Run or Die

Помещение, наполненное многими мониторами, и людьми, что сидели за ними.

Элизабет сидела перед одной из них, её взгляд был прикован к движущимся фигурам. Уже два года её жизнь вращалась вокруг поисков лекарства, но для этого нужно было внимательно следить за объектами, анализировать их поведение, фиксировать изменения, отмечать малейшие отклонения.

Со временем она начала замечать больше, чем должна была.
Видеть не только цифры и графики, но и людей.
Их страдания, обречённость, бесконечный день, повторяющийся снова и снова.
Она смотрела на экран, как всегда, с привычно нахмуренными бровями, но теперь в этом жесте было что-то большее, чем сосредоточенность.
На экране мелькнуло движение. Один из объектов, худой, сгорбленный парень  сидел у стены, уставившись в землю перед собой.
Рядом с ним другой, подтянув колени к груди, медленно проводил пальцами по земле, рисуя бессмысленные узоры.
— Думаешь, у нас была жизнь до этого? — Вдруг спросил первый, не поднимая глаз.
Второй помолчал, будто обдумывая вопрос.
— Наверное. — Глухо ответил он. — Хотя... Иногда мне кажется, что нет.
Он слабо усмехнулся и наклонился вперёд, сжав руки в кулаки.
— Если бы была, мы бы помнили хоть что-то, да? Хоть что-то важное?
Первый ничего не сказал. Только ещё сильнее ссутулился, уставившись в одну точку.

Элли стиснула зубы и резко переключила изображение на случайную камеру.
Камера переключилась.
На пеньке, среди гамаков сидел парень.
Здоровый, брюнет. Может, тогда она не знала его имени, но это был он. Крис.
Он сжал голову руками, его плечи едва заметно подрагивали.
Сначала Элизабет подумала что он плачет, но присмотревшись, поняла, он не издавал ни звука.
Просто сидел, крепко зажмурившись, вдавливая пальцы в виски, будто пытаясь остановить вихрь мыслей в голове.
Потом он тяжело выдохнул и провёл ладонями по лицу.
Его пальцы были в порезах, показывая всю сущность этого места.
Он не плакал. Даже не просил о помощи. Просто ломался.
Тихо, медленно, без свидетелей.

Элизабет смотрела на экран не моргая. Потом её губы чуть дрогнули, и она, сама того не замечая, глубоко выдохнула.
Её голова откинулась на спинку стула, глаза закрылись, она устремила взгляд вверх, сжав кулон на её шее.
Рядом сидящая дочь Авы Пэйдж взглянула на неё;

— Элли... — Проговорила она мягким голосом. Настолько мягким, что казался даже не настоящим. — Я же сказала, старайся не обращать на это внимания.
Элли медленно повернула голову в её сторону.
Два года назад блондиночка выглядела младше её, почти ребёнком, а сейчас, это была уже девушка, выглядящая старше неё самой.
Это странное явление Элли давно списала на раннее взросление, как будто взросление пришло быстрее, чем должно было.
Её волосы всегда были распущены, закрывая виски и шею, будто она пыталась скрыть что-то, но Элли давно перестала искать объяснения.

— Как мне игнорировать то, что происходит буквально на каждом углу? Они страдают, О́кта. Мы забрали у них их жизни.
— Знаю, знаю... Но по-другому никак.
— Есть как. — Твёрдо ответила Элли, встав с места.
— Не надо... — Покачала головой Окта, её голос стал мягким, но в нём чувствовалась усталость, словно она переживала это не в первый раз. — Ты же знаешь, он не послушает.
— Придётся. — Сказала Элли, наклоняясь к своей клавиатуре и быстро набирая нужные команды.
Она нажала несколько кнопок, затем чуть наклонилась к встроенному микрофону.
— Джарвис.
— Слушаю. — Голос через микрофон был ровным, но с едва уловимой напряжённостью.
— Подмени меня.
— Через минуту буду.
Элли встала с места, её глаза встретились с глазами Томаса, который сидел напротив и тихо тер переносицу.
Он выглядел уставшим, потерянным. Задержав взгляд на нём на мгновение, она решительно зашагала прочь. Окта наблюдала за ней с обеспокоенным выражением на лице, но ничего не сказала.

Дженсон стоял в пустом тире, плотно сжимая оружие в руках.
Вокруг — гулкая тишина, приглушённая тяжёлыми наушниками, обхватившими его голову.
Он медленно поднял оружие, прицеливаясь в мишень на другом конце зала.
Глухой звук выстрела разрезал воздух. Мишень дёрнулась, но Дженсон даже не моргнул. Он спокойно передёрнул затвор, вновь фиксируя цель в прицеле.
Выстрел. Ещё один. И ещё.
Дженсон вглядывался в прицел, его палец неторопливо скользнул по спусковому крючку, но выстрел не последовал. Не отрывая взгляда от мишени, он медленно снял специальные наушники.
Он снова прицелился, словно проверяя точность, когда позади раздался голос;
— Пытаешься держаться в форме?
Дженсон не сразу обернулся. Лишь после короткой паузы он повернул голову и увидел Элизабет, опирающуюся на стену.

