Заблокировала везде.
Годжо
Сначала он просто подумал, что ты занята. Потом — что обиделась на какую-то мелочь. Но когда его сообщения в мессенджерах остались неотправленными, голосовые не доставлены, а звонки не проходили... он понял.
Ты заблокировала его. Везде. Без слов, без сцен, без объяснений.
Сначала он рассмеялся.
— Ну и ладно, — пробормотал он, глядя в тишину своей квартиры, — может, у неё просто... фаза. Или это её способ драмы. Она же любит драму. Правда?..
Он сказал это в пустоту.
Но спустя пару часов, когда он вбил твой ник в соцсетях и не нашёл ни одного упоминания — не твоей страницы, не аватара, ничего — даже под фейками, которые раньше знал, — он замолчал.
Сел на край кровати. Снял очки. И впервые за долгое время выглядел уставшим.
— Что я сделал? — спросил он тишину, будто она могла ответить. — Слишком много шуток? Слишком много меня?..
Он теребил край рукава. Зубами прокусил внутреннюю сторону щеки.
Молча открыл мессенджер. И набрал:
«Если тебе легче без меня — хорошо. Но если ты ждёшь, что я пойму сам, что не так — ты же знаешь, я идиот. Дай мне шанс. Один. Я приду, даже если придётся выломать дверь.»
Он нажал отправить — и увидел серое «не доставлено».
Годжо Сатору откинулся назад и тихо выдохнул.
— Я заслужил, да?..
Он не улыбался. Даже для себя.
Гето
Ты давно отдалилась. Он это чувствовал.
Твоя речь стала тише, глаза — отводили взгляд, ты не задавала вопросы, не спорила.
Ты уходила по-английски задолго до того, как исчезла физически.
Он просто смотрел на экран, где серели пустые диалоги, и молчал.
А потом, не торопясь, выключил телефон.
— Так, значит, решила вот так, — сказал он сам себе, в полголоса. — Без разговоров. Без права на ответ.
Он прошёлся по комнате, разложил книги по полке, поправил рубашку на стуле. Всё спокойно. Всё под контролем.
Но затем замер у окна.
— Интересно, — проговорил он, глядя на город, — ты веришь, что можно вот так обрезать... и не оставить следов? Или ты просто устала надеяться, что я исправлюсь?
Он прикрыл глаза.
— Или боишься, что я втяну тебя в то, чего ты не хочешь знать?..
Он не писал. Не искал.
Он уважал твой выбор. Или делал вид, что уважает.
Но через несколько дней, он отправил тебе письмо — настоящее, бумажное. Без адреса отправителя. С короткой фразой:
«Я не сержусь. Я понимаю. Но если когда-нибудь захочешь услышать правду — просто оставь окно открытым.»
Он знал, что ты его не прочтёшь. Или выбросишь.
Но он всё равно написал.
Нанами
Ты не отвечала утром, он подумал — ты спишь. Днём — ты, может, занята.
Но к вечеру, когда все сообщения остались прочитанными, а звонки сброшены — он понял. Проверил.
Везде.
Он отложил телефон. Не со злостью, не с паникой. Просто аккуратно положил на стол.
— Значит, всё, — тихо произнёс он.
Он не стал устраивать сцен. Не стал искать обходные пути. Не стал писать с фейка.
Он просто сел на диван. Долго смотрел в одну точку.
В его голове были тысячи слов, которые он не сказал.
Тысячи моментов, которые он мог бы исправить, если бы знал.
Он подумал, стоит ли ехать к тебе. Или спросить кого-то из знакомых.
Но знал — это будет неуважение. Ты сделала выбор. Он, как человек, уважающий личные границы, должен это принять.
Он налил себе бокал виски. Сделал один глоток. И сказал:
— Я не знаю, почему ты ушла молча. Но если это был твой способ сказать: «мне было больно», — я услышал. Поздно. Но услышал.
Он не ждал, что ты вернёшься.
Но каждый раз, проходя мимо твоей любимой пекарни, он замедлял шаг.
