Часть 2
Юнги отстранили от школы до конца дня. Это всё, что Чимин услышал краем уха от переговаривающихся Мин Су и Ён Бина, сидящих за соседними партами. Вжав голову в плечи, он старается не привлекать внимание ублюдков, шокированных неожиданной облавой учителя на их рюкзаки. И слава Богу, что те не провели никаких параллелей, как это сделал Юнги. Выдержать ещё одни побои подряд - Чимин бы не смог. Точно слёг бы на пару дней дома, и потом пришлось бы отрабатывать уроки сдачей дополнительных заданий. Впрочем, как и Юнги теперь. Одно дело ты посещаешь школу, пусть и спишь на парте, и совсем другое, когда за прогулы придётся сдавать учителю пропущенные темы по предметам. Впереди ночная смена в магазине, а вынести бессонную ночь можно только если он не будет высовываться и снова не нарвётся на неприятности.
На удачу или нет, о нём на время успешно забыли. Мин Су в основном доставал его только когда у того были зрители и группа поддержки в виде друзей. Тот же Юнги рядом играл весомую роль для повода доклепаться и повеселиться. Едва уроки закончились, а он сделал все домашние задания во время продлённых занятий, поторопился домой. Нужно было переодеться, сбросить рюкзак и пойти на работу. Когда он ступал по длинной зигзагообразной лестнице, чтобы добраться до своего этажа с рядом квартир вдоль длинного уличного парапета, его резко дёрнули за ворот. Чимин опомниться не успел, как перед глазами застыло злобное лицо Юнги. Тот расцепил зубы, вытягивая изо рта зажатую сигарету, и выдохнул едкий дым в лицо. Сейчас его грубо прижимали предплечьем поперёк груди, впечатывая в стену.
Чимин глухо стукается затылком от неожиданности и вдыхает табачный запах. Горло тут же начинает першить. Чимин кашляет, жмурясь от расползающейся боли в затылке, и только спустя пару секунд понимает, что происходит.
- Какого хрена ты меня сдал? Жить надоело? - рычат ему в лицо, с нажимом придавливая локтем сильнее.
- Это не я, - Чимин тут же в попытке оправдаться выпаливает ответ, распахнув от возмущения глаза. - Не я! Я не сдавал, правда.
- Я вижу, до тебя нормально не доходит, да? Мало Мин Су тебя бьёт? Надо ещё? - продолжают угрожающе смотреть из-под лба. - Ты теперь мне должен, понял!
- Да не я это!
- Только ты видел, как выпала пачка сигарет у меня из кармана. - Тлеющий окурок летит в стену рядом с его лицом, искры догорающей сигареты разлетаются в стороны, и та падает им под ноги.
- Зачем мне это делать? Я бы не стал жаловаться, - Чимин зло смотрит в ответ, пытаясь напором груди уменьшить давление чужой руки. Юнги слишком близко, а глаза в полумраке блестят ненавистью. Такой привычной, что аж страшно.
- Ради мести. Нет? А знаешь, почему бы тебе просто не делать то, что говорят, а? - Юнги с издёвкой на лице поднимает руку и, задержав взгляд на его губах, тычет в едва затянувшуюся рану пальцем. - Просто носи колу, когда тебя об этом просят, не огрызайся, и никто тебя бить не станет, ничтожество. Не думал о таком? Держал бы свой длинный язык за зубами - и все было бы в порядке. - Палец снова скользит по его губе грубым мазком с одной единственной целью - причинить боль. И это сносит в Чимине замки, что должны отвечать за его самосохранение. Отчего-то слишком обидно звучат чужие слова. И причина даже не в унизительном притеснении и испытуемой боли.
- Почему бы тебе не делать то же самое? - Чимин встряхивает головой, сбрасывая руку с лица. - Почему бы тебе просто не носить своему отцу выпивку и держать язык за зубами? - огрызается Чимин. От боли страх притупляется, а желание уязвить в ответ таким же советом, надавив на больное, становится сильнее.
- Что-о-о? - низко рычат в ответ, и его уже хватают за грудки, чтобы встряхнуть и снова впечатать в стену затылком. - Жить надоело, чёртов псих? Закрой свою пасть, понял! Ты ничего не знаешь! - зло прикрикивают.
