери. Тот самый мужчина с бородкой сделал шаг вперёд, за ним потянулись остальные. - Что произошло?
*
Прошло примерно двадцать минут.
На улице чуть стемнело, будто кто-то за штору дёрнул.
Пока успокоили толпу, Сашу...
Девушка сидела на той же узкой койке, вытирая слёзы, которые наконец остановились, промокала уголки глаз платком, старалась дышать ровно.
Рядом, на краю кровати, сидел Ньют. В самодельном светильнике на столе мерцал тусклый, желтоватый огонь.
- Ну, лучше? - Спросил он тихо и протянул кружку с водой.
Она закивала, взяла двумя руками и выпила залпом.
Блондин мягко погладил её по спине - круговыми движениями, успокаивающе, как умел.
- Саша. - Сказал он, выдерживая паузу. - Расскажи мне, что здесь произошло? - Рыжая замерла, затем выпустила нижнюю губу, опустила голову. - Только не говори, что ты сказала ей то же самое, что и мне тогда, в бассейне. - Добавил он жёстче, чем планировал.
- Не то же самое. - Выпалила она.
Ньют громко и глубоко выдохнул, провёл ладонью по лицу - от лба до подбородка, будто вот-вот начнет гореть огнем.
- Н-Ньют! Как ты не видишь, она...
- Мы уже говорили об этом. - Перебил он, и голос его стал твёрже. - Я сказал - не лезть в это.
- Прости... - Она закрыла лицо руками, пальцы дрожали. - Я так хотела помочь. Я не могу смотреть как ты... - Всхлип. Короткий, сдавленный, как у ребёнка, который пытается быть взрослым, но не получается.
- Саша... - Он снова погладил её по спине, затем по волосам - Мне не больно. И не было никогда. Она никогда ничего мне не делала. И не мучала. Не знаю кто тебе что наплёл.. Но я тебя прошу, отстань от нее. Мы были счастливы вместе.
- В таком-то апокалипсисе. - Буркнула она, не убирая ладоней от лица.
- Когда ты находишь того человека.. Вы живёте в своём апокалипсисе. Вдвоём. А тот, что снаружи, становится просто белым шумом.
Саша медленно подняла на него глаза. Зелёные. Лесные. С красными прожилками от слёз;
- Ты всё ещё любишь её?
Парень замер. Моргнул.
Секунда. Другая.
- Нет. Сейчас мы хорошие друзья. И больше не бери такие мысли в голову, поняла? Вообще никакие. Ни о Кэтрин, ни о наших отношениях.
- А о тебе? О тебе можно думать?
Это было внезапно. Он чуть свёл брови, вглядываясь в неё сверху. Светильник отбрасывал тени на его лицо, делая его старше, серьёзнее.
Саша отвела взгляд - сначала к его губам, потом снова к глазам. К глазам было стыдно. Смущённо. Поэтому она вернулась к его губам. И медленно, словно боясь спугнуть, подалась вперёд.
Ещё ближе.
Ньют не шевельнулся. Смотрел на неё, веки чуть закрыты, не в силах держаться, дыхание уже смешалось - её частое, нервное. Его глубокое, с задержкой.
Его рука медленно легла ей на подбородок.
Но большой палец лёг на её губы, заставив замереть.
Она подняла глаза - испуганные, надеющиеся.
В ответ он лишь мягко чмокнул её в нос, со всей нежностью что у него была.
Почти по-детски.
Это было коротко.
И тот медленно встал.
- Отдыхай. - Сказал он, поправляя её прядь на макушке. - Я обязательно ещё зайду.
Она не ответила. Только смотрела снизу, замерев - с красными глазами, с приоткрытым ртом, с руками, которые так и застыли на коленях.
Блондин задержал взгляд на её лице на секунду дольше, чем следовало. Потом кивнул, и вышел, осторожно притворив за собой дверь.
Она осталась одна.
Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Пальцы поднеслись к губам - туда, где он провёл большим пальцем. Потом к носу - куда пришёлся поцелуй. И замерла, смотря в пустоту, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а щёки горят даже в темноте.
*
Кэтрин шла по жаркой, пыльной дорожке к медицинской палатке.
Она выравнивала дыхание, стараясь дышать ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Руки машинально перебирали волосы - расчёсывали, укладывали, прятали следы.. Чего бы это ни было.
Она вдруг чуть не всхлипнула - коротко, сдавленно, и тут же сглотнула, будто проглотила этот звук вместе с комом, подкатившим к горлу.
- Больно надо. - Вырвалось само собой.
Поправила и так нормальную одежду - одёрнула край майки и вошла в медпалатку.
Внутри, как всегда, пахло спиртом, сухими бинтами. Вдоль стен стояли койки, и большинство из них были заняты.
Новенькие. Те, кого недавно спас Джек. Они сидели на койках - кто с перевязанной рукой, кто со свежей царапиной на щеке, кто просто устало опустив плечи. Ничего серьёзного. Осмотр. Профилактика. Лёгкое лечение. А тех, что сделали с зараженными Кэтрин и думать не хотела..
