Потеря
Жаркое солнце нещадно палило над отрядами солдат, раскалённый воздух дрожал над песком, а где-то поблизости гудели песочные машины и вертолёт.
Возле безопасного здания П.О.Р.О.К.а, возвышавшегося среди пустоши, стояли двое.
Дженсон, скрестив руки на груди, и коротковолосая блондинка с ледяным взглядом.
На её груди горела эмблема жар-птицы.
«ashes» (пепел).
- Рад, что вы приехали, Аделия Маршал. - Ровным голосом произнёс Дженсон.
- Просто Адель. - Её ответ прозвучал с чётким русским акцентом. Она осматривала окрестности, пока её солдаты методично прочёсывали периметр. - Снова не можете справиться без нас? И всё из-за кучки подростков.
Дженсон раздражённо хмыкнул, но постарался это скрыть;
- Мы просто хотим ускорить процесс поиска главных объектов. У нас нет времени.
Адель чуть приподняла бровь, переводя взгляд на него;
- У вас нет времени, чтобы найти объекты, которые для вас важны?
Он уже открыл рот, собираясь ответить, но осёкся, не найдя что сказать.
В этот момент к ним подошёл один из солдат, отдав короткое приветствие.
- //Маршал, мы нашли вход в помещение под песком. Там включены свет и прожектор.//
Дженсон непонимающе нахмурился.
"Всё, что заключено в такие скобки "//„ означает, что разговор ведётся на русском языке."
- //Отлично. Ждать команды.//
- //Так точно.//
Адель повернулась к Дженсону, который не понял не единого слова;
- Мы уже нашли зацепки. Можете готовить оплату.
Дженсон молча кивнул.
Женщина уже собиралась уйти, но он окликнул её:
- Адель... - Она остановилась, ожидая продолжения. - Они нужны живыми. Ни одной жертвы.
Адель медленно вскинула бровь, пристально всматриваясь в его лицо.
- Неужели среди них дитя Шершней?
Дженсон сжал челюсть, но ответил ровно;
- Это не важно. Все объекты нужны живыми. Мы рассчитываем на вас.
Женщина коротко кивнула и, не говоря больше ни слова, направилась к своей машине.
- //Посмотрим.// - буркнула себе под нос.
У дверцы её уже ждал тот самый солдат, что сообщил о находке.
- //Тебе повезло, А́ртур. Среди них дети Шершней.//
С этими словами она села на заднее сиденье и захлопнула дверь.
Парень моргнул, а затем обернулся, посмотрев на неё сквозь стекло;
- //К чему это?//
- //Хочу что бы ты держал себя в руках, они нужны живыми.//
Адель похлопала по переднему сиденью, давая знак водителю;
- //Трогай.//
Машина рванула с места, оставляя за собой густое облако пыли.
Артур проводил её взглядом, развернувшись, направился к другой машине. На лице медленно появилась ухмылка.
Pov А́ртур:
Меня зовут Артур Кудинов. Я полковник корпуса "Пепел", главнокомандующий после маршала Адель.
Я вырос среди войны и армии, другого выбора у меня не было.
Мой отец был одним из главных в нашем войске, и с детства меня готовили к тому, чтобы я пошёл по его стопам. Несмотря на свои двадцать семь лет, я давно стал солдатом, закалённым в боях. И я благодарен за это.
Сейчас мы на территории США.
По приказу корпуса П.О.Р.О.К. прочёсываем пустоши в поисках беглецов-объектов. В заброшенном помещении под песком. Но всё это не имеет значения. Значение имеет другое.
Среди них есть дети Шершней.
Как только я услышал об этом, что-то внутри меня вспыхнуло.
Я рос только с отцом, Константином Кудиновым.
О матери не знал ничего. С рождения мне говорили, что она скончалась. Но я-то знал правду.
Она просто нас бросила.
Семнадцать лет назад, когда мне было десять, отец ушёл в разведку.