- А то что? - зажмурившись от боли, Чимин упрямо распахивает глаза. Его несёт, а слова совсем не держатся за зубами. - Ударишь меня? Так давай, бей. Чего же ты? Ударь меня так же, как тебя бьёт отец - и будешь таким же никчёмным, как и он сам. Я слышу эти звонкие пощёчины каждый раз, когда ты ему огрызаешься, - Чимин делает то же самое, провоцируя зверя - он тычет пальцем в разбитую губу с целью причинить такую же боль. - Так сложно промолчать? Так сложно не огрызаться? - Юнги молчит, и лишь по резким выдохам Чимин понимает, что попал в цель, сравнивая того с отцом, а своё положение - с чужим. Ударил словами так больно, что Юнги просто растерялся. Нелестное сравнение сыграло свою роль. Юнги замахивается для удара, зло шипит, секундная заминка - и кулак врезается в стену рядом с его лицом. Чимин в этот раз даже жмурится, ожидая получить за сказанное, но слышит лишь легкий хруст суставов. Наверняка кожа на костяшках содрана, и Юнги испытывает боль. Удар был далеко не слабым. У Чимина же слишком сильное волнение в груди, обида, злость - не даёт сдерживать боль и яд от вечных унижений, поэтому он провоцирует. - Ненавижу тебя, - выдыхает в лицо горячий воздух, приближаясь вплотную несмотря на то, что пиджак всё ещё зажат в кулаке.
- Взаимно, - рокочет Юнги в ответ, бегая глазами по лицу.
Юнги отпихивает Чимина в сторону и быстро сбегает по лестнице вниз. А он остаётся стоять в тёмном углу, пытаясь восстановить дыхание и беззвучно повторяя: «Это не я, не я». Переварить случившееся сложно. Его не ударили, а отчего-то просто сбежали. Поведение Юнги не логично. Скажи он такое Мин Су, его бы били долго, пока не иссяк запас злобы. Юнги же просто отпустил. Даже за такие слова тот просто мог ударить по лицу. А ещё Чимин спустя минуты понимает, насколько храбрым был - такое случалось с ним крайне редко.
Ночь в магазинчике после эмоциональной встряски далась с трудом. Глаза слипались, и Чимин, чтобы не уснуть, пытался отвлечь себя хоть чем-то. На ночные смены он всегда брал с собой тот самый блокнот, что исчёркан графитом карандаша поверх лица одного ненавистного ему человека. Как и сейчас - Чимин, упираясь подбородком на руку, лежит за стойкой кассира и рисует. Рисует мопед, на котором он сидел, прижавшись к тёплой спине. Когда он уже заканчивает, в мыслях всплывает нелепое обвинение Юнги в его адрес, и рука застывает. Глядя на рисунок, Чимин не понимает, почему из раза в раз продолжает этим заниматься, продолжает рисовать Юнги. Резкая вспышка злости - и он уже с силой чёркает стержнем по бумаге, безвозвратно портя набросок. Графитный кончик предсказуемо крошится под слишком сильным давлением и ломается.
- Достал, ненавижу тебя! - с ненавистью в голосе Чимин отшвыривает блокнот на край стола и смотрит на свой испорченный карандаш.
Его гнев и выплеснутые эмоции будоражат, и это отличный способ взбодрить уставшее сознание. Уже через минуту рассматривания случайного продукта застывшим взглядом Чимин жалеет. Жалеет, что испортил карандаш. Рисунки помогают справляться с бурлящими чувствами внутри. Тяжело вздохнув, он тянется к рюкзаку, с которым пришёл, чтобы с надеждой поискать точилку. До утра ещё далеко, а справляться с эмоциями всё ещё надо.
Дверь в магазинчик распахивается именно в тот момент, когда он увлечённо шарит рукой по дну своей сумки. Юнги молча заходит внутрь, а Чимин застывает на месте, сталкиваясь взглядом с чужим. Тот выдыхает остатки дыма из лёгких прямо в помещение и уверенно идёт по знакомому маршруту к полке с просроченной продукцией, которую Чимин уже списал в полночь и отложил для себя. Забирает часть еды, привычно не жадничая, и с хмурым видом проходит мимо. Смотреть в ответ не хочется. Продолжать нелепый никому не нужный разговор - тоже. Он пялится на ноги, что застывают у стойки. Что-то не то. Чужой взгляд цепляется за раскрытый блокнот. Юнги разглядывает почёрканный рисунок, а Чимин испуганно бросается к своей тайне. Резко захлопывает разом все страницы, понимая, что тот все видел и наверняка понял, что именно там было изображено. Взгляд Юнги так и остаётся прикованным к матовой серой поверхности его блокнота. Чимин тянет тот на себя в страхе быть раскрытым до конца и сбрасывает свою вещь на пол, за стойку. Слишком резко, чтобы этому не придали значение. Юнги же молча уходит, не проронив ни слова. Тот даже не взглянул в ответ. Но это хорошо. Потому что по одному испуганному лицу уже можно заподозрить наличие там и других рисунков. Не все почёрканы, но даже по испорченным можно понять, кто изображён.
