Часть 31
Прямо перед школой Чимин чувствует себя в какой-то степени окрылённым. Пусть на нём привычный школьный пиджак поверх толстовки, брюки, и аккуратно расчёсаны волосы со спадающей на лоб белоснежной чёлкой, но в отражении зеркала ему впервые с полной уверенностью кажется, что выглядит он привлекательно. Нет, даже красиво. Так, что нравится теперь не только Юнги, но и себе. Такое лёгкое волнение трепещется в груди от собственного вида, что он улыбается. Да, Чимину хочется улыбаться, потому что они с Юнги после откровений об озвученных вслух неприкрытых желаниях - ещё на шаг ближе. И смотрит на него сейчас не тот неуверенный в себе, забитый и никому не интересный мальчишка, а молодой парень, что состоит в отношениях. В самых идеальных, на его скромный взгляд. Он тот, у кого есть друзья и поддержка близких. Тот, кто способен на многое, хоть и не знал о своих возможностях и храбрости. Он значим. Он любим. И осознаёт это. Оттого и видится собственное отражение в новом свете, будто окружён ореолом некого свечения признания, гордости, в конце концов, за самого себя. Чимин тоже находчив, тоже симпатичен, а не безвольная, скучная, неприметная оболочка человеческого тела, которая никому не интересна. Он нравится себе. Да, тело всё ещё худощавое, и в нём нет сил, чтобы этим отличиться, но в собственных глазах это тело приобрело привлекательность. Такую, какую видит в нём Юнги.
Чимин не стесняется своих мыслей, когда вертится перед зеркалом, разглядывая не только одежду, но и собственный зад, вспомнив чужие слова. И мнёт его руками, проверяя упругость, которую чувствовал Юнги вчера. Признаёт, что он объект жгучей страсти, которую так хорошо скрывали столько времени, и это так радует, тешит самолюбие. Пропуская через себя чувства другого - растёт уверенность в собственной привлекательности. Твёрдая. Непоколебимая. Такая, в которой не нужно быть стандартом шаблонной красоты, не нужно иметь по каким-то меркам груду мышц или признание одноклассников, потому что есть деньги или крутость. А та, где ты признаёшь тот факт, что неоспоримо любим и прекрасен. И смотришь на себя через призму этой влюблённости другого, поверив в собственную уникальность для кого-то.
На улице холодно, пасмурно, и приходится ёжиться, пока, высунув нос, стараешься подстроиться под температуру и влажность воздуха. Чимин вводит код от замка, зная, что Юнги проспит до последнего. Так и выходит - тот всё ещё в крепком плену Орфея, лежит на животе в одном белье чёрного цвета со спутанным одеялом между ног. Такой залипательный вид, что Чимин не может себе отказать немного полюбоваться своим парнем. Делал бы так каждое утро. Ведь когда ты в сознании один - ты ближе всех к чужим снам, что рисуешь в голове. Человек перед ним прекрасен. Но будь у него такие же худые ноги, на которые он пялится сейчас - Чимин бы записал их себе как ещё один недостаток. Только ноги такие у Юнги и совершенно не кажутся поводом для комплекса. Чимин понимает это, потому что Юнги идеален для него. Вот и сравнение разного отношения к своему телу. Чимин проецирует на себя собственные же мысли. Все его загоны о внешности, которая всегда была в отражении и никак не изменилась, за исключением цвета волос - глупость. Для Юнги он красив. Когда тебе это постоянно повторяют - волей-неволей привыкаешь к такому ходу восприятия. В голове каждого роется червями неуверенность, через которую нужно переступить. Чимин, кажется, смог. Может, и у Юнги были комплексы, но тот оставил это позади. Так ему думается. То же стремление быть крутым и признанным в школе даже без денег и с неполной семьёй. Юнги добился этого. Поэтому уверенность решает всё. Для остальных ты просто привлекателен и с худыми ногами, и со щуплой фигурой, как у него самого. Чимин с особой тщательностью смотрит на бёдра, живот, задницу, спину, плечи и руки, которые обнимают подушку, лишний раз убеждаясь - идеален. Для него уж точно. А, может, это влюблённость шепчет на ухо такие выводы? Возможно. Но те же растрёпанные волосы и чуть припухлые губы - вообще отдельная эстетика, стоит лишь задуматься о том, что он их касается. И даже когда будит Юнги шевелением руки в волосах, получив свои поцелуи, Чимин сидит и наблюдает за ним, разглядывая крепкое тело, пока тот одевается.
