Часть 28
Учитель ждёт, пока Мин Су поднимется сам, с защитой отгораживая того спиной. Чимину же помогают друзья. Им кивком головы указывают на выход из столовой, подмахивают ладонью, чтобы поторопились.
Чонгук провожает взглядом Юнги, пропуская того вперёд, а в глазах Чимина плещется паника. Юнги сейчас смотрит исключительно на него и испачканные руки. Делает это не скрываясь, открыто, дав понять, что взволнован и переживает. Молча интересуется, в порядке ли он, и Чимин заламывает брови в сожалении. Не хотел он этого. Не хотел, чтобы так глупо вышло попасться с нарушением. Всё из-за вчерашнего дня, из-за пережитых эмоций. Юнги не сдержался, вмешался, а теперь получит строгое наказание, с которым Чимин никак не может смириться. Частично тот сделал это, потому что видел, как Чонгук не задумываясь вступился. Юнги не смог стоять в стороне, пока его правом защитить любимого пользуется другой. Чимину страшно. Чертовски страшно за чужую судьбу, ведь если того отстранят - об этом доложат опекуну. Их предупреждали. Нарушение правил влечёт за собой изменения в жизни. И всё из-за глупого падения, подножки и этой чёртовой драки, которая так в полной мере и не состоялась. У него заберут Юнги. Отчислят. И что тогда? Куда подастся Юнги, если бросит школу и забьёт на всё, если Чимина не будет рядом? Устроится на работу, выплатит долг сполна? Уйдёт в армию, опустив руки? Чимин пойдёт следом. Он тоже опустится на дно без единого сомнения. И, может, эта самоотверженность не позволит Юнги сдаться, когда будет в ответе ещё за одну жизнь, узнав, что Чимин бросит всё ради него. Так не хочется портить и так уже поломанную судьбу, в которой что-то стало налаживаться.
Уже по голосу учителя Чимину понятно, с каким удовольствием тот накажет виновников, потому что дурная слава идёт впереди каждого. Всегда так бывает. Сначала ты зарекомендовываешь себя, как хулигана с множеством нарушений, а потом эти нарушения уже не так важны, даже если ты их не совершал, чтобы вынести приговор. Именно приговор. Так Чимину видится не только своё будущее, но и чужое. Медлить нельзя. Нельзя позволить этому случиться. Трепетать и страшиться сейчас неподходящее время. Он себе не простит. Нужно сжимать волю в кулак и спасать положение, наплевав на всё.
Чимин подбегает к учителю, но не позволяет себе коснуться того грязными руками.
- Учитель, учитель, это недоразумение. Всё не так. Не надо наказаний. Пожалуйста! Пожалуйста! - жалостливо скулит он свою просьбу, не называя имён. За ним сейчас пристально следят несколько любопытных пар глаз. Пытаются понять его интерес к делу, притихнув.
- Вот и разберёмся сейчас, - тот непреклонен, пока шагает в учительскую. Подталкивает их всех в спины, поторапливая зайти в помещение. Сокджина и Намджуна тот оставляет за дверью, которую непослушно приоткрывают с целью подслушать. - В класс вернитесь, - отмахивается от любопытных друзей. - Или и вам впаяю выговор, - строго кидает через плечо.
Мин Су брезгливо отряхивается, бормоча под нос ругательства, утирает лицо рукавом, пока заходит. И тут же шипит Юнги на ухо, подтолкнув вперёд:
- Вот же ж сволочь, не ожидал от тебя такого. Чёртов неудачник! Ты какого хуя вытворяешь? Ударить меня хотел? Серьёзно? Ничего не спутал?
- Завали, Мин Су, или я тебя прямо здесь закопаю, - рычат в ответ, но Чимин слышит эти угрозы. - Отъебись, сказал. Выбесил, сука.
- Ты как? Нормально? - Чонгук заботливо приобнимает за поясницу, чтобы отгородить от этих двоих, и всё неверяще поглядывает на Юнги, скашивая взгляд в сторону.
Вопрос остаётся проигнорированным. Чимину не до этого. Плевать на себя. Плевать на пропитанный кровью бинт, на треснутую корочку, из-под которой снова сочится кровь из ладони, потому что сейчас будет решаться и его судьба в том числе. Не до вежливости и заботы. Не до Чонгука. Он отмахивается, вырываясь из объятий. Их рассаживают на стулья, пока учитель садится за свой стол и складывает руки в замок.