Едва дверь автоматически закрывается за широкой спиной, Чимин падает на свой стол и зарывается руками в волосы, стискивая их в кулаках. Сокрушённый стон срывается с губ, но внезапная мысль, что Юнги мог еще не так далеко уйти, а наблюдать за ним по ту сторону стекла из темноты, заставляет его взять себя в руки. Он поправляет волосы на голове и выпрямляется, бросая взгляд на витринные окна, и долго смотрит. Выйти проверить свою догадку не хватает храбрости. Мысль так и остаётся жрать его изнутри навязчивой паранойей. Может, Юнги и до этого стоял у входа, докуривая свою сигарету, прежде чем вошёл внутрь, и видел предшествующий всплеск его злости. Видел, как он чёркал рисунок, как швырнул альбом на край стола. А после увидел причину этой злости. Чимин поспешно прячет блокнот обратно в рюкзак, чтобы сегодня его больше не доставать, и устало трёт глаза. Впереди бессонная ночь, а завтра целый день уроков. Под утро усталость всё же берет верх. Чимин, лёжа на своей руке, задремал в пустующем магазинчике. Но с первыми ранними покупателями вскидывается, усиленно натирая лицо ладонями, чтобы проснуться. Сгружает оставшуюся просрочку в рюкзак и ждёт своего сменщика. Тот задерживается настолько, что забежать домой и сгрузить все не остаётся времени.
Наспех переодевшись в школьную форму, которую брал с собой на такой вот случай с непунктуальным сменщиком, Чимин поспешил на учёбу. Первая часть занятий далась с трудом. Глаза постоянно слипались, а внимание было рассеянным.
Безразлично осматривая пышущих энергией одноклассников, невольно сравниваешь свою жизнь, в которой приходится работать ночами и не спать, чтобы помочь матери и сильно не обременять её, с беззаботной чужой. Чимину хотелось бы так же веселиться на переменах, с кем-то болтать о недавнем просмотре интересного фильма в кинотеатре. Но у него на это просто не остаётся ни сил, ни времени. Единственная отдушина - бесплатный кружок рисования от школы, куда он ходит несколько раз в неделю и практикует свои навыки.
Юнги сегодня не спал на парте привычных несколько часов. Чимину думается, что у того дома всё спокойно, и Юнги успел выспаться. Впереди выходные - и он грезит о том, как доберётся до подушки и утонет в одеяле, получив необходимый ему сон.
Мин Су с Ён Бином весело обсуждают свои похождения с девчонками, ублюдочно посмеиваясь и перешёптываясь. Юнги же слушает, ухмыляется и выглядит почти так же беззаботно, как и остальные. Чимин устало ложится на парту, чтобы хоть немного вздремнуть между уроками. Но, видимо, его жертвенный изнеможённый вид слишком притягивает.
- Эй, Пак, - прилетает сбоку, - сюда подойди, - машут ему ладонью, подзывая к себе. Чимин бы проигнорировал и отвернулся, но слишком хорошо знает, что от него вряд ли отстанут. Он тяжело встаёт и медленно волочит ноги к парте придурка Мин Су. Застывает и молча смотрит в пол. - Слушай, мы тут девчонок обсуждаем, - тут же хвастают и почти дружелюбно встают, закидывая руку ему на понурые плечи. - Я вчера щупал Наён за грудь. Прикинь, у неё шикарные буфера. Ты, чмошник, наверняка даже не знаешь, каково это, держать в своей руке женскую грудь, - демонстрируют ладонь, в которой иллюзорно должна была находиться эта часть тела. После щипают его за грудь, наглядно изображая на нём размеры победы. - Признавайся, Пак, держал в руках сиськи?
- Нет, - бесцветно мычит Чимин, желая поскорее вернуться к своей парте.
- Ну да, кто бы сомневался, - хохочет Ён Бин, пихая его рукой в плечо.
- Согласись, Наён - горячая цыпочка, верно же? - прилетает следующий вопрос, а его всё не отпускают. Рука по-прежнему на плече. Чимин морщится от отвращения и дёргает им, желая избавить себя от чужого слишком близкого присутствия. - Нравится тебе Наён?
- Нет.
- А кто нравится? Давай, поделись со своими единственными друзьями, по кому сохнешь в классе. А то весь день сидишь, уткнувшись носом в свои рисунки, импотент.
- Никто, - Чимин всё же сбрасывает руку со своего плеча, чем вызывает недовольство Мин Су.
