Часть 2
Чу Ваньнин не смогла уволиться. Глупо было даже предполагать, что её отпустят так легко, не потребовав месяца отработки — она и сама понимала, что подставлять коллег некрасиво, но её обстоятельства были вправду критическими. Сюэ Чженъюн настаивал на том, чтобы она взяла перерыв и как следует обо всём подумала — как будто несколько дней вне офиса могли решить её проблему.
Собственно, об одной из проблем: она стояла за дверью её кабинета вот уже минут пятнадцать и, похоже, никуда не собиралась уходить. Долговязая смуглолицая проблема, от одного вида которой сердце начинало колотиться, как сумасшедшее.
Мо Жань была из тех девушек, которых, увидев однажды, не можешь выкинуть из головы: слишком запоминающаяся, резкая и яркая, словно не рассеянный солнечный свет, с широкой улыбкой и милыми ямочками. От неё всегда пахло чем-то неуловимо сладким и пряным, а её мелодичный смех Чу Ваньнин могла бы узнать в многотысячной толпе — так сильно он завораживал. Мо Жань хотелось слушать, за нею было интересно наблюдать.
Поначалу это даже немного раздражало.
Ваньнин сама не понимала, почему на совещаниях её взгляд словно сам по себе возвращался к растрёпанной шатенистой голове, рваным джинсам и радужным кроссовкам. Мо Жань не походила ни на кого из её знакомых, она точно не выглядела как человек, нуждающийся в одобрении общества, но это почему-то странным образом привлекало. Ваньнин сознательно подавляла в себе желание комментировать сомнительность идей девушки, несмотря на то, что те были и вправду странноватыми, и выходить с ними к серьёзным заказчикам или инвесторам было нельзя. Никто ещё не вошёл в список Fortune, тряся задницей тиктоке.
Однако Чу Ваньнин поддалась любопытству. Месяц назад она решила, что, раз уж ей так нравится наблюдать за Мо Жань, возможно, стоит попытаться завязать с ней дружбу — её психотерапевт давно призывал её к чему-то подобному, но никого интересного всё не было на примете. До сих пор.
Как же вышло, что регулярные немногословные обеды вдвоём закончились не тем, чем начались?
Чу Ваньнин принялась раздражённо рыться в сумке в поисках телефона, чтобы перечитать отправленное прошлой ночью сообщение. Никто не вынуждал её приглашать Мо Жань к себе домой вчера ночью —.она сделала это сама, посчитав, что девушка попросту не приедет. Ей бы и в голову не пришло, что в итоге Мо Жань объявится на её пороге за полночь, и ей придётся как-то объяснять свой порыв, продиктованный неизвестно какими соображениями.
Впрочем, Чу Ваньнин даже объяснять ничего не пришлось — все, что происходило потом, вообще в объяснениях не нуждалось. Оставшись под утро в одиночестве, она и так уже поняла, какую ошибку совершила, и знала, что ей нужно сделать, чтобы всё исправить. Она пришла на работу с твёрдым намерением уволиться.
Стоило отложить телефон на стол, как он тут же замерцал экраном, сердито вибрируя по столу. Шестой звонок за день — и этого следовало ожидать.
Стоило ей позвать кого-то в гости ночью — всё началось сначала.
Чу Ваньнин скрипнула зубами, отклоняя вызов. Похоже, она не имела права на личную жизнь даже спустя год затворничества. Нет, она не чувствовала себя напуганной, как это было впервые, когда она отправилась на свидание, и затем обнаружила, придя домой поздно вечером, свою дверь исписанной непристойностями и облитой кошачьей кровью, а все вещи выпотрошенными с полок, разбросанными и порезанными. Сейчас внутри остались лишь отвратительная усталость и желание, чтобы её наконец все оставили в покое.
Единственное желание, которому, похоже, не суждено было сбыться.
— Чу Ваньнин? — Мо Жань всё же перестала топтаться и, приоткрыв дверь, засунула голову в проём.
— Здравствуй, — Ваньнин придала своему лицу обычное прохладноватое выражение. — Если тебе нужны данные отдела продаж для твоих пресс-релизов, зайди к Сюэ Чженъюну, у него уже свободно. Я через пять минут ухожу.