Долго не возвращался. А когда наконец пришёл, рассказывал, что оказался у неких "Чёрных Шершней". Он был на грани смерти от заражённых, но они его спасли, укрыли. Он прожил среди них какое-то время и с восторгом говорил о них, словно это было лучшее, что с ним случалось.
Когда-то это была и моя мечта - попасть к ним.
Прошли годы. Я уже вступил в ряды солдат, а отец внезапно заявил, что снова отправляется на поиски Шершней.
Я думал он давно забыл о них, но оказывается, нет.
Он сказал, что вернётся не один. Что привезёт мне "нашу кровь".
Но он не вернулся.
Оттуда пришёл только его друг. Он сказал, что Шершни выкинули отца на растерзание шизам. Сказал, что видел его мучения собственными глазами.
Последнее, что у меня от него осталось - это память.
И его цвет одного глаза, который я унаследовал:
С тех пор во мне осталась только ненависть.
Но никого это не волновало.
Год спустя мы стали союзниками с теми, кто убил моего отца. Маршал Адель и командирша шершней были как подруги.
Я был готов предать корпус. Уйти.
Но тогда корпорация П.О.Р.О.К. предложила нам сделку, от которой маршал Адель не смогла отказаться.
Я знал, что она не всегда честна.
Знал, что ради выгоды может убить даже своих товарищей. Но, если быть честным... Мне это даже нравится.
Когда мы истребили Чёрных Шершней, я почувствовал, что моя миссия выполнена.
Странное чувство.
Но потом выяснилось, что некоторые из них выжили, некоторые попали в руки П.О.Р.О.К.а.
И с того момента что-то внутри меня будто зачесалось, раздражающе, невыносимо.
Я хотел добраться до них.
Я хотел их убить.
Даже сейчас.
Конец Pov Артур.
Pov Ньют:
Я резко распахнул глаза от того, что Минхо пнул меня ногой по ноге, безжалостно вырывая из сна.
Твою мать...
Перед глазами ещё мелькали обрывки сна.
Кэтрин.
Её руки на моей коже. Тёплые, мягкие. Горячие вздохи, которые сводили с ума.
Губы, вкус которых я уже знал...
Я судорожно сглотнул и сжал зубы.
Нет. Только не сейчас..
Сжав кулаки, я подтянул колени к груди, будто от холода, но на самом деле, чтобы не дать этому случиться.
Дыши ровно. Не думай об этом.
Не представляй её лицо так близко.
Не вспоминай, как она касалась тебя.
Я с силой зажмурился.
Чёрт.
Я упёрся локтями в колени и закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя.
Это потому что вчера мы поцеловались?
Точнее, она меня.
Точнее... не важно.
Наконец, я убрал руки и осмотрелся. Почти все уже собирались, рядом догорал потухший костёр. Чуть дальше, бинтуя Арису ногу, сидела Кэтрин.
О чём-то смеялась.
Я невольно нахмурился.
Слишком уж он пользуется своим положением.
В этот момент её взгляд скользнул в мою сторону. Она не остановилась, продолжая заниматься своей работой, но её губы чуть дрогнули, складываясь в лёгкую улыбку.
Я почувствовал, как сам улыбаюсь в ответ.
- Эй! - Новый пинок от Минхо.
Я резко поднял на него глаза;
- Что?
- Вставай уже, сколько можно. Оглох?
Он закинул рюкзак на плечо, а я задержался всего на пару секунд, прежде чем заставить себя встать.
Песок был везде. В ногах, волосах, одежде. Жара буквально выжимала из нас последние силы, даже сильнее, чем когда я работал на плантациях.
Приходилось смотреть только вниз.
А смысл смотреть вперёд? Мы уже два с половиной часа плетёмся по этому проклятому песку, не считая вчерашнего дня, а горы так и не стали ближе.
Но в любом случае, я доверяю Томми. И надеюсь, он был прав, когда решил вести нас туда.
Вспомнив о Томасе, я тут же вспомнил их вчерашний конфликт. Хотелось поговорить с ними об этом, но... Лезть в чужую семью было бы неправильно. Это ведь всего лишь небольшая ссора, не так ли?
