Run or Die

Кабинет Окты.
Перед ноутбуком сидел.. Нет, скорее лежал Артур.
Его голова покоилась на скрещённых руках, прижатых к столу, будто сам стол был единственной опорой, сдерживающей его усталость.

На экране медленно вращался значок загрузки.

Мужчина вздрогнул, когда рядом поставили бумажный стаканчик кофе. Звук был едва различим, но его чуткость уловила даже это.
Он приподнял тяжёлые, сонные веки, и встретился взглядом с ней.
Окта.
Она молча придвинула ему кофе и не тратя времени, уселась напротив, открывая свой ноутбук.
- что-нибудь нашли? - Тихо спросила она, слегка наклонившись к экрану.
Артур заморгал, будто возвращая себе способность мыслить, и машинально глянул в угол монитора.

Время 2:54.

Глубокая ночь. Снова.
Сколько же таких ночей он провёл, бессчётно перебирая файлы, тонув в их хаосе.
Каждая минута казалась вязкой, как смола. И даже если удавалось отыскать зацепку, радость длилась миг ведь впереди ждал новый поиск, новое доказательство, новая бездна.

Ответа на её вопрос не последовало. Он лишь уставился в экран, где снова вспыхнули знакомые слова.

"Ошибка загрузки."

Стиснув зубы, мужчина прикусил губу до боли. Подперев подбородок ладонью, он продолжал смотреть на экран с той суровой сосредоточенностью, которая делала его взгляд тяжёлым, почти угрожающим.
- //Кто-то явно всё зачищает.// - Прозвучал его хриплый голос, низкий и усталый.
Окта чуть напряглась. Внутри у неё шевельнулась тень, её собственный секрет, который никак не мог быть связан с его словами... Наверное.
- //Не может быть. У нас всё защищено.//
Он лениво, но уверенно скользнул пальцами по экрану, словно подчёркивая свои слова;
- //Это с системы - да. Но не с физического удаления. Например, вычищать карты памяти, кассеты.//
- //Это не..//
- //Это надёжно. И никакого цифрового следа. Наши уже проворачивали такое.// - В его голосе чувствовалась твёрдость человека, который слишком много знает и слишком многое видел.
Окта промолчала. Наверное, так и лучше.
А то вдруг... Заподозрит.
Он медленно повернул голову, и его светло-голубые глаза встретились с её карими. Суровый, хмурый взгляд, острый, как лезвие. Он словно пронзал её насквозь, проверяя на прочность.

Она невольно заморгала.
- //Вы правы.// - Наконец произнесла, вставая. - //Наверное, это кто-то профессиональный на их стороне. Поэтому...// - Взяв свой стаканчик, она сделала глоток, и едва не зашипела, чуть вздрогнув от обжигающего кофе. - //Нам стоит набраться сил... Или наоборот, отдохнуть.// - Взгляд на секунду скользнул в сторону дивана, стоявшего у стены справа.
Артур чуть приподнял бровь, уловив намёк, но не стал разбираться. Просто взял свой кофе, медленно поднёс ко рту и сделал глоток.

На экране ноутбука внезапно высветилось входящее соединение.

«Маршал Аделия».

- //Чёрт.// - Тихо выдохнул А́ртур сквозь зубы, прежде чем нажать кнопку согласия.
Экран ожил, и теперь в тёмной комнате на него смотрела женщина. Чёткий, прямой взгляд серых глаз, ни на миг не дрогнувший, упирался прямо в камеру;
- //Так и знала, что не спишь.//
- //Маршал.// - Короткий кивок, отдавая дань уважения.
- //Когда возвращаться собираешься?//
- //Когда найду-//
- //И когда это?// - Её голос резко оборвал его. - //Ты хоть знаешь, сколько уже прошло времени?// - Окта опустила голову, сделав вид, что полностью поглощена своим компьютером, хотя каждое слово пробирало её до дрожи.
Нет, ей не было страшно. Скорее наоборот.