Хоть и холодно, Юнги предпочитает одеться потеплее и прогуляться с ним до школы пешком, чтобы местами, где никого нет, прошагать пару сотен метров, взяв его за руку цепкими холодными пальцами, и побыть вдвоём чуточку дольше. Это действие не перестаёт его смущать, меняя оттенок щёк на розовый. Бинты уже не мешаются, чтобы мог он сполна насладиться этими тайными касаниями ладони. Чимин их снял, когда ранки порезов затянулись коркой, и теперь местами просто стягивает кожу. А ближе к школе приходится вздохнуть и отпустить того вперёд. Несмотря на небольшую фору, в школу они приходят с разницей в пару минут.
В глаза сразу же бросается протянутая ладонь Юнги своему другу, чтобы поздороваться, и слегка обиженное выражение лица у второго. Но это понятно - Чимин причина их разлада, а Юнги пытается это сгладить, сохранив остатки дружбы. Ён Бин - ведомый, и всегда им был. Руку всё же жмут. А вот ему достаётся всё ещё презрительный взгляд, когда он застывает в проёме дверей. Но ему плевать. Чимину важен только один-единственный взгляд лисьих глаз, что мягко незаметно улыбается ему, чуть жмурясь.
Скрип стульев, голоса, гомон, общий шум, недовольный возглас - и вот уже на него налетает Наён. Девушка злится, пихая его в плечо, и Чимин совсем не ожидает, что та готовила своё нападение заранее. Этого стоило ожидать. Он, как всегда, беспечен и забывает о многом. Вчера Чимин заварил такую кашу в попытке спасти Юнги от наказания, что теперь о ней знают все. В лицо с налёта выплёскивают порцию йогурта, судя по запаху жижи. Картонную упаковку сжимают в руке до смятия.
- Крыса ты сраная! Уёбок, блять, - рычат в заляпанное лицо, пока он хапает воздух от неожиданности. Чимин теряет спадающий на пол рюкзак и застывает в шоке. Такого он не ждал, но и не питал надежд после ультиматума с уходом врага, что его не тронут или хотя бы не выскажут мнение на счёт доноса. - Из-за тебя Мин Су переводят! Из-за тебя, конченный. Тварь, - злое шипение и новый толчок, заставляющий пошатнуться, пока он приходит в себя от потрясения. - Что за чушь ты наплёл? Ты кто вообще такой? Что ты себе позволяешь, ублюдок? Кто тебя трогал вообще? Ты ничтожество, которое не заслуживает дышать с ним одним воздухом. Травили тебя, несчастного? Иди, блять, убейся, придурок. Ты портишь жизнь другим! Видел себя вообще? Кто ты такой, я спрашиваю, чтобы так поступать? Возомнил из себя мистера популярность, раз общаешься со старшаками? Наябедничал? Крыса помойная. Стукач. Вот ты кто, Пак! Ублюдок и сын шлюхи, не больше, - отвешивают звонкую пощёчину, размазывая йогурт по щеке, и тут же брезгливо обтирают грязную руку о пиджак. Так звучит разъярённая девушка, которая осталась без парня. Мин Су бросит её, и, к сожалению, даже она это понимает, потому что их отношения не так крепки, чтобы поддерживать их после школы или на расстоянии. У того в новом месте найдутся новые девчонки, увлечения. Сменится окружение, и она попадёт в список бывших. Друзей не меняют, с ними идут по жизни, а вот девчонок с лёгкой руки бросают. Поэтому он терпит, позволив той выпустить пар, но в душе клокочет обида и нарастает гнев. Несправедливо жестокие слова оскорбляют в первую очередь его мать.
- Наён! Ты перебарщиваешь! Отвали от него, дура, - в стычку вмешивается подскочивший Юнги. И это понятно, так будет всегда. Юнги будет защищать его всегда, потому что Чимин себя защитить не способен. Эта мысль хлёстко бьёт по сознанию. Его храбрость просыпается только когда под угрозой благополучие Юнги, но это неправильно. Неужели он останется таким же жалким в глазах других? Как долго ещё тот будет это делать, пока не разочаруется в нём? Девушку ловят за замахнувшуюся руку и толкают подальше. - Какого ты, блять, творишь, сумасшедшая?
