Часть 5
Мо Жань в детстве не раз подбирала птиц с перебитым крылом. Они с матерью жили скромно, но под их крышей всегда находилось место для кого-нибудь ещё. Казалось бы, всё это было так давно, что девушка об этом и думать забыла — однако теперь, глядя на Чу Ваньнин, спящую на диване в её гостиной, снова на ум приходила вырванная из лап дворовых котов сойка. Чу Ваньнин могла ни о чём ей не рассказывать, однако Мо Жань всё понимала без слов. Читала это в испуганном взгляде, когда Ваньнин вдруг поняла, что кто-то может их увидеть вместе в ресторане, и в немногословных попытках объяснить, почему она не в разводе. Вероятно, Чу Ваньнин всё ещё жила в страхе — и, возможно, ей действительно было, кого или чего бояться.
Если бы она только обо всём ей рассказала!
Мо Жань укрыла спящую Ваньнин тёплым одеялом, но не торопилась уходить, продолжая раздумывать над тем, что же им теперь делать, если человек, запугивавший Ваньнин, вправду из полиции. Она не представляла, что должна была чувствовать Чу Ваньнин всё это время, находясь под давлением и не имея возможности обратиться за помощью. Даже думать о том, что она пережила, было больно. Иногда Мо Жань казалось, что её сердце в буквальном смысле горит, словно его посыпали солью. Она невольно поднесла руку к своей груди, стараясь унять этот болезненный жар...
— Почему так смотришь на меня? — сонно пробормотала Чу Ваньнин, и её вопрос застал Мо Жань врасплох. До сих пор девушка была уверена, что Ваньнин крепко спит.
— Я думаю о том, чтобы с утра поехать на работу и забрать твой телефон, когда буду отгонять машину Мэн-Мэна. Возможно, мне стоит также зайти к тебе домой и собрать кое-какие вещи на первое время. Как считаешь? — Мо Жань пришлось быстро взять себя в руки и придумать действительно приемлемое объяснение. Не могла же она сказать, что просто всё это время молча пялилась на Ваньнин в темноте?
Чу Ваньнин в одно мгновение окончательно растеряла весь сон. Тёмные словно ночное небо глаза тревожно впились в девушку.
— Зачем тебе ко мне домой?
Можно подумать, у Ваньнин там были скелеты в шкафу, так сильно она распереживалась. Мо Жань улыбнулась:
— Ничего со мной не случится — меня не так просто обидеть. Тем более, никто не станет меня караулить из-за угла под утро.
Чу Ваньнин покачала головой, пряча лицо в ладонях.
— Ты всё не так поняла. Он действительно пропал без вести. Его больше нет.
— Но кто-то всё-таки продолжает тебя запугивать, — Мо Жань осторожно подсела к Ваньнин, постаравшись не давить на диван, чтоб не потревожить её больную ногу. Она смотрела на Чу Ваньнин так пристально, что та в итоге снова нарушила молчанку.
— Это не мой бывший муж. Я просто знаю это, — она казалась бледнее, чем обычно, из-за окружающего полумрака комнаты, нарушаемого лишь тонкой полоской света из-под двери в кухню. — Забудь об этом.
— Я поняла, что ты не с лестницы упала, Ваньнин, — Мо Жань раздражённо уставилась на совершенно потерянную Чу Ваньнин, пытаясь снова побудить её поделиться личным. — Неужели тебе не хочется восстановить справедливость? Я уверена, даже на полицейского найдётся управа. Поговори со мной. Тебе ведь станет легче, если ты выговоришься. Эй... — она перехватила ладонь Ваньнин, когда та попыталась ею снова прикрыть лицо. Пальцы её оказались прохладными и удивительно мягкими, и Мо Жань поднесла их к своим губам, чтобы хоть немного согреть.
— Я не могу, — Чу Ваньнин покачала головой. — Прости.
Мо Жань отпустила её руку, чувствуя, что больше буквально ничего не в силах сделать. Она действительно не понимала, что именно заставляет Ваньнин упорствовать в молчании. Зачем ей покрывать человека, который, очевидно, её избил?
— Я хочу помочь, — повторила она, — но для этого ты должна пойти мне навстречу.
Она не хотела давить, но то, что Ваньнин даже спустя год продолжала молчать, и при этом ей по-прежнему кто-то угрожал, ужасало. Неужели её так сильно запугали?
— У него есть что-то против тебя? — Когда Ваньнин снова ничего не ответила, Мо Жань продолжила. — Что бы это ни было, оно того не стоит.
— Ты всё не так поняла, — Чу Ваньнин поджала губы. — Я благодарна тебе за то, что ты будешь со мной эти несколько дней, но сейчас я хочу закончить этот разговор.
У Мо Жань было полное ощущение, словно она упёрлась головой в стену. Её оттолкнули.
— Как знаешь, — она перевела взгляд с плотно сжатых губ на чуть сощуренные глаза, в которых на секунду проскользнула тень неловкости, сменившись ледяной решимостью. — Как твоя нога? Может быть, тебе принести воды, или лекарства? Повязка не жмёт?