- //Да, я знаю... просто-//
- //Две недели, Кудинов! Две!// - Голос Аделии сорвался, неожиданно высокий, пронзительный. Даже Окта невольно вздрогнула, а Артур прикрыл глаза ладонью, будто шум в голове усилился. - //Полмесяца! Думаешь, я здесь просто пью чай и жду тебя? А кто займётся твоими делами? Ты ведь говорил, что заместитель тебе не нужен!//
- //Маршал...// - Мужчина устало потёр переносицу. Его голос прозвучал тише, глуше, но твёрдо. - //Мне нужно ещё время. Я не вернусь с пустыми руками.//
На том конце Аделия тяжело выдохнула;
- //Я надеюсь.// - Женщина достала сигарету с грудного кармана, поднесла к губам. - //Эти твари заныкались так глубоко, будто под землю провалились.// - Подожгла. - //Отправь к ним любого солдата, и всё, не успеет ступить, как его уже нет.// - Прикусила, выдыхая дым. - //Тупые насекомые. Короче, давай скорее.//

И связь прервалась. Экран вернулся к рабочему столу.

Артур шумно выдохнул, словно вместе с этим звуком вышла тяжесть её слов. В кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов компьютера.
- Похоже, вы нужны своим. - Пробормотала Окта, сильнее сжимая бумажный стаканчик в руках. Для неё всё это было непривычно. Она не помнила, чтобы на неё хоть раз так сердились за отсутствие. И уж точно не так... С тревогой, с надрывом. Это было похоже не только на злость. В её ушах это звучало почти как забота. Мило. Но... У этого мужчины наверняка есть семья. Кто-то, кто ждёт. - А у вас... нет семьи? - Вопрос прозвучал до того, как она подумала.
- Как это связан с нашим делом? - Тот не поднял головы, продолжая массировать переносицу пальцами.
- Просто... Вы тут так долго, и-
- Я похож на человека, у которого есть семья? - Он поднял взгляд.
- Не особо.. - Подумала Окта, но не произнесла вслух. Только пожала плечами. - А кто прячется-то? Что за насекомые?
- Не лезь не в своё дело. - Артур встал, захлопнув ноутбук.
- Но это моё дело. - Её голос неожиданно стал твёрдым. - Я должна знать как можно больше. Может, это пригодится. Не забывайте, я же не просто человек.
Тяжёлый выдох, и смирился с её настойчивостью.
Поднялся, направляясь к дивану;
- Это Шершни. Чёрный Шершень. Они наша главная цель. Хотя нет... Моя. - Лег всем телом на белую мебель. - Большая вероятность, что они где-то там, на Востоке. - Прикрыл рукой
лицо.

Глаза Окты округлились.
Конечно она знала Шершней.
Две её лучших друзей Шершни.
Элизабет в её воспоминаниях всегда носила с собой кулон, всегда рассказывала, как у них было весело, как тепло и уютно им жилось вместе.

- Они разве не распались?
- Распались. Но не точно. Живучая стая мерзких мух.

Окта нахмурилась.
- Разве вам не нужны только подростки?
- И Подростки... - зевнул он. - И Шершни. Только не живые... - Его голос затих, растаял в полусне.
А она так и осталась сидеть, замершая.
Ошеломлённая.
Всё внутри её протестовало.
Она знала, что не стоило впускать его в свою жизнь, знала, что опасность рядом.
Но слепо радовалась: кто-то наконец-то найдёт ребят.
И теперь этот человек, тот, кто собирается убить её лучших.. Когда-то лучших друзей, растянулся на её диване.
Нет.
Если это случится, она никогда себя не простит.
Окта Пейдж не позволит.

*

Прошли ча́сы.
Дни.
Неделя.
Целая неделя.

Артур гнался за зацепками, вылавливая из хаоса хотя бы малейшие следы. Окта же словно очищала поле, стараясь опередить его, найти первой.
Признать приходилось честно: с ним было проще. Он мастер своего дела. Но и она не зря держала титул главной в Архивах.

