Т/и приготовила ужасную еду.
Годжо
Ты стояла с гордой улыбкой перед тарелками — жаркое, рис, соус какого-то цвета, который ты даже сама уже не могла описать.
Годжо уставился на всё это с выражением «я выжил в боях, но не уверен, что переживу это».
— Это что? — спросил он, держа вилку, как оружие.
— Сюрприз! — гордо произнесла ты.
— Сюрприз, говоришь... — он осторожно зачерпнул ложку и положил в рот.
Пауза.
Он замер, закрыл глаза... и с театральным вдохом проглотил.
— Оу, это... что-то новое. На вкус как... если бы огурец подрался с сахаром и проиграл.
— Сатору!
— Не-не! Я ем! Честно. — Он делает ещё один укус. — Знаешь, это... экзотика. Да, ты открыла новую кулинарную школу. Школу... боли.
Он ел до конца. И даже попросил добавки — хотя больше шутки ради, чем от вкуса. Но ты всё равно улыбалась.
Гето
— Я постаралась, — сказала ты, ставя перед ним тарелку с супом, который выглядел как неудачный эксперимент с желатином.
Сугуру смотрел на это долго. Потом на тебя. Потом снова на суп.
— Ты уверена, что это... еда?
Ты кивнула с блеском в глазах. Он вздохнул, взял ложку. Попробовал.
— Ммм. Интересно.
Он молчал. Очень долго.
— И?.. — не выдержала ты.
Он посмотрел на тебя, мягко улыбаясь:
— Ты же знаешь, я многое могу пережить.
— Это звучит как «невкусно».
— Это звучит как «я тебя люблю», и ем это потому, что ты старалась.
Ты фыркнула, но в его глазах было искреннее тепло. Он ел. Медленно. С паузами. Но ел.
— В следующий раз, может, вместе приготовим? — предложил он, делая ещё один осторожный глоток.
— Договорились.
Нанами
Нанами сидел за столом с прямой спиной, как будто ждал совещания, а не ужина. Ты поставила перед ним тарелку. Он посмотрел на неё строго. Потом — на тебя.
— Ты точно следовала рецепту?
— Ну... я его немного изменила.
— На уровне генной мутации?
Ты закатила глаза. Он вздохнул. Взял нож и вилку. Отрезал кусочек. Пробует. Медленно жует. Очень медленно.
— Ну? — ты почти не дышала.
— Это... — он взял салфетку, промокнул губы, — интересный опыт.
— Ты это съешь?
— Я уважаю труд.
— Это не труд. Это почти преступление.
— Именно поэтому я не стану тебя бросать одну с последствиями.
Он доел всё. До последнего кусочка. С лицом, как будто сдаёт годовой отчёт под угрозой увольнения. Потом налил себе крепкого кофе.
— В следующий раз я готовлю.
— Ага. Или мы закажем.
— Поддерживаю.
Итадори
— Та-дам! — ты с гордостью поставила перед Юдзи тарелку с... чем-то. Это должно было быть омурайсу, но рис вышел странно серым, яйцо — сгоревшим, а кетчуп выглядел как слёзы разочарования.
Юдзи широко улыбнулся.
— Ооо! Спасибо! — он схватил ложку, взволнованно зачерпнул, положил в рот...
...и замер.
— Ну как? — ты склонилась к нему, с надеждой в голосе.
Он проглотил. С трудом.
— Ммм! Креативно!
— Правда?
— Да! Я никогда не пробовал... эм... такой... вкус!
Он ел. Медленно. С надрывом. Глаза увлажнились.
— Всё нормально?
— Да-да, просто... настолько вкусно, что глаза слезятся...
Он доел всё. Потому что Юдзи — это Юдзи. Даже если желудок потом страдал, сердце было наполнено гордостью за тебя.
Мегуми
Ты поставила перед ним миску с лапшой. Она выглядела... подозрительно. Бульон был мутным, лапша слиплась, сверху плавал кусок чего-то чёрного, что не должно было плавать.
Мегуми посмотрел на это. Потом на тебя.
Ты улыбнулась.
— Я старалась.
Он кивнул.
— Спасибо.
Он взял палочки. Осторожно перемешал. Пробует.
Пауза. Очень долгая.
— Ну как?
— ...Съедобно.
Ты прищурилась.
— Честно?
Он посмотрел в миску. Потом снова на тебя.
— Честно... нет. Но ты старалась. Я это уважаю.
Он ел до конца. Не жаловался. Даже сказал "спасибо".
Ты заметила, как потом он долго молчал, держа живот...
— В следующий раз лучше я приготовлю. Или хотя бы прослежу, чтобы ты не клала в лапшу... корицу.
— Это был эксперимент!
— Я это почувствовал.
Нобара
— Угадай, что я приготовила! — радостно сказала ты, ставя на стол странного цвета рагу.
— Надеюсь, не взрыв. — Нобара наклонилась ближе. — Пахнет... как будто... ты обидела само понятие "еда".
Ты фыркнула:
— Очень смешно. Ешь.
Нобара взяла вилку, уколола кусочек картошки и положила в рот.
Прошло три секунды.
— ...
— Ну?
— О...кей. Это было нападение.
— Эй!
— Нападение на мой язык. Но...
Она вздохнула, закатив глаза, и сделала ещё один укус.
— Ты же старалась. Не могу же я взять и выбросить. Я не варвар.
— А еда?
— Еда — да. Еда может быть выброшена. Но не сегодня.
Доела всё. Скривилась. Сказала:
— Всё было... ужасно. Но ты всё равно молодец. В следующий раз просто не клади туда... что бы это ни было.
— Это был имбирь.
— В рагу?! Зачем?