Конец Pov Ньют.
Шли молча, почти не глядя друг на друга. Каждый шаг казался испытанием, а палящее солнце безжалостно обжигало кожу, забирая последние силы.
Вся группа выглядела измождённой, но никто не жаловался, все просто двигались вперёд, потому что другого выхода не было.
В какой-то момент тишину нарушил глухой звук падения.
Сразу за ним судорожный вдох.
Ньют резко остановился, так же как и все остальные. Он обернулся и увидел, как Уинстон рухнул на колени, а затем и вовсе завалился на бок, тяжело дыша. Песок вокруг него быстро темнел от крови, просачивающейся из раны на животе, которая за ночь стала только хуже.
- Уинстон! - Томас тут же подскочил к нему, падая рядом на колени.
Кэтрин отбросила свой рюкзак и тут же оказалась рядом, лихорадочно доставая бинты.
Фрайпан наклонился над Уинстоном, а Тереза уже пыталась его растормошить;
- Держись, слышишь? Эй, держись!
Но он лишь судорожно вздохнул.
Сэм, оглядывая бесполезный хлам, разбросанный среди песков, вдруг прищурился, словно заметил что-то важное.
-Эй... есть идея. - Проговорил он, продолжая изучать находку.
Остальные настороженно посмотрели на него, но Сэм не стал тратить время на объяснения. Вместо этого он подхватил несколько кусков ткани и старые деревянные обломки, быстро накидывая в голове план.
Спустя несколько минут Минхо и Фрайпан уже тащили самодельные носилки по песку. Конструкция была далека от идеала, но хоть как-то облегчала передвижение. Уинстон лежал на ней, тяжело дыша, его лицо кривилось от боли, а пропитанная кровью повязка на животе тревожно темнела с каждой минутой.
- Держись, приятель. - Пробормотал Фрайпан, перехватывая ткань поудобнее.
Последующие часы превратились в настоящий ад.
Солнце беспощадно палило с небес, и спрятаться от него было негде.
Делать привалы означало лишь затягивать мучения, поэтому они продолжали идти, стиснув зубы.
Кэтрин смотрела себе под ноги, прикрываясь курткой, которую накинула на голову в попытке защититься от жары. Глаза слезились от солнечного света, но, подняв взгляд, она заметила, что рядом с ней идёт Сэм. Удивительно, что она заметила это только сейчас.
Парень, одетый в одну футболку, прикрывал лоб ладонью, словно это могло хоть как-то спасти его от обжигающих лучей.
Кэтрин какое-то время наблюдала за ним, затем легонько толкнула локтем в бок.
Сэм повернулся к ней, вопросительно кивнув. В ответ она молча протянула ему свою куртку.
- Не стоит. - С улыбкой отказался он, снова переводя взгляд вперёд.
- Бери, она тебя закроет. - Настояла Кэтрин. - У меня в рюкзаке есть ещё кое-что.
Сэм на мгновение задумался, прежде чем снова взглянуть на неё. В его глазах мелькнула благодарность, и, наконец, он взял куртку, накинув её на голову.
- Спасибо.
Кэтрин лишь кивнула, нащупав в рюкзаке лёгкий шарф и набросив его себе на голову, завернув у плеч.
Жара по-прежнему была невыносимой, но хотя бы теперь стало чуть легче.
- Хей, Томас! - Голос Фрайпана раздался позади, среди общего глухого молчания. Он, вместе с Минхо, всё ещё тащил Уинстона, волоча самодельные носилки по песку. - Нужно остановиться, или у нас сейчас руки отвалятся!
Томас, шагавший впереди, на мгновение замешкался, бросив взгляд на Терезу.
Он уже собирался развернуться и помочь, но девушка мягко перехватила его за локоть;
- Они правы, Том. До заката часа два, не меньше. Нам нужно отдохнуть.
