Часть 33
Сменное постельное насыщенно пахнет порошком и искусственной свежестью. Этот аромат приятно щекочет нос, пока Чимин без сил лежит на боку с краю узкой кровати, уткнувшись носом в стену. Уже утро, и вроде как выходной день, но в школе по субботам занятия, и нужно взять себя в руки. Приходится. Только вот это совсем не представляется возможным. А ещё, к огромному сожалению, в конце дня физкультура, которую Чимин просто физически не вывезет. Уже сейчас он думает, что прогуляет её или отсидится на скамье, сославшись на слабость. Ему двинуть рукой сейчас чертовски лень. Все скудные силы растрачены за ночь, и звон будильника на телефоне воспринимается весьма болезненно. Рядом шевелится Юнги. Тянется сладко, по звукам довольно хрипит, пока притирается ближе к его спине. Заползает руками на тёплый ото сна живот и тянет, чтобы развернуть к себе, пока носом зарывается в его волосы и дышит. Чимин жмурится от света, недовольно промычав. Двигаться совсем не охота. Нужда выспаться сейчас так велика, что он не в состоянии быть ни милым, ни приветливым. Как и разлепить веки тоже не в состоянии. После ночной смены, с коротким отдыхом от школы, Юнги истязал его добрых полночи. Чимин отключается на секунды, утонув в чужом тепле ласковых рук, и снова жмурится, когда его лицо начинают целовать. Щеки, губы, глаза и лоб короткими слегка влажными чмоками. Это приятно, но так хочется полежать ещё хоть немного в полном спокойствии, пока к нему прижимается тёплое крепкое тело Юнги, а Морфей отказывается отпускать из своего плена. Но Чимин сам тянется, опутывает шею, обнимая её руками, и с улыбкой ластится, насыщаясь чужой силой.
- Чимин-а, вставай, - осипшим голосом, от которого Чимину щекочет выдохом висок, - сладкая моя булочка, просыпайся, говорю, нам в школу пора. А тебе ещё одеться надо дома, лучик мой любимый, давай, вставай, - Юнги тормошит его, мягко встряхивая, и продолжает целовать щёки, рисуя носом витиеватые узоры любви. Взбирается сверху, чтобы с дрожью на грани мычания стиснуть, прижавшись всем телом.
- Я не пойду, - мычит Чимин устало. - Не могу. Всё ватное. Мышцы болят. Я измотан и разбит.
- Что ещё за новость? Как не пойду? Тогда и я не пойду, - Юнги возмущённо приподнимается, с серьёзностью в голосе озвучивая заявление последовать примеру.
- Нет! Ты не можешь. Тебе нельзя, Юнги. Опекуну доложат о прогуле, нельзя же, - этот отказ заставляет разлепить сонные глаза и с силой раскрыть их, чтобы желание дальше спать не боролось за своё право.
- Раз ты не идёшь, то и я. Будем валяться в постели всё утро, - и уже хитро этот манипулятор добавляет: - А, может, давай ещё раз займёмся любовью, а? Ну, пока ещё можно. Я нежно.
- Нет! Мы идём в школу. Опоздаем, - Чимин спихивает с себя хохочущего Юнги и, как-то не рассчитав взявшиеся из ниоткуда силы, толкает на край кровати, откуда тот просто валится на пол, продолжая смеяться. Юнги, возможно, специально пошутил на эту тему, чтобы привести его в чувства. - Ой, прости, прости, я не хотел. Забыл, что тут узко.
- Вставай уже, или я залезу на кровать, а потом на тебя! - тычет в напускной обиде пальцем в нос. - И заберу свои извинения в другой форме. Давай, не тяни. Останемся дома - я залюблю тебя. Так что решай. Или хочешь, я тебя понесу на плече? Прямо под ворота школы? И плевать, кто что скажет. Я сделаю так, что никто не поймёт. Устроим цирк?
- Встаю я, встаю. Не надо мне ничего. Я сам.
Вчера ночью после душа, с непривычки от такой физической нагрузки, у Чимина уже ослабли мышцы ног, ныла челюсть из-за довольно продолжительных стараний с минетом, а сейчас от малейшего движения болела поясница. Слишком сильно Чимина выкручивало и выгибало, чтобы это не сказалось на его слабом теле. А ещё после первых движений Чимин почувствовал дискомфорт и зуд от припухших краёв ануса, отчего захотелось к себе прикоснуться в этом месте и смять ноющую зону. Но он игнорирует это желание, потому что выглядит не очень, начни он таким заниматься. Ко всему прочему, когда сил совсем не осталось, Чимин вчера натёр себе колени о кафель пола в душевой, где любил его Юнги, и те тоже саднили при движении. Чимин разбит. А вот Юнги полон сил и пышет сейчас воодушевлением.
Секс - это сложно, думается Чимину. Секс - это та же физкультура, которую он не жалует в обычной жизни, но с одним огромным отличием - это слишком приятно, чтобы отказаться от такого занятия. Небывалые ощущения кажутся ему наркотиком. Он бы не прочь повторить, не болела бы у него спина или хватило бы сил не лежать пластом. Слишком ему запомнилось выражение лица Юнги, когда он сидел сверху. Тот так менялся от испытываемого восторга, что это невозможно забыть. Становился таким восторженно нуждающимся и слабым перед ним, что это воодушевляло на желание повторять снова и снова. Чимин согласен утонуть в ласке снова, но чуть позже, когда немного придёт в себя и восстановит силы. Ему нужен отдых. Необходим.
От одного упоминания о сексе с Юнги в паху сладко тянет, несмотря на общее состояние. Будто центру удовольствия плевать на организм в своём желании получить новую дозу любви. Этому неуёмному желанию нет предела или насыщения, Чимин это уже понял. Юнги, как и сказал ему вчера - дорвался. Идеально подходит и для него. Он понимает, что тоже зависим от новых эмоций. От Юнги. От этой жажды ласк и ощущения эйфории, в которой находишься рядом с этим человеком. Чимин тоже дорвался. Особенно после утренних слов. Юнги никогда раньше его не называл уменьшительно-ласкательными, и это «лучик» и «сладкая булочка» заставляют его сейчас немного смущаться от проявленной нежной заботы. Чимину нравится. Это звучит. Пусть звучит реже, чтобы не терялось послевкусие от услышанного. Так ты чувствуешь себя таким любимым, и хочется вернуть всё сполна обратно отправителю.
