Т/и съела палец Сукуны.
Годжо Сатору
Он узнал об этом сразу — почувствовал вспышку проклятой энергии, узнаваемой до тошноты. Сукуна. В тебе. Он появился мгновенно, за секунду, стоя перед тобой с опущенными очками, без своего обычного ухмыльчатого выражения.
Смотрел долго. Молча. Потом выдохнул:
— «Ты правда это сделала...»
Его голос был не сердитым, но опасно тихим. Он подошёл ближе, заглядывая тебе в глаза, и пытался понять: это ты... или уже нет?
— «Ты даже не представляешь, насколько это опасно. Или... наоборот. Представляешь. Вот только решила, что справишься».
Он отступил на шаг, провёл рукой по лицу, как будто пытался прийти в себя, и добавил:
— «Ты глупая. Безрассудная. Упрямая до чёртиков. И... невероятно сильная. Я не знаю, справимся ли мы. Но если ты теперь часть этого...»
Он посмотрел на тебя с новой серьёзностью, без флирта, без бравады:
— «...Я сражаюсь не против тебя. А за тебя. Даже если однажды придётся стоять между тобой и всем миром».
Гето Сугуру
Он был первым, кто понял, зачем ты это сделала. И всё равно — ненадолго замолчал.
Гето смотрел на тебя с выражением, в котором читалась смесь восхищения, сожаления... и очень тонкой угрозы. Он подошёл к тебе, шаг за шагом, медленно, с той плавностью, как будто идёт не к другу, а к новой форме оружия.
— «Ты съела палец. Сукуны».
Он сказал это спокойно. Как факт. Как приговор. И тут же — усмехнулся.
— «Вот как. Ты решила стать чудовищем, чтобы бороться с чудовищами. Как поэтично».
Он обошёл тебя кругом, взгляд скользил по твоей фигуре, по ауре, по тому, кем ты стала.
— «Теперь ты не просто союзник. Ты — переменная. Непредсказуемая. Опасная. Возможно... даже для меня».
Он замолчал, а потом приблизился вплотную и сказал тихо, почти нежно:
— «Но знаешь что? Мне это нравится. Мир нуждается не в героях, а в силе. И ты теперь — воплощение силы. Я буду рядом, пока ты не решишь, кем тебе быть: богом, палачом или... просто собой».
Нанами Кенто
Он не закричал. Не набросился. Не схватился за оружие.
Нанами просто закрыл глаза на несколько секунд, как будто хотел просчитать последствия. Когда он снова посмотрел на тебя — это был не осуждающий взгляд. Но тяжёлый. Очень тяжёлый.
— «Ты съела палец Сукуны», — сказал он, ровным голосом, без интонации. — «Это было твоё решение? Или безысходность?»
Ты пыталась ответить, но он поднял руку — жест, просящий тишины. Он должен был сам с этим справиться.
— «Ты знаешь, что теперь ты — угроза. Для себя. Для других. Для всего, что мы защищаем. Я не могу игнорировать этого».
Он подошёл ближе и положил руку тебе на плечо. Не грубо, не властно — по-человечески.
— «Но... если бы выбор стоял передо мной... возможно, я сделал бы то же самое. Это не меняет всего, Т/и. Пока ты — ты... я на твоей стороне».
Он опустил руку, сделал шаг назад и добавил:
— «Но если ты однажды перестанешь быть собой... я буду тем, кто остановит тебя. И я не позволю никому другому брать эту ответственность».
Итадори Юдзи
Он застыл. Не сразу понял. Не захотел верить. А потом — почувствовал. Слишком знакомая энергия, как ожог под кожей. Он подошёл к тебе быстро — почти резко — и, впервые за долгое время, не знал, что сказать.
— «Ты... съела палец. Сукуны», — выдавил он. — «Почему ты это сделала?.. Почему ты... не сказала?»