Уже мысль об этом, о том, что кто-то выжил, кто-то получил шанс, кто-то теперь в безопасности - смягчило сердце. Не сильно, но хватило чтобы плечи опустились, а дыхание стало глубже.
Она направилась в самый конец палатки - туда, где койка Томаса была прикрыта плотными занавесами. Прочистила горло, приоткрыла ткань;
- Томас?
Тереза сидела на краю его койки - близко, очень. Рука её лежала поверх одеяла, рядом с его рукой.
Когда девушка вошла, та выпрямилась, одёрнулась. Томас поднял на сестру глаза - усталые, но тёплые.
- Элли. - Улыбнулся он.
Тереза встала.
- Я не помешала? - Спросила героиня, переводя взгляд с брата на подругу. - Могу... Подождать, снаружи.
- Нет-нет. Мне уже самое время к Ханне. Она обещала меня ознакомить с медикаментами и больными.
Кэтрин выдохнула и улыбнулась подруге - той самой улыбкой, которую та заслужила;
- Твоей доброте нет предела.
Та улыбнулась в ответ. А потом вдруг нахмурилась, вглядываясь в лицо подруги;
- Ты в порядке? Что-то ты... Немного красная.
- А... - Блондинка провела ладонью по щеке, будто проверяя, не горит ли. Поправила волосы ещё раз. - Жарко на улице. Было...
*
На месте Терезы теперь устроилась Кэтрин. Больной внимательно вглядывался в лицо сестры, пытаясь уловить в её чертах те отголоски спокойствия, которых ему так не хватало.
- Как ты здесь? - Тихо спросила она, оглядывая стерильную обстановку палатки.
- Не жалуюсь. - Хмыкнул Томас, откидываясь на подушки. - Навещают по очереди, так что одиночество мне не грозит. Хотя... Признаться, неведение гложет. Никаких новостей извне, никаких зацепок о том, продолжаются ли поиски «Правой руки».
- Ты снова за своё? - Зеленоглазая тяжело вздохнула, укоризненно покачав головой. - Пообещай мне забыть об этом хотя бы на неделю. Тем более... - Она замялась. Томас напрягся, словно почувствовав приближение грозы.
- Через неделю наши ребята выходят на вылазку. - Закончил он за неё. В палатке повисла тяжёлая, звенящая тишина.
- Тебе уже доложили?
В ответ короткий кивок;
- Элли, как ты можешь это поддерживать? После того что случилось в прошлый раз... Да и выводить ребят сейчас? Это безумие, это смертельно опасно.
- Хватит нам бегать и прятаться. - Резко отозвалась она, и в её голосе прорезалась сталь. - Мы стали мягкими, Томас. Раскисли. Но когда я сама вышла за стены... То, что я увидела, словно разбудило во мне прежнюю себя. Желание выбраться на свободу стало только сильнее. Это напомнило мне: кошмар не закончился, мы всё еще заперты, просто по ту сторону стены. - Брюнет нахмурился, чувствуя, как внутри закипает протест, но тут же погас, сменившись бессилием. - Говорят, отряд будет больше, усиленный... - Элли сжала его руку своей, переплетая пальцы. - Ответственности будет больше.
- Я не готов никого терять. - Прошептал он, сжимая её ладонь в ответ. - Пожалуйста, разве нельзя решить это иначе?
- Том. - Голос сестры смягчился. - Да, не факт что всё пройдёт хорошо, что не будет так, как в прошлый раз.. Но я всё равно считаю это необходимым. И мы справимся. - Рот открылся чтобы продолжил, но девушка решила дальше не давить.
Парень задумчиво опустил взгляд, разглядывая перебинтованные пальцы;
- Думаю, мне стоит поговорить с Ньютом.
- Аа. Я хотела прийти вместе с ним, но... У него нашлись дела поважнее. - Кэтрин закусила губу, недовольно вздохнув в сторону.
- Что может быть важнее друга, у которого одна нога уже по ту сторону смерти? - Горько усмехнулся брюнет.
- Не смешно. - Элли отвесила ему легкий подзатыльник, отчего парень глухо охнул. - Ты жив, ты здесь, ты дышишь! Потерпишь.
- Что с тобой? - Подозрительно прищурился брат.
- О чем ты?
- Не знаю. Ты скажи мне. Будто... Будто ты горишь изнутри.
- Не неси чепухи. - Она тряхнула головой, цокнув. - Лучше расскажи, как ты умудрился довести себя до такого состояния?
Томас закатил глаза, но без былого раздражения;
- Опять ты за своё. Я же сказал: это была случайность. Там нечего обсуждать.
- Какая же случайность способна довести человека до края пропасти?!
