Часть 1
Бытует мнение, что школа - это место, где ребёнок должен приспосабливаться к реальной будущей жизни, но для Чимина это не так. Если его жизнь будет такой же, как в школе - он отказывается понимать её смысл. Если начальник будет тираном, что вечно кричит и требует от тебя подчинения и выполнения задач с неумолимой чёткостью и заявкой на успех, унижая тебя перед всеми, а коллеги - лживыми пресмыкающимися, то ничего не изменится в его мире. Лучшие начальники получаются именно из тех, кто начинал с низов, как бы странно это ни звучало. Из тех, кто не учился на отлично, а задирал тебя на протяжении всей учёбы, бил и издевался. Именно такие, если не губят свою жизнь окончательно, пробиваются в люди. Школа - это про страдание, несправедливость системы для Чимина и подчинение сильнейшему. Она только даёт тебе крохи знаний и огромную порцию способностей как выживать в обществе. В жизни так же. А если ты с этим не согласен - тебя затопчут. Если ты другой, не такой, как все - затопчут. Если за спиной осуждение - затопчут. Зверь социализации не терпит индивидуальностей и отличий.
Чимину не хочется думать, что там, в его будущей жизни, ничего не изменится. В настоящей - он не такой, как все. В этом мире, где бы ты ни был, всегда найдётся лидер, подхалим, бунтарь и изгой - от этого никуда не деться. Чимину выпало быть последним. Замкнутым, молчаливым, одиноким. Хотелось быть ещё и незаметным, но, по всей видимости, вид жертвы хищник чувствует подсознательно, и всегда атакует. Неумолимый закон природы для человека - слабых бьют, унижают, подчиняют. Чему учит школа, помимо знаний? Быть сильным, не жаловаться, не ныть, не ябедничать. Быть приспособленным. Чимин этому научился. Приспособился к своему статусу, не ныл и не жаловался, когда его в очередной раз пинали за воротами ненавистного ему места. Денег в школу он никогда не брал, зная, что те попросту отберут. Поэтому единственный шанс нормально поесть за день всегда был в столовой. Но и там, в плохие дни, он иногда оставался голодным. Перевёрнутый поднос, подножка, испорченная еда с вылитым в неё молоком или элементарное отсутствие аппетита, потому что избитое тело под рубашкой ноет ссадинами. Голод, недосып, нужда заботиться о себе и постоянное давление непомерными нагрузками из школы. Не сахар, но с этим приходится мириться.
Сегодняшний день не отличается от остальных. Пустая квартира, в которой он живёт со своей матерью, лишь отдалённо напоминает место, где заботятся о ребёнке как следует. В силу сложившихся обстоятельств, иметь одного из родителей, да ещё и мать-одиночку, что сутками пропадает на работе - совсем не почётно. Чимин никогда не видел своего отца. Лучше бы тот умер, развёлся с мамой или попросту сбежал, но даже этого не случилось. Самый порицаемый статус в обществе - женщина, что нагуляла себе сына, так и не вышла замуж. Чимин входит в тот самый жалкий процент детей, которые воспитываются в неполных семьях. Ещё одно отличие в безжалостной среде обитания его школы - сын шлюхи. Чимин не раз слышал это гнусное высказывание в свой адрес, но сделать ничего не мог. Всех не заткнуть. Никому не интересно, как тяжело приходится выживать в порицающем обществе одинокой женщине, кормить почти взрослого сына и зарабатывать на жизнь своим трудом, когда своя семья благополучна. Поэтому Чимин никогда не жалуется на своё состояние. Прячется в комнате, если на лице слишком заметны следы побоев, или просто врёт, что на физкультуре попали мячом. Стирает вечно запыленную после встречи с асфальтом форму в туалете и пришивает оторванные пуговицы обратно к рубашке.
Чтобы помочь матери хоть как-то, он устроился ночным продавцом в местный магазинчик у дома. Платят немного за смены, но зато есть возможность забрать домой продукты с истёкшим сроком годности. Вполне съедобно, если не хранить их слишком долго. Но после смен на учёбу идти довольно трудно - усталость даёт о себе знать, а спать на уроках Чимин себе запрещает. Лелеет мысли, что как только доберётся до своей комнаты - выспится на год вперёд.