— Мне не нужны никакие данные, — Мо Жань выглядела почему-то расстроенной, и оттого немного бледной. — Я зашла спросить, что случилось.
Чу Ваньнин вздохнула, убирая продолжающий звонить телефон в стол, а затем, снова смерив девушку взглядом, сказала правду:
— Я увольняюсь.
— Из-за меня?.. — Мо Жань всё же зашла в её кабинет и, закрыв за собой плотно дверь, встала на проходе. — Это из-за прошлой ночи?
Зря она заговорила об этом — Чу Ваньнин и без того безуспешно пыталась выбросить произошедшее из головы. Она не собиралась обсуждать эту ночь, и — тем более — объясняться. Не теперь, когда она не знала, чего ожидать, вернувшись домой.
— Нет.
Мо Жань опёрлась спиной на дверь, очевидно, не собираясь двигаться с места, пока допрос не будет завершён. Внимательно осмотрелась по сторонам, а затем снова вернулась взглядом к Ваньнин.
— Нет?..
Какого чёрта она о себе возомнила?..
— Я написала тебе, мы провели время вместе, и ты ушла. Не припомню, чтобы тебя что-то особенно интересовало прошлой ночью, — Ваньнин старалась говорить спокойно, но даже произносить вслух это было выше её сил. В какой-то момент она поняла, что снова краснеет — похоже, Мо Жань обладала талантом доводить её до красных глаз и нервного заикания.
Мо Жань на пару секунд задумалась. Несколько прядей волос упали ей на нахмуренный лоб — впрочем, она тут же их поправила и внезапно дружелюбно спросила:
— Если всё так, то почему бы нам снова не сходить сегодня куда-нибудь вместе после работы?
Аура допроса неким волшебным образом улетучилась, сменившись ощущением безысходности. Чу Ваньнин подпёрла голову ладонью, заранее предчувствуя, что ни к чему хорошему предложение Мо Жань не приведёт.
— Я помню, девушки тебе не нравятся, и ничего такого не предлагаю — это всего лишь дружеская прогулка, — продолжила Мо Жань монолог, — мы можем пойти в кино, или просто посидеть в кафе. Я знаю одно хорошее место...
— Я увольняюсь, и возможно скоро перееду. К чему тебе со мной продолжать общаться? — оборвала её Ваньнин. Она должна была это сказать вслух, поставить точку. Плевать, что Мо Жань ей по-настоящему нравилась, и прошлая ночь действительно была неожиданной и запоминающейся. Она не могла дать себе расслабиться — всё это могло закончиться ужасно для них обеих.
— Потому что ты интересная, — пожала плечами Мо Жань и, когда Ваньнин так ничего и не ответила, продолжила. — Ладно. Ты действительно мне нравишься — но это не значит, что я стану приставать к тебе, если ты этого не хочешь.
Чу Ваньнин покачала головой:
— Сколько ещё девушек тебе нравилось за последние полгода, Мо Жань? Найди себе другую компанию на вечер.
Она наконец собралась, так что оставалось лишь выпроводить Мо Жань, и можно было бы идти.
— ...Одна, — Мо Жань многозначительно уставилась на Чу Ваньнин, перестав картинно загибать пальцы, — но она, говорят, собралась уволиться.
Чу Ваньнин закашлялась. Если этот разговор и мог стать ещё более неловким, он только что официально им стал.
— Ты меня едва знаешь, и, к тому же, никогда не проявляла ко мне интереса. Я сама тебя звала пообедать, и даже вчера... — Ваньнин не нашла в себе сил объяснить, что же такое было вчера, а потому замолчала. Теперь у неё пылало всё лицо — не лучший исход темы, которую она завела сама.
— Да, и даже вчера, — согласилась Мо Жань, — как и в любой другой день. Не говори, что не чувствовала этого.
Чу Ваньнин снова покачала головой:
— Ты не знаешь, во что ввязываешься.
— Так дай мне узнать?
Слишком пристальный взгляд и нерешительная улыбка, от которой всегда становилось жарко в груди, сделали своё дело. Чу Ваньнин сама не поняла, как кивнула в ответ — быть может, Мо Жань её загипнотизировала?
Она продолжала смотреть на засиявшую тысячей радостных ватт Мо Жань, но на душе было темно от предчувствия скорой беды. Не прошло и минуты, как она пожалела о своём решении, однако сделанного было не воротить.
