Часть 35
Чимин буквально весь день купается в ласке, объятиях и поцелуях. Когда сил заниматься более активными действиями совсем не осталось, а желание поубавилось, они с Юнги потирались и дурачились на кровати под просмотром фильмов до того момента, когда вспухшие губы были не в состоянии выносить терзания. Чимин в какой-то момент даже успел вздремнуть на чужой тёплой груди, восстанавливая растраченную энергию перед ночной сменой. Каждая клеточка в теле ныла и гудела чувствительностью после того, как его вымотали. Чимина буквально облизали за весь день с ног до головы, но это было чертовски приятно. И уже под вечер на его глазах Юнги убегал на работу, пока он кутался в чужом одеяле раздетый. Тот ушёл раньше него, намереваясь закончить к полуночи. Как и было сказано, работать ночами в холодное время суток под стойким ветром непогоды - не очень приятное занятие. Чимин бы тоже стремился заканчивать пораньше. Это он в тепле просиживает штаны за стойкой кассира круглый год, а у Юнги условия работы несколько другие, но и зарплата больше соответственно. Оставшись наедине с собой и вернувшись в свою комнату, Чимин ковыряет просторы интернета в поисках лучшей работы для себя, но, к сожалению, всё, на что он может рассчитывать - это продавец, курьер или грузчик. Если не считать временных подработок, то на всё остальное требуются какие-то дополнительные умения, знания, а он ещё и несовершеннолетний. Курьерская и физическая работа Чимину не по плечу. Тяжело осознавать свою значимость на рынке труда. Там она никчёмно мала.
В перерывах между потоком клиентов в магазине, пока часы ещё показывают сегодня, Чимин чувствует слабость. После целого дня секс-марафона какие-то пару часов отдыха на груди Юнги погоды не сделали. Ему трудно переносить ящики с поставкой продуктов для фасовки на полки, оставшиеся после ленивого сменщика неразобранными. Слабость впервые кажется ему чем-то предосудительным, и мечтается о большей выносливости для тела. Но он не жалуется. Это его работа. И Чимин тянет со всем этим, зная, что вся ночь впереди. Ему так лень двигаться и что-то делать, что пустующие местами полки ближе к двенадцати удручают. Спасением становится Юнги, который заходит в уже безлюдный магазин пополуночи. Основная масса покупателей приходится на вечер, и Юнги, зная это, никогда не заглядывает, чтобы попросту не отвлекать. А сейчас тот с лёгкостью подхватывает звенящий бутылками сока ящик и вызывается помочь. Расставляет, поправляя неровные ряды напитков, чмокнув в губы. Зажимает за стеллажом, трепетно прижимаясь. Целоваться не хочется больше. Губы ноют, а тело вымотано, но обняться - самое оно, зарывшись носом в шею.
- А знаешь, что? Ты давно меня не рисовал, - бормочет Юнги, гуляя пальцами по коже поясницы.
- Ты был слишком милым, да и времени не оставалось, - шепчется Чимин, перебирая волосы. - Ну, хочешь, я сейчас тебя набросаю, чтобы ты был доволен? На фоне магазина, пока ты продукты расставляешь, - хитро тянет Чимин, перекладывая свои обязанности на другого.
- Это займёт целую вечность. Нет уж, бездельник. И что значит был милым? Ты рисуешь меня, только когда я мудак? Несправедливо, Чимин-а.
- Ну, так уже повелось, - хохочет он, кокетничая, уткнувшись носом в плечо. - И с чего ты взял, что это долго? Я быстро. Ты и ящик не успеешь разобрать. Я столько раз тебя рисовал, что твоё лицо знаю лучше собственного. Просто на автомате выдам.
- Так, всё, шуруй в кладовку и неси, что там ещё тебе надо расставить. Потом нарисуешь.
- Ладно, ты же просрочку потом забери, я отобрал уже, - указывая на пакет возле стойки кассира.
- Мгм.
Юнги берётся расставлять дальше сок, как слышится звон колокольчика на дверях, оповещающий о новом клиенте. Чимин спешит вынырнуть из рядов с продуктами и торопится к рабочему месту, но застывает.
- Чонгук? - растерянно произносит он, оглядывая гостя. Растрёпанные волосы, усталый взгляд лениво моргающих глаз, удобная спортивная одежда и расслабленная поза. Чимин понимает, что что-то не так, только когда тот делает шаг. Слегка шатающаяся походка выдаёт нетрезвое состояние. Чонгук пьян. И это добавляет удивления и так оторопевшему Чимину.