Но и с этим у него проблема - один из его мучителей и вечный задира живёт по соседству. У Мин Юнги тоже неблагополучная семья. И Чимину иногда кажется, когда он слышит крики через тонкие стены, грохот мебели и побои от вечно пьяного отца, что не так всё плохо у него самого. Ругательства и пожелания скорейшей смерти там частые гости - они мешают спать. Но, когда усталость слишком сильная, а тело ноет, Чимин просто отключается, накрыв ухо подушкой. У него часто мелькают мысли, что Юнги заслуживает такого к себе отношения, потому что и сам ведёт себя с ним не лучше. Докапывается на ровном месте, потому что нравится видеть на лице испуг, покорность и согласие. Прям как отцу Юнги, что постоянно матерится за стенкой и швыряет в того пустые бутылки, посылая за пивом после отказа. Но в большинстве случаев Чимину его жаль. Жаль, что они оба живут в таком несправедливом мире, подвержены буллингу, пусть и с разных сторон. Юнги хотя бы в силу характера может за себя постоять и не позволяет другим одноклассникам над собой издеваться. Да, отброс, но Юнги хотя бы боятся. А он боится Юнги. Тот зачастую приходит к нему в магазин глубокой ночью, зажав в зубах сигарету, что стащил у отца, молча скользит по нему взглядом и берет с полки продукты. Не нагребает, а просто чтобы перекусить тем же треугольным кимпабом или сосиской. Естественно, за них он не платит. А Чимин не возражает. Стоит, склонив голову, не желая встретиться с ним взглядом. И, если честно, он благодарен тому, что Юнги не берет рамён, не жадничает с кражей снеков, а берёт те же просроченные продукты, что лежат в отдельном месте, будто знает, что Чимин их спишет. Так хотя бы у него нет недостачи в зарплате.
Чимин не знает себя. Не знает, что его привлекает больше. Его сердце молчит, когда он тайком из-под опущенной чёлки смотрит на одноклассниц, что вечно щебечут над журналами мод и фотофолио знаменитостей. Симпатичные миловидные лица не вызывают отклика в душе. Чимин проверял. Когда его никто не трогал и он тихонько сидел в углу класса, обложившись тетрадями во время хагвонов[1]. Стройные ноги, тянущиеся из-под юбок, не вызывали в нём интереса. Это пугало. В старшей школе каждый уважающий себя парень старался выделиться и понравиться той или иной девушке, чтобы потом похвастаться своими достижениями, а ему было всё равно. Всё равно на красивое лицо, блестящие тинтом губы, флиртующие поддразнивания, стройную фигуру и холёные волосы. До такой степени всё равно, что Чимин думал, что с ним что-то не так. Как понять собственную сексуальность, если тебя не трогает абсолютно ничего? Он даже засматривался на парней - ничего из того, что могло бы всколыхнуть его интерес, не нашёл.
Единственным, кто вызывал в нём хоть какие-то чувства, был Юнги. Чаще всего негативные, но не всегда. При одном только присутствии того рядом - в груди поднималась волна неизведанного. Злость, обида. Иногда ненависть. Чимин не понимал, почему человек, который находится почти в таком же положении, что и он сам, так относится к нему. Чем он заслужил вечные пинания от дружков Юнги? Ничем. Как и сам Юнги не заслуживал к себе такого отношения от отца. Просто так сложилось. Но, что самое удивительное, когда Чимин слышал, как одноклассника бил отец, а сквозь стены доносились хрипящие протесты, маты, слова ненависти - ему становилось жаль. Даже несмотря на то, что тот с дружками вечно портили ему жизнь - жаль до щемящей спёртости в груди. В какой-то степени он понимал обиду Юнги на жестокий мир. Чимин - просто способ сбросить чужие скопившиеся эмоции. Не лестный статус, но ничего нового, собственно.
Чтобы разобраться в самом себе, Чимин, бывало, перед сном представлял каково это - целовать другого человека. Ему ещё не приходилось. Поэтому мысленно перебирал одноклассников, прокручивая в голове возможные сцены. Вполне себе обычные фантазии для подростка. Без эмоций, казалось, что прижаться губами он смог бы к каждому. Обычное касание. Что особенного в этом? Всё равно, что коснуться рукой - без какого-либо контекста. А вот проецировать эти мысли на Юнги не хотел. На его дружков и подавно - там бы скорее просто укусил. Чимин отказывал себе в образе Юнги, зная, что даже в голове - это вызовет в нём бурю негодования и что-то ещё. Отмахивался от этих глупостей и засыпал, так в себе и не разобравшись. Фото моделей в журналах, кадры поцелуев в дорамах тоже не отзывались в сердце. Совсем ничего. Пусто.