Юта
— Я приготовила ужин! — с воодушевлением сказала ты, ставя перед Ютой странного цвета пасту. Слишком много сыра, соуса, чего-то зелёного и подозрительно кислый запах.
Он улыбнулся.
— Правда? Спасибо, Т/и. Очень приятно!
Он взял вилку, намотал немного. Положил в рот. Замер.
Ты наклонилась к нему:
— Ну?..
— Эм... это... интересно. — Он проглотил с усилием, но улыбка никуда не делась. — Очень оригинально.
Ты прищурилась.
— Скажи честно.
— ...Честно? Это ужасно. Но ты старалась. А значит... — он зачерпнул ещё немного, — я съем всё.
Он ел. До самого конца. С лицом воина, принявшего свою судьбу.
— В следующий раз давай вместе, ладно? — сказал он, запивая водой. — Чтобы и ты не страдала... и я выжил.
Инумаки
Ты поставила перед Тогэ тарелку с чем-то, что должно было быть жареным рисом... но явно было не этим. Он посмотрел на блюдо. Потом на тебя. Ты ждала реакции.
— Сяке? — осторожно уточнил он.
— Ну... типа того. Только с мандариновым соком. И специями. И... арахисовой пастой.
Он взял ложку. Медленно. Поднёс ко рту. Пробует.
Его глаза расширились. Он замер.
Ты ждёшь.
Он делает очень медленный вдох.
— Сука... — тихо сказал он.
— Что?!
Он быстро достал блокнот и написал:
"Я всё равно съем. Потому что ты важнее вкуса."
Ты уставилась на него.
— Это было мило... и пугающе одновременно.
Он доел. И ты видела, как он потом 15 минут жевал мятную жвачку.
Сукуна
Ты поставила перед ним блюдо. Мясо. Или... что-то, что когда-то было мясом. Соус кипел, хотя плиту ты уже выключила. Запах — словно вызов богам.
Сукуна посмотрел на это, приподняв бровь.
— Это ты называешь «ужин»?
Ты скрестила руки:
— Это я называю «любовь». Есть будешь — или слабо?
Он усмехнулся.
— Ты дерзишь. Нравится. — Он взял кусок, положил в рот. И...
Выдохнул через нос. Медленно.
— Это... что-то между отравой и экспериментом.
— Ну так не ешь.
— Я не сказал, что не буду есть.
Он продолжил — с вызовом в глазах, будто ел не ради тебя, а чтобы доказать, что он — Сукуна — выше вкуса, смерти и гастрономического ада.
— Знаешь, Т/и... — он облизал пальцы, — если ты пыталась меня убить — почти получилось.
Ты скривилась.
— Почти?
— Жаль, что я бессмертный.
Он усмехнулся.
— Но ты забавная. На следующий раз приготовь что-то, что не дышит.
Тоджи
Ты поставила перед Тоджи тарелку с тем, что должно было быть жареным мясом... но оно выглядело так, будто его сначала били, потом топили, а потом сожгли. Соус пузырился, как лава.
Тоджи смотрел на это молча.
— Ну? Пробуй, — с улыбкой сказала ты.
Он поднял вилку. Понюхал.
— Это еда? Или ты решила расправиться со мной «по-тихому»?
Ты прищурилась:
— Ешь, молчи и цени. Я старалась.
Он фыркнул, взял кусок, откусил. Мгновение — и он остановился, прожёвывая.
— ...Хрень полная.
— Что?!
— Но горячая. И сытная. — Он делает ещё один укус. — Жив останусь.
Ты растерянно моргнула.
— Ты реально это ешь?..
Он пожал плечами:
— Я ел хуже. В подвалах. За деньги.
Он съел всё. Без капли удовольствия, но не оставил ни крошки.
— Только не делай это больше. Ладно?
— А если сделаю?
— Тогда я закажу суши. И съем их прямо перед тобой.
Махито
Ты принесла тарелку с печеньем. Оно должно было быть мягким и сладким. Вышло — твёрдым, солёным и немного горьким. Махито поднял одну бровь.
— Это... шутка?
— Нет. Это любовь, забота и... немного перепутанных ингредиентов.
Он взял одно печенье. Покрутил в пальцах.
— Оно пахнет как старый носок, покрытый ванилью.
— Махито!
— Ой, не обижайся. Я же пробую. — Он откусил.
Жевал. Молча. Потом застыл.
— ...ты правда меня любишь, да?
— Ну... да?..
— Потому что иначе это было бы нападением.
Он ухмыльнулся, доедая.
— Хочешь правду? Оно ужасное. Хочешь ложь? Оно... ну... особенное.
— Значит, ты это не доешь?
Он взял второе.
— Кто сказал? Я люблю страдать. Особенно, если ты смотришь вот так.
Чосо
Ты приготовила суп. Он должен был быть ароматным, успокаивающим. Вышло... мутно, кисло, и плавает в нём что-то, что выглядит как водоросли и комки теста.
Чосо сел напротив. Улыбнулся тебе — тепло, спокойно.
— Я рад, что ты приготовила.
Он взял ложку, зачерпнул. Сделал глоток.
Ты внимательно смотрела.
Он остановился. Глотнул.
Помолчал.
— Ну?
— ...Вода... с характером.
— С характером?..
— Да. Очень... необычным.
Ты прикусила губу:
— Можешь не есть, если плохо.
Он покачал головой и продолжил есть.
— Ты старалась. А значит — это важно.
— Даже если оно тебя убьёт?
— Я уже пережил боль хуже. Это... просто немного странный суп.
Он доел всё. Потом налил тебе воды.
— В следующий раз я приготовлю. Но ты тоже попробуешь мой первый блин.
Ты кивнула. А внутри — растаяла.