- Привет, - глотая окончание, тот подходит ближе. Смотрит на него тяжёлым взглядом и тут же сгребает Чимина в охапку рук, обнимая. - Извини меня, я был груб с тобой сегодня. Сорвался, - жмёт так крепко к себе, зарывшись носом в волосы, и дышит, что выбивает Чимина из колеи от лёгкого шока. Он в испуге пытается отстраниться, зная, что они не одни, и в спину сейчас смотрит Юнги, наблюдая, как его тесно обнимают. - Мы можем... - Чимин догадывается, что эти двое встречаются взглядом, потому что Чонгук затыкается, так и не договорив свою подготовленную фразу. Чужие руки тут же ослабевают, выпуская из объятий. - А он что здесь делает?
- Помогаю, - чеканит Юнги, отвечая за Чимина на вопрос. В воздухе искрит невидимым электричеством, пока эти двое друг на друга смотрят, а душа Чимина ухает в пятки, предчувствуя ненужную ссору. Непонятно, зачем явился Чонгук глубокой ночью в магазин к нему на работу, но это явно неспроста. И раз уж сразу поднял тему их встречи и прошлого разговора, то хочет это обсудить. Только вот тот совсем не ожидал, что наткнётся на кого-то из знакомых здесь.
- Да, Юнги помогает мне. Он за продуктами пришёл, - лепечет Чимин, поправляя смятую одежду на себе, и боязливо оглядывается на тяжелеющий взгляд лисьих глаз, которые стали свидетелем порыва Чонгука. - Ты что-то хотел, Чонгук? Ты выпил?.. От тебя несёт спиртным. Что-то случилось? - Чимин возвращается глазами к нему, отступив на шаг назад, и мягко стискивает предплечье, чтобы разорвать эти гляделки. Привлекает к себе внимание. Чем дольше те смотрят друг на друга, тем неспокойнее становится Чимину. Чонгук не в том состоянии, чтобы адекватно реагировать. Какие-то разборки Чимину сейчас совершенно ни к чему.
- Выпил, да. Неважно. Я зайду позже, - Чонгук намекает на личный разговор, когда Юнги уйдёт. Выражает своё намерение поговорить с глазу на глаз без лишних свидетелей, решив дождаться. Возможно, тот и выпил специально для этого, чтобы быть предельно откровенным. По виду Чимин понимает, что того мучает невысказанность, от которой хотят избавиться. То, что под налётом обыденности не скажешь просто так без повода или причины. Знает, что Чонгук созрел получить свои ответы и внял его просьбе, что делать это лучше не в школе. Вот и пришёл. Чимин вмиг покрывается холодным потом, понимая этот мотив. Просто сам факт присутствия Юнги не склоняет к откровенности, а только нагоняет ненужной драмы.
Чонгук молча идёт между рядами, берёт рамён в руки, бутылку с водой и подходит к кассе. Ждёт, когда Чимин молча пробьёт покупку, играя мышцами на челюстях. Переступает с ноги на ногу, улавливая равновесие. Такое кричащее недовольство, что им помешали и тут, не остаётся незамеченным.
- На улице поем, - подытоживает Чонгук, раскрывая чашу. Заливает рамён кипятком из куллера в магазине, намеренно неспешно смешивая ингредиенты. Хочет, чтобы их свидетель почувствовал себя неловко и поспешно ушёл, оставив их наедине. - Вечно под ногами путается, - едва слышно ворчит сам себе.
По чуть усилившемуся звону тары Чимин слышит ответное недовольство Юнги. Движения становятся чуть более резкими, и этим шумом отвечают Чонгуку, что ему тоже не рады. Когда колокольчик кричаще уведомляет, что Чонгук вышел, Юнги замирает. Бросает своё дело, поспешив к стойке.
- Слушай, выйди к нему и спровадь, а, - начинает шёпотом, указывая носом в сторону витрины, где на улице за столиком сидит Чонгук. - Он же бухой, ты же видел. Нахера он вообще сюда припёрся на ночь глядя? Что ему надо от тебя? - поглядывая на тёмную фигуру за окном. - Не уйду я никуда, пока это пьяное нечто тут будет ошиваться, - решительно заявляет Юнги.
- Он хочет поговорить, - Чимин опускает нос, понимая, что будет весьма сложно. - Хочет узнать, с кем я встречаюсь. Мы обсуждали сегодня это на уроке. Он знает просто сам факт, но раз в таком состоянии - это его мучает. Может, ты пойдёшь домой, Юнги? Ну, - Чимину неловко и немного стыдно просить Юнги уйти, но это лучшее решение. - Я представил его реакцию, если он узнает, что это ты. А ты тут за стеклом... Понимаешь?