Стоило Чимину подойти к классу - как его задевают плечом, проходя мимо.
- С дороги, придурок, - прилетает следом от Мин Су.
Слетевший с плеча рюкзак приземляется на пол, когда за спиной слышатся смешки. Юнги не единственный, кто его донимает - у того есть друзья. Такие же отбитые отморозки, которые зачастую пинают его чаще и посылают купить им в автомате напитков. Чимин молча выполняет, но не всегда. Нагибается за рюкзаком, стиснув зубы, а по голове шлёпают ладонью. Он молча поправляет взъерошенные волосы и садится за свою парту, даже не огрызнувшись. Будет хуже, лучше промолчать. Возможно, к нему потеряют интерес. Юнги ещё нет - не перед кем дружкам выделываться. Тот вечно опаздывает, просыпая начало занятий, но это к лучшему. Так хотя бы не приходится сталкиваться с ним в коридоре возле квартиры. Да и никто не знает, что они соседи. Юнги умолчал этот факт, а ему нет никакого дела, почему так. Явился тот прям перед самым звонком, залетая в класс. На щеке ссадина, а усталое лицо лишь подтверждает, что ночью тот почти не спал. Впрочем, как и Чимин, которому приходится слушать крики за стеной.
Чимин тайком разглядывает красное пятно на скуле, которое при свете солнечных лучей было довольно ярким и контрастом выделялось на фоне бледной кожи. Юнги зевает, потягиваясь на стуле и вытянув при этом руки вверх, после того, как здоровается с друзьями, а в класс заходит учитель. Чимину снова жаль. Он ненавидит это чувство в груди, но не может дать себе отчёт, почему его это так волнует. Не будь он свидетелем чужих ссор - возможно, было бы плевать. Но когда постоянно слышишь, как мучают и бьют даже самое опасное животное, способное тебя загрызть - это невольно вызывает сочувствие. Пока он роется в своих мыслях, почему этот человек, которого он ненавидит, вызывает в нём такие противоречивые чувства, Юнги оборачивается. Но, столкнувшись взглядом с ним, Чимин не понимает, что продолжает пялиться, слишком сильно задумавшись. Может, Юнги не оставляет его в покое только потому, что Чимин - свидетель его собственного унижения, которого тот стыдится?
- Эй, чего уставился? Отвернулся, и глаза вниз! - указали на него пальцем, выводя из задумчивости шёпотом.
Чимин выполняет. Моргает рассеянно и тут же утыкается в учебники, которые достал из школьного шкафчика в классе. А Юнги лёг спать на свою руку, отвернувшись лицом к окну.
К обеду все изменилось. Перемена всегда была шумной - девочки снимали разного вида ролики на телефон для ТикТока, накладывая на видеоряд известные треки. Кто-то фотографировал еду, эстетично смотревшуюся в судке, для Инстаграма, а кто-то или спал, или втыкал в телефон. Снимать приколы было довольно популярным занятием в их классе. Чимин молча витал в своём мире, стараясь даже не шевелиться. Блокнот, в котором он любил рисовать и который не успел спрятать, резко выдернули из-под руки, снимая все это на видео.
- О, что это у нас тут? - Мин Су приблизил камеру к его рисунку. - Пак, да ты у нас художник в будущем! - разглядывая картинку, на которой был изображён спящий парень. Без каких-либо приметных очертаний, чужой затылок, спина, вытянутая на парте рука. Один лишь Чимин знает, что набросок срисован с одной конкретной спины, которую пришлось наблюдать несколько уроков подряд. Юнги вальяжно подходит к другу, заглядывая в блокнот, и молчит подозрительно долго. Чимину кажется, пусть и необоснованно, что тот узнаёт там себя.
- Отдай! - вскрик, попытка выхватить обратно свою вещь и жгучий стыд.