- Я слушаю. Кто всё это начал? - тычут в каждого пальцем, задавая риторические вопросы. Тот уже всё решил, и совсем не важно, что они скажут. - Что за наглость такая? Устроили драку в столовой на глазах учителей, одноклассников! Какой пример вы подаёте? Разве так можно себя вести? Вы забыли, где находитесь? Это вам не улица, - уже обращаются непосредственно к Юнги, который, поджав губы, стискивает челюсти, подавляя свою злость. Главного виновника выбрали, потому что меченый проступками раньше. - А ты? Так ты себя видишь в будущем? В тюрьму захотел? Хулиганьём растёшь, как какой-то сорняк. Сядешь, Мин, рано или поздно, если не изменишь свою жизнь. Задумайся над своим поведением! - тот делает упор на Юнги. Чимину кажется это несправедливым. Обвинения сыплют только потому, что тот из неблагополучной семьи в сравнении с другими обеспеченными учениками. Ставят клеймо конченого человека, у которого нет будущего.
- Не говорите так, учитель. Как можно? - с возмущением вскрикивает Чимин.
- А ну заткнулся. Я с тобой разговариваю? - выставленный палец угрожающе трясётся. - Жди своей очереди, когда тебя спросят. Проявляй уважение к старшему. Перебивает он меня. Тихо!
- Это он, блять, начал! - Мин Су указывает на Чонгука, гадко ухмыляясь, чтобы подставить и второго, а следом переводит свой палец на Юнги. - И этот. Ударить меня? Серьёзно, Юнги? Ты не попутал? Совсем, блять, оборзел? Я это так не оставлю.
- Нет! - Чимин не может сдержать собственное возмущение. - Неправда! Он врёт! - Мин Су кривится от его слов и привстаёт на стуле, чтобы возмутиться, что вообще рот открыл, но Юнги зло дёргает его обратно, усаживая на стул, пока смотрит на учителя из-под лба.
- А ну заткнулись все! Не выражаться при мне тут! Недоросли ещё до матов, щенки. Где ваше уважение к школе? Значит так, вы двое, - указывает на Мин Су и Чимина. - Я так понимаю, жертвы. А вы, - на оставшихся, - будете писать мне объяснительные. Нет, все напишут, - учитель раздаёт каждому по листку бумаги, в нетерпении бросает ручки и ждёт, чтобы каждый изложил на бумаге суть происходящего, а не перекидывал вину друг на друга в ругани. Но уже заведомо знает, кого из них он накажет. - Я всё занесу в ваши дела. Достали. Только недавно же, Чонгук, ты оправдывался тут. Забыл? - Чимину приоткрывают завесу прошлого наказания, о котором умолчал друг. Чонгука тогда отстранили на один день. Тот отшутился. А за Юнги он вообще не в курсе, как часто тот получал штрафные выговоры раньше, но судя по папке, которую достал учитель, по её толщине - проколов было немало. - И ты, Юнги! Сколько раз тебя ловили за курением? Сколько раз ты портил имущество школы в драках? Я думал, может, опекун на тебя как-то повлияет, раз отец был не в силах, но вижу, это бесполезно. Ты неисправим, - деловито распахивая стопку бумаг перед своим носом.
- Нет, учитель! Не надо выговоров! - Чимин снова пытается встать на защиту. От нервов у него трясётся губа, а голос коверкает дрожь. Он слишком переживает, обтирая руки о штаны, тянет их к учителю, чтобы продолжить умолять. Это чувство беспомощности топит любые ростки уверенности в себе. Отчаяние, страх, Чимин готов расплакаться при всех, умоляя не наказывать, но знает, что это не поможет. - Пожалуйста, это недоразумение. Такое больше не повторится. Не наказывайте.
- Что с руками? Кровь? - учитель только замечает, что у него грязный бинт, который пропитался алым цветом, и своей яркостью пятно отличается от соуса. - Иди в медпункт, Чимин, ты свободен. Зайдёшь позже. Приведи себя в порядок.
- Нет. Я не уйду, - упрямится он, мотая в отрицании головой. И после продолжительного взгляда в глаза учителю понимает, что его просьбы не будут услышаны окончательно. Тот уже принял решение наказать, и сделает это в любом случае. По всей строгости. Чимин не может смириться с таким. Решающий момент требует решительных действий. Эти секунды настолько важны, что все остальные страхи - лишь пыль на пороге неизвестности. Надо не трястись от липкого чувства беспомощности, как привык всегда, не мямлить. Нужно проявить находчивость, потому что уговоры тут бессильны. - Я хочу написать заявление! - выпаливает он громче, чем хотелось бы, одёрнув руки обратно, сжав ладони в кулак. Боль придаёт сил.
- Чимин, не глупи, заявления не помогут. Иди уже в медпункт, - учитель снисходительно указывает на дверь. - Тебя там ждут, - намекает, что Сокджин с Намджуном так и остались торчать под дверью, подслушивая разговор.