- А ты? Какого хуя защищаешь его? Не слышал? Из-за него Мин Су отчислили! Из-за этой крысиной гниды, что настучала учителю! Убью его!
- Значит заслужил. Угомонись. И рот свой закрой. На место на своё сядь, придурошная, - цедит Юнги и громче положенного добавляет, чтобы притихший класс слышал его слова: - Он мой друг, уяснила? Веди себя, блять, нормально, истеричка, если не хочешь проблем.
- Друг? Этот? - на Чимина указывают пальцем. - И давно ты друзей меняешь? Мин Су тоже твой друг! Или ты такая же крыса? А это - какое-то безродное дерьмо, - указывая на Чимина. - С какой стати?! - орёт она с визгом. - Когда стучать и жаловаться стало нормой, а? Когда с такими стали дружить? Что с тобой не так, Юнги?!
- Это не твоё дело. А ты кто такая? Пустое место теперь. Пошла, - Юнги указывает кивком на парту, дав понять, что не будет продолжать оправдываться перед ней, поставив себя выше.
Девушка с вызовом подходит к Юнги ближе, оскорбившись на слова о своей значимости в пищевой цепи школы. И Чимин решает, что если он не скажет совсем ничего - то просто снова перестанет нравиться сам себе. А ведь утром было прекрасное ощущение, которое не хочется терять. Он будет считать себя не достойным Юнги, загонится в мыслях и расстроится ещё больше.
- Хватит! - разнимает он их, отталкивая чуть в сторону Наён, и та смотрит на него с такой ненавистью и брезгливостью, будто касание к плечу - высшая степень нарушения статуса. - Я не буду это терпеть, поняла? Ни от тебя, ни от кого-то другого. Надоело. Продолжишь - и на тебя пожалуюсь. Пойдёшь следом. Мне жаль тебя, Наён, честно. Это не я ничтожество, а ты. Я защищаю себя, как могу, от таких, как ты. Другого способа у меня нет. А ты... Ты просто цепляешься за отношения, решив, что имеешь право так себя вести.
- Рот свой захлопни, тебе слово не давали, червяк, - протестует она.
- Нет! Это тебе лучше рот закрыть. У тебя грязь оттуда льётся. Обидно, что Мин Су тебя бросит? Ты же это понимаешь, правда? - Чимин решает бить по больному, пусть она к этому выводу ещё не пришла. Или пришла, неважно. - Ты сама ничего из себя не представляешь. Просто тело, которое щупали и тискали на переменах по всем углам школы. Даже я, червяк, как ты сказала, и ничтожество, слушал рассказы про успехи Мин Су в интиме. Про то, какие у тебя сиськи, мягкая жопа, как он всё это мнёт в своё удовольствие, потому что позволяют. В ладошку всё помещалось... - демонстрирует сжатие на уровне её груди под срывающиеся смешки за спиной девушки. - Разве такой, как я, должен это слышать? Это же личное, верно? - Чимин видит, как осекается Наён. - Неприятно, правда? Неприятно знать, что в глазах своего парня ты просто тело. А ты именно оно. Так что это не моя мать шлюха, а ты, Наён. Заделай тебе Мин Су ребёнка и переведись в другое место - ты станешь ею для всех. И дети твои будут ублюдками. У тебя ещё всё впереди... Это тебя зажимают по углам и трубят потом за поворотом, какая ты доступная. Просто шлюха, чтобы другим было легче к тебе подкатывать. Всего-то. Так что закрой рот, и больше я не хочу слышать от брошенки грязные слова, которые тебе подходят лучше всего, - Чимин собирает остатки йогурта с лица ладонью и, под влиянием чувств и момента, трясущейся в волнении рукой обтирает о её пиджак выразительным мазком, чтобы следом показательно толкнуть.