- Эй, идиот, что ли? - пинок в плечо, усаживая обратно на стул. - Не рыпайся, Пак. Ты же знаешь, что людям нравятся мои видео? - расслабленная рука падает на плечо, а к нему склоняются ближе. - Им нравится твоя смазливая рожа, когда та не разбита. Знал? Скоро станешь звездой, - ехидный тон Мин Су просто раздражает. - Столько лайков набираешь, ай, обидно даже, - кривляются вдогонку. - Подумай, Пак, ты ничтожество. У тебя нет денег, связей, будущего. Ты просто бедный сын шлюхи. Это твой лучший шанс прославиться. Ты должен быть благодарен мне, - рык на ухо, сжимая до боли плечо. Но Чимин, сжавшись, просто молчит, глядя на свои вцепленные в ткань брюк пальцы. - Отвечай мне! - по голове прилетает блокнотом, вынуждая дать ответ.
- Отвали, - едва слышно произносит Чимин. Надоело просто.
Юнги в это время молчит. Просто смотрит на него долгим взглядом и молчит. Чимин чувствует его на себе всегда. Подсматривает боковым зрением, что с него не спускают глаз. Юнги точно понял, что на рисунке изображён он сам. Только от этой мысли уши Чимина вмиг краснеют, а щеки продолжают заливаться румянцем.
- Нет, ты слышал? - обратился Мин Су к Юнги. - Он огрызается, надо же... - и, обернувшись снова, стукает Чимина по голове. - Иди и купи мне колы, ничтожество, - пинают в плечо, отбрасывая блокнот на парту.
- У меня нет денег, - промямлил Чимин, не поднимая головы.
- Эй, Ён Бин, слышал? Придурок говорит, что у него нет денег, - обернувшись к Чимину, теперь уже пинают ножку стула кроссовкой, заставляя тот со скрипом отъехать в сторону. - Так найди, сволочь, пока я не убил тебя! - рычат на ухо.
- И не подумаю, - огрызается он, вскакивая со стула. Знает ведь, что в классе они не посмеют устроить драку. Но это не отменяет того факта, что под дых ему всё же прилетит. Зарвался. Не стоит, наверно, так открыто выражать свой протест, но иногда Чимин просто срывается.
- Охренел? Ва-а-а, вы посмотрите, наш Пак сегодня встал не с той ноги, - Мин Су выписывает предсказанный удар в живот. Внутренности скручивает в тугой узел боли, расползающийся паутиной по телу, а Чимин сгибается, хапая воздух. - Ты труп, понял меня? - шипят в затылок.
- Да забей ты на этого выродка, - Юнги накрывает плечо друга ладонью и тянет за собой к выходу. - Ему просто жить надоело своей никчёмной жизнью, вот и нарывается. Я тебя угощу, пошли.
Чимин в этот момент хочет огрызнуться снова, оспорив тот факт, у кого из них жизнь никчёмнее, но не успевает. Юнги достаёт купюру из кармана и кладёт на парту, молча дав знак всё же пойти за колой.
- У тебя пять минут, придурок, просто сделай это, - кидает он через плечо и утягивает за собой друзей.
Новая волна ненависти снова топит. Единственное чувство, что так ярко он испытывает в последнее время, не даёт успокоиться даже когда Чимин трусит несчастный автомат и бьёт по кнопкам. Кола в конце концов стоит на парте мудака Мин Су, когда те возвращаются обратно. Чимин же решительно подходит к севшему за парту Юнги и протягивает сжатый кулак с мелочью внутри.
- Сдача, - цедит он сквозь зубы, удерживая руку на весу.
Юнги внимательно смотрит в глаза, а потом снова отворачивается. Вытягивает руку на парте и устало кладёт на неё голову с намерением продолжить спать, не желая поддерживать разговор.
- Оставь себе, - слетает с чужих губ.
Чимин замирает на долю секунды, переваривая чужие слова. Да, Юнги тоже работает по вечерам - Чимин видел, как тот носил куртку доставщика еды и шлем от мотороллера в руках, поэтому карманные деньги тот какие-то имел. Принимать сдачу? Нет, он слишком горд для этого, и выглядит это явно как унижение после слов о бедности. Ещё и от кого? Человека, который имеет не больше, чем он сам? Чимин вываливает мелочь на парту возле чужой спины и слышит, как недовольно выдыхает Юнги. Ему плевать. Развернувшись, он быстро возвращается на своё место, прячет драгоценный блокнот в рюкзак и смотрит в одну точку на пластиковой парте. Только гуляющие желваки на скулах выдают, что он злится, когда Юнги поднимает свою голову и поворачивается к нему. Снова смотрит. Чимин знает это. Кожей ощущает тяжёлый взгляд и слышит, как между собой возмущаются остальные ублюдки, обещая достать его после школы за проявленную дерзость.