- Боже, да ты ещё ущербнее, чем я думал, - снисходительно треплют за пиджак школьной формы. - А, может, ты педик? Может, тебе мужики нравятся, а? Сидишь там рисуешь, - указывают на парту с его вещами, - парней на своих бумажках. Точно же! - будто с пришедшей в голову мыслью выдают собственное умозаключение. Но Чимин молчит. Слишком долго молчит, пока проходит первый взрыв смеха, а Юнги, заинтересованный вопросом без ответа, встаёт из-за парты и подходит к ним вплотную.
- Ты не ответил, - басовито вторят вопрос и вздёргивают его подбородок пальцем, вынудив посмотреть в глаза. - Мужики нравятся?
Друзья стихают, заострив внимание на ситуации - совсем не ожидали, что их шутку подхватят, и догадка будет кому-то интересной. Чимин же упрямо смотрит в ответ, бегая взглядом по карим радужкам.
- Нет, - выдыхает отказ. - Не нравятся, - с вызовом в голосе выпаливает он, дёргая головой, чтобы сбросить с подбородка цепкие пальцы, что обжигают кожу холодом. Незаметно сглатывает волнение, которое пробегает по телу дрожью от взгляда напротив, и вырывается из объятий Мин Су, чтобы вернуться на место.
Его отказ восприняли не очень убедительно, поэтому он слышит смех и уже стойкое утверждение обратного. Взбудораженный случившимся, он распахивает рюкзак, чтобы сменить тетрадь, когда на глаза попадается серый блокнот с ночной смены. Чимин никогда его не носит в школу, чтобы и шанса не было, что его отберут и узнают о пристрастии. До него шокировано доходит, какую оплошность он совершил. Лучше бы оставил блокнот на работе. Опасливо оборачиваясь, видит, что Юнги всё ещё не сводит с него тяжёлого взгляда, пока остальные придурки сыплют шутками по поводу ориентации.
- Ладно, ладно, - останавливает их Юнги и хлопает по плечу Ён Бина, - хватит бред нести. Пошлите проветримся, расскажете, что было дальше с Наён. - Друзья тут же соглашаются, поторапливаясь на выход из класса.
Чимин, втиснув голову в плечи, опускает рюкзак на пол, пряча тот под ноги, и краем глаза наблюдает, как парни покидают класс. Юнги выходит последним. Как только тот равняется с его спиной, Чимин чувствует, как на плечо приземляется тяжёлая ладонь, а сердце в страхе ухает вниз. Присутствие давит, когда Юнги склоняется к уху, а вторая рука проворно ныряет к ногам в распахнутый рюкзак за блокнотом. Чимин было порывается вскочить с места, чтобы до последнего пытаться уберечь себя от позора, но его грубо усаживают на место. Шепот обжигает ушную раковину:
- Ты мне должен, забыл? Верну, когда сделаешь за меня задание для учителя. Оно на моей парте, - демонстрируют крепко стиснутую серую драгоценность в руке, дразня ей.
- Пожалуйста, верни, - хрипит осипшим голосом Чимин. - Я сделаю, только верни, - молит он, затравленно оборачиваясь на шёпот, и сталкивается взглядом с чужим.
- Не раньше, Чимин, - с нажимом давят на плечо, указывая блокнотом на задание, что лежит у окна на столе.
Юнги уходит, а Чимин от волнения не может вдохнуть. Грудь спёрло от страха, что тому попросту станет интересно, или элементарно Юнги сейчас покажет его рисунки друзьям, и тогда уж точно нелестное оскорбление прицепится к нему навечно. Мало того, что ты отшельник - громкое «педик» куда хуже. Слишком многое несёт за собой это слово, чтобы и так порицаемый обществом Чимин погряз в болоте унижений до конца учёбы. Каждый день в этом месте станет невыносимым. Он бросается через весь класс, хватая листы с заданием. Руки трясутся, в горле ком, а внутри паника. Он ведь не такой. Он не гей, чтобы ещё и это висело над ним невидимой тучей. Но кому будет интересна причина, когда рисунки кричат об обратном. Чимин рисует исключительно Юнги. Он нарисовал не только мопед, на котором его подвезли до школы, с двумя парнями на нём. Там был рисунок скомканной пачки сигарет, из-за которой прилетело обвинение в доносе. Даже если Юнги сам откроет блокнот - он просто сгорит от стыда. Проклиная свою глупость, Чимин обречённо падает на стул. Листы с заданием расплываются перед глазами из-за пелены рвущихся от обиды слёз. Взять себя в руки не получается. Он слишком сильно волнуется, кое-как усиленно моргает, чтобы не показывать оставшимся одноклассникам собственное состояние. Расплакаться при всех станет последним гвоздем в крышку его гроба.