Класс рокочет удивлением, а сбоку от него безучастный до того Ён Бин пропускает смешок и тянет удивлённое его храбростью: «Ва-а-а, чёрт, это было жёстко!». А Юнги подхватывает. Знает, как это делается с подачи друзей, чтобы унизить противника ещё больше, когда ссора случается на публике. Это делается именно для всего класса. А там находятся и последователи, подпевалы и просто те, кто хотел бы с ними дружить. Над Наён смеются, потому что вес значимости у них разный. Даже девчонки, которые понимают, что статус - штука хлипкая, и место вот-вот освободится. Пусть формулировка «шлюха» обидная, но место займут так же быстро, как оно и опустеет. Пока это не озвучено вслух - ты на коне, ты популярная, но всё меняется. Пока тебя не унизили перед всеми с поддержкой этих слов от двух-трёх, чужие высказывания неудачника - просто воздух. Но сейчас иначе. Слова Чимина приобрели вес на фоне поддержки от других парней. Хватило неожиданного возгласа Ён Бина, который так и думал на самом деле о девушке, просто не озвучивал, и поддержки Юнги. Тот всё ещё имеет значимость.
- Ты грязная, как и твой рот, утрись, Наён, просто потаскуха, - добивает Юнги словами и смеётся показательно громко, чтобы подхватили. - Кажется, у тебя что-то белое на плече, - после чего пошлый намёк взрывает смехом класс. Вот и потеряно уважение. Так просто. Популярность не основана на том, что ты рядом с крутым парнем числишься девушкой. Тебя должны бояться, любить или уважать. А телом этого не достичь.
Девушка шипит ругательства, осыпая всех оскорблениями с призывом заткнуться, но это никто уже не воспринимает всерьёз. И она это понимает. После чего просто срывается с места и уносится из класса в туалет, приводить себя в порядок.
- Блять, это было... - Ён Бин впервые смотрит на Чимина не с презрением, не находя слов, а с какой-то толикой уважения. Ну а Юнги протягивает ладонь, чтобы ему дали пять, и улыбается. Чимин уже успел забыть, какими бывают жестокими его одноклассники, когда стебутся над кем-то. И Юнги отлично вписывается в это. Тот протягивает ему руку, чтобы пожать ладонь, выразив уважение перед всем классом. А в глазах у того плещется гордость. Чимин ради такого взгляда и пошёл на эту ругань. Хочется быть достойным. Он жмёт ладонь, не в силах скрыть улыбку. Так приятно чувствовать себя кем-то большим, чем заявленным ничтожеством. Это первый шаг.
Мин Су отчислили. Успех. Школа всегда боится разбирательств и избегает этого. Слова Наён крутятся в голове, когда класс стихает, а он роется в шкафчике, выуживая спортивную ветровку для физкультуры, чтобы сменить заляпанный пиджак. Идти в туалет следом, чтобы сменить одежду, нет нужды, пока ты на гребне волны. Юнги сел на своё место, продолжая улыбаться и переговариваясь с Ён Бином об услышанном. Чимин же не верит, что сделал это. Дал отпор, унизил девушку, чем теперь, уже спустя минут десять, не гордится, но он избавился от главного обидчика и источника проблем. И в какой-то степени получил признание и повышение своего уровня значимости среди хищников. Пусть и грязным способом стукача. Плевать. Он сделал бы так же снова.
Волнение после пережитого не отпускает ещё несколько уроков, отчего руки мелко подрагивают. Чимин слегка жалеет, что был так груб с девушкой, но по-другому он просто не мог. Не мог пропустить очередное оскорбление в сторону своей матери. Когда же на поставленный вопрос учителя он тянет руку, чтобы дать ответ, замечает, что через ряд тоже тянут руку. Юнги тянет. А своя невольно опускается от удивления. Как и слышится такое же удивление от учителя, когда желание Юнги ответить замечают и дают позволение высказаться. Того хвалят за правильный ответ, смущая. Чимин видит это и гордится им, как никогда. Там улыбка, хлопанье ресниц и косой взгляд в его сторону, который хочет подтверждения, что он молодец. Так и есть. Юнги проявил инициативу и заслуженно гордится знанием урока. Чимин тоже улыбается, кивает с одобрением и тут же отворачивается, потому что это замечают. Ён Бин удивлён не меньше и дружески подбадривает Юнги, отчего тот уже отмахивается.
На большой перемене Чимин спешит в столовую, где знает, что его ждёт совсем другая проблема. Там Чонгук, который должен был узнать о его отношениях, и как тот на это среагирует - под покровом тайны. Но того нет. Там только Сокджин с Намджуном сидят за столом и ковыряют еду в подносах.