- Элизабет. - Он снова сжал её руку, заставляя замолчать. - Прошу. Не хочу вспоминать тот момент. Я хочу просто поговорить с тобой. - Она моргнула, вглядываясь в знакомые карие глаза брата. - Последний месяц... Мы были не в лучших отношениях. - Продолжил он тише. - И если честно, я не жалею, что оказался на грани. Ведь это позволило мне получить от тебя крепкие объятия.
Губа девушки дрогнула, глаза мгновенно наполнились слезами;
- Я так испугалась.. - Её голос сорвался на всхлип. - Я-я думала что придется прощаться, бороться за твою жизнь, что- - Слова утонули в рыданиях. Томас не выдержал. Он присел на кровати, потянул её к себе, прижимая так сильно, словно хотел защитить от всего и всех. Она уткнулась ему в плечо, отдаваясь этому долгожданному облегчению. - Прости меня, Томас... - Плакала она. - Я дулась, как ребенок. Не ценила того, что..
- Перестань. Всё хорошо, я рядом.. - Парень зажмурился, стараясь остановить подступавшие слёзы, обмочившие ресницы.
*
(Song for the moment: Марiя Чайковська - Красота
TIME: 0:00)
Они сидели в полумраке палатки, связанные друг с другом крепче, чем когда-либо.
Тереза сидела в дальней койке вместе с Ханной. Та увлеченно что-то объясняла, жестикулируя баклашками с медикаментами. И чем дольше она говорила, тем яснее Тереза понимала: она там, где должна быть, чувствовала себя на своем месте.
Оскар, старый белый пес, дремал на полу у её ног. Брюнетка нагнулась и потрепала его по загривку, улыбчиво смотря на, наверняка, единственное живое домашнее животное. Хоть он и постарел знатно. Выпрямилась и перевела взгляд на койку, скрытую плотными занавесками, откуда доносились приглушенные, мирные звуки. Губы сами растянулись в ещё одной мягкой улыбке.
В маленькой хижине, вдали от чужих глаз, укрытая теплом, мирно спала Саша - на её щеках всё еще виднелись дорожки от слез, а веснушчатый носик забавно покраснел.
Но Ньюта не было рядом.
Он выбрался наверх. На крышу.
Парень лежал на деревянном настиле, подперев голову рукой, и неотрывно смотрел на небо, где только-только загорались первые вечерние звёзды. В глубокой задумчивости он медленно потянул ладонь вверх, словно пытаясь на ощупь поймать густеющую темноту и ухватиться за ускользающие мысли.
В спальне парней, напротив, стоял шум: Фрайпан хохотал так, что в боку начало колоть, опираясь на плечо Ариса, который тоже заливался смехом. Минхо что-то увлеченно рассказывал, не переставая смеяться. Когда он в шутку толкнул Сэма, тот лишь саркастично огрызнулся, чем вызвал новую волну веселья.
В тренировочном, потном и сухом зале, на скамье сидел Хорхе, был окружен своими девчонками.
Крис, после очередной драки, вытираясь полотенцем после тренировки, присела рядом, одарив мужчину улыбкой.
С другой стороны примостилась Бренда. Хорхе, взглянул на них, затем обнял обеих за плечи, притянул ближе. Крис оголила свои острые клыки, улыбаясь. Бренда в ответ отпустила едкий комментарий, блондинка тут же попыталась пнуть сводную сестру, но не дотянулась. И лишь Хорхе с закрытыми глазами прижимался к их макушкам, словно молчаливо благодаря бога.
И только Изабелла была погружена в бесконечную тьму. Она лежала на своей кровати, растворяясь в тенях комнаты, освещенной лишь мертвенным светом луны из окна.
Её глаза, подведенные размазанной тушью, смотрели в пустоту. В бледной ладони лежало несколько синих таблеток.
За дверью её домика замерли темные сапоги. Стояли, не выпуская рук из карманов.
Ракета уже поднял руку, чтобы постучать, но замер, так и не решившись.
Тяжело вздохнув, он отступил на пару шагов, взглянул на звезды, заметил падающую звезду, и направился прочь по ночной тропе.
Посреди ночи Микаса провожала новеньких, распределяя одежду и указывая путь к душевым.
Джек, прислонившись к стене, наблюдал за ними.
Дети, за которыми он когда-то бегал, которых терял и вновь обретал, полностью перевернули его мир.
Речь идёт о его детях.
О Элизабет и Томасе.
Камилла коснулась его плеча. Он обернулся, и в ответ на её улыбку сам невольно улыбнулся шире, обнимая девушку.
- Тетя Кэтрин гордилась бы тобой. - Тихо сказала она. - И тетя Дакота тоже.
От этих слов на сердце стало легче, и его объятие стало крепче.
А выше всех, на вершине холма Шершней, в уединенной хижине, начался новый отсчет. Зародилась жизнь.
Слёзы катились по щекам Дамира. Он смотрел на крошечное создание, лежащее на руках у жены, и та, укутанная в одеяла, с усталой, но блаженной улыбкой смотрела на него.
