Run or Die

Три дня.
Ровно три дня с той минуты, как Артур, ведомый щемящей откровенностью опьянения, излил душу Окте.
И пусть даже сквозь винную дымку он смутно помнил детали, перемены ощущались физически. Воздух между ними словно очистился от невысказанного, дышалось легче.
Но в этой новой чистоте таилась и неловкая стесненность, будто они оба наступили на невидимую хрупкую грань и теперь блялись пошевелиться, чтобы не треснула.

- Эй... - Его голос,прокуренный и сонный, разорвал тишину кабинеа. Артур с трудом приподнялся на локте, потирая ладонью воспаленные глаза. Диванный матрас негромко вздохнул под ним. - Октавия.
- М? - Она даже не повернулась. Силуэт её спины, очерченный сиянием монитора, был привычно неподвижен. Пальцы порхали над клавиатурой, постукивая.
Как он и не подозревал, в эти секунды она лихорадочно перекидывала файлы.
Всё, что успела, пока он не очнулся окончательно.

- Наверное, и мне стоит заиметь свою ключ-карту? - Брюнет поднялся, проводя рукой по спутанным волосам. - Сколько еще ты собираешься держать меня здесь, под замком?
- Зачем вам это? Здесь есть всё необходимое.
- А может, я хочу на улицу. Подышать.
- Или снова напиться. - Пробормотала та, в её тоне не было осуждения, лишь констатация факта, от этого звучавшая еще обиднее.
Мужчина приподнял бровь, тихо хмыкнул, короткий, сухой звук.
Затем шагнул к ней.
Пальцы девушки на секунду замелькали быстрее, застучали по клавишам с отчаянной, почти панической скоростью, пытаясь успеть спрятать, скрыть, стереть следы.
Он подошел вплотную, наклонился сзади, заглядывая через её плечо.
Его дыхание коснулось её уха. Экран слепил его глаза, но он упрямо всматривался.
На мониторе сиял безупречно чистый рабочий стол.
Ни одного лишнего значка. Идиллическая картина цифрового порядка.
Окта не дышала, застыв в ожидании вопроса, может упрека.
Но он лишь молча, с тем же немым вопросом во взгляде, приподнял бровь и отступил.
Разрядив напряжение, будто его и не было, молча отошел к противоположному краю стола, где его ждала порция еды.
Сегодня это был густой мясной рагу с темным хлебом, от которого шел согревающий пар.
Окта, как всегда, принесла его пока он спал.
Это уже стало их странным, молчаливым ритуалом.

*

Спустя пару дней, молча и без всяких объяснений, Окта все же вставила в станок чистую заготовку.
На выходе оказалась вторая ключ-карта, матовая, черная, точная копия той, что всегда была с ней.

*

- //Надо же.// - Фыркнул Артур, рассматривая карту. Он поднял глаза на Окту, которая уже снова уткнулась в монитор, делая вид, что не следит за его реакцией. - Да ты тут ещё совсем ребенок. На что девушка, не отрываясь от экрана, лишь выразительно закатила глаза, её универсальная реакция на девяносто процентов его высказываний. - //Когда это было?// - Протянул он, тыча пальцем в цифры года рождения, словно обвиняя их в несоответствии.
- Два года назад. - Она знала что он не поверит.
- Ага. Значит, мне сейчас двадцать. По паспорту твоего заведения. - И он усмехнулся. Реально. Не тот привычный циничный хмык, а самая что ни на есть настоящая, широкая, почти беззвучная улыбка. Она озарила его обычно напряженное лицо неожиданной мягкостью, легкими лучиками морщинок у глаз. Это было странно. Больше для него самого, чем для нее.
Он будто поймал себя на чем-то запретном.
Блондинка цокнула языком, демонстративно вставая из-за стола. Слишком бурно, слишком поспешно, уже направляясь к выходу, спиной к нему.
Но он успел заметить, как непослушные уголки ее губ дрогнули, с трудом подавляя ответную улыбку. Она сбегала, оставив его одного с новой ключ-картой и с этим незнакомым, теплым чувством внутри, которое пока еще не имело названия.