- Заявление, учитель! Я хочу написать заявление, - повторяет Чимин. - Жалобу, - уточняет он. - На школу, - и со знанием дела, под удивлённые взгляды всех остальных, хватается за ручку.
- Какую ещё жалобу? - не понимает учитель.
- Жалобу о буллинге. О травле. Об избиениях. Все напишу. На школу. На имя директора, на вас, - Чимин трясущимися руками начинает писать шапку своего заявления, не оглядываясь на рокот остальных. Руки дрожат, боль в ладони только подталкивает его решительность к действию, чтобы не отступал от своего права быть услышанным, поэтому буквы выходят совсем корявыми. - Мин Су издевается надо мной уже очень давно. Хватит. Я не стану терпеть. Вы хотите наказать тех, кто вступился за меня! Встал на защиту. Это я тоже упомяну. Это нечестно. Несправедливо. Я напишу жалобу на хэйт, на заступничество за богатых учеников. А вы её не порвёте, учитель. Зарегистрируете. Порвёте - я напишу новую. Отдам другому учителю, - Чимин отрывочно выпаливает каждое слово в попытке донести свою мысль. Донести серьёзность, с которой будет идти до конца. Готов к длительным разбирательствам. Ему больше терять нечего. - А потом я пойду в полицию и напишу заявление на этого человека и там! - Чимин указывает на Мин Су так очевидно дрожащей рукой, не веря в собственную смелость. Пусть он не умеет драться, не силён физически, но постоять за себя он может. И за Юнги тоже. Ведь если нет - разве весят его чувства хоть что-то? Если они даже на грамм на весах судьбы не тяжелее его страха - он просто никчёмное дерьмо. Идея пришла неожиданно, поэтому он с уверенностью вываливает свои мысли вслух все до последней. - И руки покажу. Скажу, что его рук дело. У меня есть доказательства. Он снимал на видео меня и других учеников, когда издевался. Говорил, чтобы мы сдохли, советовал идти на крышу. Выкладывал в интернет, пряча эмблему школы на пиджаках. Так что да, если вы накажете их - это ваше право, учитель, - Чимин вежливо кивает. - Моё право - написать заявление. И я сделаю это.
- Эй, эй, ты совсем охренел, ничтожество? Что ты несёшь? Место своё забыл? Убью, сука! - Мин Су одёргивает Чимина за рукав и толкает в возмущении, на что Юнги не сдерживает смешок, закрыв рот ладонью. Явно веселится, скользнув взглядом по лицу Чимина. В глазах восхищение. Тот чуть ведёт головой в сторону, любуясь. Испытывает гордость за проявленную им смелость, улыбаясь глазами. И в доказательство поддержки толкает Мин Су в плечо.
- Успокоился, - басит Юнги, меняясь в лице прежде, чем успевает среагировать Чонгук. - Сиди тихо.
- А ты вообще заткнись, предатель! - тычок возвращают. - Как ты мог?
- Я тебя предупреждал, - безэмоционально подчёркивает Юнги, скрещивая руки на груди. - Не доходит.
- Тихо! - рявкает учитель и тут же переключается на Чимина, который пытается выводить буквы на бумаге, игнорируя обстановку. - Заявление? Жалобу? Ты в своём уме, Пак? - тот с тревогой выхватывает у него ручку из рук, понимая, что за этим последует разбирательство уже на уровне школы и Министерства. Со случаями травли в школе, которые в других местах могут закончиться прыжком ученика с крыши - не церемонятся. Эти кричащие новости быстро разлетятся среди ушлых корреспондентов, что дежурят в полицейских участках в ожидании сенсации, а дальше последует скандал. Каждый в стране узнает об их школе, о том, что учитель встал на защиту богатого ученика и прикрыл его. У Чимина забинтованы руки, и одна из них сейчас кровоточит. Всё выставят в совсем другом свете, а школу лишат финансирования. Неважно, как и когда Чимин получил эти раны. Соврёт, если так будет нужно, но не отступит. - Какое ещё заявление? Ты о чем? Какая травля? Мин Су! - окрикивает учитель в праведном гневе. - Ах ты засранец! Видео? Серьёзно? Совсем идиот? - не сдерживает себя и хлопает, закрывая папку личного дела Юнги. - Пак правду сейчас говорит? - но ответа не дают, и тогда вмешивается Чонгук.
- Правду. Я как свидетель, и мои друзья тоже, мы подтвердим это. На камеру.
- Думаете, я один? В классе есть такой же мальчик. Он и его снимал. Показать? - Чимин решителен, как никогда. Он рыщет по карманам в поисках телефона. - И верните мне ручку, учитель. Я не буду терпеть больше, когда наказывают за то, что вступились за меня. Это неправильно. Нечестно. Не буду, - губы всё ещё трясутся, отделяя слова в короткие предложения.