Он устало поднимается, спустив ноги на пол, пока Юнги сбегает в ванную умыться. Голова моментами безвольно норовит упасть на грудь, а глаза отказываются открываться. Зато на губах цветёт улыбка, пока он прокручивает в голове приятные слова. Но приходится встать. Почувствовать всю боль от небывалой нагрузки за ночь и волочить ноги к Юнги. Плеснуть воды в лицо, хорошенько растерев её ладонями. И подметить, что к лучшему, когда в ванной нет зеркала, потому что Чимин бы смутился от собственного неприглядного вида. Заспанного, растрёпанного, уставшего. Он более чем уверен, что у него опухло лицо и почти не видно глаз. Этот жуткий вид не хочется наблюдать в отражении. Но Юнги почему-то он кажется милым. И слова его тоже чересчур милые по отношению к нему, даже несмотря на утрешнюю неприглядность. Юнги бодр, воодушевлён и доволен жизнью, поглядывая на него. Пусть он сейчас и некрасивым видится себе в мыслях. Его постоянно целуют, прижимают, мешаясь делать рутинные утренние дела, чтобы он хоть немного смахивал на симпатичного парня, о котором заявили, а не на жертву сексуального насилия. Чимину понравилось вчера абсолютно всё, но эта ломота в теле сейчас просто убивала.
- Какой же ты сейчас милый, - шепчется Юнги, целуя со спины в шею, пуская мурашки по коже. - Давай, поторапливайся домой. Форму надень, а я буду ждать тебя в подъезде. Покурю. Кстати, бля-я-я, я про маму твою забыл. Вот черт! Что ты ей сказал? - Юнги отстраняется, чтобы дать ему возможность развернуться, пока подсушивает полотенцем лицо.
- Написал, что иду к тебе, пусть не ждёт.
- И всё? - замирая с подозрением в глазах.
- Мгм, а что я должен был сказать? Что иду сексом заниматься? Такое себе послание. Она в курсе наших отношений, но не настолько же. Так что просто тактично нас не беспокоила.
- Я забыл и за это. Мы в отношениях для мамы... Чёрт, как мне ей в глаза смотреть? Ты сейчас хромая домой зайдёшь, думаешь, она не поймёт, чем мы тут занимались и что я с тобой делал? Блин, теперь моя очередь сгорать со стыда при виде твоей мамки, - Юнги сокрушённо закрывает ладонями лицо.
- Ну, вслух она этого не скажет. Думаю, если я был громким, то она и так узнала о роде занятий здесь. Стены же тонкие. Вот же ж, теперь и мне стыдно маме в глаза смотреть! Зачем ты поднял эту тему, Юнги? - Чимин мягко толкает того в плечо, чтобы выйти из ванной.
- Подожди, спальня только у тебя с моей граничит, а у неё подальше, так что есть шанс, что не слышала? - с надеждой в голосе.
- Не знаю, и не узнаем, а в глаза смотреть придётся, Юнги, я об этом, - Чимин возвращается в комнату, чтобы окончательно одеться в домашние вещи, в которых пришёл. Нужно возвращаться домой и переодеваться в школу. В последний момент перед тем, как уйти, в глаза ему бросается скомканная груда постельного. Та валяется на полу большим свёртком, брошенным с ночи, когда они перестилали кровать. Юнги замечает этот взгляд. Подхватывает всё и, шлёпая босыми ногами по полу, спешит отправить в стиралку. Одевается быстро, хватая рюкзак, и вместе с ним выходит в коридор. Там холодно уже и сыро, но пока Чимин зайдёт переодеться - тот покурит. И чтобы Юнги не зяб в толстовке, поверх которой накинут пиджак, он постарается быстрее. Но с каждым резким шагом неразработанные мышцы в спине и ногах дают о себе знать и коверкают привычную походку. Простреливает тянущая боль. У Чимина болит даже пресс, когда он сгибается, натягивая брюки. Ни разу после физкультуры у него столько участков тела одновременно не болело, как сейчас. Даже когда его бил Мин Су. Перед мамой Чимин старается не показывать своё состояние. Как и не смотреть в глаза. Цепляет маску бодрости, перекидывается парой слов о проведённом вечере с Юнги уже из своей комнаты. Что угодно, лишь бы не в глаза, потому что наверняка покраснеет и смутится от сказанной лжи. Будет достаточно чуть затяжного взгляда и улыбки от мамы - он сгорит со стыда.
В отражении зеркала своей комнаты на него смотрит измученный ночью любви парень. Такой романтично улыбающийся, с растрёпанными, заломленными на макушке прядями волос, упрямо указывающими в сторону. Чимин на секунды замирает уже одетым, чтобы приглядеться. Приглаживает руками волосы и смотрит на себя с улыбкой на лице. Теперь он не девственник. Знает, каково это - полностью отдаться любви. Знает, каково это, когда тебя любят и выражают чувства в каждом заботливом движении и поцелуе. Да, Чимин знает, что стал нравиться себе, а после ночи в груди ощущается лёгкость. Все страхи и сомнения позади. Он справился на ура. Не зажался, не застеснялся и не растерялся. Был открыто влюблённым и местами громким, как просили. Можно считать, что первый раз вышел куда лучше, чем он мог себе представить. Чимин ещё несколько ночей после обязательно будет прокручивать их совместные ласки и моменты, чтобы навсегда сохранить их в памяти. Запечатлеть навечно на подкорке, потому что они особенные.
Пролетая мимо матери, он выскакивает за дверь на холод. Юнги отбрасывает окурок за уличный парапет и хватает его за руку, чтобы поспешить к мопеду. Сомкнуть руки у себя на животе и вжаться спиной в грудь. Чтобы тесно, близко, без единого зазора для воздуха между ними. И пока они едут, Чимину банально хочется поставить Юнги неудобный вопрос. Знает, что тот ответит ему. Знает, что он первый, но всё же хочет.
- Юнги-и-и, - тянет он на ухо, притискиваясь ближе под шум ветра. - Я ведь у тебя первый, да? Как и ты у меня? Ты говорил, что подарил мне свой поцелуй. Я же первый?
- Что за вопросы такие с утра? Что за муха тебя укусила, Пак? - сурово журит его Юнги через плечо, но не спешит ответить. И Чимина это только настораживает. Теперь услышать ответ хочется вдвойне. Он щиплет того за живот, призывая ответить.