- А вот нихрена я никуда не уйду! - наотрез отказывается даже слушать просьбу. - Ясно? Проблемы этого индейца меня мало волнуют. Он думал, что один здесь, и зажал тебя. А теперь точно хочет подождать, чтобы остаться наедине и повторить. Снова зажмёт? И я должен свалить? Он бухой, Чимин! Мне продолжить открывать тебе глаза? Или сам догадаешься, что с тобой могут сделать дальше?
- Ты преувеличиваешь! Это же Чонгук. Он не сделает ничего плохого. Просто я не хочу ваших ссор. А она будет, когда ты рядом. Ну, вот представь, что он узнал. Дальше что? Ты правильно сказал, что он пьян. Чонгук придёт с вопросами к тебе. Сюда, в магазин. И что тогда? Разнесёте мне все полки здесь, потому что конкурируете? Ты же вспылишь. Ты уже на взводе, Юнги. Я вижу это. А я не могу больше водить его за нос и не отвечать. Чонгук и так обижается на меня. Он заслужил услышать правду.
- Мне откровенно плевать, на что этот выскочка обижается, Чимин. Да, он молодец, поддерживает тебя и беспокоится. Телефон свой отдал... - вспоминает, что именно благодаря Чонгуку его личный долг стал меньше. - Но, прости, я теперь должен стерпеть, что он пришёл поныть к тебе и зажать? Позволить тискать тебя? Мне игнорировать такое, потому что он бабла мне подкинул? Серьёзно? Подвинуться? Я не уйду. Точка, - решительно выразив свою позицию. - Иди на улицу и разговаривай с ним там, если хочешь. Спровадь, выслушай, мне плевать. Я прослежу, - фыркнув, указывает рукой на выход.
Чимин тяжело вздыхает, ощущая тяжесть в груди. Это будет чертовски сложная ночь. Ни один из этих упрямцев не желает уступить. Не дают ему с минимальной болью вскрыть чужую рану. Только подсыпают соли, чтобы жгло и кусалось, разъедая плоть. А он в отчаянии. Юнги отчасти прав, что не хочет его оставлять одного. Это забота. Но она сейчас крайне некстати. Чимин закрывает глаза, пытаясь выровнять сбитое дыхание и успокоить подкатывающую дрожь. В горле стучит паника. И как сказать Чонгуку имя, если Юнги в шаговой доступности?
- Пообещай, что не будешь с ним драться! Пообещай мне, Юнги! - требует он клятвы.
- Ты придурок? - хмуро смотрят в ответ. - Я знаю, что моя рожа должна быть целой, Чимин. Мог и не напоминать. Я не полезу, если он будет вести себя нормально. Или как ты себе представляешь это? Пусть вытворяет, что хочет? Пусть съездит мне в нос, но я же обещал тебе не драться. Так, что ли? Подожду, пока он на мне ярость свою сбросит. Да? Обещание тебе дать, что не ударю его в ответ и всё стерплю? Этого ты хочешь? - возмущается Юнги, повысив голос. И слегка разочарованно отворачивается, вздыхая.
- Нет. Но если тебя здесь не будет - шансов на ссору меньше, Юнги, пойми.
- Я не уйду, сказал же.
- Какой же упрямец! - недовольно вздыхает Чимин. - Мне трудно, а ты совсем не помогаешь.
- Могу помочь. Хочешь? Я скажу ему всё вместо тебя. Вообще легко. И не будет у тебя проблем. Решить? - язвит Юнги, упрямо глядя в глаза в своей решимости не уступить.
- Нет. Я сам.
Чимин выходит на улицу, на секунды замерев у дверей. Чонгук втягивает лапшу, громко отпивает бульон и довольно жмурится, запивая острое водой. Но всё равно, судя по шатающимся плечам и нарушенной координации рук, тот лишь пытается снизить свою степень опьянения. Чимин подсаживается за столик, пряча руки в карманы толстовки, пока ёжится от холода.
- Чонгук, зачем ты пришёл? - избегая взгляда, Чонгук отставляет недоеденную лапшу в сторону.
- Поговорить, - оглядывается на магазин, ища глазами Юнги. И, видимо, находит. - Он долго ещё тут будет? Ему ты тоже такие вопросы задавал? Я могу прогуляться до уличной палатки, и потом зайду, когда он исчезнет, - немного грубо отзывается о ситуации. И Чимин понимает, что, наверно, это хороший вариант, если Чонгук сейчас уйдёт. Да, будет нечестно, успокоив Юнги и скрыв правду, но так хотя бы не будет ссор. И Чимин почти согласен отложить разговор.
