Часть 25
Чем ближе он подъезжал к дому ранним утром, тем сильнее накатывала грусть, что всё, что пережил в лесу, теперь позади. Той близости, тепла нежных рук на животе, размеренного дыхания в затылок во время сна Чимин на ближайшее время лишён. Вот они, будни жестокой реальности с учёбой, работой, окружением. Не прикоснуться. Только ловить тайком взгляды и чувствовать, как зудит во всём теле от желания быть рядом. Особенно, когда знает значение тяжёлого взгляда, с которым Юнги иногда на него смотрит. Теперь от каждого такого Чимина будет простреливать ответным возбуждением, зная, что за мысли мелькают в чужой голове.
Юнги чувствует эту грусть тоже, как и он сам, потому что после коротких сборов в школу Чимина на пару минут затягивают в квартиру, чтобы глубоко и мокро поцеловать. Поделиться невысказанным желанием и дать понять, что будет скучать. Насладиться крохами любви перед тем, как нырнуть с головой во враждебное окружение этого мира. Его целуют так отчаянно, будто хотят насытиться на весь день разлуки и урвать последние моменты, что остались, в полной мере. А там и ночная смена. В лучшем случае Юнги заглянет в магазин поздно за полночь, но не факт. Чимин всё понимает. Дни бывают разными, как и загруженность заказами на доставку. А ещё у них на носу проверочная аттестация по предметам, и надо усиленно готовиться, чтобы подтянуть Юнги в отметках для инспектора. Так не хочется тратить это время на пыль знаний, что забудутся с годами. Его руку ласково гладят на животе, сидя на мопеде, и не желают отпускать, когда Юнги вжимается спиной в грудь неподалёку от школы. Стискивают, почти невесомо водят пальцем по коже, забираясь под манжет рукава в своём желании получить больший доступ, и, в конце концов, хлопают, окончательно смирившись.
Чимин бредёт в школу, где его высадил Юнги, понимая одно - он совсем не хочет учиться. И правильно говорят, что все эти чувства и увлечённость сбивает с главных мыслей о будущем. Становится плевать абсолютно на всё под влиянием сильных эмоций. Хочется только одного - всегда находиться рядом с любимым человеком. Целовать, прикасаться, убеждаться каждый раз, что он твой. Сейчас и всегда. Засыпать вместе, просыпаться, завтракать, смотреть фильмы. Что угодно, лишь бы рядом. А всё остальное - мишура, пыль. Но это мысли голодного на отношения парня, который не может контролировать свою жажду. Чимин, увы, это понимает, в отличии от остальных влюблённых подростков. Поэтому через силу настраивает себя на учёбу и нужный лад. Ведь это важно. Это его билет в светлое будущее. Туда, где солнце светит ярко рассветными лучами. Нельзя растворяться в другом человеке полностью. Надо думать о жизни, которая ждёт их дальше. Там не должно быть ночных смен или доставки. Там не должно быть жалкого существования на те гроши, которых хватает только на еду и самое необходимое. Поэтому, чуть погрустив, Чимин стойко гонит от себя неуёмные желания и настраивается на учёбу. Нельзя позволить себе быть заложником реальности, где они бедные, лишь потому, что счастливы и молоды.
И сделать это сложно. Сложно думать о теперь уже скучных занятиях и впитывать в себя пресные знания. В большинстве случаев они не пригодятся. Так, для общего развития. Но и оно важно. Способность поддерживать разговор на разносторонние темы чувствуется в коллективе. Это говорит о том, что ты не застываешь в замкнутом мире своей ограниченности примитивных нужд, а стремишься к совершенствованию. Знания - это сила, а сила - деньги. Те самые бумажки, что отвечают за качество твоей жизни. Вот Намджун с Сокджином находят время быть не только вдвоём, но и посещают разные мероприятия по отдельности. Отличный пример. Чимину вспоминается, что Чонгук на выходных ходил на выставку, а Сокджин был с отцом на выступлении с фигурным катанием на ледовой арене. Да, тут важны средства, чтобы посещать такие места, но Чимину доступны только знания. В них и должен погружаться. Брать, что может, и стремиться к большему.