Он вернул взгляд к прицелу;
— Разве ты не должна быть на рабочем месте?
— Джарвис заменил меня.
Мужчина хмыкнул, бросив на неё короткий взгляд;
— Слишком уж часто ты пользуешься своим уровнем.

* Чем выше уровень карты работника — тем больше власть. Тот, у кого доступ выше, отдаёт приказы, а остальные обязаны подчиняться. Не важно, кто ты и какую должность занимаешь — система не делает исключений.*

Элизабет спокойно подошла ближе, остановилась рядом и всматривались в мишени, в которые он целился.
— Неплохо.
Дженсон снова хмыкнул, на этот раз уже с явным оттенком сомнения.
Посмотрел на неё, приподняв бровь;
— Неплохо?
В ответ она лишь протянула руку, выжидающе раскрыв ладонь, молча выпрашивая оружие.
Дженсон молча посмотрел на неё, затем, чуть поколебавшись, опустил оружие и протянул его рукояткой вперёд.
Элизабет привычно обхватила оружие, перехватывая его так, как когда-то учил её Дженсон.
Оно всё ещё казалось тяжеловатым в руках, но движения были уверенными.
Подняв ствол, Элизабет прицелилась и резко нажала на спусковой крючок.
Один выстрел. Второй. Третий.
Две пули попали в мишень, но не в центр.
Третья — точно в цель.
Она довольно выдохнула, отложила оружие на стол и всмотрелась в мишень.
Дженсон, скрестив руки на груди, оценивающе кивнул;
— Неплохо.
Элизабет фыркнула, самодовольно вскинув подбородок;
— Неплохо? Да у меня ж глаз алмаз.
Он посмотрел на неё, на мгновение задержав взгляд на её глазах.
— Скорее изумруд.

*

Они шагали по длинному, холодному коридору, и Элли, сжав два пальца левой руки, наконец заговорила;
— Пап?
— М? — Отозвался Дженсон, не замедляя шага.
— Я хотела поговорить, насчёт объектов.
Он тяжело выдохнул, предчувствуя куда ведёт этот разговор;
— Опять ты за своё?
— Нет, ты только послушай! — Элли всплеснула руками, готовая выложить всё, что было у неё на сердце. — Если бы мы…
— Звёздочка.. — Перебил он, останавливая её прежде, чем она успела развернуть очередную тираду. — Оставь это. После прибытия новых объектов они должны справиться.
— Ты это уже говорил. И что? Каждый из них бездействует. Конечно, а как иначе? Как действовать, если за стенами их ждёт монстр, который беспощадно их убьёт?!
— Звёздочка… — Попытался вставить он, но она не дала ему и шанса.
— Я не говорю, давать им подачки! Но хотя бы небольшая зацепка! Хоть что-то! Или, например, перестать пугать их монстрами по ночам!
— Элли! — Голос Дженсона резко стал громче, твёрже.
Она замерла, стиснула зубы, затем глубоко выдохнула;
— Прости.
Он потёр переносицу, собираясь с мыслями, затем чуть наклонился к ней;
— Пойми, всё это ради человечества. Если придётся пожертвовать десятками подростков, то так тому и быть. Ты ведь и сама хочешь найти лекарство.
— Да, но… Разве нет другого способа? Я же выжила после укуса, хотя моя кровь не имунна.
Дженсон резко поднял палец, требуя тишины. Его глаза тут же пробежались по коридору, словно проверяя, нет ли рядом чужих ушей.
— Что я говорил насчёт этого?
Она раздражённо выдохнула, потёрла лицо ладонями, прежде чем ответить;
— Ладно, ладно, я поняла.
Дженсон выпрямился;
— Мы оба знаем, что дело не в монстрах и не в объектах. Всё это о ней. Ты пытаешься сделать так, чтобы её смерть не была напрасной. Но, Элли… Чтобы это стало правдой, придётся жертвовать.
Она стиснула зубы, пальцы судорожно сжались в кулаки при упоминании Мишель.

Дженсон тяжело вздохнул и, помедлив, положил ладонь ей на плечо.
— Извини, если это прозвучало жестоко, но правда есть правда.