Мало ли.
Итадори
— Хм? Странно, — пробормотал он, раз за разом глядя на экран. — Наверное, у неё телефон сел?.. Или она... в отпуске? Да нет, не говорила же.
Он ждал. Час. Другой.
Потом попытался позвонить — «абонент недоступен».
Зашёл в другой мессенджер — та же история.
Потом соцсети.
— Ээээ... — он моргнул. — "Пользователь не найден?"
Он обновил страницу. Ещё раз. И ещё.
— ...Ты меня... заблокировала?..
Он сел на пол прямо посреди кухни. Всё ещё держа в руке телефон. Смотрел на экран, будто тот вот-вот всё объяснит.
— Я... что-то сделал?.. — Юдзи говорил вслух, больше для себя. — Я обидел тебя? Когда?..
Он искал в памяти. Перебирал разговоры, улыбки, последние переписки. Писал тебе, хотя сообщения не отправлялись:
«Прости, если я сделал что-то не так. Я даже не понял, когда всё пошло не так. Просто... если сможешь — скажи. Я исправлю.»
Ничего. Ни одного уведомления. Ни одной надежды.
Он не плакал. Но его плечи опустились. Впервые за долгое время он почувствовал себя действительно одиноким.
— Не могу поверить, что ты просто... исчезла, — прошептал он. — Я бы никогда так не сделал с тобой.
Он всё ещё надеялся, что это ошибка.
Каждое утро. Первым делом. Проверял.
Вдруг ты передумала.
Мегуми
Ты не из тех, кто молчит без причины. Не из тех, кто игнорирует.
Ты — тишина только тогда, когда тебе больно.
И сейчас — полная тишина. Ни ответов, ни отметок о прочтении.
Мегуми молча смотрел на экран. Раз. Потом ещё. Потом положил телефон на стол и остался сидеть.
Не писал. Не звонил повторно.
Но долго думал.
— Значит, вот так, — тихо сказал он. — Ты решила уйти. Без слов.
В глазах ничего не дрогнуло, но внутри...
Он сжал руку в кулак. На секунду.
Потом отпустил.
Он не умел выражать чувства. И не навязывался.
Но ты была тем исключением, кому он позволял быть рядом.
И теперь ты ушла.
Он сел за стол, достал лист бумаги. Почерк был чёткий, немного строгий, почти деловой. Но письмо было личным.
«Ты ушла, и, видимо, так проще. Я не буду искать тебя. Не потому что мне всё равно — наоборот. Просто ты знала: если скажешь хоть слово — я приду. Значит, не хочешь, чтобы я пришёл. Это и есть ответ.»
Он не отправил письмо.
Просто сложил и убрал в ящик.
Если ты вернёшься — он отдаст его.
Если нет — оно останется там.
Как всё, что он не сказал.
Нобара
— Что за...?! — её голос сорвался с раздражённого шёпота до крика. — Ты меня заблокировала?! Серьёзно?!
Она перезагрузила приложение. Перепроверила другой мессенджер.
Зашла в соцсети.
Страницы нет. Упоминаний нет.
— АХАХ, поняла. Ты решила сыграть в «исчезновение», да?
Она металась по комнате, держала телефон перед собой, как будто собиралась разбить. Потом резко бросила его на кровать.
— Даже не написала. Даже не объяснила. Я что, мусор какой-то для тебя?! — Нобара сжала кулаки. Её злость была настоящей. Но за ней — подступала горечь.
Она села на пол. Подтянула колени к груди. Замолчала.
— Ты могла бы хотя бы сказать «пошла ты». Я бы поняла... я бы даже ответила. Но ты просто стёрла меня.
Она молчала. Несколько минут.
Потом встала. Подошла к зеркалу.
— Ну и ладно. — Голос её дрожал. — Мне не нужны те, кто выбрасывает людей, как старую помаду.
— Я справлюсь. Я всегда справлялась.
Но телефон она не выключила.