Первые несколько уроков мысли из раза в раз сбиваются всполохами воспоминаний из выходных, и Чимин поглядывает тайком на Юнги. Важно убедиться, что тот хоть и держится на расстоянии, но рядом. Что невидимая нить крепче стали. Что через ряд сидит алмаз. И сердце этого алмаза теперь принадлежит ему, пусть об этом и никто не знает. А, не сдержав такого же острого желания быть чуточку ближе, алмаз на перемене подходит к его парте. Двигает стул и отбирает тетрадь, чтобы проверить себя самого на правильность решённых задач, несмотря на цоканье и недовольство Мин Су. Что-то черкает, улыбаясь. Просит ластик и специально касается пальцами руки. Маленькая хитрость. Незаметное для окружающих без слов кричит, что ему очень хочется большего. Чимин понимает по взгляду, который многозначительно задерживается на глазах, заставляя его смутиться. На их короткие разговоры по делу Ён Бин не обращает никакого внимания, а вот второй, сцепив челюсти, зло смотрит. Поэтому и не выходит даже перешёптываться. Только немые такие значимые случайные прикосновения, что пускают россыпи мурашек. Юнги понимает, что под присмотром, потому что вечно скашивает взгляд в сторону. Прислушивается к разговорам Наён, когда та сидит то на парте, то на коленях своего дружка, и лепечет о глупостях, чтобы выловить момент. Но и это лучше, чем ничего. Чимину достаточно. Достаточно сидеть рядышком, что-то объяснять и дышать одним воздухом, иногда улавливая ароматный шлейф шампуня с чужих волос. У него тот же аромат. Такая маленькая незаметная для окружения деталь объединяет. Связывает их вместе невидимыми канатами любви. А на большой перемене в обед Мин Су зовёт Юнги курить, застыв в дверях класса. Чимин тут же вскидывает голову и поворачивается к говорящему, слишком резко среагировав на предложение. Это замечают.
- Чё вылупился, задрот? Отвернулся и уши закрыл, - Мин Су сыплет угрозами, замахнувшись, чтобы отвесить подзатыльник, когда Юнги перехватывает чужую руку у самой макушки.
- Остынь. Не пойду я. Забыл, что в прошлый раз вас чуть не застукали? - и тут же отпускает, чуть оттолкнув. - Мне надо закончить задания, я не успел на уроке. Спишу у него, - указывает кивком головы на Чимина.
- Так, может, это он и есть крыса? Слишком нос свой суёт в наши дела. Видел, как заинтересовался? - зло цедит яд Мин Су, когда Чимин, совсем отвернувшись, смотрит на исписанную ручкой тетрадь, стараясь не реагировать.
- Не он это. И хватит его трогать, Мин Су. Не беси. В тот раз я был рядом с ним в коридоре. Так что ищи крыс в другом месте, заебал уже. Валите в столовую, я подойду, - Юнги подталкивает Мин Су к выходу, дружелюбно похлопывая того по плечам. Тот и так не жалует их общение, а совсем агрессивно реагировать на выпады - это только усугубить чужую неприязнь. Потому что желание сделать назло и вопреки - имеет вес в их возрасте. Важно не перегибать.
- Это ты заебал водиться с конченными, придурок. Слишком много чести и внимания ты ему уделяешь, - ворчат через плечо, но Чимину плевать на это. Юнги рядом - это главное.
Только спустя ещё минут десять в их класс заглядывают Сокджин и Намджун, а Чонгук только косит взгляд через плечо друга.
- Чимин-а, ну ты идёшь? Мы заждались, - зовут с дверей.
Он оглядывается и первым делом, скользнув взглядом по своим друзьям, задерживается на Чонгуке. Тот удивлённо пялится на Юнги, но эта эмоция сменяется на неприязнь от близости. В черных глазах чистое возмущение с ноткой негодования. Чонгуку не понять их отношений. Для него Юнги - обидчик, отброс и просто тот, кто, возможно, пользуется его добротой для своей выгоды. Чонгук не видит двойного дна, где сгустком распирает стенки любовью.
Чимину первым делом хочется отказаться идти в столовую, но едва он переводит взгляд на Юнги - тот поднимается со стула, не обращая внимания на застывших в дверях.
- Спасибо, я закончил, - Юнги смело шагает к выходу и чуть задерживается там, чтобы расступились. Показательно не обращает на Чонгука внимания, но тот будто бы хочет обратного. Не спешит сделать шаг в сторону, преграждая путь. И только когда Юнги поднимает хмурый взгляд и встречается с тем глазами - Чонгук, сцепив челюсти, отходит в сторону. Молча, без единого слова, Чимин чувствует это напряжение в воздухе, что буквально искрит электричеством и предупреждением. Юнги прав - Чонгук не примет его отношений. Не одобрит, узнав о связи, и уж точно может всё испортить. Свежа память об их драке не только у Чимина. Он-то и не видел деталей происходящего. А если бы увидел - не смог бы устоять и раскрыл себя безапелляционной защитой Юнги. Тот ведь проиграл им, когда остальные оказались в нокауте. Эти двое буквально пережили стычку, и видно, что руки чешутся снова от скопившейся неприязни. Она только у Чонгука, остальным же друзьям плевать.