*

Наконец они дошли до кабинета Дженсона.
Элизабет без лишних слов плюхнулась на тот же диван, в который села в свой первый визит сюда.
Пять лет назад.
— Не расслабляйся. — Напомнил он, проходя к столу. — Тебе ещё возвращаться к работе.
Она тяжело выдохнула, откинув голову назад.
— Но сначала я тебе кое-что покажу.
Эти слова мигом вернули её внимание. Подняв голову, Элизабет заметила, что на столе под тканью скрыта какая-то небольшая вещь.
Заинтересованная, она тут же вскочила и подошла ближе.
— Что это? — С любопытством спросила она, бросив на Дженсона быстрый взгляд.
Он лишь ухмыльнулся и не торопясь, убрал ткань.
Перед ней стояла металлическая белка, аккуратно собранная, с множеством мельчайших деталей.
— Отпад! — Воскликнула она, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть её получше.
Дженсон знал, насколько Элизабет любила подобные вещи. И судя по блеску в её глазах, не прогадал.
— Это TUMI 13. — Спокойно произнёс Дженсон, наблюдая за её реакцией.
Элизабет, не отрываясь, рассматривала железную белку. Её пальцы осторожно скользнули по гладкому корпусу, изучая каждую деталь.
— Тринадцатая версия. — Продолжил он, скрестив руки. — Улучшенные сенсоры, точная имитация движений, баланс, почти как у настоящего животного.
Она чуть наклонилась ближе, всматриваясь в крошечные шарниры и плавные соединения.
— Суставы разработаны на основе бионических протезов. — Дженсон постучал пальцем по корпусу. — Они повторяют механику живых конечностей, а встроенный адаптивный интеллект позволяет ей учиться и реагировать на внешние раздражители.
Элизабет с интересом провела пальцем по металлическому "хвосту".
— Добавь слой синтетической шерсти, и её невозможно будет отличить от настоящей белки.
Она округлила глаза;
— А дашь её снять для своих записей?
Дженсон усмехнулся;
— Пожалуйста.
Элизабет хихикнула, её глаза тут же вспыхнули. Затем она снова посмотрела на металлическую белку, теперь уже совсем по-другому, с тем самым детским восхищением, которое у неё вызывали такие вещи.

*

Запись #544.

— Здравствуйте! 2199 год, 6 июля, 21:43.
Элизабет чуть поправила камеру, убедившись, что её лицо хорошо видно, а затем, как обычно, оживлённо заговорила;
— Сегодня у нас небольшое подведение итогов! За последние месяцы лаборатория сделала несколько крутых прорывов. Во-первых, усовершенствовали адаптивные протезы. Теперь они могут подстраиваться под владельца ещё быстрее, сокращая время полной синхронизации почти в два раза. Это... Ну просто бешено, если честно.
Она на секунду отвлеклась, махнув рукой;
— Во-вторых, наконец-то довели до ума синтетическую кожу, которая передаёт осязание почти как настоящая. То есть, представьте: теперь протезированная рука может ощущать температуру, давление, даже лёгкие касания. Безумно крутая штука!
Элизабет взяла белку со стола.
— Ах да! TUMI 13. Ещё один технологический шедевр, который скоро... Надеюсь, получит полноценное покрытие и сможет двигаться почти как настоящая белка.
Сделана самим Дженсоном Фредериком!
В какой-то момент её широкая улыбка медленно угасла, сменившись лёгкой, едва заметной.
Она смотрела в камеру, но взгляд стал рассеянным, словно мысли унесли её куда-то далеко.
— Папа прав. Без жертв не спасти человечество.
Она опустила руки, задумчиво уставившись в одну точку.
Её взгляд снова вернулся к камере;
— Простите… До встречи.
Элизабет протянулась вперёд, нажала кнопку. Экран погас.

*

Элизабет лежала на кровати, уткнувшись лицом в стену. Комната была тёмной, тихой, но её мысли не умолкали, прокручиваясь в голове снова и снова.
С другой стороны, на соседней кровати, спал Томас. Или по крайней мере, пытался.

Она вздохнула и медленно повернулась, глядя в темноту;
— Том? — Прошептала она. — Спишь?
Парень едва слышно замычал в ответ, давая понять, что нет.
Элизабет знала, о чём он думает. О своих друзьях. О тех, кого они превратили в подопытных животных.
— Как думаешь… То, что мы делаем… Это правильно?
— Да. — Коротко бросил он.
Она тихо выдохнула, чувствуя, как на неё наваливается тяжесть.
Уже собиралась снова отвернуться, но Томас вдруг заговорил;
— По крайней мере, нам это твердят. — Девушка замерла. — Каждый день они мучаются, а результата нет. Это и есть путь к вакцине? Они издеваются над ними. Ты видела что случилось с объектом А12?
— Нет…
— Хорошо, что не видела. — Глухо ответил он.

Несколько секунд висела тишина, затем Томас резко приподнялся на локте. Даже в темноте Элизабет чувствовала его напряжённый взгляд;
— Мы должны это остановить. Должны выпустить их. Я не могу так.
Она резко нахмурилась, в её голосе прозвучала нотка тревоги;
— Ты серьёзно?
— Я не могу их оставить… — Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Твоя карта. У тебя ведь достаточно доступа?
Элизабет напряглась, внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— Томас… Ты меня пугаешь.
Он осёкся.
Повисла гнетущая тишина.
— Прости. — Глухо выдохнул он и снова лёг, отвернувшись к стене.
Девушка медленно опустилась обратно, напряжённо вглядываясь в его едва различимый силуэт.
— А как же лекарство? Как же человечество?
— Если его вообще можно спасти.— пробормотал он, не двигаясь.
Она ещё какое-то время смотрела в темноту, чувствуя, как всё внутри сжимается. Потом отвернулась, пытаясь осознать и переварить их разговор.