- Привет, - Чимин подсаживается к ним, осматриваясь по сторонам. - А где Чонгук?
- Его не будет сегодня. Он не пришёл, - ровно озвучивает Сокджин, и по косому взгляду Чимину становится понятна причина. Он причина. Информация, которую озвучил Сокджин, была принята в штыки.
- Это из-за того, что он узнал? - с переживанием в голосе, отчего Намджун заинтересованно поднимает взгляд.
- Что узнал?
- Может, мне стоит поговорить с ним? - Чимин мягко накрывает плечо друга, чтобы получить чуточку больше подробностей. - Как он отреагировал? Он знает... Что он знает?
- Я чего-то не знаю? У вас какие-то тайны? - не унимается Намджун. - Выкладывайте, эй!
- Чонгук узнал, что я в отношениях, - открыто говорит Чимин, понимая, что уже поздно что-либо скрывать от последнего. Сокджин не рассказал Намджуну, как и обещал, но это уже неважно. Время быть храбрым.
- Чего?! Вот это новость. Так Чонгук узнал, что ты ... И это причина неявки? - и затыкается, округлив глаза, когда догадка становится понятной. - Вот черт. С кем? - тут же интересуется остальным.
- Неважно, Намджун, - обрывает Сокджин. - Меня просили не говорить, но Чонгук должен был узнать. Мы же видели, что он увлекается Чимином. Да, среагировал. Пройдёт. Пусть примет это и вернётся в школу. Не поверил сначала, это понятно, допытывался потом, ну и обиделся, когда понял, что я знаю, но не скажу. И нет, не надо с ним говорить, - обращается уже к Чимину. - Он не знает, что ты в курсе разговора. Для него это просто переданная тайна. Так лучше будет. Чонгук хотя бы переварит всё для себя и определится с тем, чего хочет. Поднимет тему сам - окей. Нет - не трогайте его. Он на эмоциях.
- Блин, я чувствую себя ужасно, - Чимин виновато опускает голову вниз. Аппетит совсем пропадает.
- Да я, как бы, тоже в шоке, - озвучивает Намджун. - Наш тихоня с кем-то встречается, а мы никто ни сном, ни духом.
- Прости, я хотел рассказать, но мои отношения тайные, так что просто не мог, - Намджун явно ошарашен этой новостью, поэтому представить удивление Чонгука получается без труда. А если тот ещё и на что-то надеялся, но не до конца осознавал свои желания - понятна реакция с агрессией и обидой. Сокджин прав, лучше дать время на принятие и лишний раз не беспокоить. Чонгук сам придёт с этим вопросом. Он уверен. - Ладно, я понял, к тому же мне не связаться с ним, - с хандрой опуская нос.
- Кстати, за это. Я вчера переживал за тебя. Ногти сгрыз, ужас. Они теперь уродливы. Ну как там всё прошло? Нормально? Приняли платёж? Доставать не будут? - Сокджин толкает в плечо в попытке развеять грусть. - До тебя не дозвониться же. На, вот, - тот достаёт из кармана телефон и подсовывает ему. - Он мне не нужен, думал выбросить, но, как видишь, пригодился. Забирай. Нашёл вчера в столе. Древний, но работает.
- Да, всё в порядке, хён. Хорошо прошло, - взгляд замирает на смартфоне, который, по чужим словам, «старый». Но по факту эта модель даже новее, чем его предыдущая. Чимин неверяще поднимает глаза на друга. - Он же... - хочется сказать новый, но понимает, что для них совсем нет. Там стандарты выше. Да, с треснутым экраном, потёртый, с царапинами, но всё ещё новее, чем у него был.
- Чимин, не прикалывайся. Забирай, или выброшу. Зарядка почти не держит, он побитый весь. Мне стыдно его тебе давать, но другого нет. Ты без связи, а мы переживаем. Тебя там прессует не известно кто, а позвонить некуда. Мне отец сегодня сказал новый купит после уроков. Ему в радость, что он лишний раз сделает вклад в меня и встретится. У него чувство потери, и он восполняет это, как может. Мать ему нажаловалась по телефону, что я неуклюжий, вот он и сказал, что всё решит. А этот, - указывая на телефон на столе, - мне не нужен. Вообще не знаю, как он ещё нашёлся. Обычно при покупке сдаём старую модель. Его надо было в ремонт нести, и просто не захотели возиться. Бери.