- Идёмте, - Чимин вскакивает следом за Юнги, пытаясь привлечь к себе внимание. - Чонгук? - протискиваясь между друзей, он невесомо тянет того за рукав, едва касаясь ткани. Не смотри тот так на Юнги - Чимин себе такое не позволил бы. Всё ещё неловко вспоминать их разговор, где он просто вытягивал чужое признание, но так и не получил его в полной мере. Лишь «нравится, как человек» и «не знаю». С такой формулировкой не скажешь, что рассчитывать не на что, и он не ответит. Просто симпатия - не преступление.
Чонгук молча плетётся за ними следом, пока Чимин изредка оглядывается. Всё ещё подавлен - видно сразу. Но это хорошо - тот прислушается к себе и сделает какие-то выводы. Более чёткие, чем озвучил раньше.
- Как прошли ваши выходные? - интересуется Чимин, чтобы отвлечься от противостояния Чонгука и Юнги. - Хён, ты был на арене, да? Тебе понравилось?
- Да, неплохо выступили ребята. Покажу пару видео, я заснял. Мне понравилось. Отец меня потом ещё покушать возил. Хорошо время провёл. Видно, что скучает. Это грустно, но мне следует принять, что они не будут с мамой вместе. А мне... Неважно, - обрывает себя на полуслове. - Я уважаю их решение. Время провёл замечательно, да. Только иногда напрягает это повышенное внимание от отца и расспросы. О маме, школе, контракте. Советы раздаёт. Раньше так не допытывался о подробностях моей жизни.
- Он же любит тебя, поэтому и хочет провести время вместе подольше. - Ему неловко слушать от Сокджина такое личное, вытянутое из несостоявшейся семьи. Своего отца он и не знает. Он натянуто улыбается, переключая тему разговора. - А вы, Намджун? Есть фотки из галереи? - Чимин усаживается за стол с подносом еды, рассматривая свой обед, и иногда косит взгляд на Чонгука. Тот наблюдает за ним, не притронувшись к своей еде. Иногда смотрит довольно долго нечитаемым взглядом, пока Намджун выуживает из кармана телефон и спешит показать увиденное. Чимин с радостью листает фото с запечатлёнными как попало друзьями в кадрах. Но на одной тормозит. Там, где Чонгук чётко стоит и легко, как раньше, улыбается на фоне картины. - Оу, вот эта красивая! Чонгук тут очень хорошо получился, - Чимин тычет фотку Чонгуку, и тот отводит взгляд от его лица, рассматривая.
- Да, неплохо. Нравлюсь? - взгляд задерживают на глазах. Вопрос с подвохом. Чимин чувствует это. И как на такое ответить?
- Как может красивый человек не нравиться, Чонгук-а? - вклинивается Сокджин, хлопая друга по плечу.
- Это единственная фотка, где он улыбнулся. Чонгука как подменили. Ходит губы дует и молчит, - сетует Намджун, а он сдавленно хихикает, игнорируя прямой вопрос о симпатии. - Таким занудой он ещё не был.
На это недовольно цокают, взявшись за палочки. Чонгук начинает есть. Отпускает свои мысли и упрямые взгляды на него.
- Да отвали, нормальный я. Настроения не было, вот и все. Родители вернулись, - ворчит Чонгук. - Заметили, что я бар их немного опустошил, - уже посмеивается с набитым ртом сам себе. - Устроили мне выговор с лекцией о вредности алкоголя. Будто сами не выпивают каждый день по бокальчику то вина, то коньяка. И заметили же, айщ.
Но Чимин не верит в это оправдание плохого настроения и радуется вернувшейся лёгкости в поведении. Ему кажется, что во всём виноват их разговор. Именно из-за него Чонгук ведёт себя сдержанно и подавленно. Об этом говорят кричащие затяжные взгляды. За свои проведённые выходные у бабушки - Чимин пытается говорить как можно меньше. Не хочет врать с подробностями, когда на самом деле купался в ласке Юнги и радовался личному счастью. Эта тайна давит, потому что обманывать друзей - совестно. Поэтому коротко отмахивается.