- Ты чего? Погоди, Чимин, никаких ручек, - учитель суетливо собирает все листы обратно. - Так-так, не надо этой спешки, ладно? Давай, вставай, иди в медпункт, пусть сделают что-то с твоими руками. Я все понял, разберёмся сейчас. Помоги ему, - обращается к Чонгуку, размахивая руками. - Не будет никаких выговоров. Не знал я. Погорячился, перепутал. Все свободны. Давайте, давайте, выходите, успокой его там, Чон. Никаких заявлений нам в школе не нужно. А ты, - указывает на Мин Су. - Остаёшься на серьёзный разговор. Я сейчас позвоню твоим родителям. Юнги, свободен, - глазами указывают на дверь, чтобы поскорее убрался.
Чимин получает то, чего хотел, но резкий скачок в его эмоциональном фоне даёт о себе знать. Он отвоевал Юнги, того не накажут, но проблема осталась. Не сегодня так завтра это повторится. Опять из-за него. Потому что эти двое, что идут за его спиной, соперничают в заботе о нём. Подталкивают друг друга на необдуманные поступки без слов. Едва они выходят за дверь учительской - Чимин слышит восхищённый возглас Сокджина, который всё это время подслушивал процесс разбирательства.
- Ва-а-а, Чимин-а, не ожидал. Вот это было чертовски круто, - на что он отвлечённо кивает, обернувшись к Юнги и Чонгуку.
- Хватит. Слышите меня? Хватит! Я не хочу, чтобы кто-то из вас за меня заступался. Прекратите! - Чимин тычет в них пальцем, пока Сокджин затихает, сдвинув брови к переносице, прослеживая за его взглядами. - Не надо мне этого. Я сам. Сам могу за себя постоять. Я упал, а что из этого вышло? Толкнули? Обсмеяли? И что? Мне плевать! Но не плевать, если вас накажут. Из-за меня накажут, понимаете? Что я потом должен чувствовать? - нервно выпаливает свои обвинения, пережив эмоциональную встряску. Он почти не чувствует холодных рук, а на висках скопились капельки пота. - Просто прекратите.
Чонгук стоит, округлив глаза, совсем не ожидая, что по выходу из кабинета будет отчитан снова, а Юнги... Тот сдавленно улыбается, разглядывая его лицо. Гордится, любуется, когда Чимину хочется стереть это выражение с чужого лица тычком в плечо, потому что они не одни. Тот палится. Смотрит так, будто на него шипит дикий маленький котёнок, отвоёвывая свою территорию и безопасность. С умилением и снисходительностью. Будь Чимин с ним где-то в изоляции - пожурив немного, уткнулся бы носом в изгиб шеи и долго обнимал, переживая свои чувства. Но сейчас должен пресечь всё раз и навсегда и больше не возвращаться к этому вопросу своим протестом. Надоело переживать из-за пустяков, зная, что они разрастутся в большие проблемы.
Юнги незаметно кивает ему, делает шаги, собираясь пройти мимо, до последнего скашивая смешливый взгляд, который кричит громче всех слов. И Чимин не может оторваться от лисьих хитрых глаз, чуть развернувшись. Он чувствует, как Сокджин метается непонятливыми взглядами между ними, давит присутствием по правую руку, едва слышно охает, а Чимин старается не палиться, смаргивая ресницами чувства. Чонгук же просто пялится в спину Юнги. Всё это выглядит просто молчаливым игнорированием, будто не про вмешательство Юнги была речь. Будто он к этим разборкам не имеет никакого отношения. Тот чуть тормозит, поравнявшись с Чимином, и бережно смыкает пальцы на запястье под недовольный вздох Чонгука. Поднимает на уровень груди и говорит притихшему Сокджину:
- Отведи его в медпункт, - проведя пальцем по коже тайком от всех, Юнги отпускает руку и уходит.
Сокджин охает снова, провожая того взглядом, дав согласие. И вот уже идёт цепная реакция, о которой говорил Чимин. Чонгук тоже жаждет проявить заботу. Подходит, берётся в том же месте за запястье, чтобы оставить и свой след, поверх чужого. Чёрт, это соперничество неизменно будет преследовать Чимина. Он раздражается. Его не слышат. Не слышат просьб, но озвучить их так чётко, как хотелось бы, не выйдет. Не получится сказать стоп, не получив признания от Чонгука. А тот не спешит. Будто у него есть время всего мира, и в таком вопросе спешить нельзя. Нельзя завоевать человека в начале пути за один день. Чимин понимает, что его хотят привязать к себе крепче, потому что нравится, и неспеша проявлять заботу в мелочах. Понимает это так ясно, как никогда.
