Глава 26
– Сегодня вечером ты должна куда-нибудь со мной пойти.
Я сижу со своей лучшей подругой в нашей любимой местной кофейне, потягивая латте, как будто и не пыталась покончить с собой две недели назад.
Я поднимаю взгляд на Лили, держа теплый напиток в ладонях, обдумывая ее предложение и покусывая губу.
– Не знаю. Мне в понедельник возвращаться на работу. Наверное, стоит просто отдохнуть и расслабиться в эти выходные дома.
Лили теребит свою длинную темную косу, перекинутую через плечо.
– Думаю, тебе пойдет это на пользу. А то ты как отшельница с тех пор, как… – Она опускает глаза. – Ну, ты поняла. Я чувствую, что это лишь затягивает тебя в черную дыру отчаяния. Тебе нужны друзья и веселье.
Я инстинктивно тянусь к запястью, но останавливаюсь, понимая, что снова хотела его расчесать. Вместо этого я тереблю свой кулон.
– Мне жаль, но я не знаю таких слов. Они новые?
Она со смехом качает головой.
– Ну же, Лиса. Я встречаюсь с Эми и ребятами в новой пивоварне в центре города. Все были бы рады тебя видеть.
– Я отвратительно выгляжу, Лили. Этим утром я впервые за несколько недель надела штаны без резинки на поясе и рисунков собачек в тельняшках.
– Вот именно. Пришло время снова вытащить тебя в люди. – Лили озорно подмигивает мне с противоположного конца столика в бистро. – Там будет Джейсон.
Фу. Джейсон.
– Это плохая идея. Знаю, ты просто пытаешься помочь, но… – Я так сильно стискиваю стаканчик, что кофе начинает проливаться через край. – В данный момент я вроде как увлечена кое-кем другим.
Дерьмо. Наконец-то я это сказала. Наконец-то я признала свою ужасную, непристойную правду.
Лили не знает о Чонгуке. И теперь она едва сдерживает эмоции, и у нее отвисает челюсть.
– Что? Кто? – недоумевает она, недоверчиво вытягивая шею. Я кашляю в ладонь.
– Чонгук.
– Айрин? – Она непонимающе на меня смотрит. – Учитель естествознания с бакенбардами?
Я снова кашляю.
– Чонгук.
– Хватит кашлять!
– Чонгук, – наконец произношу я громко и отчетливо, а затем откидываюсь на стуле, отчаянно краснея.
Лили снова разевает рот, как рыба, и пялится на меня с выпученными глазами.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас вспомнила сериал «Сверхъестественное». Я понимаю, что эти Винчестеры порой кажутся вполне реальными, когда мы ночью наедине со своими вибр…
– Чонгук. Чон Чонгук. Чонгук, бывший моей сестры. Мой почти шурин, мой давний враг, виновник почти каждого приступа мигрени за последние пятнадцать лет, причина, по которой у меня комплекс из-за спагетти… и единственная причина, по которой я все еще жива и делюсь с тобой своей постыдной тайной, – я выпаливаю все это на одном дыхании, прижимая обе ладони к своему раскрасневшемуся лицу. Я глубоко вдыхаю, во мне борются стыд и тоска по Чонгуку.
Стыдно за то, что уклоняюсь от его звонков с тех пор, как меня выписали из больницы, хотя он единственный человек в мире, которого я жажду услышать. Я отправила ему несколько сообщений, давая знать, что у меня все в порядке, и чтобы он не волновался. Намеренно кратких и бесстрастных. И я полностью проигнорировала его вчерашнее сообщение с вопросом, не могли бы мы пообедать в эти выходные и поговорить.
Лили лишается дара речи, что необычно. Она смотрит на меня медными глазами, переваривая абсурд, который я только что на нее вывалила.
– Ух ты.
– Ага. Ух ты.
– Это… – она шумно выдыхает.
– Я ненормальная. – Я еще глубже вжимаюсь в стул, надеясь, что он меня поглотит. – Я ненормальная, да?
– Может быть, немного.
Уф. Я тереблю пушистый ворс на своем свитере, затем натягиваю рукава на ладони.
– Я даже не знаю, как это произошло, – тихо шепчу я.
Лили делает глоток своего чая и ставит стакан на стол.
– На новогодней вечеринке Наëн я почувствовала между вами какую-то связь, но решила, что это просто напряжение, накопившееся из-за пережитого вами кошмара. Я даже не могла подумать… – Она надувает щеки и с шумом выдыхает воздух, затем задумчиво отводит глаза. – Точнее, я могу это понять. Он горяч, как ад, и, на удивление, всегда тебя опекал.