*

На следующий день Элизабет сидела за столом в пункте питания вместе с Октай и Терезой.
Она рассеянно смотрела в пустоту, неосознанно пережёвывая сэндвич.
Окта заметила её задумчивость, и всмотрелась в неё;
— Элли, всё хорошо?
Зелёные глаза наконец сфокусировались на подругах, затем она выдохнула.
— Элли? — Осторожно повторила Тереза.
— Да... но... Нет. на самом деле нет, — Элизабет потеребила край рукава. — Папа... Он... Я просто стараюсь принять тот факт, что он прав.
— Насчёт? — Спросила Тереза.
— Да неважно... Небольшой конфликт, ничего такого. — Отмахнулась она.
Окта чуть склонила голову, всматриваясь в её лицо;
— Тебе не кажется, что он слишком строг?
— Нет, конечно нет. Он просто… Волнуется? — В голосе проскользнула неуверенность. Дженсон позволял ей почти всё, но при этом оставался строгим, иногда даже жёстким. — Я не понимаю...
Тереза внимательно смотрела на неё, будто заглядывая прямо в душу.
— Ты когда-нибудь думала о том, почему он так относится только к тебе?
— Брось, он ко всем добр. — Пожала плечами Элизабет.
— Да ладно. — Окта саркастично хмыкнула, вызвав у подруг лёгкие усмешки.
Элизабет задумалась, нахмурившись.
— С детства ему приходилось держать меня на узде, но он иногда... — Она замялась, глядя на свои руки. — Часто, когда пьян, бормочет что-то странное… Что я бы была жива.
Она замолчала, будто сама только что осознала смысл этих слов.
— Шесть лет назад.. — Начала Тереза, — в корпусе П.О.Р.О.К.а жил мальчишка.
Мистер Дженсон так же следил за ним. Обучал, был строг, не спускал с него глаз.
Элизабет и Окта слушали её, затаив дыхание.
— В один день он сбежал, выбрался наружу, в город. И заразился. — Тереза замолчала, давая им осмыслить сказанное. — Как и подобает заражённым, он одичал, и пришлось его убить.. Он умер в лаборатории П.О.Р.О.К.а.

Тишина.

— Этим мальчишкой был сын мистера Дженсона.
Глаза Элизабет расширились, но Окта отреагировала спокойно, будто уже догадывалась.
Элизабет не раз пыталась расспросить Дженсона о его семье, но он всегда уходил от темы, отшучивался, говорил что ему не до этого.
— Сын?.. — Тихо переспросила она, опустив взгляд. Затем машинально посмотрела на свои кеды. — Как... Как его звали?
— Я не знаю. — Ответила Тереза. — Но мне об этом рассказала Мишель… перед тем, как заразилась. Мне кажется, она хотела чтобы ты узнала.
Элизабет сглотнула.
— Мы появились здесь через полгода после того, как он умер. Мишель сказала, что он был таким же упрямым, как ты, Элли. И у вас одинаковые глаза…
Элизабет подняла на неё взгляд.
— Я не хочу внушать тебе, что он видит в тебе своего сына, но… Он просто боится, что история повторится. Элли, он дорожит тобой.
Она тихо кивнула, сжав кулаки на коленях.
В голове всё стало сходиться.
То, как он выпивал. И даже сейчас пьёт, пусть даже реже.
Кеды, с именем "Сэмюэль".
Его жёсткость, его резкость.
Его взгляды, полные чего-то неизъяснимого.
В какой-то момент она почувствовала разочарование. Но она не могла его судить.
Она медленно разжала пальцы.

Окта внимательно смотрела на неё, словно изучая каждую эмоцию, проскользнувшую на лице.
Затем, очень мягко, ласково, сказала;
— Элли, я не могу сказать, что понимаю тебя, но если бы могла… Я бы сказала, что ты не обязана быть сильной прямо сейчас.
Элизабет вздрогнула, глядя на неё;
— Ты…
— Ты потеряна. — Продолжила Окта, всё так же мягко. — Это естественно. Ты узнала нечто важное, что-то, что изменило твоё восприятие.
Элизабет сжала пальцы на коленях, чувствуя, как на секунду перехватило дыхание;
— Я…
— Ты можешь дать себе время. — Продолжила Окта, и в её голосе не было ни одного колебания, ни малейшего признака осуждения. — Тебе не нужно разбираться во всём прямо сейчас. Ты не обязана понимать его или себя мгновенно. Позволь этому просто быть.
Элизабет смотрела на неё, не зная, что сказать. Где-то глубоко внутри было странное, тёплое ощущение. Как будто её поняли… Даже если это было невозможно.
Иногда слова Окты звучали так, будто за ними стоял сложный алгоритм, тщательно рассчитанный на нужную реакцию. Будто внутри неё работал невидимый механизм, анализируя, вычисляя, выбирая лучшее.