И вот, спустя неделю, Окта вошла в кабинет.
Уже заранее рисовала в голове привычную картину: А́ртур, который всю ночь просидел за монитором, уставший или уже почти уснувший.
Но замерла, щёлкнув картой о датчик.

Он сидел спиной к ней, слегка покачиваясь на стуле. Рядом с ноутбуком лежала прозрачная стеклянная бутылка и маленькая рюмка. Теперь было понятно, куда он уходил, скрываясь из здания.
- А́ртур?.. - Тихо позвала она, делая осторожные шаги.
Он не обернулся, лишь пробормотал, хрипловато и раздражённо;
- //Тоже мне... Идеальные.// - Рядом стояла рюмка, но он не ограничился ею. Взял всю бутылку и отпил.

А Окта.. Окта глубокого вздохнула и взяв себя в руки быстро зашагала, села напротив, включила компьютер, делая хмурый вид, будто его здесь вовсе и нет. Но её веки чуть дрожали, выдавая нервозность.

Тот поднял на неё глаза. Глаза пьяные, воспалённые, с огромными, трагическими мешками под ними.
Она скользнула по нему мимолётным, холодным взглядом, хотя веки её предательски дрогнули.
- Ты. - Голос его был густым, прокуренным и пропитым до дна. - Чего ты добиваешься?
Сердце её пропустило удар, сжалось в ледяной ком. Он понял. Догадался, что это она та самая заноза, тот камешек в ботинке, что мешает ему добиться своей цели. Внешне же она лишь пожала плечами, изобразив расслабленность, которой не было и в помине;
- Чего я добиваюсь?
- Застря *ик* ла.. Со мной тут, причём давно, и... Не сдала меня? Видишь же, что у нас не складывается. Так чего же я всё ещё здесь? - Повисла гробовая тишина, густая и тяжёлая, как сизый дым после выстрела.
Голубоглазый опустил голову, и в этом движении была вся безысходность его двадцати семи лет, прожитых в погоне за призраком;
- Если бы ты выгнала меня, сдала.. - Качнул бутылкой, и жидкость внутри булькнула глухо. - Мне было бы куда легче смириться с этим.
Блондинка участила моргание, сбитая с толку этой внезапной уязвимостью; -Так.. Почему сами не уйдёте?
-Не могу. - Ответ не заставил себя ждать, сжимая горлышко бутылки так, что костяшки побелели. Она уже открыла рот, но он не дал ей вставить и слова. - Вечно ему что-то не нравилось. Вечно Шершни для него были лучше. - Челюсти его свело судорогой, пальцы впились в стекло. - Шершень, Шершень, Шершень... Шершень! - А́ртур сорвался с места и со всей исходящей из него яростью швырнул бутылку в стену. Та разбилась с оглушительным треском, осколки и брызги алкоголя веером рассеялись по полу. Окта вздрогнула, и её палец инстинктивно метнулся к кнопке вызова охраны, замеряя в миллиметрах от пластика, но не нажал.
Мужчина упёрся руками в стол, наклонившись к ней, и его дыхание было тяжёлым и прерывистым. - Я делал всё. Всё для его грёбаных одобрений... А что делал он? Навещал этих своих Шершней каждый удобный момент. - Глаза её были широко раскрыты, сердце колотилось где-то в горле. - А я? А Как же его родной сын? Что такого ему сделали Шершни, что они лучше родного Пепла? - Брови горестно сдвинулись "домиком". Он ткнул в воздух пальцем. - И в итоге что? Они убили его. - Он проскрежетал слова сквозь стиснутые зубы. - А я так и не успел... Не успел дойти до того, чтобы он похвалил меня. Чтобы увидел, как Пеплы мстят за него. Какие Шершни крысы! - Кулак со всей силы обрушился на стол. Окта дёрнулась, и палец наконец коснулся кнопки, но так и не нажал.
Он уже отвернулся, схватившись за голову, глядя в потолок закрытыми глазами. - Да, отец, ты был прав. Шершни куда лучше нас. Настолько, что я беспомощен. Что не могу отомстить до конца... - Он подошёл к стене, уронил на неё лоб, упираясь ладонью, весь сгорбившись под грузом невыносимой тяжести.