Я хмурюсь.
– Это не так. Он всегда был засранцем.
– Да, но милым.
– Нет.
– Ну же, Лиса. Между вами, ребята, всегда была химия. Просто вы перенаправляли ее на взаимные издевки друг над другом. – Лили пожимает плечами, постукивая ногтями по стенке своего бумажного стаканчика. – И, очевидно, обстоятельства не позволили бы зайти дальше этого.
У меня сводит челюсть от того, с каким усилием я стискиваю зубы. Гипнотизирую свой латте, надеясь, что маленький рисунок на пене сейчас превратится в водоворот и затянет меня в себя, поскольку мой стул явно облажался в этом вопросе.
– Этого не должно было случиться.
Лили сочувственно улыбается и подается вперед, опираясь на локти.
– Это тот момент в наших с тобой отношениях, когда ты приходишь ко мне с ужасной проблемой, а я, как настоящая подруга, должна предложить тебе супермудрое решение и дать ответы на все вопросы?
– Да. Определенно.
Она пожимает плечами.
– Что ж, черт. Я совсем не готова. Мне нечего тебе предложить.
Я стону и прячу лицо в ладонях.
– Потрясающе.
– Могло быть хуже? – предполагает она, торжествующе поднимая большие пальцы.
Я смотрю на нее сквозь щель между пальцев, качаю головой и ворчу:
– Нет, не могло. Это буквально каменное дно.
– Ох, ну раз так… тогда у нас нет другого выхода, кроме как наверх.
– Из тебя бы вышел ужасный психотерапевт.
Лили с ласковой улыбкой откидывается на спинку стула, и я понимаю, что она просто пытается подбодрить меня и облегчить ужасную ситуацию.
Она скрещивает руки на свитере с V-образным вырезом и вздыхает.
– Тебе действительно нужен мой совет?
– Я больше в этом не уверена.
Она хихикает и тянется за своим чаем.
– А я все же тебе его дам, женщина. Найди парня, займись горячим сексом и забудь обо всем остальном.
– Это ужасный совет, – говорю я, поджимая губы и прищурившись.
– Да, вот поэтому ты моя единственная подруга.
Мгновение я таращусь на Лили, затем разражаюсь хохотом, звук которого меня пугает.
Лили подмигивает мне поверх своего стакана.
– Ты знаешь, что это правда. Но на самом деле, Лиса, делай то, что принесет тебе счастье. Ты прошла через такое, что я даже представить себе не могу, и ты заслуживаешь немного счастья. Чонгук, возможно, не самый умный выбор, но это твоя жизнь. Нельзя ходить на цыпочках вокруг желаний собственного сердца, боясь кого-то разозлить или задеть чьи-то чувства. Иногда нам нужно быть немного эгоистами, чтобы не плыть всю жизнь по течению.
Я крепче сжимаю пальцы вокруг стаканчика.
– Вот это прозвучало немного глубокомысленно.
– Правда? Кажется, мне удалось. – Лили отвешивает театральный поклон, затем улыбается мне. – А еще… только между нами! Поменяйся вы местами, Наëн бы не колебалась ни минуты.
Я снова вскидываю голову, удивленная ее предположением.
– Что заставляет тебя так думать?
– Назови это внутренним чутьем. – Пожав плечами, Лили перекидывает косу через плечо. – Давай так: спала она или не спала с тем парнем, в которого ты была влюблена в течение тех месяцев, когда они с Чонгуком расстались?
Я морщу нос.
– Ты про Бенджамина, адвоката? Это было совсем другое дело. Я никогда не встречалась с Беном. Простое увлечение, не больше. Наëн же встречалась с Чонгуком половину своей жизни.
– Я все прекрасно понимаю, – отвечает Лили, вскидывая ладони. – Это не совсем одно и то же… Я просто говорю. Но она ни разу не задумывалась о твоих чувствах, и она знала, что тебе нравится этот парень. Мне это всегда казалось подозрительным.
Я мну в ладонях край своего свитера.
– А еще это было очень давно. С тех пор она сильно повзрослела.
– Ладно, – отмахивается Лили. – Ты права. Я хочу сказать, что никто не идеален. Каждый временами бывает эгоистом, когда речь заходит о делах сердечных.
Я склоняю голову, чувствуя, как щемит в груди.
– Кстати… Я тоже собираюсь проявить эгоизм и вытащить тебя сегодня вечером. Я скучаю по тебе.
К этому я была не готова.
Свет, шум, музыка, внимание.