*

Несколько дней тянулись серыми, бесконечными.
Томас все чаще спорил с Терезой, но быстро замолкал и уходил в себя, становясь всё более отчужденным.
Элизабет снова сидела перед мониторами, изо всех сил стараясь не смотреть на искаженные мукой лица объектов.
Но в конце концов не выдержала, устало выдохнула и откинула голову назад.
Окта, повернувшись к ней, уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Элли подняла руку, останавливая её;
— Я просто устала, ничего такого.
Окта беззвучно выдохнула, закрыв рот, но затем слегка покачала головой, на её лице мелькнула мягкая улыбка;
— Дождись вечера.
— Если честно, у меня нет настроения на это…
— Брось, ты просто устала.
Элли уже собиралась ответить, но вдруг между ними возник Дженсон;
— Как насчёт без разговоров?
Она вздрогнула и резко выпрямилась.
— Пап… — Едва слышно выдохнула она, мгновенно вставая.
Дженсон медленно прошелся по периметру, внимательно оглядывая сотрудников, склонившихся над экранами.
Элли последовала за ним;
— Помнишь, я…
— Нет, звёздочка. — Перебил он, даже не взглянув на неё. — Мы это уже обсуждали. Нельзя давать объектам подачки.
— Нет, я не об этом…
Дженсон остановился и наконец посмотрел на неё, приподняв бровь. Но прежде чем она успела заговорить, по комнате прокатился тихий гул. Люди начинали перешептываться, настороженно переглядываясь.
Элизабет нахмурилась и быстро вернулась к своему монитору, не садясь, а лишь наклоняясь к экрану;
— Что происходит?
— Он наверху… — Прошептала Окта, прикрыв рот руками.
— Кто? — Элли быстро начала вбивать команды, перелистывая изображения с камер, пока не нашла нужный ракурс.
На экране возникла сцена, от которой у неё похолодело внутри.
Самая высокая стена Лабиринта. А на её краю, балансируя на узкой кромке, стоял худощавый блондин.
Стоял… И собирался прыгнуть.
— Нет… — Едва слышно прошептала Элизабет.
Парень закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и шагнул вниз.
На мгновение всё замерло.
Но в последний момент его нога зацепилась за плющ, цепляясь за каменную поверхность, замедляя падение.
Парень с глухим звуком ударился о землю, всего в нескольких метрах от неё, и остался лежать, корчась от боли.
Элли отшатнулась, её пальцы дрожали.
А затем её взгляд нашел Томаса.
Он сидел напротив, словно окаменевший. Его глаза были прикованы к экрану, на котором извивался его когда-то лучший друг.
Элизабет помнила, с каким выражением Томас рассказывал ей об объекте А5.

Стеклянный, мертвый взгляд.
Она поняла. Он вот-вот сорвётся.
Но нет.
Томас всё ещё был неподвижен, хотя выглядел так, будто находился на грани.
То, что случилось, сильно ударило по его психике.
Его взгляд был пустым, застывшим, словно он пытался осознать, во что именно верил всё это время.

*

Героиня сидела перед зеркалом, пока голубоглазая брюнетка аккуратно заплетала ей волосы.
Она уставилась в одну точку, рассеянно глядя сквозь своё отражение.
— Всё ещё думаешь о случившемся? — Негромко спросила Тереза.
— М? — Элли встрепенулась, посмотрела на подругу через зеркало, но тут же снова опустила взгляд.
— Элли, перестань. Он ведь жив. Объект А7 отлично за ним приглядывает. К тому же сегодня твой день.
Тереза подхватила с тумбы праздничный колпак и, усмехнувшись, водрузила его на голову подруге;
— Давай хотя бы сегодня ты будешь улыбаться.
Она мягко сжала её плечи, подалась вперёд и заглянула в зеркало, прижимаясь щекой к её щеке.
Элизабет взглянула на их отражение, а затем, поддавшись тёплому жесту, слабо улыбнулась.

Как только Тереза закончила с её волосами, она ловко развернула Элизабет к себе, поправила колпак и широко улыбнулась.
— Готова?
Элли неуверенно кивнула. Она всё ещё чувствовала лёгкую тяжесть на душе, но не хотела портить вечер.
Тереза взяла её за руку и, потянув за собой, открыла дверь.
Стоило им выйти за дверь, как на них обрушилась волна голосов.
— С днём рождения! — Разом выкрикнули несколько человек.
Элизабет моргнула, ошеломлённо оглядываясь. Повсюду были улыбки, в руках у некоторых, самодельные украшения, кто-то уже протягивал ей коробочку с подарком.
Окта стояла чуть поодаль, склонив голову и глядя на неё своими проницательными глазами.
Дженсон, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим с лёгким, но заметным смягчением в чертах лица.
Томас тоже был здесь. Он стоял в стороне, но когда их взгляды встретились, слабо кивнул, признавая её день.
А затем кто-то резко схватил её за плечи, развернул и с громким смехом обнял.
— С днём рождения, Элли! — Радостно воскликнула взрослая женщина.
Она не успела ничего сказать, как к нему присоединились ещё несколько человек, окружая её тёплым кольцом поздравлений.

Праздник шёл своим чередом. Элизабет уже успела получить несколько подарков.
После нескольких танцев, часов, людей в помещении стало мало, считанные пять-шесть.
А Элизабет уже сидела за барной стойкой.
Рядом сидел Дженсон, держа в руке стакан с янтарной жидкостью.

— Как тебе праздник?
Элизабет чуть пожала плечами;
— Хороший. Только устала.
Дженсон хмыкнул, допивая остатки из стакана, и тут же махнул бармену, чтобы налили ещё.
Элизабет слегка наклонила голову, наблюдая за ним.
— Почему ты так много пьёшь? — Её голос прозвучал почти невинно, будто она не знала ответа.
Он усмехнулся, крутя в пальцах свеженалитый стакан.
— Много? — Дженсон покачал головой, делая первый глоток. — Поверь, после твоего появления я пью вдвое меньше.
Элизабет чуть улыбнулась, но едва заметное напряжение проскользнуло в её взгляде. Мужчина вдруг протянул руку, тыльной стороной пальцев легко провёл по её щеке.