Звенит звонок, на места возвращаются опоздавшие ученики с улицы, рассаживаясь по своим местам. Чимин не в силах обернуться, чтобы проверить собственные опасения. Показал ли Юнги блокнот? Открыл ли его сам? Он косится на ноги у соседних парт - Мин Су и Ён Бин не подают признаков познания секрета. Но он чувствует тяжёлый взгляд Юнги на себе. Просто уверен - на него смотрят. Шмыгнув, Чимин утирает рукой влагу под носом и берётся за карандаш, раскладывая перед собой листки с чужим заданием. Сон и усталость уходят, уступая место нервам. Как бы Чимин ни торопился, сделать всё до конца урока - не успевает. Юнги, перекидываясь с друзьями парой слов, уходит, не желая оставаться на продлённое свободное время для выполнения домашних заданий.
Сегодня Чимин тоже не остаётся. Впереди выходные, на которых он планировал отоспаться, и в промежутках между сном сделает положенное. Сейчас самое важное - не дать Юнги остаться дома наедине со своим любопытством, чтобы раскрыть блокнот. Задержавшись на час, судорожно заканчивая дописывать за Юнги долг после отстранения, он, вцепившись в рюкзак, срывается с места. Добегая до дома с отчаяньем в мыслях, уже на этаже хрипло дышит и задыхается от нехватки кислорода. Сгибается, чтобы хоть как-то отдышаться и прийти в себя. Не получается. Чем ближе он к тому моменту, чтобы столкнуться с лисьими глазами и понять, что окончательно пропал, тем страшнее. Чимин никогда в жизни не позволил бы себе постучать к тому в квартиру, но сейчас им движет отчаянье.
Набрав побольше воздуха в грудь и медленно выпуская его через вытянутые в трубочку губы, он нервно теребит штанину, застыв перед дверью. А потом решительно стучит. Слышится сиплый пьяный бас отца: «Какого чёрта к нам принесло? Юнги, открой и скажи им убираться. Я ничего не заказывал, и слушать рекламу не собираюсь! Гони всех в шею, твою мать!».
Дверь распахивает злой Юнги и на секунду замирает с вопросом в глазах, а Чимин всё ещё глубоко прерывисто дышит после продолжительного бега и протягивает листы с выполненным заданием.
- Верни блокнот, - упрямо смотрит, пытаясь понять, знает ли Юнги, что в нём. Лицо собеседника непроницаемо. Брови сдвинуты, губы стиснуты в плоскую линию, и явно видно, что тому сейчас не до него.
- Потом, - Юнги оглядывается через плечо на шум. Отец поднимается, пьяно что-то задевает, и слышится грохот падения стула.
- Я выполнил задание, верни.
- Я сказал, позже занесу. Отвали, - рычит Юнги, оглядываясь на отца, что сыпет матом на бездушный стул и пинает тот ногой от испытанной боли. Тут же захлопывает дверь перед его лицом, отобрав листы с заданием. Чимину остаётся стоять у двери и сопеть от злости, стискивая кулаки.
Собственная дверь хлопает о дверной проём слишком громко, а ему охота крушить всё, что попадётся на глаза. Вторя увиденному, Чимин пинает стул у себя в комнате, и тот так же с грохотом валится на пол. Он скидывает учебники со стола, дав волю собственным эмоциям. Сделать большее он сейчас не в состоянии. За стеной слышится ругань, и он впервые в жизни мысленно желает, чтобы Юнги сейчас досталось. Но когда после короткой перебранки и матов от последнего слышится звонкая пощёчина и глухое падение - Чимин замирает. Уже жалеет о своих мыслях. Нет, он не хочет, чтобы это продолжалось. Но как раз за стеной - такая же зеркальная комната Юнги, в которой того сейчас бьют. Там шипят, сопротивляются, огрызаются и оскорбляют мужчину в ответ, чем только ухудшают своё положение. Пощёчины повторяются.
Чимин не выдерживает. А что он может? Вызвать полицию? А надо ли? Если бы Юнги хотел, чтобы отца забрали - сделал бы это сам. Первая мысль, что приходит в голову - кажется лучшей. К тому же, невыносимо слушать скулёж от такого, как Юнги. Он хватает подаренную матери дорогую бутылку элитного спиртного из шкафа и мчится к двери. Накидывает на себя передник от униформы его магазинчика и босой вылетает из квартиры. Упрямо стучит кулаком в дверь, пока шум не прекращается, и разъярённый пьяный зверь не застывает в проёме. Красные наполненные злобой глаза сверкают, дыхание сбито, а губы блестят от слюны, которой тот брызжет:
- Чего надо, блять? - рычат ему в лицо стойким запахом перегара.