*

С каждым днем ледяная стена между ними таяла, оставляя после себя прохладу понимания и влажную почву зарождающейся близости.
Они научились читать малейшие оттенки настроения друг друга по звуку дыхания, по скрипу стула.
Она начала смеяться над его шутками, даже если они были.. Мягко говоря плоскими.

В один из вечеров, царила ленивая, почти домашняя атмосфера.
Окта, откинувшись на диване, с наслаждением откусывала хрустящие дольки яблока.
Артур разлегся рядом, подобрав ноги, чтобы дать ей место.
Его взгляд скользнул по линии ее шеи, по тому, как двигалась ее рука.
- Цифровая Ева. - Произнес он, и слова сорвались с губ быстрее, чем мозг успел их оценить. - Предлагаю яблоко раздора вместо оригинала.

Блондинка на секунду замерла, медленно пережевывая, и только потом тихо рассмеялась.
Она даже не вникла в смысл, да и он-то знал, что шутка дурацкая.
Но это было неважно. Важно было то, что он хотел ее рассмешить.

*

В один из таких же простых дней, они сидели перед одним монитором, и Окта с важным, серьезным видом в котором сквозила забота, водила мышкой по экрану.
- Только, пожалуйста, не перепутай, или придется восстанавливать все с нуля, а это... - Продолжала она.
А́ртур давно все понял, но у Окты была привычка повторять все по нескольку раз, будто заклинание.
Он уже привык к этому, знал что если перебьет, она добросовестно дорасскажет в следующий раз... Поэтому он лишь облокотился щекой на ладонь, глаза слипались.
Но затем он повернул к ней голову. Проследил как шевелятся ее губы, как кончик языка изредка и совсем чуть-чуть облизывает их, от волнения или от привычки. Но слова лились и лились, пока..
- И тогда ты должен-
Резко, его пальцы сжали её щеки в хватке, повернул ее лицо к себе, чувствуя под подушечками пальцев биение ее крови. Девушка замерла, глаза расширились, вопрошая, но не сопротивляясь.
И прежде чем она успела что-то понять, он наклонился и прикоснулся к ее губам своими. Плотно. Придавив.

И только сейчас распробовал вкус её губ.
Уловимая горчинка, как от дорогого кофе, что она заваривала по вечерам.
И ещё... Ято-то металлическое, электрическое, будто он прикоснулся языком к контактам батарейки.

Он так же резко отстранился.
Между ними повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением системного блока.
Легкая влага на его губах, а на ее щеках, яркий, пылающий румянец.
Её зеленые глаза, огромные и круглые, смотрели на него в немом недоумении.
Она даже машинально повернулась к двери, подумав что он снова притворился.
Снова посмотрела на него, ища в его глазах насмешку, объяснение, что угодно.
Но его лицо не вырожало ничего.
Абсолютно.
Блондинка моргнула, с трудом отвела взгляд и уставилась в монитор, пытаясь поймать оборвавшуюся нить мысли.
- И-и... вот здесь...
- Тебе это нравится?
Резко обернулась, будто ее хлестнули;
- Что?
-Почему ты даже не возмутилась? - Он настаивал, вгрызаясь в эту тишину, требуя реакции, любого взрыва.
-Я думала... тут кто-то... - Запнулась, снова бросив взгляд на дверь.
- Ты же видишь, никого.
Окта заморгала чаще, хмурясь, пытаясь собрать рассыпавшиеся чувства в знакомую ей защитную броню раздражения.
- Перестань, ты же знаешь, это было неожиданно!
- Значит, так можно? - Затянул свою редкую ухмылку.
Ее рот приоткрылся, но слова застряли где-то глубоко внутри.
Она резко встала, отодвинув кресло с громким скрежетом.
- Пойду умоюсь. - Бросила она глухо, и быстрыми шагами направилась к выходу, хотя в кабинете была своя маленькая ванная.
Артур провел рукой по волосам, проводя взглядом за ее убегающей фигурой.
И эта её "медвежья" походка. Тяжелую, чуть раскачивающуюся, когда она злилась. А злилась она на него все чаще, потому что он дразнил её все больше.
Усмешка тронула его губы сама собой, когда свет лампы на мгновение золотом высветил ее белокурые волосы, прежде чем дверь захлопнулась за нней.
Он еще какое-то время смотрел на дверную плиту, словно ожидая, что она вернется.
Потом вдруг заморгал, и на его лице появилось недоумение, будто он и сам только что осознал масштаб содеянного.
Сжал веки, потирая лицо ладонями, смахнув остатки ее тепла с губ, и опустил взгляд на монитор, где все еще были открыты папки, которые она так старательно ему показывала.
Но теперь он не видел ни единой буквы. Перед глазами стояло лишь её залитое румянцем, ошеломлённое лицо с широко распахнутыми, бездонными глазами.