- Ты прав, я немного переборщил, но этот ублюдок меня выбесил своей наглостью. Я постараюсь держать себя в руках. Как я мог остаться в стороне, когда тебя унизили? В школе не буду больше, - уточняет Чонгук, отвоёвывая своё право на разборки в других местах. - Но ты молодец, Чимин. Я так удивлён. Ты так храбро отстоял у учителя наказание. Спасибо. Я в шоке до сих пор. Давно надо было это сделать - и тебя перестали бы трогать. Пойдём, я помогу, - шепчет с нотками вины и нежности в голосе.
- Нет, я отведу. А ты иди в класс, Чонгук, - Сокджин понимает куда больше, чем кажется, отталкивая друга в сторону. - И ты, Намджун. Мы сами. Идите.
Чимина под локоть стремительно уводят в сторону, не дав друзьям сказать и слова против. Он осознает разницу между интонациями Сокджина и Чонгука. Первый с ним не церемонится, а второй пропитан симпатией. Сокджин волочет за собой, потому что есть, что сказать.
- Это что сейчас было? - выпаливает друг, чуть ли не силой оттащив его подальше от лишних ушей. - И я не про то, как ты поставил учителя на место. Я сейчас охуел. Это пиздец.
- Что? - Чимин тушуется, избегая взгляда. Он рассматривает пол, бегает глазами из стороны в сторону и краснеет. В голове ведь сотни вариантов, что тот может иметь в виду. И самые громкие - что вопрос относится к Юнги. - Я не понимаю.
- Всё ты понимаешь. Эй! За дурака меня не держи, а! Что это сейчас было? А в столовой? Я видел, Чимин. Всё видел. Не ври мне. Видел, как ты хотел броситься навстречу, едва этот Юнги собрался вмешиваться. И смотрел ты там только на него, хоть заступился Чонгук. А сейчас? Да бля-я-я... Вы пялились друг на друга с такой... Как... - Сокджин замолкает на секунду, пропуская через себя верную догадку и слишком сильные эмоции. И Чимин понимает это. Он вскидывает глаза вверх, уже собираясь протестовать, заткнуть рот, чтобы ни слова больше, потому что громко. Потому что их можно подслушать, и вообще - всё не так. Но понимает, что уже поздно. На него смотрят округлившимися не верящими в открытие глазами, понимая слишком многое. Ахают, выдыхая воздух, и перекидывают взгляд с одного глаза в другой, не веря самому себе. - Вы... пара? Я прав? Чимин? Пара же. Только попробуй соврать! Давно? Давно встречаетесь?
- Замолчи, замолчи! - Чимин всё-таки затыкает тому рот забинтованными руками и оглядывается по сторонам. - Просто замолчи, Сокджин.
- Серьёзно? - чужие брови ползут выше. - Я видел, как он смотрел на тебя. На друга так не смотрят. Так смотрит на меня Намджун. Он! Он улыбался, касался, кинулся защищать. Как? Когда? Я в шоке, - Сокджин скидывает его руки со своих губ и ошеломлённо пялится в ответ, пока Чимин безбожно краснеет из-за чужого неожиданного открытиях их отношений. Он бы и сам рассказал, когда созрел к такому разговору, но всё случается, как всегда, не так, как планируешь. Жизнь не ждёт тебя, пока ты запрыгнешь в последний вагон уносящегося поезда - она давит напролом своей мощью.
- Да, да, Юнги мой парень, только тише, пожалуйста. Никто не должен знать, Сокджин. Я тебя умоляю, - Чимин цепляется пальцами за одежду, заламывая брови в мольбе, потрясывая друга, чтобы пришёл в чувства.
- А Чонгук... твою ж мать. Ты в любовном треугольнике! - Сокджин замолкает, зарываясь рукой в волосы. Думает с минуту, почёсывая затылок, а Чимин спешит оправдаться.
- Нет, нет никакого треугольника. Чонгук не признавался. Он сам не знает своей позиции и отношения ко мне.
- Серьёзно, блять? Хочешь сказать, что ничего не замечал? Правда так думаешь? - скептично усмехается в ответ. - Если он не готов признаться - это его косяк и упущение. Чонгук не знает наверняка, нравятся тебе парни или нет, поэтому осторожен. Его можно понять. Никто не вываливает на друга, что тот может ему нравиться, не получив каких-то невидимых подтверждений взаимности. Это и так понятно. Нельзя сказать, что у тебя чувства к другому парню, потому что можешь потерять всё. Он осторожен.
- Ты что-то знаешь? Он говорил?