- Здравствуйте, - Чимин учтиво кланяется, заглядывая за спину. Юнги сидит на полу, утирая нос от крови. Щеки горят от ударов и несправедливости. - У нас в магазине проходит акция.
- Мне ничего не надо, - дверь пытаются захлопнуть, но Чимин решительно не позволяет.
- Нет-нет, вы не так поняли. Я хотел сказать, что вам представился случай стать победителем. Как постоянному покупателю, вам в подарок от нашего магазина директор поручил доставить бутылку виски, - Чимин кланяется снова, протягивает элитный алкоголь в надежде, что настроение у подонка изменится, и тот на радостях напьётся и уснёт, оставив Юнги в покое. - Заходите к нам ещё, господин. Мы ценим каждого покупателя.
Он снова кланяется, бутылку отбирают, радуясь бесплатной выпивке, и довольно хмыкают.
- Молодец, пацан, - хвалят его мерзким голосом. - Вот это я понимаю, отношение к покупателям достойное. Да, это то, что нужно, - разглядывая добычу в руках. - Передай директору, что почаще бы так. Я скупил уже столько алкоголя, что мне положена не одна такая бутылка.
Тот гадко ухмыляется и захлопывает дверь. Чимин возвращается обратно в комнату, прислушиваясь к звукам за стеной. Там тихо. Отец Юнги, удовлетворённый своим подарком, наверняка сейчас напивается. Чимин спокойно выдыхает от пережитой эмоциональной встряски, взбирается на кровать, прикладывая ухо к стене. Тишина. Тихое шорканье носом, а потом слух разрезает приглушённый ладонями всхлип. Понимание обрушивается лавиной - Чимин шокировано распахивает рот, а звук повторяется. Лучше бы не подслушивал. Юнги сейчас сидит один за стеной и тихо плачет. По телу пробегает волна колючих мурашек. Бьёт озноб, а руки начинают мелко дрожать. Он прикусывает губу, осознавая, что вот-вот расплачется сам. Не понимая своей реакции, он отказывается принять тот факт, что такой, как Юнги, может плакать. Только не так, только бы не слышать тихий всхлип от человека с таким сильным характером. Только не от Юнги. Чимин в ужасе отскакивает от стены и мечется по комнате. Там разбросаны книги, валяется стул, а в голове крутится один единственный звук душевной боли ненавистного ему человека. Именно Чимин стал причиной побоев от отца, спровоцировав своим появлением. Чувство вины слишком сильно клокочет в груди. Из-за него Юнги сейчас сидит по ту сторону стены, закрыв красное лицо руками.
Чимин хватается за первую попавшуюся на глаза книгу и швыряет её в стену, где слышал расколовший его на части звук.
- Заткнись! - кричит он в никуда. Бросается к ноутбуку, распахивая створки, и невпопад запускает первую попавшуюся песню, лишь бы заглушить собственное чувство вины. Увеличивает ползунком громкость и падает на кровать, накрыв голову подушкой. Глаза тут же намокают. Чимин отпускает себя, дав волю чувствам. Плачет, всхлипывая так же, как слышал за стеной. Мир несправедлив к таким, как они.
До конца вечера за стеной ни звука. Чимин отключился на несколько часов. Слишком много навалилось сверху, включая усталость после ночной смены в магазине. Он просыпается только когда мать приглушает громкость музыки, зайдя к нему в комнату. На дворе ночь, он сонно трёт глаза, здоровается и плетётся вслед за ней к позднему ужину. Глядя на свою мать, он внезапно понимает, что в сравнении с отцом Юнги - у него отличная семья. Пусть и не полная. Толкаемый этими мыслями, он подходит к матери со спины и прижимается щекой, обнимая.
- Что-то случилось, Чимин-и? - ласково отзывается мать. - Прости, у меня мокрые руки, - женщина моет посуду, складывая тарелки в сторону.
- Нет, все отлично. Просто захотелось обнять тебя, - ласково трётся щекой о чужое плечо. - Люблю тебя, мам.
- Я тоже, сынок. Мне жаль, что тебе приходится скучать, а я вечно на работе. Ты у меня молодец, - женщина продолжает кропотливо споласкивать тарелки и ковырять пальцем слив, куда забиваются крупицы риса. - Вот блин, опять засор, - ворчит женщина. Чимин отстраняется, заглядывая через плечо на стоящую в раковине мутную воду. - Что же делать? - пытаясь достать остатки пищи руками - ничего не выходит. - Сантехника вызывать? - растерянно пытается понять, как быть.