Чимин протягивает руку, придвигая к себе ближе телефон. Чужая расточительность только для него кажется чем-то непозволительным. Его друзья из другой реальности. Он иногда забывает об этом.
- А ты, Намджун? - Чимин двинет телефон сначала ему.
- Мне? Прикалываешься? Не надо, он еле дышит. Отец сказал, что купит на этот раз противоударный и непотопляемый, - посмеивается, отодвигая телефон обратно. - Меня даже дома подкалывают. Забирай, тебе говорят. И вообще подожди. Тут темы поважнее есть. Ты реально с кем-то встречаешься? Давно? Или, прости, ты не хочешь нам рассказывать о своей девчонке? Если так, я пойму, - на что получает многозначительный взгляд Сокджина с призывом замолчать и отводит круглые глаза в сторону.
- Что?! Да ладно... - Намджун слишком хорошо знает своего парня. - Чимин-а! Ох ты ж ё-маё, не ожидал, - и тут же накрывает рот ладонью, осознав всю катастрофичность открытия. - Это же пиздец, ребята. Ох ты ж блять, Чонгук...
Чимин понимает, что тот осознал неправильный выбор в гендере, и сейчас просто затыкается, переваривая информацию, когда он стискивает в руках корпус нового телефона.
- Да, пиздец, я не знаю, как вести себя, - подтверждает Чимин Намджуну. - И спасибо, хён. За телефон. Правда.
- Не стоит, - отмахивается Сокджин, посмеиваясь с реакции притихшего Намджуна. - А ты чего в спортивной форме? Физкультура?
- Нет, я... - на этот раз смеётся уже Чимин. - Меня облили йогуртом, - расстёгивая ветровку, он демонстрирует молочные пятна на толстовке, которые уже подсохли, и местами чуть слипшиеся пряди в волосах. - Я обругал за это и унизил человека. Девушку. И не горжусь этим. Над ней посмеялся весь класс. Мне теперь и стыдно, и нет. Не знаю. Смешанное чувство. Приятно постоять за себя, но поступок не очень.
- Айщ, йогуртом облить. Пиздец. Получила, на что нарвалась, значит. Так и надо. Нечего позволять себя унижать, - поддакивает Сокджин, соглашаясь. - А ублюдок вчерашний? Не трогал тебя?
- Его отчислили, - так же с улыбкой.
- Вот это, я понимаю, новость. Надо было раньше на него заявить. Конченый просто. Ха! - победно треплет за волосы.
- Согласен, - кивает Намджун. - Тронул бы - получил бы, - сжимая кулаки. - Они заебали даже меня уже. Бесят. Если бы не твой пацифизм, Чимин, мы бы их уже опустили на глазах всей школы...
- Не надо никого трогать, всё в порядке, теперь всё схвачено, - продолжительно взглянув на Сокджина, а тот начинает смеяться с иронии. Чимин сломал систему, начав встречаться с одним из хулиганов.
- Да, Намджун, там всё схвачено, поверь, - с намёком на толстые обстоятельства, которые понятны только им с Чимином. - Жизнь-то налаживается, да?
- Угу, - смущённо улыбаясь, Чимин толкает локтем в бок друга. Теперь и над ним будут дружески подшучивать на эту тему. Это приятно. - Хён, если ты уверен будешь... - Чимин недоговаривает, но намекает на Намджуна лёгким поворотом головы. - Можешь рассказать. Но давай только наедине, чтобы я не полыхал тут красным фонарём.
- Договорились. И теперь плохая новость. Я поспрашивал, но не могу тебе ничего предложить с подработкой. В компании штат укомплектован, так что извини. Попробуй в интернете поискать что-то. Может, акции есть какие-то с частичной занятостью на открытия магазинов, или листовки раздавать... Если что, мы в деле с листовками. Поулыбаюсь девчонкам, и они все бумажки заберут, - хихикает в своём стиле.
- Не переживай, хён. Всё в порядке. Я сам справлюсь. Вы и так уже помогли мне. Спасибо.