После обеда он тормозит Чонгука за локоть и просит отойти на пару слов. Хочется уладить невидимый конфликт - извиниться за свою настойчивость, вытянутую силком информацию и поспешное бегство после. Хочется вернуть ту лёгкость, что была их спутником раньше.
- Чонгук, можно тебя на пару слов? - Чимин ждёт, когда остальные уходят чуть подальше, а он утягивает того от проходящих мимо учеников к стене.
- Да, что ты хотел? - Чонгук все так же смотрит, ожидая продолжения, и непонятно чужое отношение к их уединению.
- Хотел извиниться за тот вечер в парке. Мне стыдно, что я себя так повёл. Неправильно было давить на тебя такими личными вопросами и сравнивать с другими. Мне жаль. Я же вижу - ты расстроен. Мне хотелось бы, чтобы это не мешало нашему общению.
- Ты о том, что я тебе сказал про сомнительное «нравишься»? Упрекнул скрытностью в обмен на откровение? Или о том, что не сказал чего-то однозначно, потому что не знаю? - Чонгук с вызовом в глазах нависает над ним, подчёркивая главное в их прошлом разговоре. Вынуждает отступить на шаг назад и задохнуться. Чимин не ожидал, что тот так среагирует на простые извинения. Не ожидал, что сразу вскроется причина недовольства из-за недосказанности между ними. Возможно, тот проверяет что-то для себя, но это не точно. Или испытывает его самого. Просто неожиданно видеть в Чонгуке серьёзность и вызывающую уверенность в своих словах. Это страшит. Видно, что выходные тот провёл за размышлениями.
- За ситуацию в целом. Я не должен был, - мямлит он, в упор разглядывая дно чёрных глаз. Чонгук склоняется ближе, кричаще ближе, когда он совсем покрывается стыдливым румянцем. Тот делает это открыто - на глазах у проходящей толпы из столовой. Что-то проверяет. Свою или его реакцию. Чимин не боится настолько, чтобы совсем запаниковать, зная, что тот не позволит себе лишнего. Но их прерывает толчок Чонгука в спину споткнувшимся учеником. Не так сильно, чтобы он навалился, но это сбивает с настроя зашедшего куда-то не туда разговора. Единственное, что Чимин успевает заметить, пока Чонгук сетует на парня, что поднимается с колен и извиняется, потому что о что-то зацепился, так это спину удаляющегося Юнги. Становится понятно, о кого тот споткнулся - Юнги толкнул, чтобы Чонгук вышел из личного пространства. Ревнует, это понятно, но Чимин впервые благодарен. Сам бы не смог. Он растерялся. И тактика Чонгука тут же меняется, стоит тому обернуться. Куда-то исчезает напускная серьёзность и появляется веселье. Там цепляют маску. Его обнимают за шею, зажимают голову подмышкой и ерошат волосы.
- Да забей ты, Чимин-а, я пошутил. Я тоже не сахар. Бывает. Все в порядке со мной, светлая ты голова, - с усилием трёт кулаком по макушке. - Забыли. Мы всё там обсудили. Когда-нибудь вернёмся к этому вопросу... Как будешь готов поделиться со мной чем-то большим. Не загоняйся так. Как и сказал - у меня нет настроения, потому что дома отругали и наказали. Я к такому чувствительный. Не люблю быть виноватым. Все выходные слушал, какое я безответственное дитё. Между прочим, ты мне должен партию в приставку и поход по галереям, усёк? Я так просто не отстану. И вечером пойдём все вместе компанией перекусим перед твоей работой. Мне надо отвлечься. Хорошо? - уточняет, отпуская его и ровняя смятый в суетливой походке пиджак, проведя ладонями по плечам и рукам.
- Хорошо, - давит из себя улыбку Чимин, а после слышит окрик Чонгука друзьям, что они вечером идут покушать мяса. И эту идею подхватывают. Поспешное согласие - и вот уже нет возможности отказаться.
На уроке Чимин отчего-то чувствует вину. Что не оттолкнул Чонгука сам, что не выставил хотя бы руки, чтобы ограничить сокращение дистанции. Он пишет короткое «Спасибо» для Юнги. Сообщение читают и тут же отправляют ответ с вопросом, все ли хорошо у него. Сейчас стало чуточку лучше от проявленной заботы, потому что Юнги не злится. А после пишет, чтобы он после основных уроков поднялся на крышу, к служебному помещению, где хранится старый инвентарь. Чимин так и делает в своём желании урвать для себя несколько поцелуев и близость. Неважно, откуда у Юнги ключи от этого помещения, как и от самой крыши. Скорее всего, сделал дубликат, когда наказывали за проколы в поведении на отработке. Или просто просили отнести туда что-то по указке учителя. Неважно, но почему-то хочется побыстрее там оказаться. Чтобы никто не мешал, и он не опасался быть услышанным или подслушанным случайным зрителем в туалете.