- Может, я попробую? - Чимин участливо отодвигает мать в сторону. Шарит рукой в воде, но слив абсолютно чист, а спуск воды не происходит.
- В кладовке на этаже есть инструменты, я принесу.
- Не надо, - перехватывает её Чимин. - Я сам сделаю. Иди, отдыхай, ты же устала, - заботливо отправляет её в комнату. - Я посмотрю в интернете, как сделать. Если не получится - завтра вызову мастера. Просто оставь это мне, - в своём желании помочь Чимин поспешно натягивает кроссовки и вылетает за дверь.
Такое случалось уже не впервые, Чимин видел не раз, как им чистили трубы, но почему-то именно сейчас ему захотелось взять на себя роль отца, которого никогда у него не было, и позаботиться о проблеме самостоятельно.
Открывая маленькую каморку с садовыми инструментами на их этаже, где хранилась разная всячина с придомовой атрибутикой, Чимин знает, что найдёт там небольшой набор для сантехники. Маленькое помещение, которое раньше принадлежало дворнику, что подрабатывал здесь в смену сезонов и убирал этажи, разит спиртным. В нос забивается стойкий запах алкоголя. Чимин, зайдя в темноту со стороны тусклого этажного света, не успевает понять причин. Он спотыкается о садовую метлу, та с грохотом падает, а он привыкает к полутьме помещения, освещаемого светом из-за зарешеченного окна над дверью. Кто-то шевелится на койке, и Чимин замирает от страха.
- Ты? - узнаваемая хрипотца в голосе сковывает движения. Юнги пьян. Он вяло поднимается с койки и, пошатываясь, делает шаг. Его футболку наматывают на кулак, притягивая ближе, и выдыхают вопрос горячим горьким потоком воздуха: - Ты что здесь забыл?
- Засор в трубах, - Чимин дрожаще постыдно сглатывает собственное волнение, пока глаза окончательно не привыкают к темноте, и он начинает различать чужие черты лица. - Мне нужны инструменты, - хрипит севшим от испуга голосом в ответ. И чувствует, как на щеку оседает еще один выдох.
Юнги молчит, смотрит, устало моргает, чуть пошатнувшись на ногах, и отпускает футболку. Оборачивается в поисках чего-то, шарится между сложенных в ряд лопат, пока Чимин осматривает помещение. Здесь Юнги прячется от отца - тут же всплывает догадка. Кладовка не кажется заброшенной и безжизненной. Тот частый гость здесь. Койка застелена простынёй, небольшая подушка, а на полках раскрытого шкафчика хранятся личные вещи. На глаза попадается знакомый серый матовый блокнот. Чимин, не задумываясь, бросается, хватая его.
- Вот, это лучше, просто залей в раковину. Бери и проваливай, - Юнги протягивает какое-то средство вместо инструментов и застывает, глядя на прижатый к груди блокнот.
Чимин хватает бутылку, желая поскорее улизнуть, но не успевает. Юнги дёргает за шиворот, обнаружив пропажу, и, развернув, впечатывает в стену.
- Я выполнил свою часть. Он мой, - в свою защиту выпаливает Чимин, когда Юнги снова дышит алкогольными парами ему в лицо.
- Зачем рисуешь меня? - выдыхают в губы волнующий вопрос.
У Чимина ухает душа в пятки. Раскрыли. Смотрели. Знают. Юнги все видел. Видел каждый рисунок, и сейчас требует ответа. Его нет. Чимин и сам не знает настоящих причин, почему зациклен на чужом лице. Понимает, как это выглядит со стороны, и найти вразумительного оправдания просто не может. Он молчит, глядя в черные глаза напротив. Каждый рисунок, что есть в альбоме и почёркан - вполне узнаваем.
- Я тебе нравлюсь? - усмехается Юнги, напирая грудью. Он издевательски бегает глазами по его лицу, заглядывается на трепещущие ресницы и опускает взгляд на губы. Снова тяжело вздыхает. А Чимин не чувствует собственных ног. В груди паника от такого откровенного вывода, к которому даже он сам отказывался прийти. В голове кричит громкое «Педик», что прицепится к нему мёртвой липкой репутацией. Она и так ни к чёрту, а этот статус куда хуже. - Отвечай! - давят тоном. Между ними жалкие сантиметры, что мешают трезво думать.