Все на меня смотрят. Все меня знают. Мое лицо мелькает во всех новостных сводках. Я на экранах всех телевизоров. Мое имя постоянно всплывает то тут, то там в праздных разговорах. Моя трагедия – излюбленная тема в их аккаунтах в социальных сетях.
Все тело сковывает, когда я оглядываю переполненный бар, стискивая собственное запястье и растирая точку пульса. Губы приоткрываются от учащенного дыхания, а стук сердца отдается в ушах.
Лили берет меня за локоть, подталкивая вперед.
– Ты в порядке?
Я лгу, кивнув.
– В порядке.
– А мне кажется, что ты очень напряжена.
Мы подходим к компании друзей, и я знаю всех, за исключением одного. Здесь Эми и ее бойфренд, Тревор, и незнакомый мужчина с глазами цвета эбенового дерева и длинными черными волосами.
– Где Джейсон? – интересуется Лили, наклоняясь к Эми, чтобы обнять ее.
Эми – миниатюрная пацанка, одетая в мешковатую футболку и черные легинсы. Она лучезарно улыбается, обнимая Лили.
– Он отказался в последнюю минуту. Не могу сказать. – Затем переключает внимание на меня, продолжая улыбаться и широко распахивая от любопытства глаза. – Ты великолепно выглядишь, Лиса. Я так рада тебя видеть!
Эми не обнимает меня, и я задаюсь вопросом, не потому ли, что она считает меня грязной. В некоем роде испорченной. Заразной. Я изображаю радость и машу ей рукой.
– Спасибо. Эти несколько месяцев определенно дались мне нелегко.
Я пожимаю Тревору руку, с ним мы уже несколько раз пересекались в прошлом, затем поворачиваюсь к таинственному незнакомцу.
– Это Ларс, один из друзей Тревора, – представляет нас Лили.
– Привет, я Лиса. – Я протягиваю руку, и он пожимает ее, скользя взглядом на мою грудь, а затем обратно к глазам. – Приятно познакомиться.
– Привет, – отвечает он.
Я поправляю блузку. Я пыталась надеть что-нибудь симпатичное, так как неделями ходила в спортивных штанах или в пижаме, но мне не хотелось ничего слишком откровенного. Однако симпатичная блузка на мне болтается из-за недостатка веса, который мне еще предстоит набрать, и открывает больше зоны декольте, чем я предполагала.
Вечер проходит в праздной беседе и нескольких раундах выпивки. Я все время потягиваю ром с колой, стараясь не привлекать к себе внимания, пока друзья без умолку болтают и шутят. Ларс тихий, почти ничего не говорит, но его взгляд пронзительный – и часто устремленный на меня. Это заставляет меня нервничать и пробуждает желание почесать запястье, хотя я обещала себе, что перестану.
– Мне нравятся твои глаза. Они напоминают лепестки лилий, – внезапно произносит Ларс, полностью завладевая моим вниманием.
Лили оживляется при звуке своего имени.
– Что там о моих лепестках?
– Не твоих, девочка, – встревает Эми, похлопывая ее по руке.
Я посылаю Ларсу полуулыбку, прокашливаюсь и заставляю себя тихо рассмеяться.
– Спасибо. Это мило.
Что-то подсказывает мне, что Ларс совсем не милый.
– Хочешь потанцевать? – предлагает он и не дожидаясь ответа обхватывает пальцами мое запястье.
Я отшатываюсь и опрокидываю свой стакан.
Все замолкают, глядя на меня, и я задаюсь вопросом, забудут ли они вообще о моем существовании, если я прямо сейчас рванусь к выходу.
– П… прости, я такая неуклюжая, – бормочу я. Наклоняюсь, чтобы поднять стакан, но бармен уже направляется ко мне с метлой.
Пальцы Ларса все еще сжимают мое запястье. Моя реакция, похоже, его не задела, и он тянет меня на танцпол. Его губы растягиваются в озорной улыбке на широком лице. Я ловлю подмигивание Лили и слепо следую в толпу за незнакомцем, который кладет большую ладонь мне на спину и оставляет ее там. Музыка гремит громче, людей становится еще больше и вокруг вспыхивают огни стробоскопа, вызывая головокружение. Меня буквально пронизывает напряжение и тревога.
– Расслабься, куколка, – шепчет Ларс, его голос тягучий и вкрадчивый.
Это всего лишь танец. С тобой все хорошо. Ты в безопасности.
Я сдерживаю резкий вдох, пытаясь избавиться от дурного предчувствия.
Это не я. Я всегда была веселой и кокетливой, не боялась мужского внимания.
Я общительная и дружелюбная. Никогда не отказывалась потанцевать, не чуралась случайных прикосновений или комплиментов.