Вокруг пыльные старые инструменты, швабры, груда негодных сломанных парт и стульев. Отчасти темно, потому что свет плохо пробивается через такое же запылённое временем окно. Это место почти всегда безлюдно, если судить по покрытым пылью предметам.
- Юнги? - тянет он, немного страшась неизвестности. Но дверь была открыта, а это уже признак того, что на крыше кто-то есть. Обычно такие места недоступны ученикам. - Ты здесь? - его тянут за руку, появившись где-то сбоку от двери из тёмного пространства.
- Здесь, - опускают ладонь на бок и притягивают, мягко скользнув по талии. - Просто хотел увидеться. Я работать уеду сейчас, - чужое дыхание оседает на губах. - Весь день о тебе думаю, ужас какой-то, - Юнги неспешно проводит носом по щеке, потирается, дышит и, в конце концов, накрывает губы своими. По ласкающему языку, жадности и втягиванию в рот - становится понятно, что тот скучает по этому всему. Чимин тоже. Он охотно отвечает, пуская язык глубже, лижет с ответной жаждой, посасывает, вторя движениям, когда руки опускаются на плечи, и он подступается совсем вплотную. Чтобы ближе, чтобы в запахе, чтобы полностью в Юнги.
- Я тоже. Очень. Так не хватает всего, что было на выходных, - Чимин заполошно выдыхает скороговоркой, пока хватает воздуха в лёгких. Ему так нравится задыхаться, что он тут же целует снова.
- Что у тебя там с Чонгуком было? Он совсем обнаглел, гад такой, - Юнги порхает губами по шее, лаская кожу языком, а Чимин и вовсе отказывается думать. Не хочется вспоминать, но оставить без ответа - только ещё больше усугубить чужое любопытство. - Видел, как он тебя чуть ли не прижал. Бесит, пиздец, - мокрый язык широкими мазками лижет горло, тут же сминая этот участок губами. Это сводит с ума. Хочется ярче, сильнее, пропустить волосы меж пальцев и вжать чужие губы в себя со всей силы в мгновенном приступе счастья.
- Не знаю. Я извинился за допрос в парке, а он как-то отреагировал непонятно. Не знаю, правда, - шепчет, улыбаясь. - Мне кажется, Чонгук задумался и проверяет себя. Сомневается, может. Спасибо, что спугнул его.
- Придурок он. Всё и так понятно. Хочешь, я сделаю тебе приятно? - тихо говорит Юнги томным голосом на ухо, поддевая пуговицу на брюках пальцами. Сминает через ткань вставший член, а второй рукой ласково гладит щёку. Хочется отдаться этим ощущениям. - Ртом, - уточняет с улыбкой в голосе, отчего Чимин вмиг краснеет и замирает. Юнги слишком неожиданно предлагает ему такие откровенные вещи. Очередное сжатие - и он готов замычать от удовольствия, но не хочет, чтобы Юнги это делал. Не здесь. К тому же разум кричит, что он не готов к такой близости. Он весь день ходил в школе, потел, мочился, и вообще чувствует себя грязным. Только не ртом. Он сгорит от стыда. Только не сейчас, но справедливо замечает, что если бы он хотел сделать то же самое для Юнги - на эти мелочи было бы плевать. Но о таком не принято говорить вслух. В фильмах всё происходит спонтанно и под порывом страсти. И вот она реальность, когда не хочется никакого дискомфорта, что может испытать любимый. Он всё ещё человек, и прямо сейчас чувствует себя слегка не готовым для такого занятия.
- Не надо, пожалуйста. Я... - стыдно говорить, что хотелось бы принять душ перед этим. - Не надо. Давай дома. Завтра. Я пораньше приду со школы, отдохну до твоего приезда, и вечером увидимся. Мне тоже хочется повторить.
- Опять ты мне отказываешь, Чимин-а, - шутливо тянет Юнги. - Я отсосать тебе хочу, услышать твои стоны. Они такие сладкие, - Юнги возбуждается от собственных слов. - Боже, кто бы меня слышал. Ужас, - тот хрипло смеётся в шею, застёгивая брюки обратно. - Прошу дать в рот - и не дают. Ты какой-то неправильный.