Чимин, подбадриваемый словом, отчего-то чувствует, что так будет правильнее, если и Намджун узнает о его отношениях. Не хочется быть камнем преткновения со своим секретом в отношениях этих двоих. Пусть это внезапное решение под влиянием эмоций, но он им доверяет. А Чонгук... Тому просто нужно время принять, что он в отношениях, прежде чем открывать их полностью. Пусть он узнает последним, но так хотя бы есть шанс, что тот не натворит глупостей под влиянием первого порыва. Время всё расставит по своим местам.
Сегодня он в школе задерживается допоздна, подтягивая долги, которые скопились в свете его вечной занятости чем-то другим, кроме уроков. Хоть он и знает, что впереди смена, и там он тоже позанимается - хочется наверстать по максимуму. То же чтение учебников отнимает слишком много времени. А он зачастую вечерами занят другим, потому что учёба совсем не лезет в голову. И хоть он старается вчитываться в строки, иногда приходится перечитывать абзац по третьему разу, так и не поняв смысл. Все мысли крутятся над его решимостью переступить последнюю черту в их с Юнги отношениях. И как учиться, когда думаешь о сексе постоянно?
Юнги после школы, как уехал, так и не появлялся до вечера, вплоть до его ухода на работу. Зато Чимин пишет ему сообщение, что у него новый телефон, и он на связи. Отчитывается о своём местонахождении, лишь бы не переживали. Впервые на смене за долгое время он чувствует себя уставшим, как тогда, когда был одиноким и отдавал себя всего учёбе и работе. В углу под стойкой кассира стоит уже перебранный пластиковый ящик с просрочкой, которую он планирует забрать домой и поделиться с Юнги. Сегодня он на смене один. Юнги звонил ему сказать, что сегодня был опекун, проверил отметки, похвалил и сходил к его маме на пару слов, чтобы он не ждал его. Всё в порядке, хоть того снова поругали за полупустой холодильник, но это не критично. Сотрудник опеки просто страшил их, как понял Юнги после встречи, чтобы и мысли не было что-то учудить. Чимину жаль, что он не успел принести просрочку вовремя или хотя бы сказать, чтобы забрали перед приходом. Её списывают только после полуночи сканером, и в любом случае шанса не было. Но он рад, что всё хорошо прошло, пусть и сказали ему об этом уже после. Вполне себе в стиле Юнги. А ещё ему сказали, что мама флиртовала с этим мужчиной и улыбалась. Опекуна это покорило. После этих слов Чимин хихикал и смущался, представив это. А потом Юнги долго нахваливал его смелость с Наён и пересказывал слова Ён Бина, что тот совсем не ожидал от него такого. Даже заверил в том, что его оставшийся друг со временем перестанет на него смотреть диким зверем, потому что просто следовал за Мин Су. Всё меняется к лучшему. Да и в школе Юнги планировал, если совсем растеряет друзей, найти новых. Много кто хотел с ними общаться, но Мин Су хватало их троих. А Ён Бин тоже не может элементарно оставаться один, потому что тогда ты простой ученик без друзей. Тот не очень открыт для общения. Разговор тянется до глубокой ночи, и Чимин, сжалившись уже над сонным голосом Юнги, обрывает связь, соврав о покупателях. И не перезванивает, написав короткое «Спокойной ночи», чтобы Юнги лёг спать.
На утро вялое состояние усиливается, но Чимин точно знает, что это не входит в его планы. Он уйдёт со школы пораньше и поспит до вечера, восстанавливая силы. Не факт, что получится, из-за мыслей, но он попробует абстрагироваться. Этот вечер и ночь выходного он хочет провести с Юнги. В объятиях уснуть и полноценно отдохнуть от всего пережитого. Слишком много за последние дни произошло не только в самовосприятии, но и насыщенная переживаниями неделя сказывается желанием восстановить внутренний мир рядом с близким тебе человеком. Чимин всю ночь на смене, оставшись наедине с собой, прокручивал варианты, когда же его решение заняться сексом будет уместно. И понял, что такого момента не найти. Тянуть больше не хочется. Он не боится близости, а подходящего случая, когда хочешь, чтобы было всё идеально - не будет. Не стоит надеяться на волшебное озарение, чтобы не разочароваться. Нужно просто отпустить себя и свои желания. Быть готовым - и всё случится само собой. Юнги ждёт этого не меньше. В этом предстоящем событии только одна неприятная часть с «быть готовым», которую Чимин всё ещё не жалует. Поэтому и выстраивает кое-какие планы на день вперёд.