*

На следующую ночьх Артур накинул свою потертую кожаную куртку и направился к двери.
Развеяться.
А может, и развлечься.
И похоже, именно второе, раз уж в кармане куртки от прежней жизни завалялась пара презервативов в серебристых обертках.
Это был жест отчаяния, вызов самому себе и ей, молчаливый протест против вчерашней собственной слабости.

- А ты куда? - Голос Окты прозвучал неожиданно тихо, почти робко.
Она только что вышла из кабинета ванной, потирая мокрые руки белым полотенцем.
На её лице читалась натянутая собранность, будто она весь утро репетировала эту обыденность.
Он даже не повернулся, продолжая шарять в карманах в поиске ключ карты.
-Прогуляюсь. - Буркнул он вполоборота.
- Опять пить? - Нахмурилась та.
- Нет. - Мужчина резко обернулся, и его взгляд, колкий и вызывающий, встретился с ее взволнованным. - Пойду на шлюх всяких там посмотрю. - Он цокнул языком, наслаждаясь тем, как она заморгала, будто получила легкий удар в солнечное сплетение.
Затем он с раздражением швырнул пустые руки;
-Черт.. - Обернулся к ней. - Открой мне дверь.
Окта сглотнула, медленно вытирая уже сухие ладони.
- У-у меня нет.
- Что? - Его осанка стала угрожающей. - Она у тебя всегда на грудном карманчике, посмотри.
- Сказала же нет... - Её голос дрогнул, и она сделала неуклюжую попытку развернуться обратно к ванной, хотя только что оттуда вышла.
Тот сжал руки в кулаки, костяшки побелели.
- А ну стой! - Сделал быстрые, порывистые шаги к ней.
Девушка резко отпрянула назад, как загнанный зверек, и уперлась спиной в косяк стеклянной двери ванной. Одну руку она инстинктивно прижала к груди, к тому самому карманчику, где угадывался прямоугольный контур ключ-карты.
- Отстань! - Её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту.
- Я будто запертый в твоём кабинете! - Рявкнул он, уже не скрывая гнева. - А ну отдай! - Его пальцы вцепились в её запястье, пытаясь оттянуть ее руку от груди.
Она вскрикнула, не от боли, а от унижения и ярости, выгибаясь, пытаясь вырваться.
Её свободная рука отчаянно отталкивала его, упираясь в плечо. Полотенце упало на пол.
- Дай! - Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало ее щеку.
- Не трогай меня! - Она выкрикивала слова, извиваясь, её волосы растрепались и прилипли к вспотевшему виску.

Он пытался не отобрать ключ. Он пытался отобрать назад свой побег, свой контроль, свою маску безразличия.
А она защищала не дверь. Она защищала что-то хрупкое и непонятное, что родилось между ними вчера и что он сейчас так грубо топтал.