Каждую ночь — мельком, украдкой — проверяла, не пришло ли «уведомление: вы разблокированы».
Не пришло.
Пока что.
Юта
Он заметил это не сразу.
Просто стало... тихо.
Твоё отсутствие сначала казалось временным. Юта даже улыбался, когда проверял мессенджеры.
— Она, наверное, занята... может, спит, — тихо говорил он сам себе, прокручивая экран. — Всё хорошо. Всё точно хорошо.
Но на третий день, когда его сообщения всё ещё не доставлялись, а твоя аватарка исчезла, он ощутил, как в груди похолодело.
Он проверил всё: другой мессенджер, соцсети, почту.
Тебя не было.
Ты заблокировала его. Везде.
Он не сразу смог сесть. Сердце било в горле. Руки дрожали.
Он шептал, как будто ещё можно договориться:
— Пожалуйста... я... Я не понимаю.
— Если ты злишься — скажи. Если я причинил боль — скажи мне об этом.
— Не молчи... не делай так, пожалуйста.
Он написал письмо.
Настоящее. Бумажное.
Строчка за строчкой — сдержанно, уважительно, с надеждой.
«Я не буду тебя искать. Я уважаю твой выбор.
Но если ты всё-таки хочешь, чтобы я ушёл — не молчи. Скажи.
Потому что молчание... это хуже любой правды.»
Он подписал: Юта.
Письмо он не отправил.
Оно лежало у него на столе.
Как и чувства, которым ты больше не дала дороги.
Инумаки
Ему не нужны были слова, чтобы почувствовать — тебя больше нет рядом.
Пальцы дрожали, когда он пытался зайти в чат. Он смотрел на пустую строку диалога, на статус "не в сети", на профиль, который исчез.
Он медленно выдохнул.
— ...Сяке, — выдавил он. Голос был почти беззвучен.
Он сидел на полу своей комнаты, спиной к стене, с телефоном в руках. Не злился. Не плакал.
Он просто не знал, как теперь говорить, если тебя нет, чтобы услышать.
Ему было больно — глубоко, тихо, будто под кожей.
Ты — была единственной, кто понимал его молчание.
Кто не ждал от него речей.
Кто отвечал взгляду.
А теперь ты ушла.
И сделала это так, что не оставила ни одного звука.
Он взял бумагу и фломастер.
Написал одно слово:
«Почему?»
Просто и честно.
Он положил лист на стол. Потом порвал.
Потом снова написал. На другом:
«Извини, если я не понял. Если я не услышал — тогда, когда надо было.»
Он положил его у окна.
Ты, возможно, не увидишь.
Но он всё равно ждал.
Сукуна
Он рассмеялся.
— Вот так? — голос его был насмешлив, но в нём сквозило... что-то иное. — Ты думаешь, что можешь меня просто взять и стереть?
— Заблокировала, значит. Интересно... это ты решила наказать меня, или сбежать от себя?
Он сидел, раскинувшись на троне из костей, лениво вертя в пальцах твой образ, который остался в его памяти.
Каждая твоя эмоция, каждый взгляд, каждая дрожь — он помнил всё.
— Ты забыла, кто я, — усмехнулся он. — Я — не тот, от кого можно спрятаться за экраном.
Сукуна поднялся. Его шаги гремели. Воздух вокруг дрожал.
— Ты решила уйти без слова. — Его голос стал ниже. Тяжелее. — Что ж. Твоя воля.
— Но знай: когда ты вырежешь из себя всё, что связано со мной — ты поймёшь, что я оставил след глубже, чем ты думала.
Он прищурился. Улыбка стала опасной.
— И когда ты снова посмотришь в зеркало... увидишь, кого ты пыталась забыть.
Меня.
Того, кто был ближе к тебе, чем ты позволяла себе признать.
Сукуна не писал. Не звал.
Он ждал.
Не потому что не мог — а потому что знал:
Твои страхи всё равно приведут тебя обратно.
Тоджи
Он привык к тому, что люди уходят. Иногда молча. Иногда с истерикой.