- Палатки? Ты же только что поел.
- Значит, выпью, - пожимает плечами Чонгук. - Надо же время скоротать.
- Не надо никуда уходить, давай поговорим сейчас, а потом ты пойдёшь домой, Чонгук, - Чимин отказывается быть причиной пьянки и дальше, как бы ему ни хотелось поговорить наедине. Не может он согласиться на условие. - Ты хочешь узнать правду, да? Узнать, с кем я встречаюсь? Это? Поэтому такой пришёл?
- Не совсем. Зачем мне это знать? Не хочу. Не нужно мне лицо или имя. Я не хочу этого знать. Не хочу, - наотрез воротит головой. - Я пришёл не за этим, - Чонгук тяжело поднимается на ноги, расхаживая у столика, пока решается на что-то. - Ты ему доверяешь? - кивком головы в сторону магазина, откуда за ними следят. - Надёжный человек?
- Да. Доверяю. Полностью, - твёрдо кивает Чимин.
- А я вот нет. Отойдём? - Чонгук отходит к стене за витриной магазина, чтобы не было видно его самого. Зовёт Чимина за собой. Чтобы на них элементарно не пялились и не подслушивали. Это неприятно и откровенно раздражает.
- Я не понимаю тогда. Зачем всё это? Почему ты в таком состоянии, Чонгук? - повторяя один и тот же вопрос, на который не отвечают. - Почему напился, если тебе всё равно? Что, что ты хотел мне сказать? - Чимин отходит за ним по улице, чуть поодаль от магазина.
- Затем и напился. Не могу уже. Не вывожу я. Думал, отпустит, а оно только хуже становится. Я решил высказаться. Не потому что хочу, чтобы ты отреагировал, а просто мне надо выговориться. Так легче будет. Наверно. Я избегал тебя. И пусть ты мне не доверяешь - моё к тебе отношение другое. Скоро выпуск, а я так и не закрою эту дверь, если смолчу. Понимаешь? - Чонгук переминается с ноги на ногу, топчась на месте в нерешительности. Подводит к нужной ему теме, не зная, как начать.
- Тебе плохо из-за меня? Прости, Чонгук. Я доверяю тебе, ты несправедлив сейчас. Просто так сложилось, что я не мог быть полностью откровенным. Я очень ценю нашу дружбу.
- Дружбу, - надломленный смех режет слух. - Да. И я. Поэтому и выскажусь. Так вот, - Чонгук мягко проводит по предплечьям, наблюдая за своими руками, пока гладит Чимина. - Я тоже не был с тобой откровенным. Больше не хочу. Начну с того разговора в парке. Я... ну, в общем, утаил кое-что. Не знаю, как ты отреагируешь. Я сказал, что ты мне нравишься как человек, разуверив тебя, что все мои прикосновения, желание проводить время вместе - это просто приветливость. - Чонгук стискивает запястья и встряхивает, чтобы дать знак не прерывать его, когда Чимин уже открывает рот. - Это не совсем так. Я недавно понял это. Да, я правду сказал, что увидел тебя в коридорах школы. Приметил, присмотрелся и захотел оградить от доебов ублюдков, что тебя вечно преследовали. Но... Всё скатилось совсем не туда. Просто я не понимал своих эмоций. Знаешь, вот есть такое чувство, когда видишь что-то нежное, прекрасное... Как цветок под жестокими порывами ветра, что клонится к земле. Это ты, Чимин. На тебя хотелось смотреть. И я смотрел. Хотел защитить - и защищал. А потом ты в общении оказался таким же милым, улыбчивым, скромным, как мне и представлялось, - Чонгук гладит его по плечам, периодически заглядывая в глаза. - А там, у нас дома, когда мы играли в приставку, я спросил тебя, как ты относишься к паре Сокджина и Намджуна. Ну, в смысле, к геям, и ты ответил, что ничего против не имеешь. Наверно, уже тогда что-то щёлкнуло во мне, когда я тебя обнимал. Ты так пах приятно, что у меня щекотало в носу. Не знаю. Я присматривался. И теперь понимаю, что увлёкся.
- Чонгук, - Чимин заламывает брови, понимая, что ему пытаются признаться в чувствах, зная, что он занят. Поэтому тот не хочет слышать имя, оставляя себе шансы. - Я понимаю, не надо.