- Не говорил. Молчит. Сейчас молчит. Но познакомился он с тобой намеренно. Жужжал, что встретил парня на рисовании, которого обижают одноклассники. Просил поддержки. Просил принять в нашу компанию, потому что ты ему понравился. Сказал, как человек понравился после короткого общения. Но я вижу сам, как он пялится на тебя. Не видишь только ты. Но... ты уже занят. Ты просто игнорируешь его взгляды, потому что ответить не можешь. Еба-ать, Чимин. Ну ты даёшь, я сейчас выпал из реальности и не могу собраться. С Юнги? Не шутишь? Нет, не шутишь, я всё видел, - спорит сам с собой. - Когда? Когда Чонгук упустил этот момент? Когда он потерял свой шанс?
- Он его не терял. Шанса не было, - виновато склоняет голову. Больно слышать о чувствах друга, которые останутся без ответа, не от Юнги, а от Сокджина. Правда, что не прикрыта соперничеством и личными мотивами. - До нашего знакомства мы уже испытывали друг к другу что-то. А Чонгук... Он стал катализатором в отношениях с первой встречи. Юнги просто ревновал.
- Поэтому ты его тогда защищал... С самого начала. Уже тогда Чонгук остался на обочине. Обидно, бля.
- Не говори так, я невиноват. Не могу отвечать за чувства других. И ответить взаимностью ему не смогу, мне жаль, правда. Я люблю другого. Поэтому защищал его. Поэтому вступался и готов был от вас отказаться. Поэтому вступился перед учителем, - скороговоркой Чимин открывает правду, потому что верит, что не заслуживает обвинений. Он никогда не давал повод Чонгуку думать иначе. Всегда был только Юнги - и никого больше. - Потому что знаю, что Чонгуку ничего не будет. А Юнги заберут у меня. Отчислят, переведут, опекун отправит его в интернат. Я не могу позволить такому случиться. Из-за их стычек все идёт наперекосяк. И сказать Чонгуку не могу, чтобы не лез. - Так хорошо, когда можно поделиться страхами и переживаниями с кем-то ещё. Чимин думал уже, чтобы поговорить с хёном, высказаться, может, получить совет. Сейчас самое время вывалить действительность на другого и оправдать своё отношение и поступки. Он ведомый реальностью, в которой страшится остаться без Юнги. - Понимаешь? Он среагирует под эмоциями неправильно. Пусть не в школе, в другом месте. Они подерутся. А Юнги нельзя. Нельзя, Сокджин, пойми. Один прокол, одна драка - и всё. Прости, что мучаю Чонгука. Но я не могу по-другому, пока не получу признание. Не могу сказать, что ему не на что рассчитывать, потому что это упрётся в ориентацию, и я буду вынужден соврать.
- Подожди, подожди. Понимаю я. У тебя всё сложно. А у Юнги и подавно, как я прикидываю, раз он сирота. Я попробую Чонгука отрезвить, но надо время. Это сложно, чёрт. Я скажу, что ты занят, но без подробностей. Он обязан узнать хотя бы это. Принять и отказаться от зарождающейся симпатии без признания. Неправильно позволить ему влюбиться. Надо остановить, пока не зашло слишком далеко, и ты не разбил ему сердце. Он мой друг, Чимин. Я переживаю за него.
- Пожалуйста, не говори ничего конкретного. Юнги нужно всего лишь полгода. Потом он свободен от опекуна. Умоляю, Сокджин. Без имён, без привязки к полу.
- Любишь, значит, его... Пиздец, ты ставишь меня в неудобное положение. Ладно, что-то придумаю. Обещаю, не упомяну ничего обличающего. Просто скажу, что у тебя кто-то есть, и ты в отношениях, но не готов это обсуждать. Я сейчас просто не в состоянии выдать что-то адекватное. Идём в медпункт, мне надо прийти в себя, пока тебе руку перемотают.
- Спасибо, хён.
У Чимина алым пылают щёки и горят мочки ушей пульсирующим жаром. Его тянут в кабинет, подталкивают к медсестре и садятся напротив, всматриваясь в лицо. А он готов провалиться под землю от смущения и стыда. Его раскрыли. Раскрыли тайну отношений с тем, кто, по их мнению, его донимал. И сейчас руки, что раньше кололи холодом от переживаний, потеют от жара во всём теле, пока медсестра аккуратно накладывает новый бинт. От чужого анализирующего взгляда не скрыться. Сокджин молча о чём-то думает, ковыряя пальцами кутикулу, нервничает, и едва с ним заканчивают - снова тащит его на выход в своём нетерпении. Видно, что скопилось много вопросов, которые тот хочет озвучить, получив свои ответы без утайки.
- Чимин, ты уверен в нём? В Юнги? Как далеко у вас зашли отношения? Он же был одним из тех, кто тебя обижал. У меня не вяжется в голове всё это. Уверен, что он не использует тебя? Не насмехается? Тебя не хотят унизить ещё больше? - взволнованно излагает свои опасения. Чимин может понять это - с этой стороны всё выглядит неправдоподобным. Их отношения были скрыты от глаз всего мира, и логично, что подвергаются сомнениям истинные чувства, которых так много, что словами не передать их силу.