В его глазах — боль. Не страх. Боль. Потому что он знал. Лучше всех знал, что это значит.
— «Ты ведь видела, что это сделало со мной. Знала, с чем связываешься. Это не просто сила, Т/и... это — он».
Он опустил голову, руки дрожали. Но не от злости.
— «Я не могу осудить тебя. Потому что я сам... прошёл через это. Но, чёрт, я боюсь. Я боюсь за тебя».
Он поднял глаза, полные решимости, несмотря на растерянность.
— «Но если ты всё ещё ты — я не отступлю. Я останусь рядом. Даже если снова придётся бороться с ним... с вами... даже с тобой. Я выбрал быть рядом. И теперь — не отступлю».
Фушигуро Мегуми
Он молчал. Слишком долго. Не моргнул даже, когда ты сказала ему это в лоб. Он просто смотрел, как будто пытается заглянуть внутрь тебя и понять: осталась ли ты собой.
— «Ты съела палец Сукуны...»
Он произнёс это почти без эмоций, но пальцы его были сжаты в кулаки.
— «Это безумие. Ты... рискуешь всем. Своей личностью. Свободой. Жизнью».
Он отвернулся на секунду, будто чтобы собраться. Потом снова посмотрел на тебя. Глубоко. Пронзительно.
— «Ты знаешь, что он выберет любой шанс, чтобы вырваться наружу. И если он это сделает через тебя...»
Он замолчал, но ты поняла, что он хотел сказать. Он никогда не позволит Сукуне навредить людям. Даже если для этого придётся...
Но потом он добавил:
— «Я тебе доверяю. Пока ты не потеряла себя — я буду рядом. А если потеряешь... я буду тем, кто напомнит тебе, кто ты есть».
Кугисаки Нобара
— «Ты. Съела. ЧТО?!»
Она вскочила с места, глаза широко раскрыты, лицо — смесь шока, злости и почти паники. Она смотрела на тебя, будто ты только что заявила, что решила стать злодеем из аниме.
— «Ты вообще с головой дружишь?! Ты хоть понимаешь, кого ты в себя впустила?!»
Нобара не могла усидеть на месте. Она металась, жестикулировала, пыталась подобрать слова — и никак не могла поверить.
— «Я понимаю, сила, да. Спасти всех, да. Но... блин, Т/и, это же не просто проклятие. Это — Сукуна. Ты видела, через что прошёл Юдзи?! Ты теперь как он... или хуже!»
Но потом она остановилась. Посмотрела на тебя. Подошла ближе и, не говоря ни слова, просто обняла. Сильно. До боли.
— «Я зла. Мне страшно. Я хочу тебя ударить. Но больше всего... я хочу, чтобы ты осталась собой. Потому что я не выдержу, если ты исчезнешь под этим монстром».
Она отстранилась и добавила с обычной прямотой:
— «Если что — я первая врежу Сукуне. И тебе, если ты решишь сыграть в великого злодея. Но пока ты моя подруга — я с тобой до конца».
Оккоцу Юта
Юта узнал об этом чуть позже, и его лицо сразу потемнело. Он молчал, обдумывая, что это значит — для тебя, для всех, для них.
— «Ты... взяла на себя такую ношу», — тихо сказал он, опуская взгляд.
Он подошёл к тебе и, не показывая страха, коснулся твоего плеча.
— «Это не просто сила. Это ответственность. Сукуна — не игрушка. Но если ты уже сделала этот выбор...»
Он посмотрел прямо в твои глаза.
— «Я буду рядом. Я помогу тебе сохранить себя. И если кто-то попытается тебя уничтожить... я защищу тебя».
В его голосе была стальная уверенность, подкреплённая заботой.
Инумаки Тоге
Он смотрел на тебя, не зная, что сказать сначала. Обычно его слова были в кодах, но сейчас он просто показал тебе знак — «Сила» — и улыбнулся.
Затем протянул тебе маленькую фигурку журавлика — символ мира и надежды.