- Нет, дай договорить. Ты мне нравишься. Не как человек. Я соврал тогда. Ты мне нравишься, как парень, Чимин. Я словил себя за мыслями, что хотел бы большего. Я понимаю, как это звучит, когда ты в отношениях с кем-то. Это неправильно, но моё игнорирование ситуации и своих чувств мне не помогает. И я не знаю, как далеко вы зашли. Как глубоко в тебе сидит другой человек. Просто хочу, чтобы ты знал обо мне, - Чонгук притягивает к себе, обнимая за шею, и тяжело вздыхает, стискивая в капкане рук. - У меня глубоко. Я не хочу тебя терять из-за недоговорённостей. Не хочу терять нашу дружбу и обещаю, что мои чувства не повлияют на это. Просто ответь мне, если бы ты не встречался сейчас с кем-то - у меня был бы шанс?
- Да, был бы, - шепчет Чимин неловко, пока его волосы на виске шевелятся от чужого жадного носа. Он не позволяет себе обнять Чонгука в ответ. Просто пережидает чужой порыв жаждущего близости больного сердца. Это милосердие. - Но я не могу. Не хочу давать тебе надежд, потому что... Глубоко, Чонгук. Как ты сказал, во мне глубоко сидят эти чувства к другому. Я не могу ответить тебе. Не рассчитывай. Пожалуйста, прости. Ты для меня только друг. И я не хочу терять ни тебя, ни Намджуна, ни Сокджина. Вы важны.
- Ничего. Я знал. Знал и не рассчитывал, - нервный смешок в шею. - Вру. Я рассчитывал. Рассчитывал, что ты засомневаешься в своём выборе. Но я умею ждать.
- Не надо этого, пожалуйста. Не надо ждать меня, это неправильно. Я не даю тебе надежд, пойми. Я тоже хочу быть откровенно честным с тобой. Поэтому, Чонгук, будь открытым встретить своего человека. У тебя университет. Там столько новых людей. Я не хочу, чтобы ты зацикливался на мне, потому что я не отвечу, - Чимин похлопывает того по рёбрам ладошкой, призывая успокоить душу, и пытается отстраниться, зная, что их близость неуместна. Для Юнги неуместна.
- Да, да, я открыт. Но знаешь, первую влюблённость не так просто забыть, Чимин-а. И ты сказал, что у меня мог быть шанс. Это тешит моё самолюбие. Когда я его потерял? Скажи, когда ты начал встречаться? Потому что это не укладывается у меня в голове. Я не замечал тебя ни с кем. Ты проводил с нами всё своё время. Когда ты успел подпустить к себе кого-то настолько близко, чтобы встречаться? Это звучит просто как абсурд. Из ничего взятое. Поэтому я решил признаться. Потому что ты можешь встречаться с кем-то просто из симпатии, или тебя уговорили на пару встреч. Девчонки так иногда и делают. Я знаю это. Сам бывал в таких ситуациях. Громко заявляют, что вы встречаетесь после пары свиданий, и уже неловко отказать. А ты как раз такой. Не можешь отказывать, хотя сейчас говоришь мне утопить надежду.
- Это не так. Меня не подлавливали и не принуждали, Чонгук. Ты не совсем понимаешь, почему я не хотел тебе говорить об этом. Узнай - ты бы расстроился. И, честно, я не доверял, потому что боялся, что ты вспылишь и раскроешь мои отношения остальным. Я не хочу публичности.
- Невысокого ты обо мне мнения, Чимин-а, это обидно, - с болезненной усмешкой Чонгук чуть отстраняется, отпуская его шею, чтобы устало заглянуть в глаза.
- Ты не понимаешь, о чём я говорю. О ком.
- И не хочу. Не хочу знать. Я буду ревновать. Теперь уж точно. Можно, я тебя поцелую? Один раз, пожалуйста, - чужие глаза опускаются на губы. - Знаю, что нечестно о таком просить, но я прошу. Я очень хочу тебя поцеловать. И никому не скажу об этом. Обещаю, что завтра мне будет стыдно, я буду извиняться, что натворил глупостей и вывалил на тебя всё это. Но мне очень нужно. Один раз.