— Пап?
— М? — Отозвался Дженсон, делая ещё один глоток.
Элизабет провела пальцем по краю своего стакана, собираясь с мыслями;
— Тут такое дело… В мой пятнадцатый день рождения я хочу посмотреть город.
— Не вопрос. — Он кивнул, не придавая словам особого значения. — Мой компьютер имеет доступ к каждому уголку, можешь рассмотреть всё, не вставая с места.
— Нет. — Она подняла на него глаза. — Я имею в виду, выйти за пределы корпуса.
Дженсон тут же нахмурился, но Элизабет не дала ему времени на возражения.
— Со мной будет Тереза, даже Томас. — Поспешно добавила она. — Мы просто хотим осмотреть всё. К тому же, мы будем в масках, строго по правилам.
— Нет.
— Почему? — Нахмурилась она.
— Там опасно.
— Опасно? Там нет никакой опасности! Нас ведь окружают стены!
Дженсон покачал головой, отставляя стакан на барную стойку;
— Ты даже не представляешь, насколько ты неправа, звёздочка.
Элизабет сжала губы. Он говорил так же, как всегда, когда ставил точку в разговоре.
Но не сегодня.
— Весь город под контролем, мы просто пройдёмся и вернёмся обратно! — Настаивала она.
— Дело не в этом. — Голос его оставался ровным, но уже с той холодной твердостью, которую она знала слишком хорошо.
— Тогда в чём?! — Она сжала руки в кулаки. — Почему ты меня не выпускаешь?! Я сижу здесь как в клетке!
Он не сразу ответил. Взял стакан, поднёс к губам, но передумал пить и поставил обратно;
— Я просто пытаюсь тебя защитить.
Элизабет стиснула зубы, её взгляд опустился к стакану, а пальцы невольно сжались в кулак.
Глаза напряжённо сощурены, дыхание медленное, но тяжёлое.
— Я не он. — Заговорила она, не поднимая головы.
Дженсон едва заметно дёрнул плечом.
— Что?
— Я не он. — повторила она твёрже, подняв на него голову. — Тереза всё мне рассказала. Я не такая...
Дженсон поднял руку, жестом заставляя её замолчать.
— Ты сейчас ступаешь по очень тонкому льду, Элизабет.

Элизабет не отступила. Она чувствовала, как что-то внутри неё закипает.
Что-то, что сдерживалось слишком долго.
— Ты не понимаешь. Я делаю всё это, чтобы защитить тебя.
— Ты защищаешь меня или себя? — Холодно спросила она.
Глаза Дженсона сверкнули, пальцы на стакане побелели от напряжения.
— Осторожнее, Элизабет. — Его голос стал глуже.
— Осторожнее? — Она горько усмехнулась. — Осторожнее с чем? С тем, что я скажу правду?
— Прекрати.
— Ты видишь во мне его! — Её голос дрогнул, но она не замолчала. — Но я не он! Я другой человек, Ясно!?
Стекло в его руке треснуло.
— Замолчи. — Его тон стал угрожающим, но Элли уже не могла остановиться.
— Ты не спас меня, ты заменил его мной!
Секунду длилось молчание. Давящее. Наполненное яростью.
А затем Дженсон резко поднялся со стула, его взгляд вспыхнул.
— Выйди. Немедленно. С глаз долой.

Элизабет застыла.
Она смотрела на него, пытаясь осознать услышанное.
Дженсон никогда не говорил ей таких слов. Никогда не прогонял, даже когда она нарушала порядок, или мешала ему работать.
Её горло сжалось. Хотелось что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко внутри.
Зубы стиснулись до боли. Она резко встала, сорвала с головы праздничный колпак и с силой бросила его на пол.
Он упал бесшумно, нелепо, словно напоминание о том, каким этот вечер должен был быть.
Каким он уже не будет.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась к выходу, едва сдерживая подступающие слёзы. Хотелось бежать. Уйти как можно дальше. Исчезнуть.

Элизабет сидела на кровати, сжимая подушку до побелевших пальцев. Слёзы текли бесконечно, горячие, жгучие, выжигающие грудь изнутри. Не только из-за Дженсона. Из-за всего. Из-за жизни, из-за того, какой она была, и какой никогда не станет.
Комната была пуста. Напротив, как всегда в такие ночи, не было её брата. Он был у Терезы.
Наверное.
Она всхлипнула, забилась в угол кровати, уткнувшись лбом в подушку, и заплакала ещё сильнее. Плакала так, будто могла выплакать всю боль, всю тяжесть, что давила на грудь. Будто, если слёз будет достаточно, станет легче.

Но легче не становилось.