- Ответь мне, Юнги. Ты же не обманывал? Не обманывал, когда поцеловал меня впервые?
- Не обманывал я. Угомонись уже, - и, видно, чтобы избежать дальнейших вопросов, тот прикручивает рукоять газа, ускоряясь.
- Эй! Ты темнишь, Юнги! Как это? Что за дела? - Чимин не знает, зачем настаивает. Просто, к слову. Это не очень важно, по сути. Он уверен, что Юнги никогда прежде никого не любил, и он первый в любом случае, но просто из упрямства и вредности хочется услышать это.
- Руки на плечи положи, - дёргается Юнги, дав знак сменить положение, когда Чимин упирается подбородком ему в затылок. - Я довезу до школы, - специально смущает, чтобы отвлечь.
Чимин слушается, немного отстраняясь, пуская холодный ветер между их телами. Чем ближе к школе, тем чаще появляются сонные ученики, что вяло бредут на занятия. Юнги не отвечает, пока паркует мопед, а Чимин на этот раз не спешит уходить или сбегать, пока они не зашли на территорию школы. Ему нужен ответ просто потому, что Юнги молчит.
- Ты мне ответишь честно? - тянет он за край пиджака, притормаживая Юнги.
- Айщ, Чимин, нахрена тебе это? Вот зачем вообще нужны такие разговоры? Я такого не понимаю, - но тут же меняется в лице, глядя, как грустнеет Чимин. - Вот чёрт. Знал же, а, что так будет, - Юнги достаёт зажигалку с сигаретой, подкуривая перед школой, пока это ещё не наказуемо. - Так, слушай сюда, - выдохнув первые клубы дыма. - Первый ты у меня, понял? Первый парень. Не целовался и не спал я с парнями до тебя. Ты единственный. Им и останешься. Отпускать я тебя никуда не планирую. Ты - мой. Точка. Остальное неважно. Единственный близкий мне человек, ты это знаешь. И хватит нос вешать, придурок. Накручивает уже себя. Не беси.
- Парень? Первый парень? - задумчиво тянет Чимин, зная, что тут подвох в формулировке, а Юнги слишком изворотлив. С этим он уже сталкивался.
- Ну не девушка же ты.
- А они? Были? - Чимин неотрывно читает по лицу, которое отворачивается в сторону, слышится тяжёлый вздох, пока тот прослеживает за учениками, что заходят на территорию школы. И Чимин понимает, что были. Тут дело даже не в невинности. Чимин знает, что будь они оба неопытны - их вчерашняя ночь могла быть не такой уже и совершенной. Просто неприятно думать о таком, что кто-то мог получать те же ласки, что и ты. И уже сам жалеет о сути вопроса. К тому же, Юнги всегда был довольно уверен в себе и своём теле. От этого знания картинки рисуются ярче. Чимина раскрепощали, подбадривали и направляли. Какой-то опыт у того точно имелся. И пусть с девчонками тот целовался, но сейчас дело именно в откровенности. Быть честным - важно. Это степень хрупкого доверия, которое нельзя разбить.
- Были. Мне не понравилось. Совсем. Сам понимать должен, что принимать себя геем довольно проблематично и противоречиво. Хочется доказать себе обратное, натворив херни. Надеюсь, это понятно, и без обид. И мне неприятно об этом тебе говорить, Чимин. Ты расстроишься, а я не хочу этого. Ты должен знать, что влюбился я лишь раз и, пытаясь избавиться от этого чувства, делал разное. Мне жаль, что я такой. Что не так чист, как ты, окей? Давай оставим мои грехи в прошлом. Будь мы сейчас не на людях, я бы тебя поцеловал, но не могу. Просто знай, что я, - склонившись чуть ближе, шепчется: - ненавижу тебя. - А после улыбается, щуря глаза, в попытке развеять серьёзность разговора. - Ты неповторим, запомни, - с железом в низком голосе.
- А я, - склоняясь так же в ответ: - люблю. Пусть тебе будет стыдно, Юнги. И я не обиделся. Вот если бы ты не сказал честно, тогда да. Главное, что я первый тут, - тыча пальцем в область сердца. - Остальное неважно.
- Вот и не поднимай тёмных тем. В них ничего приятного.
Чимин смело разворачивается на пятках и бросает Юнги улыбаться ему вслед, когда заходит на территорию школы. От холода мёрзнут уши и леденеют кончики пальцев. Но Чимину хочется улыбаться. Он благодарен тому за честность. Возможно, Чимин догадывался, что популярный Мин Юнги уже имел связи с девчонками. Пусть так. Это не отменяет его значимости. Юнги же не понравилось. Он верит. Мимолётные связи в прошлом совершенно ничего не весят для Чимина. Он - единственный важный человек в чужой нелёгкой жизни. Вот, что главное.
Когда Чимин уже заходит в здание, в парадном холле его тормозит не знакомая ему девчонка. Та на поток ниже, судя по бейджу на груди, и он ее раньше не видел. В руках она теребит яблоко и рисовую сладкую булочку в упаковке.
- Чимин-оппа, - застенчиво произносит, преградив путь, когда сам Чимин не понимает причин остановки, стоило ему столкнуться с ней взглядом. Та неловко заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, смущается, но тянет ему угощение. - Это тебе.
- Что? Что это? Зачем? Не надо, - тут же отмахивается ладошками Чимин, растерявшись. Оглядывается по сторонам, подмечая на себе косые заинтересованные взгляды других учеников. Он смущён не меньше этой девушки.
- Возьми, оппа, - краснеет та ещё больше, но упрямо тянет угощение. - Я хотела спросить, - робея, смотрит в ноги. - У тебя есть девушка? - на этих словах она вскидывает взгляд вверх, сталкиваясь с Чимином глазами. А он не знает, куда деться от стыдливости момента, хоть и восхищён чужой храбростью. Да, у них принято открыто проявлять свой интерес к объекту симпатии и высказывать свои чувства, угостив чем-то. Просто всё это как-то неожиданно именно для безликого Пак Чимина, что привык жить в тени других. Непривычно быть в центре внимания у женского пола. Чимин бегает взглядом по толпе. Кто-то совсем не обращает на них внимания, где-то пара девчонок шушукаются в стороне, сбившись в кучу, а вдалеке Чимин видит знакомое лицо. Чонгук застывшим взглядом смотрит на них, замерев в коридоре, когда он поспешно кивает головой в знак приветствия. Но ему не отвечают. Там какая-то отрешённость во взгляде. Чонгук рассматривает девушку, что ниже его ростом. Та вкладывает в ладони Чимина своё угощение, подступившись ближе.
