Часть 1
Мо Жань уставилась на адрес, сохранённый в заметках, раздумывая, всё ли правильно поняла. Нет, она не была тупой, и определённо умела отличать подкаты от подъё... просьб помощи. Обычно. Но вот уже час голова её шла кругом, и никакой мало-мальски объяснимой причины, зачем Чу Ваньнин ей писать среди ночи и просить помочь с подбором одежды, не находилось. Вся ситуация была, как минимум, странной. Как максимум... Мо Жань сглотнула, потому что, стоило подумать о полураздетой Ваньнин, крутящейся перед зеркалом — да-да, той самой Ваньнин, пренеприятнейшей коллеге с лицом скучающей суки и характером под стать — как кровь вскипала. Во всех возможных смыслах и местах.
Ваньнин сложно было не заметить, и многие попадались на этот крючок, считая её безобидной: почти иконоподобное бледное лицо никогда не выражало злости или негодования, чёрные словно смоль пряди лежали волосок к волоску, ниспадая на острые плечи и прямую спину, щекоча шелковыми кончиками подтянутый зад. Длинные ресницы скрывали чуть прищуренные глаза феникса — а бледно-розовые губы, покрытые лёгким влажным блеском, обращали мысли к цвету сосков.
К несчастью, этот прекрасный рот был создан не для поцелуев — это Мо Жань выяснила в первый же свой рабочий день, когда Ваньнин попросили проверить подготовленное ею для заказчика предложение.
Мо Жань тогда настолько увлеклась фантазиями о груди, едва просвечивающей сквозь рубашку, что почти прослушала, как Чу Ваньнин в присутствии её менеджера прямым текстом обозвала её некомпетентной, разнося её концепт в пух и прах.
"С такой презентацией не к иностранным заказчикам выходить, а услуги такси на вокзале пиарить," — мрачно шипела женщина. Было неясно, где именно она видела такси, презентующее свои услуги на вокзале в формате гугл слайдов, но фраза к Мо Жань пристала намертво, так что на следующий день в офисе только ленивый не называл её таксисткой.
С того самого дня Мо Жань, пожалуй, и решила держаться от Чу Ваньнин подальше — что, в общем-то, не мешало ей регулярно засматриваться на своего менеджера посреди рабочих митов, пропуская мимо ушей вопросы коллег.
В голове её вот уже полгода как поселились контуры мягкой груди под просторной рубашкой, а её многострадальный блокнот содержал, по меньшей мере, несколько сотен попыток представить эту форму в деталях — и это был далеко не предел.
Мо Жань вздохнула.
Где-то месяц назад Чу Ваньнин впервые заговорила с нею во время обеда, поинтересовавшись, не хочет ли она зайти с нею вместе в кафе за сладостями вне работы.
Мо Жань тогда отказалась, потому что... ну, сами посудите. Её высочество светлоликая мисс надменность снизошла до простого smm-менеджера, по её словам, умеющего только мешать рабочему процессу, снимая "негодные тиктоки"? Что за нах?..
Может, Мо Жань и дрочила на её светлый образ по ночам, но это не делало её тупой. Чу Ваньнин не могла пригласить её во внерабочее время в кафе из добрых намерений — явно не после полугода холодной войны, негодующих взглядов и язвительных комментариев по поводу подростков, которые "ничего не видят кроме своих айфонов".
Мо Жань плевать хотела на мнение Чу Ваньнин о себе: она одевалась так, как ей нравилось, стригла и красила волосы в те цвета, которые ей хотелось, и носила радужные кроссовки и браслеты в свои двадцать шесть. Возможно, она и выглядела как подросток, но это не делало её недостойной внимания или менее пригодной для работы.
И, всё же... когда Чу Ваньнин во второй раз подошла к ней перед самым обедом и поинтересовалась, не хочет ли Мо Жань заказать доставку в офис, а затем вместе поесть, в голове девушки что-то замкнуло.
Она вдруг вспомнила, что Чу Ваньнин действительно всегда обедала одна — притом, как правило, приходила в столовую немного позже других сотрудников, словно стесняясь быть у всех на виду.
Мо Жань сдалась. Заказала какую-то особенно острую лапшу с сумасшедшим соусом и халапеньо, и в итоге съела всё содержимое контейнера в один присест, даже не поморщившись — прожевала бы даже подошву от сапога, будь она неладна, потому что всё её внимание в тот момент заняла безраздельно Чу Ваньнин, и то, как её раскрасневшиеся от перца губы округлялись, когда она дула на слишком горячую еду.