- Уверен, Сокджин. Полностью, на сто процентов. Юнги любит меня. Это взаимно. Он не обижал... Просто был на другой стороне, пока не принял себя окончательно. Я давно ему нравился. Он мне тоже, - смущаясь, Чимин цепляется пальцами за штанину и теребит её. - А зашли мы не так и далеко, - выдыхает шёпотом откровенность. - Мне не у кого о таком спросить. Я часто стесняюсь.
- О сексе? Так, ладно, допустим, всё серьёзно, как ты говоришь. Всё взаимно, но я хочу ещё присмотреться к нему. Ты боишься? Он принуждает? На каком вы этапе?
- Нет же, всё не так, хён. Не принуждает. Не боюсь я. Уже нет. Просто не решаюсь. Страшно было, что всё испорчу, и мне не понравится процесс. Но теперь всё иначе. Я будто с ума схожу, когда мы близки. Это невероятное чувство, - Чимин не знает, куда деть свои руки и глаза. Он не привык говорить о таком вслух, даже с Юнги. Привык слушать, впитывать, выражать чувства иначе, но не говорить с кем-то о них.
- А сейчас? Ты говорил, спросить не у кого. Я отвечу. Спроси, Чимин. Первый раз всегда важен, если его не было. Это важный шаг в отношениях и полное доверие. И я понимаю, как это сложно. Сам проходил через это. Но я хочу знать, что ты полностью уверен в своих чувствах. Уверен, что это взаимно. Я не знаю Юнги. Только с твоих слов. Он казался мне... плохим. - Сокджин подбадривающе сжимает ему предплечье, чтобы поднял глаза вверх и не смущался. - Всё нормально, не смущайся. Извини, может, я лезу не в своё дело, и ты не хочешь это обсуждать так сразу. Просто я в таком шоке, а мысли путаются, что выскакивает первое, что приходит в голову. А это секс. Не хочу, чтобы ты потом страдал.
- Я уверен. Хочу с ним... секса, да. Ничего, хён, я понимаю. Ты прав, вы не знаете его, но он - лучшее, что со мной случалось. Юнги хороший. У нас взаимно, - Чимин оглядывается, проверяя коридоры, чтобы убедиться в том, что они одни, пока идёт урок. - А ты... Ты... То есть, как это у вас с Намджуном? В плане ролей, - в глаза всё ещё смотреть некомфортно. Чимину хочется спрятаться, закрыться и не говорить о таких откровенных подробностях, но эта лучшая возможность подвернулась так кстати, что удержать свой интерес просто нет сил.
- Какая у меня роль? Ты хочешь спросить позиция? Нижняя. Я пассив, - улыбаются ему, шепнув на ухо. - А ты? Решил уже?
- Я... тоже её предпочитаю. Не вижу себя в другой роли совсем. Поэтому и боялся, что мне может не понравиться. В интернете всё выглядит ужасно.
- О, поверь, понравится. Простата - волшебная штука, если её найти. Просто твой партнёр должен думать не только о своём удовольствии, чтобы тебе понравилось.
- Думаю, с этим проблем не будет. Мы нашли, - нервный смешок вырывается сам по себе, пока он мямлит. - Юнги, он... внимательный. Да, он заботится, чтобы мне было хорошо в первую очередь. Просто... Не знаю. Я думал, надо какого-то подходящего момента дождаться? Или... Чёрт его знает, как решиться.
- Не дождёшься ты момента. Не глупи. Это не сказки или дурацкие фильмы. Ты не в карты играешь, чтобы выкинуть козырь, Чимин-а, просто если хочешь этого - сделай. Идеально не будет никогда. Ты больше напридумываешь себе, а потом расстроишься, если что-то пойдёт не по твоему плану. Или просто будешь переживать и не получишь ровным счётом ничего приятного. Доверься чувствам. Расслабься, всё случится само собой. Ну и подготовься. Это важно, да. Помой там себя, побрей, если хочешь выглядеть привлекательно во всех местах, и всё. Ничего сложного в этом нет. Дело практики.
- Боже, хён, это так смущает. Я никогда не говорил ни с кем на тему секса. А секс с парнем так вообще под запретом, - Чимин накрывает ладонями пылающие щёки, когда Сокджин обнимает его, утыкая носом в плечо.
- Ничего это не смущает. Это физиология. С кем ещё тогда разговаривать о таком, как не с друзьями? Знаешь, сколько всего Чонгук переслушал от меня? Удивишься.