На большой перемене Чимин сбегает из класса, забирает поднос с едой и пристраивается в первых рядах столовой, где более-менее безопасно под носом у дежурных учителей. Так хотя бы он просто может остаться голодным, если Мин Су или Ён Бин выльют в рис молоко. Но этого не случается. Придурки проходят мимо, что-то шутят в его сторону и подсаживаются к девчонкам.
Чимин под самый вечер уже устало моргает, пытаясь досидеть до окончания учебного дня. Сегодня кружок рисования не приносит радости - он слишком устал. Мысли греет тот факт, что альбом, в котором он рисует одного конкретного человека, а потом чёркает его карандашом, пока не сломает стержень, выпуская так свои обиды, сегодня не с ним. Не все рисунки он портит, а только те, что выходят слишком реалистичными. С чёткостью переданные на бумагу лисьи глаза, один из которых с двойным веком, хмурый взгляд, синяк, потрескавшиеся сухие губы - такое он чёркает с особым удовольствием и рисует снова. Почему именно Юнги, а не Мин Су или Ён Бина - не знает. Остальных даже рисовать противно. Только эти черты лица не дают ему покоя и поднимают в груди то самое чувство ненависти. Единственное, что он чувствует. Неясное желание рисовать снова и снова не анализирует - просто игнорирует.
Даже несмотря на то, что он всё же уходит последним из школы, это не спасает его от побоев. Мин Су упрямо дождался вместе с Ён Бином у выхода. Юнги с ними нет, но это и не удивительно - тот наверняка уехал работать в доставку, как только основные уроки закончились. Чимин срывается на бег, пытаясь избежать травм, но после ночной смены и бессонной ночи - сил не осталось совсем. Одним рывком его дёргают за рюкзак и бросают на асфальт. Пара-тройка ударов по рёбрам, пинки - почти легко отделался. Те дольше ждали, чем били. Но одно чёткое попадание по лицу - и у него лопается губа. Его бросают лежать на асфальте и, довольные завершением вечера, отдаляются, громко смеясь и посылая угрозы через плечо.
Не все так плохо. На руках кровь с утёртой губы, что сейчас пульсирует и пухнет, пиджак снова в пыли, и его придётся чистить дома, а вот заляпанные кровью манжеты придётся стирать. Впрочем, если задуматься, давно его не били. Рёбра дают о себе знать тянущей болью в боку, но, тяжело вздохнув, Чимин идёт в магазинчик у дома, где берет на свой счёт банку холодной колы и прикладывает к губе. Прохлада колет ледяными иглами в распухшие губы, но это лучшее средство, чтобы не остался отёк. Да и спустя какое-то время колючий холод притупляет ощущения. Чимин устало волочит ноги домой уже ближе к одиннадцати. Где-то в это время вернётся и мать, поэтому он торопится, чтобы не попасться на глаза и успеть смыть с себя следы побоев, насколько это возможно.
Чего он не ожидает, так это наткнуться на Юнги, сидящего под дверью своей квартиры. Тот курит. Чимин замирает и внимательно смотрит на соседа. Руки дрожат мелкими подёргиваниями, а их хозяин делает судорожные затяжки, выдыхая едкий дым через такие же разбитые губы. Снова скандалили с отцом. Это видно по новым ссадинам на лице поверх старых. Нервное состояние, блестящие злобой глаза. А сочащаяся свежая ранка на губе тому лишь подтверждение. Его присутствие в конце коридора замечают и тут же отворачиваются, делая очередную затяжку. Юнги не хочет смотреть ему в лицо, не хочет показывать своё состояние после пережитого, и тем более - ушибы на лице. Чимин вдыхает глубже, набирая полную грудь воздуха, и смело шагает к своей квартире. Замирает у входа, глядя на дверной замок, и отстраняет холодную банку колы от своего лица.
Снова тяжёлый вздох и несколько шагов дальше. Чимин замирает у чужих ног, протягивая банку. Её не берут. Не смотрят. Но он упрямо держит и молчит.
- Эй, ты не понял? Я не в духе. Проваливай, придурок, - грубо отмахиваются от руки, да так, что жестянка выскальзывает из пальцев и падает на пол, прокатываясь чуть поодаль. - Не нужна мне жалость от такого, как ты.