За обедом они практически не разговаривали, и Ваньнин в итоге выбросила почти весь контейнер, потому что лапша и вправду оказалась слишком острой. Кто-то бы посчитал это провалом, но... на следующий день Ваньнин написала Мо Жань в чат, предлагая повторить заказ.
Это было удивительно.
И настолько неожиданно, что в этот раз Мо Жань какого-то хрена припёрла с собой из дома два судочка с салатом и рисом в слепой надежде, что Ваньнин снова позовёт её с собой — что всё равно не избавило её от шока, потому что... это всё было как-то уж слишком маловероятно.
Какого хрена Ваньнин от неё было нужно?!..
Мо Жань продолжала угощать Чу Ваньнин домашней едой через день, и их молчаливые обеды на двоих стали некой традицией. Помимо них, их общение всегда оставалось прохладным. И, вот...
Сообщение посреди ночи.
С просьбой приехать.
Это какой-то, блять, прикол?
Мо Жань чуяла подвох, но всё же не могла заставить себя отказать, потому что побывать у Ваньнин в гостях и лишний раз позалипать на надменную коллегу было всё равно много лучше, чем фантазировать о ней в одиночестве своей квартиры в компании осточертевших игрушек.
Она неловко сбила с кроссовок налипший снег и набрала на домофоне нужный номер. Дверь открылась, молчаливо пропуская девушку внутрь, в аккуратный холл многоквартирного дома. Кем-то спущенный вниз лифт в мгновение отвёз её на предпоследний этаж, прямо под порог обозначенной в адресе квартиры.
Мо Жань замялась, в который раз пытаясь понять, что Чу Ваньнин от неё могло в самом деле понадобиться, и что ей делать, если Ваньнин, к примеру, позвала её на самом деле, чтоб спрятать труп.
Кажется, мешкала она и вправду долго, потому что в какой-то момент Чу Ваньнин не выдержала и сама открыла дверь:
— Привет. Я услышала, как сработал домофон, так что... — она замялась, бросая на Мо Жань вопросительный взгляд, как если бы вовсе не ожидала её увидеть.
— Привет, — Мо Жань изобразила на лице доброжелательную улыбку, но уже в этот момент ей стало предельно понятно, что именно произошло: Чу Ваньнин перепутала её с кем-то, отправив посреди ночи сообщение не тому человеку.
Охренеть!
Женщина, в свою очередь, похоже, надолго потеряла дар речи, ошарашенно меряя Мо Жань слегка испуганным взглядом.
— Кхм, пробок не было, так что я быстро доехала, — решила Мо Жань немного успокоить Ваньнин, чтоб та не надумала лишнего. — На улице не то, чтобы холодно... и я всё равно гуляла...
Чу Ваньнин сощурилась. Разумеется, она не могла не заметить, что Мо Жань мало того, что красная от мороза, так ещё и вся в снегу.
Чёрт.
— Проходи, я поставлю чайник.
— Произошло недоразумение... — снова начала Мо Жань, но из-за того, что заговорила она одновременно с Чу Ваньнин, теперь у них обеих не было ни единого шанса выпутаться из этой дрянной ситуации и разойтись по домам, словно ничего не произошло.
В итоге она прошла за Чу Ваньнин в небольшую слабо освещённую кухню, попутно отмечая, что по столу и дивану действительно разбросаны пакеты и коробки из-под одежды. Ваньнин даже пришлось сбросить часть вещей на пол, чтобы усадить Мо Жань.
Щелкнул электрический чайник, сердито лязгнула гостевая чашка.
— Кофе или чай? — Чу Ваньнин обернулась к Мо Жань, и девушке впервые пришла в голову весьма странная мысль: что, если сделать вид, будто она не поняла, что Чу Ваньнин ошиблась номером? В конце концов, пакеты с одеждой явно свидетельствовали о том, что Ваньнин не имела никаких дурных намерений и действительно хотела попросить кого-нибудь помочь ей с выбором нарядов.
— Чай без сахара, пожалуйста, — Мо Жань поддела пальцами один из пакетов и, когда Ваньнин снова отвернулась, заглянула внутрь.
Твою ж дивизию!..
Из упаковки лёгким облаком выскользнуло нечто шёлковое, чёрное и миниатюрное. Сложно было понять, что это, но, судя по обилию лямок и шнурков, это было бельё.