— Куда бы тебе хотелось пойти? — Ваньнин не припоминала, когда в последний раз была на свидании. Она решила спросить сразу, чтобы представлять масштабы катастрофы. Если уж она предчувствовала проблему, их свиданию неплохо бы было хотя бы стоить того.
Она старалась не думать о том, что оставляет мобильный телефон в столе — хуже уже явно не могло быть, потому что её озлобленный преследователь и без того был вне себя.
— Хм... как насчёт небольшого ресторанчика, где подают хого? — Мо Жань явно воодушевилась и более не замечала странного настроения Ваньнин, вероятно, принимая его за смущение. Не то, чтобы она была совсем уж неправа, но...
— Хого? Отлично.
...Именно так Чу Ваньнин попала в ресторан, где из съестного она могла разве что хлебать овощной бульон и жевать зелень. Не то, чтобы она не знала принцип приготовления — скорее, не ожидала, что в суп непременно нужно будет окунать перчёное мясо, а в соус с невзрачным названием "кунжутный" будет входить перец чили.
Мо Жань, между тем, откровенно наслаждалась трапезой, поддевая палочками тонкие говяжьи слайсы и расхваливая блюда на все лады:
— Настоящий Сычуаньский хого нужно есть именно так: с пылу-с жару, и обмакнув в остром! — девушка с видимым удовольствием облизывала палочки, отчего у Чу Ваньнин, и без того не знавшей, как повежливей попросить у официанта стакан воды, горело во рту ещё сильнее. Оказывается, наблюдение за тем, как кто-то поглощает острую пищу, могло тоже обжигать. Особенно если в процессе мелькал острый розовый язык.
— Вот, тебе нужно бы попробовать, — не отступала Мо Жань, подсовывая Ваньнин пиалу и нарезку. — Соус с кунжутным маслом — это действительно немного не то. Чистый перечный подходит куда лучше, можешь мне довериться. Хочешь, я приготовлю для тебя на свой вкус?
— Спасибо, — Чу Ваньнин не собиралась портить Мо Жань ужин нытьём, а потому даже улыбнулась, когда девушка перехватила инициативу в свои руки и принялась сосредоточенно готовить для неё. Это была первая вылазка Ваньнин за пределы дома за долгое время, и потому ей было просто приятно сидеть с Мо Жань за одним столом — тем более, та старалась для неё.
— Выглядишь напряжённой, — отметила Мо Жань между делом. — Не считай меня въедливой, но спрошу ещё раз: всё в порядке?
— Да, всё хорошо, — Чу Ваньнин продолжала раздумывать над тем, как же ей поступить, потому что время близилось к позднему вечеру. Что, если она застанет кого-то у себя дома?.. Она невольно вздрогнула, и тут же ощутила ладонь Мо Жань на своей руке — девушка потянулась через весь стол, чтобы прикоснуться к ней. Касание её пальцев было неожиданным, и в то же время невероятно лёгким, на грани невесомого. Там, где подушечки соприкасались с запястьем, разливался жар.
Чу Ваньнин не стала убирать руку. Она нерешительно улыбнулась Мо Жань, чувствуя, что не может противостоять этой крошечной, почти эфемерной ласке. Они сидели в дальнем углу ресторана, огороженные плетёными бамбуковыми ширмами, так что никто не мог быть свидетелем этой сцены. И всё же... было ли правильно допускать подобное снова? Насколько это было справедливо по отношению к самой Мо Жань?
Между тем, девушка перехватила палочки и, поддев тонкий кусочек мяса, поднесла его к губам Чу Ваньнин так близко, что можно было чувствовать исходящий жар.
— Вот. Я приготовила это для тебя, — когда Ваньнин ненадолго замешкалась, потому что для того, чтоб съесть что-то перчёное, ей необходимо было собраться с духом, Мо Жань буквально провела палочками по её губам, и обжигающее чувство остроты блюда неожиданно перешло в полыхающую грудь и пожар между бёдер.
Чу Ваньнин неловко поёрзала на стуле, пытаясь обрести хоть какое-то облегчение. Она всё никак не решалась посмотреть на Мо Жань прямо, потому что дружеский ужин только что явно начал превращаться во что-то совсем другое. Но Мо Жань никуда те торопилась и не думала отступать.