Чонгук в школе так и не появляется. Уже второй день, а дальше выходные. Но раз тому нужно больше времени - так и быть. Чимин поглядывал на их чат, где Чонгук не светился в сети. Тот просто пытается отвлечься от всего, наедине с собой, и понять, что чувствует. Это лучше, чем продолжительные задумчивые взгляды на него после того, как они сходили в парк. Если он поднимет тему разговора с Сокджином, Чимин будет ориентироваться по ситуации и отталкиваться от чужого настроения в принятии или непринятии его отношений.
Чем ближе окончание уроков, тем волнительнее состояние с учётом его планов. Чимин временами лежит на руке, сберегая остатки энергии, и поглядывает на Юнги. Скорее любуется тайком и что-то чёркает на листке тетради. Совсем маленькие фигурки спящего человека. Опять же отражает позы спящего Юнги. Ему всегда нравилось это рисовать. Даже когда они не были вместе - он рисовал именно дремлющего одноклассника, потому что в таком состоянии тот спокоен и не донимал его. Сейчас он рисует его в своей постели, а себя рядом, как наблюдателя. Не может не рисовать. Это его страсть. Юнги тоже.
Домой Юнги подвозит на мопеде, встретившись чуть подальше от школы. Со спины Чимин жмётся к нему, выражая чувства. Он соскучился. От Юнги несёт табаком, а сцепленные на животе пальцы тот временами поглаживает, от чего прижаться хочется плотнее. В груди трепещет от предстоящей ночи, но об этом знает только Чимин. Юнги не подозревает ничего, и так даже лучше. Сюрприз, подарок или как ни назови это - для него важный шаг, который соединит их в памяти на всю жизнь. Но сначала сон, если получится. Быть вялым в такой ответственный и важный момент - худшее, что может быть. Чимин старается отмахнуться и освободить голову от предстоящего. Представить, что он ничего не планирует, и это всего лишь намерения, которые всегда можно перенести на другой день, если самоощущение не улучшится, а тело не наберётся сил.
Напоследок Юнги долго на него смотрит, пока Чимин слезая с мопеда, чуть улыбается и кивает в сторону дома.
- Иди уже, отдыхай. Я в доставку. Буду вечером, надо ночью полноценно выспаться.
- Ты устал? - Чимин почему-то не задумывался о чужой усталости, думая о себе и своих решениях. Может, Юнги тоже хочет элементарно выспаться и набраться сил. Всё же его присутствие этому помешает. - Будешь отдыхать вечером? Лучше не приходить, да?
- Господи, Чимин-а, ты иногда придурок, ей богу. Приходить, конечно, - кривится в сарказме Юнги. - Когда я говорил, что устал от тебя? Чушь не неси. Не придёшь - убью. Понял? Сам притащусь тогда к тебе. Я просто взял дневную смену, чтобы вечером побыть с тобой. Это ты устал после ночной, поэтому городишь тут бред. Вали спать. А вечером чтобы пришёл. Фильм посмотрим с телефона, а я полежу у тебя на урчащем животе и побалдею, - издевательски ухмыляется, но Чимин расплывается от этого в смущённой улыбке.
- Ладно, просто думал, что ты и так много работаешь, и тут я, когда хочется просто поспать.
- Айщ, мне иногда кажется, что тебе вредно думать. А потом вспоминаю дичь, которую ты творишь, не думая, и теряюсь, - ворчит Юнги. - Запомни, если я устал и говорю, что хочу поспать - твоё присутствие мне не помешает никогда. Я только буду лучше себя чувствовать, ясно? Не устал я. Просто хочу ночью быть дома, вот и всё, а не кататься по холоду. Днём теплее ездить. И доставки больше в заказах. Просто днём не всегда получалось. Всё, иди уже, - взмахом руки отправляет домой под согласный кивок и снисходительно улыбается за проявленную глупость.
Чимин придёт. Обязательно. А сейчас нужно хоть немного поспать перед ответственным моментом и самым правильным шагом в его жизни. Он готов. Осталось дело за малым.