- Да.. да, ты права - Томас кивнул, оглядываясь в поисках хоть какого-то укрытия. Везде лишь бескрайний песок да редкие обломки машин, покрытые ржавчиной и раскалённые солнцем. Почти бесполезные, но...
- Вон там. - Он кивнул вперёд. В нескольких метрах стояли две разбитые машины, их корпуса хоть немного, но могли дать тень.
Не теряя времени, они пошли дальше.
Томас и Тереза устроились в первой машине, Сэм с Арисом забрались следом.
Минхо и Фрайпан тем временем пытались поднять Уинстона во вторую, но он, с трудом подняв голову, прошептал;
- Я полежу здесь... так лучше...
Минхо сжал зубы. Всё это было паршиво, слишком паршиво. Он опустился на переднее сиденье машины, устало уронив голову назад. Фрайпан сел рядом с Уинстоном на землю, облокотившись спиной на металл.
Кэтрин опустилась на колени рядом с раненым, потянулась к его окровавленной одежде;
- Давай я поменяю бинты.
- Нет! - Он резко убрал её руки, дыша тяжело и прерывисто. - Н-не стоит на меня тратиться... Всё нормально.
Она стиснула зубы, но не стала спорить, просто молча поднялась и пересела на заднее сиденье машины. Ньют бросил последний взгляд на друга, похлопал его по груди и последовал за Кэтрин.
Минхо что-то искал в рюкзаке, вытащил флягу с водой и тут же раздражённо фыркнул, обнаружив, что она пуста. Внезапно вместе с флягой на пол выпал маркер.
- Бля. - Пробормотал он, швыряя пустую флягу за пределы машины.
Кэтрин наклонилась, подобрала маркер, покрутила его в руках;
- Зачем он тебе?
Минхо, прикрыв глаза, небрежно пожал плечами;
- Понятия не имею. Видимо, случайно прихватил.
Она некоторое время смотрела на него, затем забросила одну ногу на другое колено, поставив боком кеду. Наклонившись, неспешно начала что-то писать на ткани.
Ньют прищурился, наблюдая;
- "Сэмюэл"? - Он прочитал написанное, затем перевёл взгляд на неё. - Кто это?
- Не знаю. - Она убрала маркер в свой рюкзак.
- Просто солнце окончательно сводит нас с ума. - проворчал Минхо, откидывая голову назад. - Мы скоро начнём разговаривать с собственными тенями.
Минхо, сидящий впереди, скрестил руки на груди и прикрыл глаза, пытаясь хоть немного передохнуть. Остальные последовали его примеру - жара выжимала из них последние силы.
Но через несколько минут Кэтрин почувствовала неприятную шершавость в руках и медленно открыла глаза.
Она взглянула на свои забинтованные руки, тяжело выдохнула, затем убрала с себя шарф и осторожно начала разматывать бинты, каждый раз вздрагивая от легкой боли.
Ньют уловил движение и повернул голову в её сторону.
К тому моменту Кэтрин уже полностью сняла повязки, обнажив руки, изрезанные тонкими, заживающими порезами, тянущимися от запястий до предплечий.
- Зачем ты их сняла? Они же ещё не зажили.
Кэтрин провела пальцами по рубцам, словно проверяя, насколько они успели зажить;
- Знаю. - Разглядывая их. - Просто уже не могу так. Я зажарюсь в этих бинтах.
Ньют хмыкнул;
- Но при этом ты отдала свою куртку Сэму.
Кэтрин коротко хмыкнула в ответ, но не стала ничего говорить.
Ньют не сразу отвёл взгляд. Он продолжал внимательно всматриваться в её лицо, словно пытался разгадать что-то, о чём она никогда не говорила.
Его взгляд медленно опустился к её рукам. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся одного из тонких рубцов, чуть выше запястья;
- Больно? - Тихо спросил он, проводя пальцем вдоль заживших порезов.
- Уже нет. - Выдохнула она, едва слышно.