- Это не жалость, а сочувствие, - не унимается Чимин, подбирая укатившуюся колу, застывает спиной, но решительно разворачивается.
- Себе оставь своё сраное сочувствие, - Юнги скользит блестящими влагой глазами по его лицу и замирает на такой же разбитой губе. Видел, как он подбирал холодный напиток, придерживая ребра рукой. - Тебе нужнее, - выдыхают очевидное уже спокойнее, но к нему протягивают руку снова.
Юнги отворачивается от него, упрямо подобрав ноги к груди, и снова затягивается сигаретным дымом, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен, и принимать подачку он не собирается. Чимин молчит, уже готовый уйти к своей квартире, но что-то его останавливает и не позволяет это сделать. Но разговаривать тоже не хочется. Не после того, как дружки отпинали его по рёбрам и разбили лицо. Он глубоко вдыхает, шумно выпуская воздух, и все же решительно разворачивается снова. Молча ставит банку возле чужих ног, придерживая бок, и так же быстро уходит. Замок привычно пиликает, оповещая об открытии двери, пока он чувствует, как на него смотрят. Чимин почему-то всегда чувствует этот тяжёлый направленный на него взгляд, от которого становится не по себе. Игнорируя его, он молча захлопывает за собой дверь и спешит в ванную умыться.
Не понимая, с чего вдруг его жалость всё же нашла выход, да и ещё и настойчиво закричала о себе, он плескает в лицо холодной водой, смывая пыль. Стягивает пиджак, чтобы быстрыми отточенными движениями щётки зачистить грязь и замочить манжеты рукавов. Задранная футболка открывает взгляду бросающиеся в глаза алеющие ссадины на рёбрах. Точно будет синяк. Чимин уже не считает, как часто те там появляются.
Наспех проглотив чашу риса из заправленной с утра рисоварки с кусочками хрустящего кимчи и разогретой сосиской из просрочки магазина, прячется в своей комнате. Мать приходит спустя полчаса, заглядывает к нему в тёмную комнату, лишь бы убедиться, что Чимин в порядке, и уже тихонько занимается домашними делами.
Утром тело отзывается болью в боку, звенит будильник, но Чимин почти его не слышит, на автомате выключая оповещение. Так сладко спится, что время пролетает незаметно. Глаза в ужасе распахиваются спустя полчаса. Он проспал. Вскакивая с постели, он не успевает сделать элементарного и игнорирует отголоски боли. На скаку одевается, хватая рюкзак, и вылетает за дверь. Соседская же хлопает так же отчаянно. Юнги тоже проспал. Но тому это привычно, а вот Чимин испытывает панику. Получить выговор, слушать причитание учителя и извиняться - не очень приятное занятие.
Юнги пролетает мимо, а Чимин срывается следом. Но едва сбегает с лестницы - больше сил не остаётся. Отдышка мешает дышать. Он и не славится хорошей физической подготовкой - на физкультуре всегда прибегает последним под бурчание учителя. Воздуха чертовски не хватает, и это вынуждает согнуться его, схватившись руками за живот. С таким темпом он точно пропустит первый урок, когда школа в паре километров, а бежать дальше он не в состоянии. Да и плевать уже как-то. С обречённым вздохом взгляд падает на спину Юнги. Тот прыгает на свой мотороллер, не удосуживаясь надеть шлем, и заводит его. На него оглядываются, матерятся негромко и снова отворачиваются.
- Быстрее, придурок, садись, - прилетает через спину уже громче спустя пару секунд.
Чимин все ещё не может справиться со сбившимся дыханием. Выпучив глаза, он не понимает чужих слов. Его хотят подвезти?
- Ты, блять, глухой? - рычат снова. - Сел, быстро! Или я нахуй уеду.
Чимин срывается, подлетает к мопеду и в нерешительности на секунду застывает, не веря в услышанное. Но стоит столкнуться со злыми глазами взглядом - неуверенно молча кивает. Продолжая шумно дышать, он перекидывает ногу через сиденье.
Мотор гулко рычит, когда мопед срывается с места, а Чимина рывком тянет назад. Юнги хватает его за лацканы школьного пиджака, притормаживает и притягивает к себе.
- Держись, бестолковый, - кидает через плечо.