- Ненавижу тебя, - выдыхает Чимин. Вдруг внутри поднимается волна возмущения, что сносит собой волнение. Голос дрожит от неуверенности. - Рисую, чтобы зачеркнуть. Почеркать, испортить. Это мой способ избавиться от эмоций. Так я выпускаю пар, ясно? Мне так легче. Не нравишься. Я ненавижу тебя, - хрипит он от волнения. Но ему, кажется, не верят. Юнги усмехается, утыкаясь головой ему в плечо. Пихает ей, словно бодается, пока Чимин пытается справиться с собственной дрожью в теле.
- Взаимно, - Юнги опускает свою руку, пьяно ухмыляется снова, и Чимин замирает, когда чужие пальцы стискивают его бок через футболку. Притягивают ближе, поднимая свешенную на плечо голову, и вынуждают шумно дышать в тихой кладовке от слишком тесной близости. Чимин не знает, что и думать. Оттолкнуть? Сбежать? Проверить собственные слова на правдивость? Что Юнги вообще собирается делать? Поцеловать? Выполнить то самое действие, о котором он столько раз думал, прокручивая в голове всех одноклассников, с которыми мог бы поцеловаться, кроме одного единственного? Сорвать с губ и забрать себе его первый поцелуй? И с кем? С парнем? С тем, кого он так сильно ненавидит? Разве это правильно? Чимин не знает. Он теряется в собственной реакции, мыслях, вопросах. Сбегать не хочется. Его чувства не поддаются логике.
В лицо дышат горячим воздухом, а пальцы продолжают стискивать бок, сжимать, притягивать и отпускать. Теперь Чимин задыхается. Не в силах больше судорожно дышать носом, он выдыхает через рот, делясь собственным дыханием. Это вызывает реакцию. Последствия не заставляют себя ждать. Пальцы стискивают кожу сильнее, глаза Юнги опускаются на губы, и он несмело жмётся к ним. Мажет, так и не сомкнув губ, в уголок рта, вдыхая почти сорванный вздох. У Чимина перехватывает в груди, сердце стучит, как бешенное, прямо в горле отчаянно громко, и он не верит самому себе. Не верит, что сейчас его почти целует Юнги. Это не укладывается в голове.
- Взаимно, - Юнги вторит последнюю сказанную им фразу, смысл которой теперь меняется противоположным окрасом. И прихватывает губами его нижнюю. Тянет рукой за бок на себя, раздавливая самообладание Чимина и последние сантиметры между ними в невидимую крошку.
Осторожно несмело сминает губы, оголяя чувства каждого, и жаждет получить хоть какую-то реакцию. Чимин боится отвечать. Боится, что любое его движение могут перевернуть с ног на голову, и он окажется в плену обстоятельств. Слишком сильно в нём кричит недоверие к происходящему сейчас. Но Юнги не останавливается, не теряется, как он, в своих чувствах, а продолжает неспешно целовать. Чуть осмелев, не встречая никакого сопротивления, Юнги второй рукой мнет бок, удерживая Чимина за талию. Тянет к себе, врезая в свой пах. Там твёрдо. И это осознание срывает последние замки на его самообладании. Юнги возбуждён. Юнги его целует. Это не подстроить. Возбуждение уж точно. Чимин распахивает рот, с губ срывается вздох, и он навстречу двигает губами по наитию. Повторяет, запоминает. Целоваться - это приятно. Никогда бы не подумал. Мысли путаются, сбиваются, он вцепляется в чужие предплечья пальцами, глотая горький воздух, смешанный с доброй порцией алкоголя. Первое скольжение языка по губам после стесняюще-громкого причмокивания выбивает у Чимина почву из-под ног. Юнги лижет снова, срывая новый шумный вздох, и толкается языком вглубь. У Чимина от поцелуя кружится голова. Целоваться - не просто приятно, а до мурашек по коже восхитительно. Его губы посасывают, сплетая мокрые языки, а дышать нормально больше не выходит. Зато Юнги из раза в раз опаляет его щёки горячим воздухом, сопит и будто теряет самообладание, целуя настойчивее. Обвивает предплечьями талию, сцепив руки за спиной капканом, и вжимает в себя. Гладит спину, лопатки, будто изучающе исследует его тело.
В какой-то миг тот отрывается, дав возможность глотнуть воздуха. Чужая грудь так же дрожит и вздымается в загнанном темпе, как и у него. Чимин кожей чувствует сквозь тонкую ткань футболки этот заполошный стук. Юнги дышит выдыхаемый им воздух. Глаза закрыты, тот чуть переступает с ноги на ногу от лёгкого головокружения и отпускает его. Чимин боится последствий, боится сказать хоть слово. Он просто хватает с пола выпавшую из рук бутылку вместе с альбомом и выбегает вон. Подальше от всего этого. Подальше от Юнги.