- Эм... нет, нету, - потерянно озвучивает он ответ, улыбаясь ей. Прикосновение чужих пальцев вывело из задумчивости и обязало отвести взгляд от Чонгука.
- Давай встречаться, оппа! - воодушевлённо произносит она. - Обменяемся номерами? - лепечет второпях, пока он сам совсем не ожидает таких смелых предложений. И совсем не знает, как отказывать.
- А что это тут у нас, Пак? - Со спины налетает Юнги. Делает вид, что они не виделись раньше, или просто изображает дружеское потряхивание за плечи. Вальяжно закинув руку на шею, тот самоуверенно смотрит на девушку, поспешив отобрать угощение себе. - Девочек кадришь, бесстыжий? О, это булочка? М-м-м, - нагло успевает раскрыть упаковку, стиснув шею Чимина в захвате локтя.
- Эй! Это не для тебя, Юнги-оппа! Ты не любишь сладкое! Верни! - возмущается девчонка, стукая Юнги по предплечью, чтобы прекратил обнимать Чимина и жевать её пирожок.
- Откуда такие сведения? - с набитым ртом. - Следишь за мной? Тоже нравлюсь? - чужой лёгкости в общении можно позавидовать. Юнги открыт, приветлив. От того веет уверенностью, и даже сам факт, что он его грубовато обнимает, для Чимина, как и для остальных, не выглядит чем-то предосудительным.
- Слышала, - тут же смущается девушка, опустив нос.
- Сладкие булочки, как эта, - Юнги специально для него чуть сжимает руку в локте, стискивая шею, чтобы понял, о ком речь, приподнимая булку в воздух. Тот вовсе не о рисовом пирожке говорит. Юнги избавляет его от неловкого разговора своей наглостью и шутливым поведением. - Мне нравятся, - и показательно закидывает в рот оставшийся кусок. - Что, пристаёшь к Паку, да? Нравится тебе блондинчик? Ему идёт, согласен, - смущает неловкими вопросами ту, так, что девушка отчаянно теряется и краснеет. - Скажи, Пак, приятно быть популярным? Вон, тебе уже девушки признаются, ловелас ты такой. Все яблоки в классе пособирал, так теперь по другим пошёл? - преувеличивает его популярность среди девчонок, указывая на яблоко в руках.
- Нет-нет, всё не так, прости, - Чимин лепечет извинения перед ней, не привыкший к такому вниманию. Он, неловко посмеиваясь, размахивает перед её лицом ладонями.
- Да-да, всё не так, скажешь ещё, - ворчит Юнги. - Так и скажи, что жадный. Оставь девушек в покое! Будь человеком, ты не один. Стыдись! Что, намерен в сладкий день собрать весь шоколад в школе? Я тоже хочу его получать, - трепет за макушку, а потом будто устаёт от спектакля, который сам же разыграл для публики, поднимая его статус в пищевой цепи школы до популярного среди девушек парня, отмахивается от той рукой. - Ладно, пошли в класс. Опоздаем. Тебе там ещё яблоки собирать, - утягивает за руку. И добавляет девочке, что удивлённо смотрит на них: - Не может он с тобой встречаться. Забудь. Вас много, а он один. Спасибо за булочку.
- Прости, - Чимин виновато заламывает брови, пока шагает вслед за Юнги. - Спасибо, и извини, - бросает напоследок, толкая смеющегося Юнги в плечо. - Ты её смутил! Зачем ты так?
- А как? Знаешь, сколько их ещё будет? Они наглые. Моргнуть не успеешь, как тебя поцелуют. Учись отказывать, Пак. Я не буду спокойно смотреть, как пытаются увести у меня парня, - шепнув на ухо, заталкивает его в класс. - Смотри яблоком от неё своим не подавись, ловелас, - уже громче для всех, чтобы остальные в классе обратили внимание на подарок в руке, и кто-то поулюлюкал под смешки.
Такое признание и в какой-то степени доброе подшучивание Чимину приятно. Достаточно быть принятым всего одним уверенным и открытым парнем, что пользуется уважением или чьим-то восхищением, как тебя уже не высмеивают, а по-товарищески подтрунивают. Разница между этим слишком велика. Тот же Ён Бин хохотнул с чужой шутки и посмотрел на Юнги, протягивая ему ладонь для хлопка.
Чимин, скидывая с себя рюкзак, садится за парту, слегка кривится от дискомфорта в пояснице, ногах и попе, но старается не подавать виду. Он устало растягивается на столешнице, опустив на нее голову. А когда смотрит на то, как общается Юнги с одноклассниками и перекидывается парой слов с ними, почему-то в голове вертится взгляд Чонгука, что мелькнул в толпе, пока ему пытались признаться в симпатии. Тот не ответил на приветствие и лишь пялился на девочку. Может, не сразу среагировал или не понял, что Чимин его видел. Но сам факт - Чонгук вернулся в школу. А значит, ему всё же придётся столкнуться с чужой реакцией. И как быть - Чимин совершенно не знает. Притворяться, что не в курсе? Или просто избегать этих тем? Но ведь хочется узнать о чужом состоянии. А спросив о неявке в школу - Чимин нарвётся на осуждающий взгляд. Не спросит - покажется жестоким и равнодушным, потому что Чонгук догадывается о его осведомлённости.
Чимин устало вздыхает под трель звонка на урок. Приветственно встаёт для поклона учителю и после прячется за спиной впереди сидящего, чтобы вздремнуть. Слышится чужое шептание в соседнем ряду.
- Ты сегодня с нами? Пойдёшь? С Мин Су встретимся. Он звал, - доносится полушёпотом приглашение для Юнги провести время после уроков.
- Нет. Не хочу. У меня планы. И работать надо. Да и не хочу я его видеть, как и общаться больше, - отмахивается Юнги.
- Бля, чувак, вы же дружили столько. Посрались, бывает, но пора завязывать с цирком, - толкают ножку стула, чтобы привлечь внимание скрипом, и Чимин разлепляет глаза, чтобы столкнуться взглядом с Юнги.