Его руки, сильные и жилистые, сжимали оба её запястья, прижимая их к холодной поверхности двери. Окта вся вжалась в нее спиной, с такой силой, будто стекло двери вот-вот треснет.
Грудь её бурно вздымалась, сдула с лица прядь.
И впервые за все время не отвела взгляда. Её зеленые глаза, широко распахнутые, были прикованы к его лицу, к этим глазам, горящим холодным голубым пламенем, в которые она обычно боялась смотреть слишком долго.
И тогда в нем что-то переломилось.
Он не поцеловал ее. Он обрушился на ее губы. Жадно, почти яростно, не выпуская её рук.
Это был не вчерашний робкий вопрос. Это было утверждение.
Её индикатор на виске сменил цвет с голубого на красный, затем постепенно на розовый.
Она не знала как это делается, её движения были неумелыми, но она ответила.
Забыв про ключ, про дверь, запрет собственной матери.
Про всё на свете.

Но в её голову, затуманенную жаром, прорвалось сознание, когда его руки внезапно отпустили её запястья, ладони, шершавые и горячие, скользнули под край ее футболки, коснувшись обнаженной кожи на талии.
Окта издала сдавленный, испуганный звук прямо в его рот и попыталась поймать его руки своими, остановить этот стремительный, пугающий подъём.
Её пальцы вцепились в его запястья, пытаясь оттянуть их, но он был сильнее, настойчивее.

Наконец, ей хватило воздуха и воли, чтобы резко оторваться от его губ, откинув голову назад. Она жадно, с судорожным всхлипом вдохнула, наполняя огненные легкие кислородом.
И только тогда его руки замерли, прилипшие к её талии, задирая футболку.
Они стояли, тяжело дыша, растрепанные, с разгорячёнными щеками и распухшими губами, не в силах вымолвить ни слова.

*

Время 01:14.

Тишина в кабинете была густой, звенящей, нарушаемой лишь мерным гулом серверов и их собственным дыханием, которое постепенно приходило в норму. Они лежали на диване, слишком узком для двоих, поэтому она оказалась прижатой спиной к его груди, а его рука лежала на её талии, не давая отодвинуться, другая переплеталась с её.
Он чувствовал легкий, сладковатый запах ванили от ее волос, в которых уткнулось его лицо.

Никто не спал. Они просто лежали, уставившись в пустоту.
Артур опустил взгляд, скользнув по её виску, голубому индикатору.
И его пронзила память. Резкая, как удар ножом.
Он вспомнил, как делал ей больно. Как вцепился пальцами в этот самый индикатор, пытаясь вырвать его, вырвать из нее жизнь. Пытался убить.
Но не стал. Не смог.
Эта мысль заставила вжать её к себе сильнее.

И вот тогда, в тот самый миг ярости и жалости, что-то началось. Что-то укоренилось глубоко внутри, проросло сквозь каменную почву его ненависти. Она была тихой, запуганной, но в то же время до безумия смелой. Бросала ему вызовы, парировала его уколы, даже угрожала.

И ему пришлось признать это, хоть и только самому себе: после её появления в его жизни навязчивые мысли о мести стали тише.
Они не исчезли, нет.
Но он уже не гнался за ними с прежней яростью, не чувствовал той всепоглощающей агрессии.
Иногда, как сейчас, ему просто хотелось вот так лежать. Быть ее щитом. Укрыть ее от всего.
От враждебного внешнего мира, от ее же коллег, что не воспринимали её всерьёз, от её собственных страхов.

- Октавия. - Его голос прозвучал глухо в тишине.
- М? - она откликнулась сразу, сонно и размягченно. Хотя это даже не являлось её именем.
- Ненавижу тебя.

(Song for the moment:)

https://www.youtube.com/watch?v=RNo-HWjgllM