— Всё в порядке, — Чу Ваньнин натянуто улыбнулась. Было видно, что она всё ещё напряжена после их короткой перепалки, и потому на любой вопрос решительно отвечала отрицанием. Мо Жань в некоторой степени узнавала в ней себя, и потому решила, что пора действовать.
— Отлично, тогда самое время нанести ещё один слой обезболивающей мази, — она откинула одеяло и, взяв со столика тубу, принялась разматывать лодыжку Ваньнин.
Чу Ваньнин поражённо уставилась на неё — происходящее явно стало для неё неожиданностью.
— Что ты делаешь?.. — она попыталась убрать ногу, но Мо Жань оказалась проворнее, кладя ладонь чуть выше колена.
— Я делаю именно то, что сказала — собираюсь добавить ещё немного обезболивающей мази перед тем, как ты снова отправишься спать. Расслабься, я буду очень аккуратной.
— Но у меня ничего не болит, — Чу Ваньнин напряглась.
— Прекрасно. Значит, мазь и лекарства действуют, и до утра боль не вернётся, — Мо Жань елейно улыбнулась, прекрасно зная, что у Ваньнин больше нет аргументов. Она выдавила несколько капель прохладной субстанции на пальцы, и по комнате расплылся приятный ментоловый запах. В следующее мгновение она уже аккуратно наносила мазь на припухшую кожу, стараясь практически её не касаться. Вторая её рука принялась массировать колено Ваньнин, отвлекая внимание от возможного дискомфорта.
— Мо Жань, пожалуйста... — Ваньнин явно было не по себе от происходящего. Она казалась ужасно расстроенной.
— Что такое?
— Тебе обязательно делать это?..
Если Мо Жань и поняла, о чём речь, она не собиралась подавать виду. Она усмехнулась:
— Да, разумеется. Мазь необходимо наносить каждые три-четыре часа.
Она снова перехватила эластичный бинт и бережно закрепила его обратно, однако при этом её вторая рука снова вернулась к колену, обхватывая его и массируя. Чу Ваньнин замолчала, но к лицу её определённо начали возвращаться краски. Даже дыхание её слегка сбилось, а взгляд теперь не отрывался от пальцев Мо Жань, сжимающихся ритмично на её коже.
Мо Жань улыбнулась, подсаживаясь к Ваньнин ближе, укладывая её ноги себе на колени. Она не собиралась заходить слишком далеко — думала ограничиться лёгким массажем, чтобы немного помочь Ваньнин расслабиться. Её ладони лениво скользили вдоль стройных бёдер под одеялом, лаская обнажённую кожу. Чу Ваньнин полулежала в одной футболке, которую Мо Жань ей одолжила для сна, и белье — и, похоже, несмотря на зиму и относительную свежесть в помещении, ей было жарко.
— Тебе нравится? — решилась она спросить после нескольких минут неторопливых поглаживаний. Она старалась сделать свои прикосновения нейтральными и лёгкими, чтобы не выглядеть полной извращенкой, которая пользуется беспомощным положением Чу Ваньнин. Вот только, судя по тому, как яростно впивалась Ваньнин пальцами в обивку дивана, выходило это у неё неважно.
— Тебе ведь не больно? — решила уточнить она, когда девушка так и не ответила на её первый вопрос. — Скажи, что ты чувствуешь?
Их взгляды встретились в темноте. Чу Ваньнин снова выглядела напуганной и нервной, словно кошка, которую продолжали гладить против шерсти. Она сжимала губы с такой силой, что те побелели, и лишь пылающее лицо выдавало её разгорячённое состояние.
— Ваньнин?.. — Мо Жань остановилась на мгновение, смущённая увиденным.
— Мне не больно, — Чу Ваньнин выглядела совершенно растерянной. Ей словно сложно было говорить, как будто в горле образовался ком. — Зачем... ты это делаешь? Ты ведь уже нанесла лекарство.
— Мне хочется доставить тебе удовольствие. Для этого есть разные способы — разве нет? — улыбнулась Мо Жань. — Ты мне нравишься, Ваньнин, и мне хочется делать это для тебя.
— Это неправильно, — Чу Ваньнин попыталась сдвинуться, но Мо Жань снова упёрлась в её колени ладонями, останавливая.
— Что именно?
— Это, — Ваньнин продолжала смотреть на Мо Жань со сложным лицом. — Ты меня практически не знаешь, но согласилась ухаживать за мной. Ведёшь себя так, словно... — она замолчала, кусая губы.
— Словно ты этого достойна, — подсказала Мо Жань. — Всё так и есть. Всё моё внимание сегодня — для тебя.
Она начинала понимать, в чём дело, и ей это чертовски не нравилось. Чу Ваньнин с самого начала отталкивала её. Той самой первой ночью, и позже, в ресторане. Всякий раз любые попытки сближения Мо Жань пресекались молчаливым отрицанием. Создавалось впечатление, словно Чу Ваньнин попросту боялась говорить о своих чувствах, будь то желание, или даже боль.
Мо Жань даже сейчас всё ещё не могла понять, что Чу Ваньнин ощущает. Что, если её положение было на самом деле недостаточно комфортным, или её лодыжка всё ещё ныла, но девушка предпочитала молчать об этом?