- Он просто богатый ублюдок, вот и всё. Ему насрать было на мои просьбы, а мне насрать, что его отчислили, - хладнокровно произносит Юнги, взглянув на Ён Бина. - Не хочу, сказал. Всё, отвали, сейчас замечание влепят. Не пойду я.
Чимин знает, что это ради него отказываются от встреч с бывшим другом. Он так же отказывался от своих друзей, когда Юнги оскорбляли. Ради него тот не хочет налаживать треснувшую связь и общение с Мин Су. Пусть так, Чимин не против. Это не тот человек, с которым он хотел бы, чтобы Юнги общался. К тому же, он услышал, что у Юнги планы. Пусть и выходной, но работать всё ещё нужно. А так хочется провести это время после школы вместе. Да, Чимин знает, что им обоим надо работать, поэтому, вздыхая, закрывает глаза. По-хорошему ему нужна ещё одна подработка, а он никак не займётся поисками, витая в облаках. Время ведь бежит, а коллекторы придут за платежом снова, раз почувствовали вкус денег. И дело даже не в том, что получат свои выплаты, а просто ради издевательств будут требовать всю сумму сразу, потому что срок кредита давно истёк, а школьник, что тянул на плечах ношу из отца-алкоголика, был совсем не замотивированным плательщиком. Или накинут процентов. Человека через ряд, что сейчас наконец-то светился жизнью и обрёл мотивацию двигаться вперёд, хочется любить за самоотверженность. Хочется подарить тому свой кристалл души и сказать вслух, а не просто знать: «Это - последнее, что я могу отдать тебе. Забирай и распоряжайся им. Он твой. Я твой. Переведу тебя через мост на светлую сторону Луны. Или останусь с тобой во мраке. Лишь бы рядом.»
На переменах Юнги с улыбкой на лице двигает стул к его парте и делает вид, что занимается, что-то списывая. Невзначай касается рук, толкает, шутливо на публику подтрунивая, чтобы весь остальной класс свыкся с мыслью, что Чимин его друг. Этот театр с двойной маской не слишком громкий, но даже так привлекает внимание. Юнги пишет ему на полях тетради короткое послание карандашом и тут же стирает ластиком: «Хочу тебя». Чимин краснеет, толкая его в бок, потому что это могут заметить. Так волнительно читать такое при стольких свидетелях. И Юнги снова пишет, посмеиваясь: «Очень хочу», «Постоянно об этом думаю», «У меня стояк». Такие откровенные глупости, но Чимину хочется улыбаться и открыто смеяться на весь класс, зная, что только что прочёл. Или увидел неприличное изображение. Кто-то заинтересованно оглядывается на их парту, и Юнги спешит на затёртые надписи быстро написать сверху «Чимин - дурак», чтобы это увидел впереди сидящий. А потом стукает того за подглядывание карандашом по голове и угрожает расправой, указав на невежливость.
И даже на большой перемене, когда Чимин собирается идти в столовую, его со спины нагоняет Юнги. Следом идёт безразличный к их дурачествам Ён Бин, закатывая глаза.
- Пак, ты в столовую? - Юнги знает, что да, но всё равно озвучивает это. - С нами не хочешь? - за что получает тычок в спину от Ён Бина с призывом заткнуться. Тот просто закидывает удочку, зная, что получит отказ от него и неприятие друга. Но именно так, шаг за шагом, Юнги приведёт Чимина в свою компанию. Чтобы ближе, чтобы рядом. И даже если Ён Бин будет против, продолжая задирать нос, Юнги оставит того за бортом так же легко, как сейчас закидывает руку ему на плечи. Тот найдёт нового друга.
- Да, - Чимин слегка тушуется, чувствуя себя не на своём месте, когда за спиной идёт Ён Бин. - Но меня ждут друзья.
- А я тебе кто? Эй! Ты меня оскорбляешь? Ты слышал, Ён Бин, он считает своих старшаков, которые нами пыль собирали за школой, лучше нас! Я с ним занимаюсь, книги, как крыса, грызу, а он такое говорит. Ах, черт, это бьёт по самолюбию.
- Нет, это не так. Просто... я... договорился, - Чимин даже в этой простой ситуации не знает, как ответить на элементарное подтрунивание. Нужно учиться этой части социального общения так же, как и основным предметам. Впитывать, запоминать, раз большую часть своей жизни был изолированным одиночкой.
- Договорился он, - ворчит Юнги.
- Да отпусти ты его, пусть идёт, - отмахивается друг. - Пошли лучше покурим.
- Не-е, не могу. Мы так и не знаем, что за крыса жаловалась. Если меня поймают - будет пиздец. Опекун с говном сожрёт и не подавится. Пять минут приёма никотина и час выедания мозга ложкой не сравнятся, чувак. Перебьюсь. Пошли, расскажу тебе, как этот мужик меня прессует. Прикинь, его мои оценки не устраивают, даже когда я их повысил. Ультиматумы мне ставит, а Пак за уши тянет. Он злой и строгий учитель, между прочим. Карандашом мне по макушке съездил, засранец. Страх последний растерял, - Юнги уже в столовой отпускает его плечи и утягивает друга за собой, повиснув уже на нём.
Чимин благодарно смотрит в спину уходящему парню, с которым тайно встречается. Тужит щёки, пряча улыбку от всех, пока ищет глазами друзей. А когда находит - понимает, что Чонгука в столовой нет. Не пришёл снова. И это омрачает. Озадачивает. Чимин не ожидал, что так болезненно новость об отношениях скажется на Чонгуке.
- Привет, - здоровается он, опираясь руками о стол, чтобы с натяжкой сесть, придерживая свой вес. Мышцы тянет болью, когда он встречается взглядом с Сокджином, стирая с лица гримасу.
- Что это с тобой? Физкультура? - на что Чимин машет головой, поджав губы в попытке не улыбнуться, и прячет глаза. Намджун сидит рядом с Сокджином и юзает уже новый телефон. - Да ладно, - охает Сокджин, уже не в силах скрыть удивление. - Ты что, трахался? - чуть громче в возгласе, округляя глаза.
- Хё-ён! Замолчи! - одёргивает его Чимин, но понимает, что пара учеников с соседних столов на него оборачивается, окинув взглядом. Такие слова никогда не оставят без внимания. А после те перешёптываются, распространяя сплетни. Для всех в округе это новость, когда говорят о таком. И самое важное - никому и в голову не придёт, что это не с девчонкой было. Даже Намджун отрывается от телефона и охает:
- Реально, что ли?