– Я слышал твою историю, – говорит Ларс, притягивая меня к своей широкой груди. Он крупный мужчина, ростом более шести футов, накачанный и покрытый татуировками. – Ты боец.
Я отодвигаюсь на дюйм, сохраняя между нами дистанцию.
– Это было тяжело, – отвечаю я, чувствуя, как он сжимает мою руку. – Прости, если кажусь тебе странной. Я все еще привыкаю.
– Не нужно извиняться, котенок.
Кровь моментально стынет в жилах, и я бросаю на него пугливый взгляд из-под ресниц. Ларс улыбается мне, его пальцы чувственно скользят вверх и вниз по моей спине.
Внезапно я снова оказываюсь в том подвале. Эрл насилует меня, пока Чонгук отвлекает разговором.
«Смотри на меня. Сосредоточься на мне. Здесь только ты и я, Лиса».
Прикосновения этих рук кажутся странными и чужими. Его глаза слишком темные, в голосе нет той игривой нотки. У него слишком грубая кожа и слишком длинные волосы.
Это неправильно. Все это неправильно.
Все вокруг начинает вращаться, и я не знаю, то ли мне вцепиться в него изо всех сил, то ли сбежать.
– Ты в порядке? – спрашивает Ларс, откидывая голову назад и всматриваясь в мое лицо.
Уверена, что кожа приобрела пепельный оттенок, а грудь, кажется, вот-вот разорвется.
– Я… Я не могу.
– Может быть воды?
Я качаю головой и неуверенно отступаю на шаг назад.
– Думаю, мне лучше уйти.
Я не жду ответа Ларса. Торопливо подхожу к Лили, чтобы сообщить ей, что плохо себя чувствую, затем вызываю такси и убираюсь оттуда к чертовой матери.
Десять минут спустя я стою на его крыльце.
Я стучу четыре раза, прежде чем дверь распахивается, и передо мной стоит Чонгук, уставший и растрепанный, с выражением крайнего замешательства на лице.
– Лиса? Все нормально?
Я скольжу по нему взглядом и снова чувствую себя в безопасности. На нем только спортивные штаны, без футболки, а волосы взъерошены со сна. Его глаза, они чудесно голубые, как летнее небо, а руки идеальные, нежные и тянутся ко мне.
– Чонгук… – шепчу я, сама не понимая, как описать свои эмоции в данный момент. Облегчение? Желание? Тоска?
Любовь?
Он скользит ладонями по моим предплечьям, беспокойство не покидает его лица.
– Ты ранена?
Я качаю головой и останавливаю взгляд на его обнаженном торсе, мускулистом и худощавом.
Гладком на ощупь, но твердом и уверенном, когда он держит меня, двигается вместе со мной, когда наши тела переплетены. Я снова смотрю на него и замечаю в его глазах вспышку желания при виде его беззастенчивого взгляда.
Это все, что мне нужно.
Я кладу ладони ему на грудь, мягко заталкивая обратно в дом. Ногой захлопываю за нами дверь, а затем всем телом приваливаюсь к ней. У Чонгука от удивления перехватывает дыхание, когда я обхватываю ладонями его лицо, притягиваю к себе и приникаю к его губам. Я целую его глубоко, яростно, меня переполняет желание, страсть и все эмоции, какие еще я способна ему сейчас отдать.
Когда наши языки встречаются, я как будто возвращаюсь домой.
Чонгук слегка отстраняется, одной рукой придерживая мой затылок и запуская пальцы в волосы, а другой хватает меня за предплечье.
– Что ты делаешь? – спрашивает он сквозь удивленный вздох.
Я скольжу ладонями по его груди, обвиваю плечи.
Наши взгляды встречаются, и я отвечаю:
– Проявляю эгоизм.
От меня не ускользает едва заметная морщинка меж его бровей, намек на недоумение, но я вновь завладеваю его ртом, не давая возможности ответить. Я продолжаю толкать его в грудь через гостиную, запускаю пальцы в его волосы, оттягиваю их и ерошу, пока наши языки сплетаются в яростном танце. Стоны Чонгука лишь еще больше распаляют мое желание. Я отрываюсь от его тела, чтобы сбросить пальто и обувь, затем расстегиваю и стягиваю джинсы вместе с трусиками, и отпихиваю их ногой, пока мы движемся в сторону ближайшей мебели.
Первым на нашем пути оказывается диван.