И снова наступила тишина. Гробовая. Нарушаемая только его хриплым, сдавленным дыханием и бешеным стуком её сердца, который слышала лишь она одна.
Убили? Шершни?.. Отец? Сын?
Кусочки пазла с грохотом складывались в чудовищную картину.
И её осенило.
Он мстил. Не за себя. А за отца, которого уже и нет в живых.
Даже после его смерти, даже в двадцать семь лет, он так и остался тем самым мальчиком, жаждущим одобрения.
Одобрения от мёртвого.
Чтобы наконец-то почувствовать себя достойным.
По крайней мере,он сам так думал.

Но неосознанно.

Она облизнула внезапно пересохшие губы и медленно поднялась.
Подошла к нему, и её каблуки глухо стучали по каменному полу.
Положила руку на его плечо, твёрдое, напряжённое под тонкой тканью.
Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.
- Вам нужно отдохнуть. - Слегка потянув, перекинула его руку через своё плечо, направляя к дивану.
Мужчина тяжело шагал, почти неся свой вес, и для её хрупких плеч он был невероятно тяжёл, пахший алкоголем, потом и горем.
- Я знаю, повчему ты не выгнала мня.. - Пробормотал он, едва переставляя ноги.
-Да? И почему же? - С усилием выдавила она, пытаясь удержать его.
-У тебя же у самой никого нет.
Она не ответила.
Доведя его до дивана, грубо развернула его, чтобы он упал на подушки, но не рассчитала..
Он рухнул, и его голова с глухим стуком ударилась о деревянный подлокотник.
Глухой стон, и тот схватился за голову.
- О боже, простите! - Она тут же помогла ему приподняться, руки её взволнованно забегали по его виску, проверяя ушиб. - Я не хотела.. Я..
-Знаю... - Хрипло хмыкнул он, валясь обратно. - Ты зло, потому что я правда... - Его речь стала совсем вязкой, пьяной, английские слова сползали друг с друга. - К тебе относятся как к дерьму... Когда ты в последний раз с матерью родной виделась?
- Вчера. - Нахмурилась девушка, снова укладывая его, на этот раз с предельной осторожностью. - Закройте рот и засыпайте. - Она слегка поморщилась, чувствуя кислый запах перегара.
Уже выпрямилась, собираясь уйти, как его рука вдруг снова нащупала её запястье. Хватка была сильной, горячей, заставляя её замереть.
- Эй, Окта. - Глаза были почти закрыты, но в них, сквозь алкогольную пелену, читалась недетская серьёзность. - Плевать. Зато мы есть друг у друга. - Последние слова прозвучали неразборчиво, с придыханием, но смысл их был ясен.

И хватка ослабла. Рука безвольно упала на диван.

Она выпрямилась во весь рост, глядя на него.
На его красные, опухшие веки, на пухлые, беззащитные губы, на мелкие морщинки у глаз - карту прожитых недолгих, но трудных лет.

Но он был прав.
Она виделась с матерью каждую неделю. Но только по делу. Ей даже запрещалось называть её матерью на работе. А работа была их жизнью 24/7.
Что уж говорить об отце... Ничего.
Его не было.
Никогда не было.
И компания, этот холодный, бездушный механизм, никогда не ценили её по-настоящему.
А этот пьяный, несчастный придурок, что только что чуть не блеванул, заставил что-то дрогнуть и сжаться глубоко внутри, в том месте, которое она давно и тщательно запирала на замок.
Придурок, который сейчас жаловался на то, что его в детстве не хвалили. Двадцать семь лет. Двадцать семь лет он нёс на себе этот груз.
Что доказывало. У всех есть свои шрамы, что меняют человека до неузнаваемости.