- Прекратите, я умоляю, - Чимин падает лбом на руки, пряча вмиг краснеющее лицо от всех, и сдавленно смеётся от неловкости момента. И чтобы не продолжать и перевести тему, он у ошарашенного Сокджина, что охает, теребя руку Намджуна, спрашивает: - А где Чонгук? Я видел его в школе. Он не пришёл? Он меня избегает? Мне плохо из-за этого. Я чувствую вину.
- Сказал, что не голоден. Остался в классе, - пожимает в незнании плечами Сокджин. - Не парься, Чимин. Ему надо время. Тем более у вас сегодня рисование. Я слышал, что прогуливать он не собирался. Там увидитесь. Может, хочет наедине встретиться. У нас экзамены, а он решился с нами поступать в Высшую школу искусств. Так что ему надо письмо от учителя с рекомендацией туда получить. Прогуливать не выйдет. Он-то факультет рисования выбрал.
- А ты тоже туда поступать будешь? Ты говорил, что у тебя с отцом всё сложно в образовании. Он тебя заграницу отправить хотел, - заинтересовывается Чимин.
- Решил. Не поеду я заграницу. Не брошу же я его, - взглядом намекает на Намджуна.
- Тц, я уже с тобой это обсуждал. Не надо ради меня жертвовать мечтой. Хочешь - поехали туда. Мне без разницы, где я получу образование. Тут или в другом универе. Это бумажка для прикрытия и всё. Один хрен, меня отец к себе на фирму заберёт в семейное дело, - ворчит Намджун.
- Ну, вот, а я не хочу, чтобы ты ругался с семьёй и уезжал за тридевять земель. Я и здесь карьеру сделаю. Какая разница, где быть моделью или актёром, - Сокджин успокаивающе стискивает чужие плечи.
- Там возможностей больше.
- Как и конкуренции, - протестует Сокджин, споря.
- У нас тут тоже конкуренция дохера большая, не знал? Если тебе предлагают контракт - бери, что дают, - журит его Намджун, пока Чимин с улыбкой на лице наблюдает перепалку двух влюблённых, что готовы ради друг друга идти на жертвы. Отъезд Намджуна не одобрит семья, и Сокджин это понимает, потому цепляется за возможности внутри страны, настаивая на своём. Тот кажется непреклонным в своём выборе. Но и Чимин этому рад, что после выпуска все останутся в одном городе, и будет возможность встретиться.
- А ты меня видел? Я красавчик. Какая-такая конкуренция? О чём ты, эй! - толкая того в плечо.
- На какой факультет ты собрался, Сокджин-хён? - вклинивается Чимин, закинув в рот дольку сладкого картофеля.
- Актёрское мастерство, я же вроде говорил. Чонгук на рисование туда же пойдёт, а дракон мой ещё не решил, но вроде хочет на телевизионные коммуникации или режиссуру. Станет серьёзным дракошой, может быть, и снимет для меня дораму, - скрипуче посмеиваясь. - А Чонгук откроет галерею и выставит там мои фото. Блистать буду везде.
Чимин, хихикая с друзей, понимает, что те по жизни будут идти вместе, несмотря ни на что. Крепкая дружба - залог успешных отношений. Именно такие пары, где ты в первую очередь хороший друг, а уже после возлюбленный - имеют больший шанс остаться вместе навсегда, даже если в какой-то момент жизни сталкиваются с разногласиями.
- А ты, Чимин? Мы же скоро выпустимся. Осталось совсем ничего. Ещё не определился, куда будешь поступать в следующем году? Вижу, раз ты сегодня пришёл с... Юнги, - поправляет себя Намджун, подбирая слова. - У тебя новые друзья в классе? Жизнь налаживается, да? Как говорит Сокджин, все схвачено?
- На счёт друзей, да, Юнги старается, чтобы меня принимали. А вот за учёбу не знаю. Понимаешь, - вмиг грустнеет Чимин. - Дело ведь не в оценках, которые я получу. Они важны, не спорю. Но всё обучение платное в стране. А ту же школу искусств я, скорее всего, не потяну. Как бы хорошо я ни рисовал, мне нужны варианты попроще. Бюджет лишь забирает часть расходов, но никак не всю стоимость. Платить тринадцать миллионов в год я не смогу. Да пусть ту же половину с бюджетом в семь - тоже. Не смогу я столько заработать, увы. Что-то подберу. Ещё не решил. Не переживайте. Мы будем видеться как можно чаще, - оптимистично заканчивает Чимин.
Увы, но это так. Чимин не вытянет плату за обучение, если не брать кредит. Они с Юнги вместе несчастных два миллиона будут отдавать ещё добрых три месяца, чтобы избавиться от долга. А тут обучение. Никто никого не держит, и если ты просрочил платёж - тебя просто отчисляют. Всё просто. Если коллектор с угрозами готов подождать и давать каждый раз отсрочки, то с университетом так не выйдет. И, чего уж таить, Чимин не станет учиться один без Юнги. Не станет принимать плату за обучение в ущерб второму, даже если они оба будут работать на эти платежи, пусть и на более прибыльной работе. Не станет увеличивать пропасть между ними, чтобы в один день Юнги почувствовал себя недостойным. Их реальность такова, что хоть ты и умный - тебе вряд ли это поможет в жизни. Деньги всё ещё решают многое. А что останется Юнги? Армия, как тот и говорил? Чимин пойдёт следом, это решено. Главное вместе, неразлучно по программе компаньон. Это время всё равно у них должно украсть государство, так какая разница когда. В армии хотя бы платят. Там они смогут заработать и скопить на будущее.
- Блин, чёрт, я не подумал. Прости, - так же грустнеет Намджун. - Некрасиво получилось. Мы тут хвастаемся, когда ты не можешь себе этого позволить. Тебе нужна хорошая работа, Чимин. Уже сейчас. Чтобы скопить.
- Найти её только осталось, - неловко посмеивается Чимин. - У меня ещё и долг. Пока я школьник и несовершеннолетний - вряд ли меня куда-то возьмут в хорошее место. Не заморачивайтесь, ладно? К тому же, я не один такой. У меня есть Юнги, - хохочет над иронией судьбы, что досталась им двоим, приглушённо произнеся чужое имя. - Я знаю своё положение. И если вы радуетесь, то не нужно испытывать неловкость из-за меня. Я рад за вас, правда.