Ньют медленно провел ладонью выше, до её предплечья. В его глазах читалось что-то тёплое, почти бережное - как будто он хотел стереть эти следы с её рук, забрать их себе.
Кэтрин прикусила губу, но не двинулась, позволив ему касаться её. И, может быть, впервые за долгое время эти шрамы не казались ей такими уродливыми.
В одно мгновение взгляд Ньюта упал на его собственную ладонь. Во внутренней стороне, был его обильный шрам.
И как только он его увидел, что-то внутри сжалось - воспоминания нахлынули внезапно, стремительно, как волна, сбивающая с ног.
Лицо Бена. Его расширенные, полные ужаса глаза. Чужая кровь на его руках. Дрожь, которую невозможно было сдержать.
Ньют резко отдернул руку, словно обжёгся.
Кэтрин заметила это. Уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но замерла, когда увидела, на что он смотрит.
Не раздумывая, она взяла его руку в свою. Тепло её ладони накрыло его шрам, пальцы мягко переплелись с его, будто закрывая от прошлого, от боли.
- А тебе? Больно? - Не для того, чтобы усугубить его воспоминания, нет. Наоборот, чтобы дать ему волю, позволить выдохнуть, выпустить то, что жгло изнутри.
Ньют поднял на неё взгляд. В её глазах было не жалость, нет, нечто большее.
Понимание.
Горло сжало.
Он сжал её руку в ответ, крепко, словно боялся, что если отпустит, Снова утонет в воспоминаниях.
- Очень. - Прошептал он.
И в этот момент внутри неё что-то болезненно сжалось.
Хотелось обнять его. Закрыть от всего, что терзало изнутри. Хотелось стать для него подушкой для слёз, даже если он никогда не позволил бы себе заплакать.
Но всё, что могла сейчас сделать Кэтрин, это держать его руку. Сжимать её так крепко, как только позволяли силы, словно этим прикосновением можно было разделить его боль, забрать её хоть немного.
Её взгляд скользнул ниже, к его второй руке. Из-под запястья едва выглядывали старые, почти стёртые временем порезы.
Ньют заметил её взгляд и тут же убрал руку, словно хотел спрятать, забыть.
Кэтрин подняла глаза на него, но он как раз в этот момент опустил свои.
Слова были излишни.
Кэтрин крепче переплела их пальцы, словно не давая ему спрятаться в себя.
Она не сказала ни слова. Просто придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
Его тёплая щека коснулась её волос, а через мгновение он сам чуть склонился к ней, будто искал в ней спасение.
Кэтрин прикрыла глаза, ощущая, как его дыхание становится глубже.
Их шрамы рассказывали истории, которых никто не услышит.
Эти отметины останутся с ними навсегда.
Прошёл какой-то промежуток времени, и тишину нарушал лишь голос Фрайпана, тихо и настойчиво обращённый к Уинстону.
Неожиданно, как гром, раздался выстрел, и каждый вздрогнул.
- Уинстон, что ты делаешь? Оставь! - Раздался крик Фрайпана. - Перестань!
Мгновенно ребята вскочили из машин. Перед ними предстала ужасающая картина. Уинстон, облакотившись спиной к машине, сидел на земле, с пистолетом в руке, из его рта сочилась черная жижа, а лицо исказила злоба и боль. На животе его кофта была почти стёрта до нитки, словно сама ткань не смогла выдержать изнеможения.
Фрайпан, стоявший всего в метре от него, поднял руки и с отчаянием в голосе сказал;
- Дружище, опусти пистолет!
- Не подходите! - Прорычал Уинстон, и его голос, пропитанный дикостью и страданием, заставил всех мгновенно замереть. Они скапались вокруг него, не зная, что делать.
- Уинстон... - Начал Томас, делая шаг вперёд, но тут заражённый внезапно начал неистово стрелять в разные стороны. Ребята начали закрываться от пуль, а Томас отступил назад.
- Не подходите! Просто дайте мне это сделать!
- Фрайпан, что происходит? - Спросил Томас, руки подняты в защитном жесте.