— Ого!.. — Мо Жань распахнула глаза, чувствуя, как в кухне становится невыносимо жарко. Она уже успела снять курточку, но теперь даже тонкий свитер казался душным ватным одеялом. Шелковая вещица обжигала пальцы, проскальзывая сквозь них.
Если был хотя бы малейший шанс, что Ваньнин наденет это для неё...
Чёрт!
Чу Ваньнин обернулась на внезапный возглас и тоже застыла. Обыкновенно бледное лицо в одну секунду покрылось красными пятнами.
— Что ты... — она закусила губу, недоговаривая. Очевидно, поняла, что сама же позвала Мо Жань, и интерес девушки к её вещам вполне естественен.
— Охренеть! Мне нравится! — Мо Жань расправила шёлк, решив идти ва-банк. — Это... это боди?
— Да, это боди с корсетом, — Ваньнин говорила тихо и невыразительно, но при этом её взгляд не отрывался от лица Мо Жань. — Я иногда ношу такое. Не в офис, разумеется, но... это довольно удобно.
Она продолжала смотреть на Мо Жань с выражением абсолютной растерянности. Покраснели даже белки её глаз — казалось, она вот-вот разрыдается.
— Ха! — Мо Жань поправила шнуровку, намеренно пытаясь успокоить Ваньнин. — Не хочешь примерить? Я бы посмотрела, как... кхм... как оно сидит.
Чу Ваньнин теперь была красной от шеи до корней волос. Длинные изящные пальцы вцепились в столешницу в поисках поддержки.
— Я не думаю, что это хорошая идея, Мо Жань...
"Ещё бы, ты не думаешь..."
Мо Жань прекрасно понимала, что именно могло смущать Ваньнин — но, в конце концов, это ведь было абсолютно тупо. Да, может быть, она одевалась как квир-персона, и не скрывала своей ориентации — но что не так было с Чу Ваньнин, которая, похоже, прямо сейчас ловила гей-панику? Разве она не была... натуралкой?
— Ерунда! Ты же потому и позвала меня — чтобы примерить всё это. К чему смущаться — в конце концов, мы ведь обе девушки, разве нет?
Она подмигнула Ваньнин, на которой в этот момент не было лица. Наступила неловкая пауза — не хватало лишь в фоне звуков стрекочущих сверчков.
— И то верно, — Чу Ваньнин чуть ли ни рывком забрала у Мо Жань нечто, что она назвала "боди". — Одну минуту, я переоденусь.
Мо Жань проследила за чуть ли ни бегом убегающей в коридор женщиной, и с любопытством заглянула в другой пакет.
О!
Изумрудно-зелёное легчайшее кружево открытого лифа и подходящие по фасону стринги заставили её задохнуться от предвкушения. Похоже, Чу Ваньнин накупила белья на год вперёд — так вот, что скрывалось под теми стрёмными белыми рубашками?..
Третий пакет оказался куда скромнее — пряча в себе длинное белоснежное платье-комбинацию с голой спиной.
Ночь обещала быть горячей несмотря на зиму.
Между тем, из коридора уже минут двадцать слышалась возня, а Чу Ваньнин всё не возвращалась.
— У тебя всё хорошо?
Мо Жань рыла собственную могилу такими вопросами, и прекрасно знала об этом. Ей и без лицезрения Чу Ваньнин в кружеве и шелках уже было сложно на чём-либо концентрироваться: её бросало в жар от одних лишь мыслей, что Ваньнин наденет ткань, которую она только что держала. Что шёлк, который скользил в её пальцах, окажется, возможно, у её шеи, на груди, или, быть может, между её ног.
От одной этой мысли она возбуждалась настолько, что её собственное бельё уже наверняка бесповоротно испортилось. Ей бы следовало отправиться в душ и как следует остудиться, а не требовать, чтобы Ваньнин поскорее вышла в наряде, от которого наверняка она потечёт ещё сильней.
Минуты две никто не отвечал, но затем Чу Ваньнин, похоже, сдалась:
— Мне кажется, я запуталась с тем, как это надеть. Мо Жань, я... я действительно застряла. Блядство!..
— Что? Застряла?.. — Мо Жань настолько занесло, что она даже не сразу поняла, о чём говорит её коллега. — Это как?..
Но она не стала дожидаться ответа Ваньнин.
Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать — а увиденное ею в итоге действительно стоило и часа пути по морозу среди ночи, и полугода тайных страданий по злобной но красивой Ваньнин.
Чу Ваньнин стояла практически обнажённая, стыдливо кутаясь в безразмерный вязаный кардиган, под которым толком не было ничего, если не считать шёлкового клочка ткани, перекрывающего сверху скошенной лентой грудь, перекрученного и уходящего за спину к подтянутым бёдрам. Завязки хаотично болтались во все стороны, кое-где перетягивая плечи, талию и ягодицы. С бедра свисали позвякивая тонкие серебристые цепочки, которые, вероятно, шли в комплекте — но даже те перепутались между собой.
Мо Жань остановилась, не веря своим глазам. Её словно пронзило током — тело перестало слушаться окончательно, забывая обо всех приличиях, истекая влагой. Она буквально задыхалась от желания. До головокружения.
Она хотела прижать Чу Ваньнин к зеркальной поверхности шкафа, впиться губами сквозь тонкий чёрный шёлк в податливую раскрасневшуюся грудь. Целовать эти стройные живот бёдра, пока те не задрожат. Впиваться зубами в мягкую плоть, а затем ласкать языком места, где всё ещё видны следы.
Она хотела...
— Ваньнин... — это имя обожгло её горло, вырвавшись глубоким гортанным звуком. Мо Жань была не в состоянии говорить, мысли её словно замкнуло на один лейтмотив.
Она. Хотела. Её.
Прямо здесь.
Сейчас.
Чу Ваньнин, смутившись ещё сильнее и, видимо, прочитав в выражении лица Мо Жань что-то, чего там не должно было быть, поспешно запахнула кардиган.
— Я... думаю, я сама справлюсь... Мо Жань, ты не должна...
Мо Жань слышала её слова словно сквозь вакуум — так сильно грохотал её собственный пульс. Она шла к Ваньнин, как загипнотизированная. Остановилась в полушаге, глядя ей прямо в глаза. Медленно опустила взгляд на искусанные до красноты поджатые губы.
— Справишься, я не сомневаюсь. Но здесь есть я, и я могу тебе помочь, — она потянула прядь волос на себя, и Ваньнин, попытавшись запоздало отстраниться, тихо ахнула от боли.
Мо Жань, между тем, склонилась к Ваньнин ещё ближе — так, что теперь пряно-цветочный запах её духов щекотал нос. Кажется, аромат становился гуще и слаже у мочки уха к линии роста волос — что это было? Шампунь?.. Она продолжала массировать затылок Ваньнин пальцами, и женщина наконец перестала испуганно таращиться. Очевидно, ей нравились прикосновения.
— Что ты делаешь? — она говорила так тихо, что, не будь ухо Мо Жань на расстоянии нескольких миллиметров от её губ, девушка наверняка ничего бы не поняла.
— Ты ведь запуталась, и теперь перенапряжена. Я хочу тебя немного расслабить. Мне остановиться?..
Ваньнин на секунду нахмурилась. Тёмные брови сошлись на переносице, и Мо Жань успела подумать, что вот сейчас её точно пошлют — в конце концов, она ведь даже толком не знала, нравится ли Ваньнин, а из зеркала напротив на неё угрюмо взирало собственное отражение, и выглядела она, откровенно говоря, не лучшим образом.
Из-за снега, успевшего растаять на волосах, отдельные пряди вились в беспорядке и пушились, словно на долбаной сибирской хаски.
Смуглое лицо казалось совсем тёмным в сравнении с белокожей Чу Ваньнин.
Слишком прямой взгляд светло-фиалковых, почти прозрачных глаз выдавал внутренний голод.
Она горела.
Было уж слишком очевидно, что она собиралась сожрать Чу Ваньнин. Находилась в шаге от того, чтобы начать претворять свой план в действительность
Чу Ваньнин, чуть подумав, медленно но решительно покачала головой:
— Нет. Я просто... это...
Мо Жань улыбнулась, демонстрируя крошечные ямочки, и, когда Ваньнин наконец замолчала, рассмеялась:
— Эй! Я не думала, что ты заинтересована.
Чу Ваньнин мгновенно посерьезнела:
— Я?..
Мо Жань подалась ближе, прижимаясь бёдрами к бёдрам Ваньнин, решив, что объяснять лучше на деле.
— Ты ведь заинтересована?