- Ну да, он, - поджимает губы Намджун, которому всё ещё сложно полностью принять чужую перемену. - Далеко пойдёшь, с учётом, как ты ходишь, - язвит вдогонку, заставляя Чимина вмиг покраснеть от намёка, а Сокджина несдержанно хихикнуть.
- Черт, ты был ужасен, перестань так шутить, - Сокджин толкает того корпусом в плечо. - Посмотри на него, он ярче красного фонаря. У человека событие, между прочим, а ты...
- Пожалуйста, замолчите, - стонет Чимин. - Не надо это обсуждать тут, - шикая на них тут же.
- Да, да, ты прав. Мы это обсудим наедине, - подмигивает Сокджин ему, похлопав по руке. - Расскажешь, как тебе до сердца достучались, - и сам же падает на руки, посмеиваясь с шутки.
- Нет, вы реально ужасны, - накрыв ладонями лицо, Чимин крайне неловко себя чувствует.
Всю перемену ему приходится краснеть от такого рода комментариев, но он знает, что те так-то по-доброму. И даже успевает представить, сколько было таких шуток от Чонгука в их кругу, когда те переспали. Это привычно для них и веет каким-то родством и сплочённостью в группе. Доверием. Поэтому уже спустя какое-то время Чимин уверен, что сможет спокойно реагировать на такое, когда услышит откровенные шутки про секс. Собственно, он так и хотел, чтобы можно было обсудить личное без осуждения, потому что такое на публике не обсуждают, а найти людей, которые тебя примут и поймут - большая редкость. Чимин свою редкость нашёл.
Физкультуру прогулять не получается. Тренер ругает за попытку увильнуть, ссылаясь на вечные отмазки Чимина со здоровьем, поэтому гоняет его вместе с остальными. Он сгибается уже после первого круга пробежки по залу. Мышцы, кажется, деревенеют и отказываются работать в привычном режиме. Болит низ поясницы, и вечно хочется поправить бельё на заднице. Чимин говорит, что кружится голова, и отсиживается на скамье, урывая минуты отдыха под пристальным взглядом Юнги. Тот косится на него, проверяя слова на правдивость, и ухмыляется в нос, осознав настоящую причину отдыха, потому что Чимин трёт спину и ноги, ёрзая задом по скамье с кривой улыбкой. И чтобы отвлечь тренера от намеренных издёвок из принципа, тот ведёт себя довольно шумно и активно. У Юнги получается перенять внимание на себя, когда случайно налетает на учителя с мячом. Выслушивает ругань за неосторожность, но о Чимине успешно забывают на добрых пятнадцать минут.
В раздевалке, куда Чимин заплетающимися шагами заходит последним, Юнги медлительно пьёт воду, перешнуровывает кроссовки, отмахнувшись от друга, что уходит после урока на запланированную встречу, но упорно ждёт его. Сидит, зажмурившись, будто переводит дыхание, пока помещение постепенно пустеет от зевак. У Юнги тяжёлый взгляд. Такой знакомый до тянущего спазма в паху, что Чимин невольно сглатывает, предвкушая последствия этой задержки. Он взмокший, с влажными прядями светлых волос на лбу, смотрит в ответ. Видит, как с последним покинувшим раздевалку человеком Юнги поднимается на ноги. Крадётся к нему, словно хищник, без какой-либо улыбки на лице. В глазах чистая жажда, стоит Чимину стянуть с себя мокрую футболку, обтерев грудь и спину от пота, и бросить на рюкзак в шкафчике. Юнги такой же взмокший, без футболки. Грудь поблёскивает от пота, а на бёдрах низко посаженные спортивки держатся на честном слове. Тот подступается вплотную. От этой медлительности и взгляда перехватывает дыхание. Чимин смотрит немного испуганно, потому что это всё ещё общественное место, но оторваться от красивого лица просто нет сил. Желания тоже нет. Только завороженное состояние.
- Юнги-и-и, мы в раздевалке, - предостерегает он.
- Знаю. И что? Мы последние. Дальше только допзанятие у спортсменов через час, - ухмыляется Юнги, поглядывая на губы. Распрямляется в плечах на вдохе, чтобы казаться куда больше него.
- Нас могут увидеть, - Чимин протестующе упирается ладонью в расслабленные мышцы живота, удерживая того на расстоянии. И сам же опускает взгляд на маняще приоткрытые розовые губы, что после ночи любви подсохли от терзаний и стянулись кожицей. Его пальцы почти неосознанно оглаживают влажную грудь, собирая себе тепло. От Юнги исходит жар, будто тот разгорячён не от занятий физкультурой, а от собственных мыслей. - Перестань так смотреть, Юнги.
- Как «так»? - тот делает ещё один шаг ближе и, сжав его запястье длинными пальцами железной хваткой, убирает с живота протестующую гуляющую руку. Скользит подушечками по коже, оглаживая вены, и подносит к губам, чтобы оставить там мокрый след. - Что-то не так? - прихватив кожу и скользнув по ней языком, тот лукаво выгибает бровь в излом. Но Чимин не может оторвать глаз от чужих, когда Юнги порхает губами по чувствительному запястью, повторяя ласку, как в тот вечер после коллекторов. Запомнил, впитал, и теперь бесстыже пользуется этим в попытке вывести Чимина на эмоции.
- Ты же знаешь, - Чимин слегка переминается с ноги на ногу и сводит колени от прострелившего возбуждения, которое замечают, сопровождая это наглой улыбкой. Больше всего на Чимина давит именно эта аура властности и боязнь быть застуканным. Он снова поглядывает на дверь раздевалки сбоку от себя проверочным скашиванием глаз и прислушивается. В комнате полная звенящая тишина. Ему страшно, а вот Юнги эта опасность заводит. И это так похоже на того. Вызов в глазах, бесстрашие, желание творить глупости.