Сглотнулв ком в горле, на последок накрыла его его же белым халатом. Одеял в кабинете, конечно, не водилось.
Подошла к окну, задернула жалюзи, чтобы утренний свет не тревожил его сон. Чтобы он наконец выспался.

- «Почему меня это волнует?» - Пронеслось у неё в голове.
Но ответ, тихий и неуверенный, уже теплился где-то внутри, пригретый смутной, едва зарождающейся искрой.
Искрой понимания.
Искрой чего-то большего, что могло бы разгореться между ними.

*

День ворвался в сознание раскалённым гвоздём.
А́ртур сел на диване, сжав виски пальцами, пытаясь выдавить из себя пульсирующую боль.
В кабинете было тихо и душно, свет, пробивавшийся сквозь щели жалюзи, ложился на пол пыльными полосами.
Чёрт.
И он всё помнил.
Не до мелочей,но осколки вчерашнего позора впивались в мозг с болезненной чёткостью.
Особенно его собственные, размазанные алкоголем слова.
С низким, агрессивным рычанием он зарыл ладони в глаза, пытаясь стереть и память, и жгучий стыд.
- Тупая малолетка... - Прошипел он в ладони, ругая себя за слабость, за эту дурацкую, ненужную откровенность.
- Не я вас поила вчера. - Прозвучал сзади ровный, холодный голос.
Брюнет замер, затем резко обернулся. Окта стояла у книжной полки, держа в руках раскрытую алую папку. Смотрела на него поверх стопки бумаг, взглядом абсолютно отстранённым, будто вчерашнего разговора и впрямь не было.
Он тут же встал, и мир поплыл, закружился от остатков вчерашнего яда.
Шатнулся, едва не потеряв равновесие. И в этот миг она уже была перед ним, тихая, стремительная тень. В её протянутой руке стакан с чистой, прохладной водой.
Будто телепортировалась, угадав его потребность ещё до того, как он её осознал.
Машинально взял стакан и залпом выпил воду, чувствуя, как она обжигающе холодной струёй растекается по пересохшему горлу. Выдохнул, опустошённый, и опустил на неё тяжёлый взгляд, уже готовый что-то сказать, какое-то оправдание, колкость, что угодно.
- Уходите. - Опередила та, безжалостно и чётко, забирая пустой стакан.

Тишина повисла между ними, густая и натянутая.

- Чего?
- Уходите. Что-то у нас не складывается. - Повторила блондинка, и её голос был стальным. Она отошла к своему столу, и её палец легонько лег на ту самую, роковую кнопку вызова. - И только попробуйте подойти ко мне. Я успею нажать. Просто уходите. Пока я вас не сдала.
Он сжал губы, оценивая ситуацию. Стыд медленно отступал, уступая место привычной подозрительности и ярости.
-Интересно, почему? - Прищурился он, делая первый осторожный шаг в её сторону. - Почему такая внезапная щедрость, Октавия?
- Не двигайтесь. - Она не дрогнула, кончик пальца уже касался пластика. - Я уже сказала. Ничего не получается.

Она лгала. Окта обещала себе не дать ему найти Шершней, не отпустить его, не позволить ему добить это дело, ставшее его навязчивой идеей.
Но вчерашнее... Жалость оказалась сильнее. Он был как раненый зверь в клетке, у которого есть ключ, но нет рук, чтобы повернуть его.
Значит, это должны были сделать её руки.