Она не ожидала, что Чу Ваньнин, которая только что робко продолжала удерживать кардиган запахнутым, вдруг подастся к ней вперёд, соприкасаясь грудью, и в следующую секунду их губы мягко сольются.
Мо Жань впилась пальцами в бёдра Ваньнин, захваченная поцелуем врасплох. Смешанное дыхание обжигало кожу. Голова приятно кружилась, а в животе словно распускались дикие цветы, рассыпаясь на соцветия.
Она больше не хотела думать о том, что такое странное напористое поведение было нехарактерным для Ваньнин.
Она в принципе не хотела думать.
Её желания сосредоточились на нежно-розовых сосках, просвечивающих сквозь ткань, и мягкой влажности ниже, между сведённых ног — так плотно, что Мо Жань пришлось раздвигать их пальцами.
Впрочем, стоило ей только попытаться стянуть шёлк в сторону, открывая доступ к промежности, как Ваньнин шумно вобрала воздух — и Мо Жань поняла, что из-за множества шлеек и завязок некоторые из них впиваются девушке в бёдра, стоит только потянуть не в ту сторону.
— Ты и вправду запуталась? — она тут же вспомнила, почему Чу Ваньнин её позвала в коридор. Похоже, это был вовсе не предлог.
Чёрт!
Ваньнин попыталась снова запахнуть полы кофты, но Мо Жань была быстрее, останавливая её.
— Я помогу тебе снять всё это. Доверься мне.
Она легонько подтолкнула Ваньнин, разворачивая спиной.
Действительно некоторые пряжки и завязки спутались сзади так сильно, что развязать их можно было разве что имея непосредственный доступ. Чу Ваньнин не могла видеть, что там творится, а потому вряд ли справилась бы самостоятельно. Тем более, её длинные распущенные волосы лишь преграждали обзор.
Мо Жань наклонилась ближе, рассматривая узел. Погладила пальцем место, где одна из затяжек впивалась в кожу, а затем, убрав её в сторону, прикоснулась к натёртому месту губами.
— Мо Жань!.. — по коже Ваньнин прошёл озноб. — Это... это...
— Щекотно? — девушка потянула за узел, бережно распуская завязки, прослеживая их путь от лопаток до поясницы. — Потерпи, ладно?
Она снова поцеловала Ваньнин — на этот раз чуть ниже, там, где злосчастная шёлковая ткань перекрутилась и впилась в ягодицы. Попробовала убрать мешающий элемент — на этот раз натяжение было минимальным, так что ей не составило труда отвести эту часть и проследовать губами по внутренней стороне бедра. Её пальцы проскользнули дальше, исследуя внутреннюю поверхность налившихся половых губ.
Чу Ваньнин снова попыталась свести ноги вместе, но Мо Жань тут же натянула боковую завязку так, что та впилась в бедро с новой силой.
— Ай!..
— Расслабься.
Чу Ваньнин, очевидно, не сразу поняла, что Мо Жань проделала это специально, и действительно слегка развела ноги.
Это было единственное приглашение, которое потребовалось девушке, чтобы накрыть поцелуем её плоть. Она опустилась на колени, оказавшись между белоснежных стройных бёдер, проникая языком в каждый уголок.
Ей хотелось отыметь Ваньнин вот так, у стены. Заставить её кончать. Захлёбываться стонами, пока им обоим не снесёт крышу от экстаза. Чувствовать, как она более не сможет сдерживаться и вцепится ей в волосы в поисках хоть какой-то опоры, не зная, хочет ли она это остановить или продолжить.
Ей хотелось свести Ваньнин с ума.
— Ах!..
Ваньнин дёрнулась от неожиданности, когда Мо Жань протолкнула в неё палец. Её бёдра задрожали, она буквально насадилась на губы девушки, а затем снова испуганно вскрикнула, когда Мо Жань прикусила её за бедро.
— Расслабься, — Мо Жань продолжала ласкать её пальцами. Ваньнин сжималась на ней так отчаянно, но при этом продолжала давиться стонами. Обнажённая. Горячая. Растрёпання. Её бедра двигались теперь сами по себе, она полностью забылась, имея Мо Жань в рот своей киской. Движения становились всё более рваными, вздохи смешивались с короткими вскриками. Мо Жань знала, что не продержится долго — её собственная рука отправилась вниз, и, стоило ей провести по своей плоти пару раз, как её саму накрыло. Сладкая Чу Ваньнин довела её до оргазма просто существуя. Это было и вправду неловко.