- Нет. Я не могу. Нет, Чонгук. Не надо. Это неправильно. Не могу, - вертит головой Чимин, отчаянно краснея и нервничая. Чужая близость навязчива. У него дрожат пальцы, спирает грудь, выливая весь этот тремор в голос. Но Чонгук не слушает. Тот тянется ближе, зарывается пальцами в волосы и притягивает, несмотря на выставленные в протесте руки, что упираются в чужую грудь. - Чонгук! - пытается одёрнуть Чимин его, повысив голос. - Я не могу. Перестань! - громче, чем следовало. Чимин не позволит этому случиться даже из милосердия. Это испортит его отношения. Будет давить виной. - Нет!
И тот замирает у губ, глядя в глаза. Слышит его, притормаживая. А после упирается лбом в чужой, тяжело вздыхая. Не переступает черту, из последних сил сдерживая себя. Лишь тяжело дышит, закрыв глаза. Пытается смириться с отказом.
- Ты мне нравишься, - шёпотом. - Очень. Прости, что напугал. Я не хотел. Я понял. Нет. Нельзя. Я не буду, - поддев носом чужой. - Хорошо. Я не сделаю ничего, если ты не можешь. Только обещай, что не будешь меня избегать после нашего разговора завтра. Не добавляй мне вины, ладно? Я переживу эти чувства. Попробую. Просто надо время. Меня обижало твоё молчание. И злило, что я был неосмотрителен и упустил тебя. Ты отказал. Я знал, но надеялся. Спасибо, что сказал, что не будь у тебя кого-то - я бы мог чувствовать себя сейчас по-другому. Я хотел это услышать, - трепетно ерошит волосы, находясь на грани.
- Вот сука! - слышится звон колокольчика со стороны и злое шипение с шорканьем кроссовок об асфальт. Юнги видит его упирающиеся в грудь руки, которые не позволяют Чонгуку натворить глупостей. Видит, что отстраняют, удерживая. Тот среагировал на его громкий возглас имени и поспешил на улицу. И теперь их свидетель видит эту картину по-своему. Будто Чимина принуждают, а не извиняются. - Руки убрал от него! - к ним подлетают в два шага, оттягивая Чонгука за рукав. Слишком грубо толкают в плечо, пока тот теряет шаткое равновесие в пьяном состоянии.
- Да ты заебал! Какого черта лезешь? Не видишь, у нас разговор! Пошёл нахуй! - рычит Чонгук в ответ. - Проваливай, блять!
- Юнги, не надо. Всё не так. Он ничего не делал. Мы просто разговаривали, - Чимин одёргивает за руку злющего Юнги, который волком смотрит на Чонгука, готовясь броситься снова. - Не надо драк, прошу тебя, - и видит такого же агрессивного Чонгука, который находит, куда деть свои оставшиеся эмоции, что скапливались и не находили выхода. Такие встряски всегда весьма кстати помогают излечиться. Особенно, если пьян, и рана вскрыта. Это позволяет сбросить напряжение. И Чимин бы это понял, не будь объектом агрессии Юнги.
- Не делал? Да он тебя силой тут зажимал. Я слышал, как ты его одёргивал! Вот же ж мразь, - и, обернувшись к Чонгуку, вырывая из рук Чимина свой локоть, Юнги делает шаг. - Мне проваливать? А, может, тебе? Не охуел ли ты, сука, трогать его так?! - бегая злым взглядом по чужому лицу, сжимая кулаки до белеющих костяшек.
Чонгук тоже делает шаг навстречу, и Чимин хочет загородить собой Юнги, сказать, что это неприемлемо, что он не позволит, но всё случается слишком быстро. Чонгук замахивается кулаком, но тот пьян, и движения не такие резкие, как хотелось бы. Скорее предсказуемы. Слышится резкий выдох. Юнги уклоняется, отталкивая от себя Чимина, бросаясь в ответ. Обхватывает Чонгука поперёк талии, и оба валятся на асфальт, шипя от злости и натуги. Барахтаются, пытаясь получить контроль друг над другом с переменным успехом, а у Чимина срывается голос от крика.
- Нет! Перестаньте, не надо! Юнги! Чонгук! - его не слышат.
- Как же ты меня заебал, блять! - Чонгуку прилетает кулаком в нос, а Юнги сбрасывают мощным рывком в ответ на насилие куда-то в сторону. Боль придаёт сил. В месте рваной ткани на штанах у Юнги виднеется счёсанное до крови колено, что проехалось кожей по шершавому асфальту.
У Чонгука же потёк крови на верхней губе от стекающей струйки из носа, пока тот, придерживая переносицу, поднимается. Смотрит совсем зло только на одного Юнги. Будто присутствие Чимина никто не замечает. Он лишь отголосок совести. Там вмиг трезвеют от адреналина в крови и уже готовы продолжить. Но Чимин спешит вмешаться. Загородить Юнги собой, хоть тот и не нуждается в этом. И прикрикнуть на одёрнувшего его парня, что с силой толкает в сторону. Чимин отмахивается, возвращается на экватор этих враждующих полюсов, что хотят столкнуться на линии огня.