Прошло полчаса. Элизабет всхлипнула последний раз, затихая.
Она сидела неподвижно, сжимая подушку до судорог в пальцах. Лицо покраснело, глаза горели усталостью и болью, а ткань подушки промокла насквозь.
Её взгляд медленно скользнул по комнате и остановился на столе. На нём, в приглушённом свете, лежала камера. Она замерла, всматриваясь в неё, затем резко вдохнула, шумно хмыкнув носом, и встала.
Подойдя к столу, она опустилась на стул, выпрямилась, глубоко вдохнула и включила камеру.

Запись #545.

— 2199 год. 15 июля. 12:56. — Начала она, стараясь говорить ровно, без дрожи в голосе. — Эксперимент по исследованию Денвера провален. Как и вакцина. Как и объекты. Как и… Жизнь.
Она посмотрела в объектив, моргнула, заставляя себя не заплакать снова, затем тяжело выдохнула.
— Почему всегда всякая дичь происходит именно в мой день рождения… — Тихо пробормотала она, устало проводя ладонями по лицу. — Я даже не знаю, зачем записываю это. До встречи.
Элизабет потянулась к камере, собираясь выключить запись, но в ту же секунду воздух прорезал резкий вой сирены.
Она вздрогнула, инстинктивно отдёрнув руку. Комната мгновенно окрасилась в тревожный цвет, тени дрожали на стенах, а металлическое завывание эхом разносилось по коридорам.
Сердце пропустило удар.
Элли вскочила, толкнув стул, и не раздумывая выбежала из комнаты.
Она вылетела в коридор, и её тут же окутал алый свет аварийного освещения. Сирена гремела, отдаваясь в груди вибрацией, как будто здание само пульсировало от напряжения.
Она бросилась вперёд, босые ступни гулко шлёпали по холодному полу. По стенам метались тревожные отблески, искажая очертания дверей и превращая всё вокруг в зыбкий кошмар.
Она свернула за угол и тут же врезалась в кого-то.
Резкий толчок, и крепкие руки удержали её, не дав упасть.
— Элли…
Она резко дёрнулась, вырываясь из хватки. Перед ней стоял Дженсон, но в его взгляде не было злости.
Лишь усталость и… Беспокойство?
— Что происходит? — Холодно спросила она, тяжело дыша от бега.
Он выдохнул, возвращая привычную серьёзность.
— Зачем ты использовала свою карту в зоне содержания объектов? Что я говорил насчёт…
Но его голос оборвался. Он вдруг нахмурился, переводя взгляд за её плечо, будто что-то не сходилось.
Почему она бежит с этой стороны?..

Элизабет нахмурилась в ответ.
А потом её сердце сжалось.
Резким движением она хлопнула себя по карманам, ища свою ключ-карту.
Пальцы сжимали воздух.
Лицо побледнело, а дыхание перехватило.
— Томас… — Прошептала она.
А потом она рванула с места.
— Элизабет! — Услышала она сзади, но не остановилась.
Дженсон выругался, поднеся руку к микрофону на рукаве, раздавая приказы.

Гром сирен смешивался с гулким эхом её шагов. Красный свет мигал, заливая коридоры тревожными вспышками. Она не знала, куда именно бежит, но интуиция и паника вели её вперёд.
— Томас!
Она бежала, не разбирая дороги, пока кто-то внезапно схватил её за руку и рывком затащил в сторону.
Элизабет не успела даже вскрикнуть, как оказалась в тёмном помещении, освещённом сдержанным синим светом. Глухо мерцали лампы, отбрасывая на пол длинные тени. Вдоль стен громоздились полки, заставленные пробирками и странными ёмкостями.
Сирены, что ещё секунду назад заглушали все звуки, теперь едва доносились снаружи.
Она резко обернулась и замерла.
Томас.
Он крепко держал её за предплечья, его дыхание сбивалось. Глаза метались по её лицу, судорожно, отчаянно. А потом он резко прижал её к холодной стене.
— Томас! Какого...
— Послушай, Элли... — Его голос дрожал, срываясь. — Я так не могу…
— Что?..
— Закончи начатое. Слышишь?
Он отчаянно пытался что-то объяснить, но его слова рассыпались в её голове, как песок сквозь пальцы.
А потом он вытащил её ключ-карту из кармана её куртки и вложил в её ладонь, крепко сжимая их.
— Элли, Прости.. Ты знаешь, что делать.
Она не успела ответить.
Позади послышались тяжёлые шаги. Солдаты в чёрной форме вынырнули из тени, быстро и бесшумно. В мгновение ока схватили Томаса, дёрнув назад, оттаскивая его прочь.
— Нет, погодите! Стойте! Томас!  — Она сделала шаг вперёд, но тут же наткнулась на твёрдую преграду.
Дженсон.
Он встал позади неё, его рука мягко, но непреклонно сжала её плечо, не давая двинуться дальше.
— Всё хорошо, звёздочка. — Его голос был ровным, почти успокаивающим.
Элизабет застыла.
Томас исчез в коридоре. Уходил, исчезал, растворялся.
Что с ним будет?
Почему он оставил её?

Её зубы стиснулись до боли.
Резким движением она вырвалась из хватки Дженсона и сжав ключ-карту в руке, развернулась и ушла.
Слёзы жгли глаза, но она их не замечала.

Запись #546.