Смеётся уже Чимин. Эти слова ужасно смущают, когда они направлены в твою сторону. Юнги с простотой и непосредственностью говорит о минете. Он и слова такого произнести не может, если сравнивать себя с ним.
- Мне надо идти. Меня ждут. Я обещал сходить перед работой с ребятами покушать. Ты же не против?
- Иди. Почему я должен быть против? Просто не оставайся с Чонгуком наедине. Не нравится мне его настроение. Он тебя почти зажал на глазах всей школы. Ему ничего не будет, а тебя... - Юнги затыкается, но Чимин без слов понимает. Мин Су не упустит шанс прокричать на каждом шагу, что он педик. Что тот так и думал, ещё тогда, когда доставал его вопросами, нравятся ли ему мужчины, раз уж прекрасную Наён не заценили. Это и так был вопрос с подвохом: оценил бы - получил под дых за косые взгляды на чужую девушку. Не оценил - педик.
- Обещаю.
Чимин мягко целует, посасывая губы Юнги, а тот с мычанием делится своим нежеланием его отпускать, крепко путая руки на спине. С силой вжимает в собственную грудь и чуть приподнимает.
- Господи, я тебя когда-нибудь задушу, Пак Чимин. Так и знай. Ты как котёнок, которого хочется тискать в приступе мгновенного счастья, и уже не замечаешь, как от этого распирающего чувства делаешь больно. Вот прям так мне хочется тебя сжать, до хруста в рёбрах, и сломать хрупкое тело, - вымученно шепчет, усиливая давление.
- А мне... - Чимин улыбается, потому что у самого есть такие желания. - А мне хочется потягать тебя за волосы, Мин Юнги. Честно, вцепиться двумя руками и сжимать у корней, пока целую. Сделать больно. Прости.
- Да уж, собрались тут два садиста. Но ты потягай, мне понравится.
Чимин послушно вцепляется в чужие волосы и накрывает губы Юнги своими, получив одобрение. Даёт волю чувствам, смело зарываясь пальцами в пряди, и со страстью тянет. Оттягивает голодный рот от своего, игриво лижет языком, дразнится, не позволяя прильнуть, и снова целует, толкая язык ближе. Власть дурманит. Ему нравится, оказывается, наблюдать, как его хотят, и слегка дразнить, не позволяя терзать собственные губы. И его за это тоже душат в объятиях. Давят на рёбра руками, лишая последних крупиц воздуха и воли. Чтобы задохнулся, проскулил и привычно повис на крепком теле, потому что ноги от чувств не держат. С Юнги всегда так.
Насытившись им, Юнги отступает на шаг назад и переводит дыхание. Поправляет топорщащиеся брюки в паху, что так явно кричат желанием под ними, и кивает головой в сторону выхода. Чимин с улыбкой на лице слушается. Сбегает, чтобы не видно было, что на крыше он был не один. Они увидятся позже. Нацелуются вдоволь меж рядами магазина. У них есть время всего мира.
В кафе Чонгук его не кормит, но иногда подкладывает кусочки мяса, стараясь не нарушать личное пространство снова. Всё же сделал вывод после парка. Настроение у того становится чуточку лучше, когда Сокджин сыпет глупыми шутками, демонстрируя свою особенность с кривыми пальцами, что готов ими уделать того в игре, пока Намджун любовно за этим наблюдает. Разминает тот, что повредил, пытаясь сгибать, чтобы разработать связку. Ортез уже сняли. Возможно, на выходных, пока Сокджин проводил время с отцом. Чимину нравится наблюдать за ними. За тем, как переживает Намджун, как невидимо для окружающих заботится о своём парне, кормит временами, а иногда в ответ ворчат, что он заляпает ему форму соусом, потому что неаккуратен. Так и происходит. И видеть искреннее удивление на чужом лице - смешно. Намджун всегда так себя ведёт. Не верит в свою разрушительную энергию, что портит предметы вокруг, до последнего. И сетует на неудачи, стараясь их скрыть проверочными взглядами. А после кривит лицо разочарованием, когда такие случаи замечают, дав знак Чонгуку заткнуться, едва тот начинает свою язвительную речь. Чимину очень интересно сидеть здесь вместе с ними и наблюдать за всем. Знать, как ведут себя другие пары, когда в отношениях двое мужчин. Теперь он внимателен. Впитывает губкой. Теперь знает, что таится за этими взглядами и касаниями. Видит скрытое от многих. Подмечает, что все влюблённые пары в чём-то схожи и одинаковы. В этих взглядах, в желании быть ближе и просто касаться плечами, сидя рядом. Это мило. Но ещё он понимает, что видит в глазах Чонгука то же самое. Зарождение этих чувств, и винит себя. Он же не ответит, но и оттолкнуть не может, не дав вразумительного ответа. Ведь когда влюблён - готов ждать сколько угодно. Нельзя переключателем выключить чувства. Это так не работает. Тут нужен отказ и время на смирение, пока это не пустило корни и не причинило вред. Чонгук временами одёргивает себя, когда, не задумываясь, берёт его за руку и тянет на палочке мясо. Тормозит на полпути, подкладывая в тарелку.