— Ну же, попробуй, — она слегка склонялась над столом, упираясь в него локтем для устойчивости.
Чу Ваньнин приоткрыла рот, жмурясь, потому что понимала, что сейчас на её рецепторы обрушится полыхающее пламя. В какой-то момент ладонь Мо Жань на её руке исчезла, и в следующую секунду её язык и губы словно онемели от количества специй, а пальцы девушки оказались уже на её колене, аккуратно сжимая её ногу сквозь брючную ткань, а затем лениво поглаживая вдоль бедра.
— Тебе понравилось?
Чу Ваньнин не была уверена, что именно Мо Жань имеет в виду, но согласно кивнула. Послышался скрип передвигаемого стула, и, когда она снова открыла глаза, с удивлением обнаружила, что Мо Жань теперь сидит не напротив, а сбоку от неё.
— А хочешь ещё?
Чу Ваньнин подняла на Мо Жань щипавшие от острого перца глаза, и обнаружила, что девушка тоже вся раскраснелась — то ли от того, что некоторое время ей пришлось нависать над котлом с хого, то ли от чего-то ещё. Её глаза блестели в камерном освещении зала и казались совсем тёмными, как если бы всю радужку затмили зрачки. Одного взгляда на неё хватило, чтобы сбиться с дыхания.
— Хочу, — Чу Ваньнин снова уставилась перед собой, не понимая, как только что сморозила подобную глупость.
Чего именно она хотела: чтобы Мо Жань сожгла ей всю слизистую перцем, или продолжила приставать под столом?..
— Хорошо, — Мо Жань поддела ещё один слайс, сплошь покрытый красным перцем, и, чуть подув на него, снова предложила Ваньнин. На этот раз её палочки остановились в нескольких сантиметрах от губ Чу Ваньнин — не так близко, предполагая, что та сама потянется за угощением. Ваньнин растерянно моргнула, переводя взгляд с перчёного кусочка мяса в соусе на саму Мо Жань, не понимая, что ей делать. Тянуть шею? От одной мысли, что Мо Жань буквально кормит её, становилось невыносимо жарко, тепло растекалось внизу живота, придавая происходящему некий совершенно иной, не связанный с едой, подтекст. Казалось, все чувства Ваньнин обострились: она слышала нетерпеливое глубокое дыхание Мо Жань, ощущала жар на своих губах и лице, стекающий вниз по шее к ставшей слишком чувствительной груди и напрягшимся вершинам сосков, ниже — к плотно сведённым бёдрам. Прикрыв глаза, Ваньнин медленно наклонилась к палочкам Мо Жань, и, приоткрыв рот, осторожно лизнула пальцы девушки. Мо Жань шумно выдохнула, и её ладонь, до сих пор поглаживавшая рассеянно колено Ваньнин, грубо сжалась. Ваньнин чувствовала, что играет с огнём. Реакция девушки странно заводила её, стайка бабочек в её животе встала на крыло, и сама она едва понимала, что пальцы Мо Жань находятся уже между её ног, поглаживая её промежность сквозь брюки.
— Я хотела бы попробовать тебя, Мо Жань, — Ваньнин шумно сглотнула, едва слыша себя со стороны. Казалось, голос в какой-то момент её предал — возможно, она действительно съела слишком много перца, потому что теперь могла говорить разве что шёпотом. Её собственный пульс колотился так сильно, что всё вокруг казалось искажённым неким странным эхо. Всё, о чём она могла думать — то, что ей действительно хотелось бы попробовать Мо Жань. Это было одновременно стыдно, но в то же время волновало слишком сильно — настолько, что она сказала об этом вслух.
— Чу Ваньнин, ты... — Мо Жань вздрогнула, но взгляда не отвела. Красные от перца искусанные губы выглядели припухшими и влажными, и Ваньнин не могла не подумать о том, насколько влажной была Мо Жань сейчас в других местах — потому что сама Ваньнин едва держалась, чтобы не начать ёрзать и тереться об поглаживающие её пальцы.
— Едем к тебе или ко мне? — хрипло поинтересовалась Мо Жань.
Этот вопрос наконец отрезвил Ваньнин.