Ты ушла молча.
И это зацепило.
Он пролистал чат. Последнее сообщение — короткое, сдержанное. Ты всегда писала по делу, но там было что-то... недосказанное.
Потом — пустота.
Он попробовал позвонить. «Абонент вне зоны доступа».
Зашёл в другой мессенджер — страница не найдена.
Он понял сразу. И усмехнулся.
— Ха. Значит, решила отрезать всё сразу, — пробормотал он, прислоняясь к стене. Сигарета в зубах, взгляд — в никуда. — Без соплей, без прощаний. Умно. Или по-дурацки, не решил пока.
Он выкинул телефон на диван и достал зажигалку.
— Ну что, девочка, устала от чудовища? — спросил он, будто ты могла его услышать. — Надеялась, что можно меня любить и не сгореть?
Он молчал. Долго. Потом медленно сел, сгорбился, глядя в пол.
Ты ушла. Значит, была слабость. Значит, было чувство. А он это позволил.
— Иди, если хочешь, — сказал он тихо. — Но ты уйдёшь с моими следами под кожей.
— Я из тех, кого не забывают. Даже если очень стараются.
Махито
— Оу~ — протянул он, глядя на пустой экран, — ну вот это уже интересно.
Он крутился на стуле, улыбаясь, будто смотрел любимое аниме.
— Заблокировала. Везде. Даже на почте. Ха-ха! — он хлопнул в ладоши. — Малышка, ты просто прелесть.
— Так забавно наблюдать, как ты притворялась, что я не проник под кожу. А теперь — бам! — и решила закрыть всё разом.
Он наклонился к экрану, будто в него можно было заглянуть глубже.
— Скажи, ты дрожала, когда нажимала «заблокировать»? Ты боялась, что я это почувствую?
— Потому что я почувствовал. Очень хорошо.
Он поднялся, раскинул руки. Легкий наклон головы — почти насмешливо.
— Знаешь, что смешно? Ты пыталась вернуть себе контроль.
— Удалить меня из списка. Чтобы забыть. Чтобы не видеть. Чтобы дышать.
Он шагнул в темноту — и его улыбка стала шире.
— Но я же не в телефоне жил, верно? Я в тебе.
— И каждый раз, когда ты будешь думать о том, кого боишься... кого хочешь... кого ненавидишь — это буду я.
Он сделал жест рукой, как будто стирал грань между вами.
— Ты можешь вырезать меня из своей жизни. Но не из себя.
И он рассмеялся. Легко. Весело. Как будто победил.
Потому что в его мире — эмоции были игрушками.
А ты только что признала, что была одной из них.
Чосо
Он смотрел на экран с опущенными плечами.
Твои сообщения больше не приходили. А его — не уходили.
Простой статус: «Пользователь недоступен».
Он не кричал. Не злился. Не обвинял.
Он просто... молчал.
— ...Ты ушла, — прошептал он, как факт. Как будто произнеся это, сможет принять.
Он попробовал снова. Другое приложение. Другой способ. Почта.
Пусто.
Ты исчезла. Полностью.
Чисто. Как будто тебя никогда не было.
Он медленно сел на пол, облокотившись на стену. Руки дрожали — едва заметно.
Он не понимал, почему.
Он не верил, что это просто так.
— Это из-за меня? — спросил он вслух. — Я сделал что-то не так? Или... я просто слишком... я?
Он не привык быть для кого-то важным.
Ты — была исключением.
Ты улыбалась, даже когда он молчал. Принимала, даже когда он сам себя ненавидел.
— Если ты не хочешь, чтобы я был рядом, — он говорил почти шёпотом, — я пойму.
— Но мне нужно было... прощание. Или хоть слово. Я... заслужил хотя бы это, не так ли?
Он положил голову на колени. Закрыл глаза.
Не потому что плакал.
Просто не хотел видеть пустоту.
— Я буду ждать. Если ты захочешь вернуться. Я не буду тебя искать.
— Но место для тебя... я оставлю.