Осознание происходящего на мгновение вышибло у Мо Жань землю из-под ног. Теперь она понимала, почему Чу Ваньнин так себя ведёт — но всё ещё понятия не имела, что с этим делать.
— Чего бы сейчас хотелось тебе? — задала она вопрос, продолжая искать ответ в том, как Ваньнин смотрит на неё. Она смущена, чем-то раздражена, или всё-таки увлечена происходящим? Какие мысли она пыталась запретить себе?
Мо Жань склонилась над коленями Ваньнин, откидывая одеяло, и мягко прижалась к бледной коже губами.
— Тебе приятно? — она не собиралась кидаться на девушку, словно умалишённая. Прошлые уроки она усвоила достаточно хорошо, и тех ошибок больше не повторит. Её дыхание продолжало щекотать колени Ваньнин, в какой-то момент на них появилась "гусиная кожа".
— Мо Жань, так нельзя, — Чу Ваньнин не сдвинулась с места ни на миллиметр, её голос отдавался лёгкой хрипотцой.
— Но ты не ответила на мой вопрос, — Мо Жань снова прижалась к колену девушки губами. — Тебе приятно ведь моё прикосновение? Я могу исправить этот вечер для тебя, если тебе захочется. Могу продолжить целовать тебя вот так, или как-нибудь иначе. Тебе достаточно просто сказать мне об этом.
— Но я не понимаю, зачем тебе это, — Чу Ваньнин теперь выглядела ещё более распалённой, но при этом в глазах её читался ужас, — ты не понимаешь, я не могу...
— Я готова поспорить, что он никогда не целовал тебя вот так, — перебила её Мо Жань.
В одно мгновение Чу Ваньнин вырвалась из её рук, вжимаясь в диван. Губы её задрожали, лицо выглядело лихорадочно-красным и бледным одновременно:
— Ты не понимаешь... почему я должна говорить с тобой об этом?! Почему я должна объяснять?! — она шумно выдохнула, на ресницах свернула влага. — Он МЁРТВ!
Мо Жань дёрнулась, словно кто заехал ей в солнечное сплетение. Её собственные мысли вдруг превратились в неразборчивую азбуку Морзе, состоящую из бессвязных фраз.
"Он мёртв?.."
Она нахмурилась, глядя прямо на Ваньнин, которая теперь в ужасе зажимала себе рот рукой.
— Но все думают, что он пропал без вести, так?
Чу Ваньнин не ответила. По лицу её начали катиться слёзы, но при этом в комнате не было слышно ни звука. Ни одного всхлипа. Ни одного нервного вздоха. Так тихо ведут себя звери, загнанные в угол.
— Ты знаешь, что он мёртв, потому что видела его тело? — как можно спокойнее предположила Мо Жань. Однако она понимала, что едва ли причина такого сильного испуга Ваньнин может крыться в подобном. Когда умерла её мать, она сама провела с нею несколько дней в квартире, не зная, что делать и к кому обратиться, не имея денег на похороны. Тогда она была в отчаянии, и готова была рыть землю руками во дворе, чтобы выкопать могилу дня неё и для себя. Что же произошло с Чу Ваньнин, что девушка даже спустя год не могла оправиться?
Поскольку Чу Ваньнин продолжала молчать, Мо Жань задала ещё один вопрос:
— Ты его убила?
Чу Ваньнин, до этого казавшаяся на грани истерики, замерла, словно её поймали с поличным. Длинные тёмные волосы упали на успевшее опухнуть от слёз лицо. Худые плечи дрогнули.
— Значит, убила, — кивнула Мо Жань своим мыслям. — Я не собираюсь тебя сдавать, Ваньнин. Успокойся.
Чу Ваньнин тихо ахнула, закрывая лицо руками, качая головой.
— Ваньнин, — Мо Жань снова положила руку на колено девушки, — я понимаю. Ты действительно ничего не обязана объяснять. Совершенно точно — не мне.
— Почему ты так говоришь?.. — Чу Ваньнин продолжала вжиматься в диван, словно пытаясь отгородиться, но при этом она впервые заговорила. Это был хороший знак. — Ты не знаешь ни моей истории, ни его. Он действительно избил меня, когда я попыталась уйти от него. Я попала в больницу. Но... Мо Жань, я не должна была его убивать. Никто не заслуживает смерти.
— Он был офицером полиции, — напомнила Мо Жань. — Он не имел права применять против тебя физическую силу. Он сломал тебе рёбра. Ваньнин! То, что ты сделала, безусловно, не является лучшим поступком, но, по крайней мере, теперь ты в безопасности...
Чу Ваньнин покачала головой.
— Это не так.
Мо Жань снова насторожилась.
— Что именно ты имеешь в виду?
Похоже, у Чу Ваньнин действительно в буквальном смысле были скелеты в шкафу — вопрос состоял только в том, сколько же их там было. Неудивительно, что Ваньнин вела практически затворнический образ жизни и предпочитала молчать о себе и своих чувствах.
Вероятно, она настолько привыкла хранить тайны, что в какой-то момент сама стала их заложницей.