Я слегка толкаю Чонгука, и он падает на подушки, а я заползаю сверху и усаживаюсь ему на колени. Подцепляю пальцами его пояс, и Чонгук инстинктивно приподнимает бедра, позволяя мне стянуть спортивные штаны вниз. Возбужденный член высвобождается, и я обхватываю его ладошкой, глажу по всей длине и кружу большим пальцем по влажной головке, утопая в вызванных своими действиями стонах наслаждения. Я крепко целую Чонгука, усиливая нажим пальцев.
– Черт, Лиса… – Мы отстраняемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, но наши губы остаются соединенными. Я стискиваю зубы, когда он скользит руками по моей спине, а длинные пальцы проникают под кофту. – Как же сильно я по тебе скучал.
– И я скучала по тебе, – отвечаю я. Слова срываются с губ, больше похожие на хныканье. Я приподнимаюсь и издаю стон, когда его кончик касается моего входа. Мне это нужно. Мне нужен он. Он – единственное успокоение в моем безумии, единственный свет в моей тьме, единственная капля меда в моей бочке дегтя.
Он меня утешает. Он исцеляет меня.
Я опускаюсь на его член, наблюдая, как Чонгук запрокидывает голову, закрывает глаза и стискивает зубы. Он крепко обхватывает ладонями мои бедра, пока я медленно скольжу по нему, принимая его полностью. Боже, как же хорошо чувствовать его внутри. Большой и мощный, он наполняет меня полностью. Во всех отношениях.
Я начинаю двигаться, обнимаю его за шею и снова сливаюсь с ним в поцелуе. Чонгук охотно отвечает, впиваясь пальцами в мою талию, когда мы сталкиваемся языками. Томный, ласковый и нежный поцелуй в миг становится голодным и жадным, стоит мне ускорить движения от переполняющего меня отчаянного желания. Чонгук зубами впивается в мои губы, а я сжимаю внутренние мышцы. Он откидывает мои волосы назад и целует шею. Прикусывает и посасывает нежную кожу, пока я прижимаюсь к нему, все больше увеличивая темп. Он перемещает рот к моему уху, прикусывает мочку и хрипло спрашивает:
– Ты все еще моя?
– Всегда.
Я не колеблюсь ни секунды с ответом. Наверное, мне следовало бы, но я этого не делаю.
Из его горла вырывается хриплое рычание, собственническое и грубое. Он ведет ладонью вниз, пока не сжимает пальцами мою задницу, и я вскрикиваю от удовольствия. Его член задевает все чувствительные точки, от эйфории мое тело покрывается мурашками, я все ближе к краю пропасти. Провожу пальцами по его волосам и прижимаюсь лбом к его лбу, не моргая смотрю в глаза, пока трусь о его пах, пока тело не начинает содрогаться. Я кончаю жестко, стону и всхлипываю, когда меня подхватывают мощные волны удовольствия и засасывают в пучину оргазма.
– Чонгук, Чонгук… О боже, Чонгук… – причитаю я, побуждая его обнять меня крепче и прижать к себе еще сильнее, приподнять мне бедра и пронзать своим каменно твердым членом.
– Как же мне нравится, черт побери, когда ты вот так произносишь мое имя, – отрывисто говорит он, напряженно и пьяняще. Он толкается в меня еще три раза, прежде чем тоже перестает сдерживаться и крепко прижимается ко мне, запустив пальцы в мои волосы и мощно кончая.
Я отчаянно цепляюсь за него, прижав губы к его шее, пока Чонгук хрипло стонет и вздрагивает. Затем я целую его, упиваюсь взаимной страстью и похотью, от которой сладко ноет каждая клеточка моего тела. Мы постепенно успокаиваемся, наши тела влажные от пота и свидетельства нашего занятия любовью.
Чонгук обхватывает меня руками вокруг талии, сцепляя их за моей спиной, и протяжно вздыхает.
– Черт возьми, ты очень сексуальна. Ты меня с ума сводишь.
Я улыбаюсь ему в губы, быстро целую его, прежде чем отстраниться. Тянусь к коробке с салфетками на боковом столике, чтобы вытереться, затем подтягиваю к нам одеяло и накидываю себе на плечи.
Чонгук ложится поудобнее и тянет меня за собой, а я уютно устраиваюсь в изгибе его руки и накрываю нас обоих одеялом. Мои волосы разметались по груди и плечу Чонгука, и я чувствую, как он целует меня в макушку, переплетая наши ноги.
Умиротворение.
Вот как оно должно ощущаться.
И когда мы расслабляемся, кожа к коже, я понимаю, что мне не нужно его пение, успокаивающие круги большого пальца на запястье или любой другой способ побега от нависшей надо мной темной тучи.
Его присутствия достаточно.
Биение его сердца – все, что мне нужно.