- Перестаньте их искать. Наш отряд уже нашёл их. Просто уходите. - Голос её дрогнул, выдав напряжение.
- Да вы что? - Он язвительно хмыкнул, переходя на "вы". - И где же их нашли? Как же так вышло?
- Ещё шаг... И я нажимаю...
Но он продолжал движение, неумолимо сокращая дистанцию. Каждый его шаг отдавался в ней глухим стуком сердца.
- Не притворяйтесь, будто вчерашнего разговора не было. - Шаг. - Да, я сболтнул лишнего. Но это не значит, что нужно придираться к словам. Пытаться мне "помочь". Это говорил не я. Это было пьянство.
- Люди говорят правду, когда пьяны. - Парировала она, отступая на полшага, упираясь спиной в край стола.
- Но не я. &- Ещё шаг.
И тут...
Она нажала.
Тихий щелчок прозвучал как выстрел.
Он замер, не ожидая что она действительно решится.
- Через минуту здесь будут солдаты. И вам лучше бежать что есть силы. - Произнесла Окта, хмуро, но в её глазах читалось не торжество, а какое-то странное, почти болезненное напряжение.
И тогда он рванулся вперёд.
Резко, стремительно, с невероятной для человека с такой адской головной болью.
Он схватил её за запястья, с силой отвел за спину и прижал к столу, заставив её вскрикнуть от неожиданности и боли.
Грудь его тяжело вздымалась, а глаза горели лихорадочным блеском.
- Где они, Окта? - Прошипел он, наклоняясь так близко, что она чувствовала его дыхание. - Ты лжёшь. Твой отряд никого не нашёл. Ты просто пытаешься меня спровадить. Почему? Пожалела? - Последнее слово прозвучало как самое горькое оскорбление.
- Уходите! Вас поймают! - Прошипела она, пытаясь вырваться. Его пальцы впились в её запястья, но даже сейчас, через боль, сквозь страх, в её глазах читалась не паника, а отчаянная, упрямая попытка его спасти.
- Нет. - Прошипел тот в ответ, его лицо исказила не злая, а скорее горькая, почти отчаянная гримаса. - Я знаю, почему ты это делаешь. И я не нуждаюсь в жалости. И уйду я отсюда только тогда, когда добьюсь своего. А ты мне поможешь. Раз уж так жаль меня.
В его наглости не было грубости. Это была странная, исковерканная форма просьбы о помощи, единственная, на которую он был способен.
Окта перестала вырываться.
Тяжело дыша, она смотрела прямо ему в глаза, ища в них хоть крупицу смысла, намёк на правду.
И, кажется нашла.

Его хватка внезапно ослабла. Он отстранился, опустив руки. Она тут же уперлась ладонями в край стола позади себя, опустив голову, пытаясь перевести дух;
- Ладно... Ладно. Но... Охрана и вправду идёт сюда.
А́ртур резко поднял на неё своё искажённое похмельем и эмоциями лицо, упёр руки в бёдра, уже ища глазами, куда спрятаться.
Через стеклянную стену кабинета она увидела, как двое солдат с оружием наперевес уже бегут к её двери.
-Поздно. - Шёпотом выдохнула она.
Брюнет успел лишь повернуть голову в сторону приближающейся угрозы, как вдруг она схватила его за воротник футболки, резко потянула к себе, заставив наклониться и упереться руками в стол по обе стороны от неё.

И прижалась его губами к своим.

Вышло нелепо. Носы столкнулись. Его губы, в два раза больше её, были обветренными и грубыми.
Поцелуй был не поцелуем, а грубым, отчаянным притворством, пантомимой, рассчитанной на зрителей.

Дверь с резким шипящим звуком отъехала в сторону.
Трое солдат в полной боевой экипировке замерли на пороге, автоматы наполовину опущены, смотря на картину, представшую перед ними.