- Я сказал нет! - орёт он на Юнги. - Отойди! И ты! - указывая на Чонгука. - Не смей даже! Я не позволю. Хочешь ударить? Ударь меня, Чонгук. Сможешь? Полезешь драться, оттолкнёшь меня? - упрямо глядя на жмурящегося от боли Чонгука, что рычит сейчас, как разъярённый бизон. - Клянусь, я вмешаюсь, Чонгук. Сделаю что угодно, чтобы остановить вас. Ему нельзя драться! Понимаешь? Просто не смей!
- Чимин, не лезь, - Юнги снова пытается его оттащить, но Чимин слишком взвинчен, чтобы слушать.
- Не трогай меня! - орёт уже на Юнги. - Я сказал нет. Я слабый, но я вас остановлю. Это понятно? Никаких драк! Толкнёте - я вцеплюсь вам в ноги. Укушу. На спину прыгну. И там укушу. Не беси, Юнги. И тебя я тоже укушу, - оборачиваясь к Чонгуку. - Он мой парень, ясно?! Юнги. Юнги - мой парень! С ним у меня отношения. С ним я встречаюсь. Ты обнимал меня, а он это видел. Слышал мой вскрик. Он не может по-другому реагировать. Ревнует. Постоянно. К тебе, Чонгук. И всегда говорил мне о твоих чувствах, но я отказывался слышать. Но сейчас знаю это с твоих слов. Я догадывался о них. Поэтому не сказал тебе ничего. Сокджин просто увидел сам и понял тогда в столовой, что к чему. Я защищал его. Тебя. Но его в первую очередь, потому что у меня отнимут Юнги, пожалуйся учитель инспектору. И мне жаль, что ты это узнал вот так. Но ты должен, Чонгук, услышать всё до конца и прекратить. Хватит соперничать, вы давите на меня! Юнги нельзя драться - или его заберут в интернат. Это ясно?! - срывается на крик. - Любой прокол. Любая ссадина - и я его потеряю. Я не позволю, Чонгук, - машет головой в отрицании. - Ты не хотел знать, но должен. Мне это нужно! Вы ведь оба мне дороги. Но разница в том, что я люблю его. Его, а не тебя! - растирая в пыль чужие чувства. - И не отвечу тебе, прости. Это жестоко, но как есть.
- Что? - тот неверяще отступает назад, убрав руки с лица, чтобы полностью прочувствовать яркую боль от немеющего носа, утирая губы от крови рукавом. Щурится от слезящихся глаз, потому что физическая боль посылает в мозг сигналы быстрее. Чимин сорвал и этот пластырь, пусть тот и не хотел знать имя. В этой ситуации это было жизненно необходимо, чтобы все прекратить. Чонгук бы и дальше, не зная, что Юнги всё видит, провоцировал. Думал, что эта таинственная пара без лица ничего не знает, позволяя себе чуть больше. - Этого не может быть. С ним?! Ты смеёшься? - указывая на Юнги. - Не-е-ет. Не верю. Бред. Зачем ты это говоришь?
- Что? Не ожидал? - язвит Юнги. - Представь себе. Ты зажимался с моим парнем у меня на глазах, козлина. Ты думал, я буду это терпеть? Да пошёл ты! Выкусил? Я заебался смотреть, как ты каждый день катишь к нему яйца. Сколько можно, а? Тебе сказали, что он занят, но тебе и на это насрать! Мудак! - выплёвывает Юнги свою злость.
- Чего?! Я-то? Да ты себя видел? Я его хотя бы не обижал. Для меня он был свободен, ублюдок. Ты издевался над ним, сволочь! Ты, а не я! - и, перекинувшись взглядом на Чимина, добавляет: - Ты в своём уме? Почему он? Почему, Чимин? Он же бил тебя, унижал. Что с тобой не так? - прикрикивая.
- Не бил, - железно отрезает Чимин. - Обижал, да. Я простил его. Тебе не понять, Чонгук. Это длится уже несколько лет. Он не мог принять свои чувства. Это нелегко. Как и я, думал, что ненавижу. Но это не так. Ты многое не знаешь, Чонгук, чтобы говорить так. Всё со мной так, ясно?! Ты появился намного позже. И ничего бы не изменил между нами. Это глубже, чем ты думаешь.