— 2199 год… 15 июля… — Она медленно перевела взгляд на часы на стене. — 3:12.
Глаза покраснели от слёз, волосы спутались, она сама их теребила в истерике.
— Вторая запись за ночь… Я… Томас… — Её взгляд метнулся к камере. — Мне не дали с ним поговорить. Никто не говорит, что с ним сделают.
Она с силой потёрла лицо, словно пытаясь стереть усталость и отчаяние.
— Начнём заново.
Голос сделался холоднее;
— Пороковец Томас Эштон предал корпус. Он слил все данные зоны содержания объектов. Пока неизвестно кому именно, но ясно одно. Второй предатель всё ещё среди нас. И пока он не нанёс следующий удар… Его нужно найти.

Она замолчала.
Губы чуть приоткрылись, но не последовало ни слова.
Элизабет уставилась в камеру. Что-то внутри сжалось, но уже не от злости. Словно внезапно исчезла причина продолжать это говорить.
Резко, с яростью, она ударила по камере.
Та дёрнулась, соскользнула и качнулась на столе.
Она вжала пальцы в волосы, ногти царапнули кожу головы.
Боль уже не имела значения. Всё не имело значения.
Несколько долгих секунд она просто сидела, глядя в одну точку. Потом медленно опустила руки и снова взяла камеру.
Пальцы слегка дрожали.
Она открыла записи. Чуть сощурившись, перемотала на самое начало.

Запись #1.

— Так… Камера включена? — Прозвучал голос маленькой Элизабет , пока она тыкала пальцем в объектив.
— Да. — Усмехнулась Мишель, сидящая за компьютером на заднем плане. — Видишь, красная лампочка горит?
На лице взрослой Элизабет мелькнула тень улыбки, смотря на запись.
— Ах, да! Спасибо!
В записи девочка выпрямилась, лицо её стало серьёзным.
— Здравствуйте. Меня зовут Элизабет Эштон. Мне десять лет. Я нахожусь в корпорации П.О.Р.О.К. Две недели назад нас с Томасом привели сюда как подопытных. Кстати, он у доктора Авы Пейдж, уж больно она его любит.
— Не ревнуй! — Хихикнула Мишель.
— Что? Нет! Всё, перестаньте мне мешать! — Элли фыркнула, скривив губы. — Нас сюда привели как подопытных, но оказалось, что в самом корпусе мы нужны больше.
— Ты просто негодна, скажи спасибо своему интеллекту. — Игриво вставила Мишель.
Элизабет, сидящая перед экраном, слегка усмехнулась, наблюдая, как её детская копия закатывает глаза и тараторит дальше.
— Мы ищем лекарство. А пока нас обучают школьным предметам и медицине. Хотя у меня выходит так себе… Меня взял под опеку мистер Дженсон, с другими детьми контакт почти запретил. — Девочка закатила глаза. — В общем, неважно. У меня ведь есть Том и Тереза. И каждый свой шаг я буду записывать. Кажется… на этом всё. До встречи!

Запись оборвалась, на экране замерло лицо десятилетней Элизабет.
Героиня перевела взгляд с Мишель на свою маленькую версию.
Улыбка исчезла. Челюсть сжалась.
Она забыла.
Забыла, что когда записывала эти дневники, думала только о побеге.
Что всё это было планом.
Втереться в доверие, изучить их систему, дождаться подходящего момента.
Но момент не настал.
Она не сбежала.
Она не заметила, как стала частью системы. Как перестала видеть в П.О.Р.О.К.е врагов. Как с годами позабыла, кто виновен в смерти её родителей. Как затерялась среди белых стен, превращаясь в кого-то другого.
Руки дрогнули. Камера выскользнула из пальцев и упала на стол.
Элизабет не двинулась.
Она больше не та девочка.
И даже не та, кем себя считала все эти годы.
Раньше ей казалось, что она действует во благо, что её знания, её работа в П.О.Р.О.К.е — это необходимая жертва ради спасения человечества.
Но теперь… Теперь, когда она видела себя со стороны, когда слушала слова, которые когда-то произносила с таким упорством, внутри неё что-то рушилось.
Томас знал правду. Он осознал это раньше неё. Миру конец.
Он пытался изменить всё, спасти хоть кого-то.
А она  слепо следовала чужим приказам, забыв, зачем оказалась здесь.
Но не сейчас.
П.О.Р.О.К. слишком долго держал её в своих цепях.
Элизабет подняла глаза к экрану, где всё ещё застыла её детская версия.

Девочка, которая мечтала о свободе.
Девочка, которую она предала.

Пальцы сжались в кулак.
— Я доделаю то, Чтото начал Томас. — Тихо сказала она, но её голос прозвучал твёрдо, без колебаний.
Она найдёт способ освободить подопытных.
Остановит тех, кто годами ставил на них эксперименты, играя в богов. Даст отпор П.О.Р.О.К.у и всему, что он собой представляет.
Неважно, чего это будет стоить.
Она подняла камеру и, не отводя взгляда от экрана, нажала запись.

Запись #547.

Её голос больше не дрожал, он был пропитан холодной решимостью.;
—  2199 год. 15 июля. 3:26 ночи. П.О.Р.О.К. заплатит о содеянном.