А́ртур стоял, наклонившись над столом, почти накрывая её своим телом. Его плечи напряглись, спина выгнулась. Одна её рука всё ещё сжимала его воротник, другая вцепилась в рукав его рубашки. Из-за его спины был виден лишь беспорядок её светлых волос и край её покрасневшего уха.
Окта резко отстранилась, её губы с тихим, смущающе громким чмоком отлипли от его. Она повернула к солдатам разгорячённое, притворно-удивлённое лицо, щёки пылали настоящим, не сымитированным румянцем.
- Ой... а вы что тут... - Пробормотала она, делая вид, что только сейчас их заметила. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.
А́ртур не повернул головы. Он застыл в той же позе, упираясь руками в стол, сгорбившись, будто всё ещё был поглощён моментом.
Лицо его было скрыто от вошедших, но он издал сдавленное, похмельное рычание, идеально вписывающееся в образ раздражённого любовника, которого оторвали от важного дела.
Один из солдат, тот что был ближе, неуверенно опустил ствол.
- Пришло оповещение... - Прозвучал из-под маски приглушённый, недоуменный голос.
Пэйдж, с наигранной растерянностью скользнула взглядом по столу, будто только сейчас заметив свою же руку, лежавшую рядом с кнопкой.
- О-ой... Простите, похоже, я случайно... - Она смущённо провела рукой по волосам, отводя взгляд. - Задела, когда.. Отвлекалась.
Второй солдат фыркнул, короткая сдавленная усмешка, которая прервалась тогда, когда понял, что сделал это вслух.
Третий медленно покачал головой.
Первый ещё секунду постоял, словно проверяя, не разыгрывают ли их, но очевидность ситуации и её смущение казались слишком правдоподобными. Он мотнул головой в сторону выхода. - Будьте осторожнее, Мисс Пэйдж. - Та закивала, даже если они уже развернулись и вышли. - И проветрите тут. На всю комнату разит перегаром. - Добавил через плечо.

Окта тяжело выдохнула, откинув голову назад, и только потом рискнула взглянуть на Артура.
Тот смотрел на неё с приподнятой скептической бровью.
Она вдруг заметила, что всё ещё сжимает в пальцах мятый шиворот его футболки.
Резко отпустила, будто обожглась. Ткань медленно распрямилась, оставив на себе следы её нервных пальцев.
- Ч-что? - Выдавила она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. - Вы каждый раз так делали!
Он фыркнул, отходя на шаг;
- Не так нелепо.
- Да нормально это! - Вспыхнула она, поднимая подбородок. - Я, между прочим, ещё ни с кем...! - Голос внезапно сломался, и она замолчала, с ужасом осознав, что почти выдала себя. Щёки пылали уже по-настояшему.
Артур хмыкнул и направился к кувшину с водой на полке. Взял его тяжёлой глиняной сосуд и отпил прямо из горлышка, запрокинув голову. Капли воды скатились по его напряжённой шее.
- Ни с кем? - Повторил он, ставя кувшин с глухим стуком, затем присел на стул. - Сколько тебе, пятнадцать?

Окта отвернулась, смотря на свой стул с внезапно надутым видом;
-Это ещё много. - еле слышно пробормотала она в пол, сжимая пальцы.
Тот вопросительно склонил голову.
Она подняла на него взгляд, заморгала, будто только что проснулась;
- Говорю, семь.
Мужчина фыркнул.
Девушка и не ожидала иной реакции. Она бы и сама не поверила, окажись на его месте.

Pov А́ртур:

Прямо сейчас я раскинулся на диване, откинув голову и прикрыв глаза, пока Окта сидела перед своим компьютером, погружённая в монитор. Мы оба делали вид, что нас здесь нет друг для друга.
Но чёрт... Что бы эта малолетняя дура ни сделала... С утра я чувствовал себя по-другому. Словами не описать.
Что-то сдвинулось внутри, какая-то многолетняя, намертво затянутая гайка в груди вдруг ослабла на пол-оборота. Дышать стало не то чтобы легче, но... проще. Воздух больше не был густым и спёртым, как в подвале.
Возможно из-за того что все те слова, что я годами держал в себе, просто выплеснул вчера.
Как последний идиот.
А этот поцелуй? Он и правда был странным.
Нелепым, неумелым... Но в нём была какая-то искренность, которой в моих обычно не бывает.
Я облизнул губы..
Блять. Я даже не знаю,зачем это сделал.

Она очень странная.
Я превратил её жизнь в ад с момента своего появления. А она до сих пор не сдала меня. Не нажала на кнопку до конца. То ли не понимает, на что способна..
Голова гудит.
От алкоголя, от мыслей, от этого внезапного, тихого смятения где-то глубоко внутри.
Я прикрыл глаза рукой, пытаясь загнать обратно все эти дурацкие мысли. Но они упрямо возвращаются.