Работа же встречает серостью. Там всё по-прежнему. Покупатели, обязанности, бесконечно тянущееся время и, наконец-то, рисунки. Чимину хочется выплеснуть себя на бумагу, он вдохновлён. Юнги к нему не приезжает. Лишь пишет, что его не будет, потому что заказы, как назло, дают в другую часть города. Тот взял двойную смену. Чимин понимает это, когда на следующий день во время урока Юнги падает на руку и просыпает первые часы. Наверняка в этот раз даже не ночевал дома. И ему немного непонятно, почему тот так загоняется в желании заработать как можно больше. Урвать по максимуму денег, лишив себя сна. Но он ведь тоже не спал. Для них сутки без сна - норма. Молодое тело выдерживает такой график с лёгким дискомфортом. Просто немного жаль видеть, как тот старается. А себя - нет. Потому что себя Чимин не привык жалеть. Он мог бы и не работать по ночам, но совесть не позволяет ему сидеть дома, когда мать работает допоздна. Она никогда не просит у него денег. Чимин отдаёт их сам. Просто оставляет всю зарплату на столе, оставив чуть-чуть себе на личные расходы.
Утром, когда он вернулся с ночной, мама его обнимала. Тоже скучала, не видя сына три дня. И это видно по расспросам, как он провёл время, всё ли хорошо у Юнги и чем она может помочь. Показывает, что приготовила для Юнги покушать. Просит после школы занести, чтобы этот обездоленный ребёнок хоть изредка нормально питался домашней едой. Чимин благодарен за это. Не просил же, но мамы все такие. Наверно. У них желание накормить лишённого родительской опеки брошенного на произвол судьбы ребёнка. Или такая только у него? Чимин думает об этом до конца занятий в школе. Как принесёт Юнги ужин вечером после непродолжительного сна. Примет душ с мыслями о близости, и его будет ждать обещанная ласка. Чимин романтик, оказывается. Приятно о таком мечтать.
Он так и делает. После школы решает не оставаться на продлённые занятия и даже пропускает рисование, за что получает от Чонгука нагоняй по телефону. Но у него весомый довод - он устал с ночной. На деле - просто неуёмное желание остаться наедине с собой и помечтать, пока будет засыпать на пару часов до вечера. Чтобы вскочить по трезвону будильника и умчаться в ванную. Привести себя в порядок и быть уверенным в чистоте на сто процентов.
Мама от безделья на выходных приготовила для Юнги довольно большое блюдо. И даже исхитрилась в его выборе. Лазанья нечастый гость в их доме, но от этого она кажется желаннее и вкуснее. Юнги точно понравится. А ему понравится наблюдать, как тот с энтузиазмом ест. И подарит ему улыбку. Осталось только дождаться, пока тот закончит ещё одну смену и вернётся. Уже третью за сутки.
В назначенное время Чимин греет еду в микроволновке, прихватывает судок с печеньем, что мама испекла для угощения, пакет просрочки из магазина и спешит в тапочках к выходу из квартиры. Захлопывает за собой дверь, удерживая в руках стеклянную тару со всем остальным, и смело шагает к дверям соседской квартиры. Но немного стопорится, завидев в коридоре их уличного этажа нескольких мужчин. Те курят, и вроде ничего необычного, но внешний вид кричит опасностью. Чимин никогда раньше не видел их, но это не его дело. Он и соседей своих толком не знает. Только периодически здоровается с пожилыми жильцами, что прожили на этаже всю его сознательную жизнь. Остальные периодически меняются. У них всё ещё малогабаритные дешёвые квартиры для бедных. В таких местах подолгу не задерживаются, предпочитая снимать жилье куда получше, как только разживаются на деньги. Или это просто очередные собутыльники кого-то из жильцов. Отец Юнги не единственный, кто выпивает. Незнакомцы провожают его взглядом до дверей Юнги. От этих глаз хочется съёжиться, спрятаться и избавить себя от липкой черноты. Чимин отмахивается. Возможно, это новые жильцы из такого же слоя населения, что и он, но постарше. Едва он вводит код от замка - его окрикивают.