Чимин первый набрасывается с поцелуями, не выдержав накала. Спровоцирован, но тело горит от страсти. Хочется почувствовать вкус губ, проглотить горячее дыхание и впитать крепкие сжатия ладоней на влажной спине. Юнги на такое всегда щедр. Всегда исследует пальцами кожу. Вжимает в себя, с шорохом рук проведя по спине, массируя лопатки, пока глубоко и мокро целует. Так, что Чимину хочется проскулить от остроты и слабости в коленях. Иногда ему кажется, что он хотел бы не просто остановить время на определённых моментах и прокручивать их до бесконечности, пока не задохнётся, а захлебнуться этими чувствами сразу на месте, умножив эти повторы на бесконечность. Он вздыхает с придыханием, оглаживая грудь Юнги. Собирает пальцами капельки пота, пока льнёт ближе всем телом. От Юнги пахнет разгорячённой кожей, испаряющей влагу. Чтобы почувствовать тело другого, зарыться в волосы и сомкнуть капкан вокруг шеи, Чимин жадно виснет, запрокидывая голову. Позволяет целовать себя так глубоко и страстно, будучи совершенно податливым и безвольным. Чувствует напор, тяжёлое дыхание, и вот уже спина касается холодного металла шкафчика, куда его оттесняет Юнги. Тот чуть присаживается и проезжается телом по нему, такому же влажному и разгорячённому. Скользит грудью, толкается в пах своим, продемонстрировав возбуждение. Глубоко целуя, Юнги фиксирует его челюсть захватом ладони, лаская языком рот, а ему уже плевать на всё, лишь бы тот продолжил. Дверцы двух ближайших шкафчиков открывают нараспашку, чтобы спрятать Чимина за ними. Лижут ладонь широким мазком языка и сунут руку ему в штаны, тут же обхватив мокрой ладонью возбуждённый член. Юнги целует его, скользя рукой по стволу, плотно окольцевав пальцами.
- Ты же быстро, да? - шепчет в губы. - Будь быстрым для меня, - посасывает пухлую губу, скользя языком по ней, активно двигая рукой в штанах. Чимину стремительно дрочат прямо в раздевалке школы. Вот так просто, почти на виду, скрывшись за железными дверцами распахнутых шкафчиков, чтобы был шанс отстраниться в случае незваных гостей. И его кроет от этого чувства опасности, от тёмного взгляда. Чимин ритмично толкается в кулак, подстраиваясь под движения. Тихо мычит в рот, пока Юнги с сосущим звуком ласкает язык и губы. Чимин кончает довольно быстро, ухватившись за чужое запястье, чтобы притормозить уже не нужные движения. Изливается в ладонь под тихий вскрик, забыв обо всём на свете, позволив себе эту громкость.
Юнги будто добивается этого невидимого согласия быть безрассудным и победно тяжело отстраняется, когда Чимин забывает напрочь о всякой осторожности.
- Надо остановиться, черт, или я отволоку тебя в туалет. Там мы точно займёмся сексом, а у меня нет смазки. Надо носить с собой, - стиснув челюсти. - Блять, меня кроет от одного упоминания об этом. Что ты со мной делаешь? Я так хочу тебя, - выдыхает Юнги в распахнутые губы попрошайки Чимина. - Я весь день на тебя пялюсь. Все щёки себе искусал, пока подавлял желание прикоснуться к тебе. Увидеть пик оргазма на твоём лице и почувствовать дрожь. Сука, это пиздец, но тебе нужен отдых.
- А ты? Ты довёл меня до оргазма и забыл о себе. У меня уже и не болит ничего, я хочу снова, - врёт он. Юнги на это лишь опускает взгляд вниз, поглядывая на топорщащиеся спортивки от спадающего возбуждения, и оттягивает пальцем резинку. Смотрит на гладкий пах и блестящую головку с остатками спермы, кусая губы. Будто не разрешает себе ничего большего, кроме как смотреть, пожирая его тело глазами, пока наполненную ладонь отводит в сторону.
- Я не хочу дрочить себе. Я хочу трахаться, Чимин. А ты не в состоянии. Подожду, - обтирая руку о спортивки.
Юнги отступает на шаг назад, набрав полную грудь воздуха, закрыв веки. Стоит так молча с минуту в попытке отказать себе, пока Чимину самому в этом порыве чувств хочется вернуться к поцелуям. Он осознаёт, что нельзя, но когда ты уже заступил черту с наслаждением и понимаешь, что тебя может ждать в продолжении - на подъёме эмоций трудно брать себя в руки. Трудно взвешивать последствия не только публичные, но и физические. Чимин молчит, следуя примеру. Нужно успокоить зуд в руках и теле, которое жаждет прикосновений снова. Он дышит носом, закрыв глаза.
- Спасибо, Юнги. За сегодня, - начинает другую тему, чтобы отвлечься от борьбы с притяжением, которое его почти раздавило. - За то, что делаешь для меня. Дружишь со мной при всех. Я благодарен.
- Господи, ты иногда такой придурок, - усмехается Юнги, отворачиваясь с улыбкой на лице, стягивая грязные спортивки. Сработало. Тот натягивает толстовку, штаны, толкая свою влажную и запятнанную следом Чимина спортивную форму в рюкзак. - Не говори мне таких глупостей, ладно? Раздражает.
- Буду. Ты тоже затыкал мне вечно рот, когда я не хотел слышать от тебя твоего «спасибо». Моя очередь.
- Я просто хочу быть ближе. Постоянно, - тихо со спины произносит. - А не прятаться за углами, чтобы любой наш разговор подвергался подозрению и вопросам почему мы общаемся. - Юнги садится на скамью и ждёт, когда Чимин оденется, прослеживая за медлительными движениями тяжёлым неудовлетворённым взглядом. - Я вечером заберу тебя. Хочу прокатиться в парк.
- На аттракционы? - жалобно говорит Чимин, скривившись. Помнит, как его тошнило от одного из них, когда катался с Чонгуком. - Меня будет тошнить.
- Нет. Парк не обязательно должен быть людным, Пак. И не обязательно с качелями. Покажу тебе своё любимое место. В пять будь дома. Или скажи, где тебя забрать.
- Я ещё в школе, наверно, буду. Дополнительные, рисование, и домашку сделаю наперёд. Ты же работать уедешь, а дома скучно. И... - Чимин мнётся, прежде чем сказать остальное. - Я видел Чонгука в школе. Сокджин сказал, что тот на рисование останется. Так что я точно буду в школе.
- Ладно, подъеду к воротам. Чонгук, Чонгук, Чонгук. В пять, Чимин, - Юнги забирает вещи, оставляя на губах лёгкий прощальный поцелуй, и уходит из раздевалки первым с ворчанием. А у Чимина впереди рисование, на котором он будет испытывать огромное давление совести. Уже сейчас на него накатывает лёгкое волнение, когда он представляет чужой взгляд чёрных глаз, в которых прочтёт обвинение за безответные чувства.