— Мо Жань! Ах!.. — Чу Ваньнин дёрнулась снова, впечатываясь лицом в стену, пытаясь удержаться, потому что её колени подкашивались. Она сползала вниз, обессилев, но при этом каким-то образом успела прикрыться кардиганом. Несчастное боди болталось у неё в районе щиколоток, бёдра блестели.
Мо Жань перехватила её за талию, прислоняясь к стене. Лениво бросила взгляд на прокушенную до крови губу и падающие на лоб взмокшие пряди — успела заметить, как припухли влажные тёмные глаза, прежде чем Ваньнин прикрыла ладонью лицо.
Всё это было слишком неловко, тем более — после того, как всё уже произошло, однако Мо Жань обязана была спросить:
— Так, значит, тебе нравятся девушки?
Чу Ваньнин молча покачала головой, продолжая прятать лицо.
— Аааа... — Мо Жань, осознав, что только что произошло, поняла, что ей пора.— Ладно. Не парься. И... да, боди у тебя шикарное. Огонь! — она вернулась в кухню, чтобы забрать куртку, ощущая себя использованной и никчемной.
А всё эта долбаная Чу Ваньнин!..
Ведь ясно было с самого начала, что не к добру это приглашение посреди ночи. Что ничего хорошего нельзя ждать от Ваньнин, которая вот так внезапно начала проявлять к ней интерес пару недель назад.
Всё теперь складывалось: женщина просто решила попробовать что-то новое, и теперь снова вернулась в своё обыкновенное слегка гомофобное состояние.
О чём Мо Жань только думала!..
Ах, да. Она же не думала. У неё вышибло мозги, потому что Чу Ваньнин была, оказывается, не против с нею переспать.
Мо Жань, по-пингвиньи закутавшись в шарф и запахнув капюшон, вернулась в коридор, где Чу Ваньнин уже ждала её. У двери. Молча.
— Ну... было приятно пообщаться, — Мо Жань попыталась улыбнуться, но вышло совершенно фальшиво, а потому ей пришлось натянуть шарф ещё выше.
Эта стерва Чу Ваньнин не должна была понять, как ей хреново. Велика беда — стать объектом временного интереса гомофобной натуралки. Мо Жань и раньше спала с такими, и её это ничуть не задевало. Почему же сейчас?..
Чу Ваньнин даже не улыбнулась ей в ответ. Просто щелкнула замком, пропуская девушку на лестничную клетку.
Всё так же молча закрыла за Мо Жань дверь, словно пыталась от неё максимально оградиться.
Мо Жань фыркнула, вызывая лифт.
А чего она ожидала от Чу Ваньнин? Признаний в любви? Задушевных разговоров после секса? Может, всё-таки выпить чаю?
Нахрен!
Вот только ни в остаток ночи, ни на следующее утро Мо Жань так и не смогла прийти в себя. Явилась на работу к обеду и прямиком направилась в кабинет менеджера с готовым заявлением об увольнении.
Её воротило от мысли, что ей придётся сталкиваться с Ваньнин на совещаниях, и та будет мерять её презрительными взглядами. Или — ещё хуже — предложит всё как-нибудь повторить. Никакая работа не стоила таких унижений. С неё хватит.
Мо Жань рывком открыла дверь менеджерского кабинета, готовая швырануть увольнительную бумажку на стол и забыть случившееся как худший сон. Открыла... и обнаружила, что смотрит на заплаканную Чу Ваньнин, которая сидит за столом с точно таким же заявлением.
— Не сейчас, — Сюэ Чженъюн хмуро махнул на Мо Жань, чтобы та поскорее убралась.
— Окей... — Мо Жань поспешила удалиться, лихорадочно перебирая в голове, что могло такого произойти, чтобы Ваньнин, лид команды продаж, решила вдруг уйти.
Не могла же она решить уйти из-за неё? Это было, по меньшей мере, глупо.
Девушка опустила взгляд на своё заявление.
Но не глупее, чем её собственное решение уволиться.
Если Чу Ваньнин уйдёт, это отличная новость для самой Мо Жань — она сможет остаться в команде и работать дальше.
С другой стороны, с какой стати трудоголичная правильная Чу Ваньнин уходит?
Мо Жань должна была получить ответы, а потому, подождав, пока Ваньнин выйдет, направилась прямиком под двери её кабинета.