Он молча вложил её в твою ладонь и тихо сказал:
— «Сукуна... опасен. Но ты сильна. Мы с тобой».
Для Инумаки это был знак доверия и поддержки — слов, которые ему трудно было выразить иначе.
Сукуна
Его реакция была одновременно и издевкой, и восторгом. Он стоял рядом, грациозно и угрожающе, словно хозяин самой судьбы.
— «Ха! Ты съела мой палец, да? Храбро. Глупо. Но... забавно».
Он подошёл к тебе, изучая, словно редкий артефакт.
— «Ты теперь частичка меня. Часть той силы, что сжигает мир. Но не забывай — я король проклятий. Ты никогда не будешь полностью свободна».
Он наклонился ближе, шепча в твое ухо:
— «Но это... забавно. Посмотрим, кто из нас сильнее. Ты или я».
Его улыбка была полна опасности и искушения — приглашение к бесконечной борьбе внутри тебя.
Тоджи Фушигуро
Он узнал не от кого-то — почувствовал. Он знал, что такое инстинкт убийцы, знал, как пахнет настоящая сила. Аура Сукуны в тебе — он распознал её мгновенно.
Он не закричал. Не подошёл с угрозой. Он стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в зубах, глядя на тебя с прищуром.
— «Ты правда это сделала...»
Сказал он спокойно, но в его голосе проскользнуло что-то между насмешкой и удивлением.
— «Жрала проклятую мерзость, чтобы стать сильнее. Прямо как взрослые, ага?»
Он подошёл ближе, не нападая — с интересом, как охотник, заметивший, что добыча вдруг выросла в хищника.
— «Ты не боишься, что он сожрёт тебя изнутри? Или тебе плевать?»
Он усмехнулся, глядя прямо в глаза:
— «Ты становишься... интересной. До дрожи. Но запомни, Т/и: если ты потеряешь себя — я не буду колебаться. Я не герой. Я не спасатель. Я просто срежу тебе голову. Поняла?»
И ушёл. Но в его спине было что-то другое — не равнодушие, а... уважение.
Махито
Он засмеялся. Громко. Искренне. Как ребёнок, которому подарили новую игрушку.
— «Ты серьёзно?! Ты съела палец Сукуны?!»
Он кружил вокруг тебя, как хищник, но не с яростью, а с восторгом. Он смотрел на тебя так, будто ты стала его самым любимым произведением искусства.
— «Как это красиво! Как иронично! Ты, такая светлая... и теперь с такой тенью внутри!»
Он хотел дотронуться до твоего лица, но ты отбросила его руку — и он рассмеялся ещё сильнее.
— «Ты боишься себя теперь? Или кайфуешь?»
Он вдруг стал серьёзным, подошёл ближе и прошептал:
— «Если ты станешь монстром — я буду первым, кто будет тебя любить. В тебе теперь есть истинное уродство, Т/и. Добро пожаловать»
Чосо
Он замер. Ты только что сказала это вслух. И в ту же секунду он почувствовал эту силу в тебе — знакомую, жгущую, чуждую всему, за что он боролся.
— «Ты... съела палец Сукуны?» — повторил он, тихо, почти не веря.
Он подошёл ближе, будто желая убедиться. Он смотрел на тебя с болью в глазах. Не страх. Не отвращение. Именно боль.
— «Зачем ты это сделала? Ради чего ты отдала ему часть себя?»
Он стоял напротив, напряжённый, но не осуждающий.
— «Ты... всё ещё ты?»
Ты не ответила. Он почувствовал это сам. Его плечи немного опустились. Он сжал кулак, потом разжал. Медленно подошёл и обнял тебя. Молча.
— «Если ты сделала это ради спасения... я приму это. Но если однажды ты перестанешь быть собой — я всё равно останусь рядом. Потому что ты — моя семья. Даже если внутри тебя теперь монстр».