- Я... Мы просто сидели, и вдруг он приставил оружие к себе. - Судорожно говорил Фрайпан, не отрывая взгляда от своего заражённого друга. - И я пытался его остановить...
В тот миг лицо Уинстона сменилось. Слёзы.
Его губа задрожала, как и руки, не в силах сдержать боль. Кэтрин, полная страха и сожаления, с поднятыми руками в мольбе произнесла;
- Уинстон, прошу, дай нам тебе помочь.
- Нет... - Промямлил он, качая головой, - Прошу... Оно поедает меня изнутри...
Уинстон, словно под натиском невыносимой боли, внезапно вскрыл свой живот. Из его развернувшегося брюшка вырвалась отвратительная картина.
Густая, тёмная субстанция, похожая на смесь крови, гноя и разлагающихся тканей, начала неистово вытекать наружу, расползаясь по его исчерченной одежде. Где-то даже виднелись внутренности.
Это зрелище было настолько мерзким и ужасающим, что слова потеряли всякий смысл.
Ребята стояли, ошеломлённые и обездвиженные, их сердца разрывались от боли и отчаяния. В тот момент Уинстон, с глазами, полными слёз и безнадежности, прошептал;
- Я не выживу... - В его глазах читалась боль, которую невозможно было больше терпеть. - Не дайте мне превратиться в одну из этих тварей...
Взгляд стал яснее, как будто болезнь на секунду отпустила его, давая сказать последнее слово.
- Уходите...
Пистолет всё ещё был направлен на них, дрожащая рука готова в любую секунду нажать на курок.
- Уинс... - Голос Кэтрин сорвался, но прежде чем она успела сделать шаг к нему, Ньют положил руку ей на плечо.
Он медленно оглядел всех, и в его взгляде было больше, чем в любых словах.
Боль, страх, но главное - понимание.
Глэйдеры замерли, у многих на глазах блестели слёзы.
Ньют чуть сильнее сжал плечо Кэтрин, затем мягко толкнул её вперёд.
Она замерла, глядя прямо в лицо Уинстона.
- Прости... - Её голос сорвался, губы дрожали, а слёзы жгли глаза.
Он лишь слабо кивнул, уголки губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке.
Рука с пистолетом медленно поднялась к подбородку, словно поторапливая их.
Кэтрин всё ещё стояла, словно прикованная к земле.
Только когда Ньют чуть сильнее подтолкнул её, она, стиснув зубы, медленно пошла вперёд, отворачиваясь в последний момент.
Они смотрели на него в последний раз. На осунувшееся лицо, измученные глаза, полные боли и чего-то ещё... Может, смирения?
Потом, один за другим, глэйдеры отвернулись и пошли за Ньютом, оставляя друга позади.
Лишь Тереза осталась, дожидаясь Томаса.
Тот стоял неподвижно, сдерживая слёзы, которые предательски жгли глаза.
- Мне жаль...
- Всё в порядке.. Вытащи их... из этого дерьма.
Последнее желание.
Последняя просьба.
Томас медленно кивнул.
Один раз. Второй. Третий.
Рука Терезы мягко сжала его плечо, возвращая в реальность.
Он взглянул на неё, затем снова на Уинстона, и прикусив губу, отвернулся.
Не оглядываясь, ребята шли вперёд.
Глухая, тягучая тишина висела над ними, тяжелее пустыни, тяжелее всего, что они пережили.
Никто не говорил. Никто не смотрел друг на друга.
И всё, что им оставалось - продолжать идти вперёд.
*
Ребята сидели у небольшого костра, глядя, как пламя жадно пожирает сухие ветки.
- Я думал у нас иммунитет. - Произнёс Минхо, крутя в руках нож.
- Не у всех. - Отозвалась Тереза. - Походу...
Кэтрин была тише воды, ниже травы, словно пыталась спрятаться от реальности. Глаза её смотрели в пустоту, а правая рука тревожно сжимала два последних пальца на левой.
А тьма вокруг становилась всё гуще.