- Я не верю, не верю, не верю. С ним. Да он же... - Чонгук сломлено смеётся, расхаживая по кругу, и в истеричном смехе оседает на корточки, стухши замолкая. Зарывается руками в волосы и пялится в одну точку на асфальте, пытаясь дышать.
- Принеси салфетки, Юнги. П-пожалуйста, у него кровь, - Чимин слегка заикается, но понимает, что первый порыв ярости иссяк, отвлекая Юнги. Чонгук пытается принять реальность. А Чимин смотрит в глаза Юнги упрямо и весь дрожит, после чего ему фыркают, осмотрев с ног до головы, и уходят за салфетками, тихо ругаясь.
- Чонгук, - уже мягче зовёт. - Мне жаль, прости, что вот так всё случилось. Прости, пожалуйста, я не хотел быть грубым, - присаживаясь на корточки, он накрывает чужую голову ладонью, отчего тот шарахается, словно от ожога.
- Не надо! Не трогай меня сейчас, - встаёт на ноги, чтобы отойти на пару шагов. - Любишь? Его? Ты же врешь.
- Не вру. Люблю. Да, - опуская руки и нос, избегая взгляда ошеломлённых глаз. Там боль плещется, а он не в силах смотреть на это. Юнги возвращается обратно с салфетками в руках, но не отдаёт ему. Как и Чонгук не спешит послать всё к чёрту и уйти, разорвав с ним все связи. Эти метания видны в нервной ходьбе вперед-назад, пока решает, что делать дальше.
- Чимин, вернись в магазин. Мы тут сами, - и, хмуро глядя на соперника, протягивает ему пачку. - Утрись.
Те грубо забирают, кричащим рывком выуживая сразу несколько, и на асфальт падают кровавые бумажные свёртки. Чонгук молчит и пялится на них, обтирая лицо от крови, шмыгая носом. Следит, что будет дальше, не зная, о чём спросить от шока, что испытывает.
- Ты получил заслуженно в нос. Я не буду извиняться, - чеканит Юнги. - Пошли, поговорим, - указывает головой куда-то в сторону. - Не строй из себя обиженку, тебе не идёт.
- Да пошёл ты! - грубит Чонгук, прикрикивая. - Никуда я с тобой не пойду.
- Но!.. - Чимин вмешивается, отказываясь отпускать их от себя.
- Вернись в магазин, - давит Юнги. - Мы не будем драться, - глубоко делая успокаивающий вдох. - Обещаю. Ты сейчас лишний, Чимин. Уходи. Я знаю, что он чувствует. Я был в таком же состоянии, помнишь? - от чего Чонгук заинтересованно замирает, вслушиваясь. Тот не уходит.
Чимин сглатывает волнение, вспоминая их ссору в подъезде, когда Юнги думал, что он выбрал другого. Тогда Юнги был сильно пьян, обижен, и разговора у них не вышло, потому что он объект обиды. С Чонгуком сейчас так же.
- А ты? Поговори с ним и обещай не драться. Разберитесь. Ответь на вопросы, что бы ни спросил. Я уйду сейчас, - с надеждой оборачивается к Чонгуку, но тот ему не отвечает таким же обещанием, как кивает Юнги. - Не отнимай у меня его, Чонгук, пожалуйста. Если я дорог тебе, - с копящимися слезами на глазах. - Я доверяю, хоть и очень боюсь, - утирая влагу под носом.
Чимин возвращается в магазин, нервничая ещё больше. Стирает непослушную слезу, что срывается под натиском напряжённого накала, рукавом. Довериться сложно. Но он рискует. Показывает, что как бы ни боялся худшего - полагается на сознательность друга и что тот не навредит ему. И знает, что если он действительно дорог Чонгуку - тот не поступит с ним так опрометчиво, потому что это всё разрушит. Их дружбу в первую очередь.
- Выпьем? - последнее, что он слышит от Юнги, когда возвращается обратно. Но тому не отвечают. - Выпьем, - хмыкает, читая согласие в молчании.
И уже спустя минуту Юнги заходит следом, взяв с полки несколько бутылок соджу, посмотрев на него.
- Пробей, я потом отдам, - спокойно проговаривая. Это просто необходимо для них сейчас. Разговор, который наконец расставит все точки над «и». Чимин действительно там лишний. К свежей ране не прикладывают мазь. Её поливают перекисью, обеззараживая, чтобы жглось и щипало. Так останавливают кровь. Юнги - тот самый антисептик для чужой вскрытой души сейчас.