- Э-э-э, школьник, - подмахивают ладонью, обращая на себя внимание. - Ты здесь живёшь? - кивком головы на дверь. - А где старые жильцы?
- Нет, - не задумываясь, отвечает Чимин.
- Знаешь Юнги? Пацан твоего возраста, - мужчина отбрасывает окурок, нагло подходит ближе, и вот он уже чувствует горький запах табака на своём испуганном лице. Этот кричащий опасностью зверь со злым испорченным взглядом выше него на голову и точно шире раза в два. На том кожанка старой модели, заношенные штаны. Попытка выглядеть опасно круто. Всё кричит о том, что эти двое пасутся здесь не просто так. Они ищут Юнги. Коллекторы? Чимина озаряет догадка, что это вполне возможно. Он в страхе прижимает тёплое блюдо к груди и хочет первым делом проскользнуть внутрь квартиры и закрыться. Спрятаться. Но один из них перехватывается рукой за дверь и уже точно не позволит ему это сделать. По его глазам те понимают, что знает он Юнги, знает жильцов, знает, кто они, хоть и не проронил ни слова. - Знаешь, сука, - скалятся победной ухмылкой. - Заходи, - кивком головы указывают на проём в дверях, пока второй обходит его с другой стороны, отрезав путь к бегству. Всё, как в животном мире - слаженная охота гиен без слов. Тот бросает сигарету на пол и даже не тушит. Такой кричащий жест наплевательского отношения.
Чимину хочется сбежать уже обратно, к себе, и он отчаянно пытается. Пытается унять колотящееся в страхе сердце, когда его грубо останавливают за шиворот и толкают в квартиру, как тряпичную куклу.
- Куда? Жить надоело, сука? Сказано - зашёл в квартиру! - Толчок в спину настолько сильный, что Чимин влетает в двери и падает на пол, споткнувшись о порожек. Он разбивает своё блюдо, что нёс к Юнги, роняет пакет и судок с печеньем. - Ай, блять, да чтоб тебя, мелкий засранец!
На него ругаются, захлопнув дверь, потому что ошмётки еды и стекла разлетаются по всему полу, а он режет руки. Скользит по скользкому покрытию и чувствует, как мгновенно рассекается кожа на ладонях. Порезы жгутся, заливая пол кровью. Противный металлический запах забивается в нос, пока Чимин оборачивается и жмёт руки в кулаки, пачкая свои вещи. Один порез точно глубокий. Ему больно, но это почти не чувствуется, потому что страшно. Страх перекрывает всё остальное. Всё случилось слишком быстро, и он элементарно цепенеет. Не за себя страшно. Он ничего не сделал. За Юнги. Это ведь за ним пришли. Всё из-за долга отца, о котором ему говорили. Чимин не спрашивал о сумме, не спрашивал и за всё остальное, когда тот умер, из-за собственной наивности. А ведь Юнги говорил, что чужая смерть не отменяет долги. Не с этими людьми. И вот она - реальность. Никому нет дела, какие проблемы могут быть у подростка. У сироты, что вынужден себя обеспечивать. Нет дела до того, как трудно жить одному, держась на плаву. Важны только деньги, за которыми пришли. Чимин видел, как это бывает в фильмах, когда ты должен таким людям. И знает, что за этим следует рукоприкладство. Это не Мин Су. Тут всё серьёзнее. Но на себя плевать. Чимин привыкший терпеть побои. Юнги, к сожалению, тоже.
Он пытается сбежать. Пытается подскочить на ноги, несмотря на боль в руках, и проскользнуть мимо к дверям. Добраться до телефона, предупредить Юнги, что не стоит сейчас идти домой. Но его грубо одёргивают за шиворот.
- Сбежать собрался, мразь?
От оглушительной пощёчины тяжёлой руки Чимин навзничь падает на пол. Снова хрустит стекло, под спиной. Но в этот раз обходится без новых повреждений. Теперь он отчётливо осознаёт разницу удара от одноклассника и взрослого мужчины. Понимает, каково Юнги было на протяжении всей его жизни. Испытывает на себе всего лишь пощёчину, но и этого достаточно. Он не сбежит. И лучше не вставать, как привык это делать раньше. Не давать повода для агрессии и молчать. Злой зверь - страшное животное, а эти двое пришли сюда с одной целью. Получить своё.