- Хё-ё-ён, - тянет он, скуля, и отстраняется, задав волнующий вопрос: - Побрить? Это обязательно? Я не думал об этом. За подготовку читал, пробовал. А за это не думал. И Юнги ничего не говорил, - Чимин теряется в новой информации, что услышал. О таком ведь не скажут, если вы встречаетесь. Не скажут, что хотели бы гладкости, потому что могут обидеть. А он и так не сильно в себе уверен, чтобы слышать это от Юнги. Тот учит любить себя любым.
- Ну, слушай, это дело каждого, конечно. Необязательно, но ты сам подумай. Вот мужчины бреют лицо, потому что хотят выглядеть опрятно, ухоженно. Чем пах отличается? Ему уделяют столько же внимания, как и губам. Вот занимаетесь вы оральными ласками - приятнее же, когда там ничего не мешается. Да, интимные части тела у нас не принято брить, но посуди сам. Это выглядит эстетично красиво. Там внизу будет тоже всё ухожено. Думаю, если вы дойдёте до откровенных ласк языком - куда приятнее делать это по гладкой коже. Волосы, как бы, имеют свойство удерживать запах пота, и вообще... В общем, решать тебе. Но я говорю, как делаю сам. Мне больше нравится без них. Намджуну тоже.
- Спасибо за совет, хён. Мы пробовали только пальцами, и... мне понравилось. Думаю, и секс понравится, - шепчется едва слышно.
- Уверен, что да. Если тебе нравится твой партнёр, и он заботится о тебе, то точно понравится. Главное не спешите в самом начале. Это щекотливый момент, чтобы не было больно. Если тебе больно - говори об этом и никогда не молчи. Я рад за тебя, что ты счастлив, но пока трудно принять твой выбор. Я его совсем не знаю.
- Я понял, да, ещё раз спасибо. Я так благодарен, если честно, что могу хоть с кем-то это обсудить.
- А Юнги? Он не против, что я буду знать? Вы же всё-таки это держите в секрете. Но он поручил мне тебя отвести в медпункт, будто бы знает что-то. Будто доверяет. Не знаю. Посмотрел на меня так, что аж мурашки по спине пробежали.
- Я спрашивал. Он не против. Я хотел тебе рассказать сам и ждал случая, но ты первый догадался. Прости, что не сразу признался. Я не мог.
- Ох, ты, горе несчастное, а не Чимин. Идём в класс, - подталкивая его вперёд по коридору, Сокджин стискивает ему в поддержке плечи. - После уроков я буду ждать тебя у входа в школу. Схожу с тобой телефоны наши продать. У тебя всё ещё есть проблемы поважнее твоих отношений. Не хочу, чтобы ушлые торгаши тебя в цене наебали. За твой секрет с Юнги можешь быть уверен - я молчок.
- Я так благодарен вам всем, правда, Сокджин, ты не представляешь, - Чимин счастливо застенчиво улыбается и, обернувшись, снова обнимает своего друга. Крепко жмётся, чтобы выразить свои чувства. Где-то в груди ковыряется червь вины, что он был честен не до конца, но так будет лучше. Для него и остальных, если долг Юнги останется только между ними.
- Да, да, люби своего хёна, он прекрасен. Мы пару дней проживём и без телефона, нестрашно, - хохочет Сокджин, наслаждаясь объятиями. - И чтобы не скрывал от меня ничего. Я буду ждать всех подробностей от тебя о ваших свиданиях. Ничего не скрывай, ладно? Сходим вдвоём куда-нибудь, и ты поведаешь мне свою любовную историю. Люблю такие подробности.
- Хорошо. Договорились, - Чимин сбегает чуть вперёд к своему классу, но тормозит, когда его окрикивают:
- Эй, погоди, может, мне стоит сходить с тобой в то место, где надо оплатить долг? У тебя вон руки все в бинтах. Они опасные люди? Если надо - и парней возьмём.
- Нет, хён, это не нужно. Я справлюсь. Говорил же, упал. Случайно вышло, - демонстрируя руки. - Всё хорошо.
- Так же случайно, как и с Мин Су? - недоверчиво косится в ответ.
- Сокджин-хён, всё в порядке. Я справлюсь. Сам схожу. Всё не так. Не придумывай.
- Ладно, беги. А за работу я поспрашиваю. Может, в агентстве нужен кто-то на поруки, или вакансии какие-то есть. Но не рассчитывай, что работа будет непыльной или денежной. Туда могут взять только на подработку с нестабильным графиком.
- Спасибо, - Чимин сгибается в глубоком поклоне, сияя от улыбки. Он искренне рад, что в его жизни появились такие замечательные люди, которые готовы прийти на помощь. Те не задумываясь отдали ему не только телефоны, что стоят огромных денег, но и оказали поддержку. Уже столько раз.