Чимин судорожно хватается в страхе за чужую руку, и его тут же тянут вперёд, так, что приходится прильнуть к спине, почти утыкаясь в затылок. Запястье фиксируют на талии, а шершавая ладонь уже не так грубо проводит пальцами по коже, демонстрируя как именно нужно держаться. Сухие тёплые пальцы прижимают его руку к животу, и Чимин повторяет действие второй рукой, плотнее подсаживаясь ближе. Эта его первая поездка на мотороллере вызывает в груди одновременно страх и восхищение от скользящего по лицу ветра. Скорость небольшая, но и ее достаточно, чтобы задохнуться от волнения. Чимин прижимается грудью к чужой спине плотнее, когда его зафиксированные на животе руки отпускают, хватаясь за руль.
В нос забивается запах чужих волос, табака с прокуренной квартиры, а под пальцами чувствуется тепло через тонкую футболку. Юнги решил подвезти его, а у Чимина этот факт просто не укладывается в голове. Он сейчас сидит слишком близко, нервно дышит, обнимает, боится скорости, и все мысли сбиваются. Впервые чувствует, как в груди кроме ненависти к этому человеку всплывает что-то ещё. Будто прорывается из-под оболочки негатива, раздвигая края чем-то новым, и глушит собой. Трепет. Чимин очень нервничает, не понимая своей реакции. Чужое тело действует на него завораживающе неправильно. Тепло от пальцев, что сейчас сжимали его руку, остаточно горит на коже. Тесная близость выбивает из колеи, но понять себя он не успевает - Юнги поворачивает к школе и резко тормозит. Сбрасывает его руки с себя и соскакивает с сиденья, глуша мотор. Чимин старается не показать своего смущения, растерянности, восхищения от первой поездки, и молча спрыгивает следом.
- Скажешь кому-то - убью, - рычат ему через плечо и срываются с места, сбегая на территорию школы.
Думать некогда, Чимин спешит следом. Влетая в класс запыхавшись, он едва успевает поклониться и упасть на своё место под пристальным взглядом учителя. Звенит звонок - Чимин успел. Робко оборачиваясь в сторону Юнги, он с благодарностью смотрит на совершенно беспристрастное лицо. Там зализывают волосы, дёргают пиджаком, чтобы пустить прохладный ветерок по телу, и переводят сбитое дыхание. На него не смотрят пару минут, но по движению головы и немым словам на губах Чимин понимает, что тот знает, что он пялится.
Весь день он думает о случившемся в попытке понять, зачем тот ему помог. Может, из-за того, что Чимин проявил к нему сочувствие накануне вечером, и ему так отплатили? Возможно. Не исключено, что Юнги просто хотел вернуть невидимый долг, выручив. Мало того, Юнги почти на каждой перемене утягивает за собой друзей, чтобы те не заскучали и не стали докапываться до него. Скорее всего, Чимин идеализирует чужое поведение, приписывая себе несуществующие заслуги. На последней перемене ему под ноги выпадает пачка сигарет из кармана Юнги, и тот быстро её поднимает, столкнувшись с ним взглядом. Курение в школе запрещено. Но это никогда не мешало этой тройке ходить на улицу, чтобы затянуться сигареткой.
От всей шайки несёт табаком, когда те проходят мимо и усаживаются на свои места. Звенит звонок, а вошедший в класс учитель целенаправленно идёт к задним партам.
- Рюкзаки на стол! - хлопая тетрадью по столу, обращается к Мин Су, а следом к Юнги и Ён Бину. - Встали и вытряхнули всё! - грозно нажимает следом. Там ничего, кроме всяких принадлежностей, учитель не находит и добавляет: - Вывернули карманы, быстро.
У Юнги, в отличии от остальных, вываливается пачка сигарет. Учитель ругается, класс замирает, наблюдая, как Мин Юнги грозным тоном дают указания следовать за ним в учительскую.
Уходя навстречу своему наказанию, Юнги бросает на него весьма красноречивый обвинительный взгляд. Чимин, в ужасе от своей догадки о мыслях последнего, поэтому невольно распахивает рот. Это не он настучал. Не он. Но выглядит всё иначе. Именно ему под ноги упала пачка с сигаретами на перемене, именно Чимин видел, что она в кармане Юнги, а учитель точно шёл по наводке, зная, что найдёт запрещённый предмет.
Юнги смотрел на него до последнего, пока выходил из класса с рюкзаком, следуя за спиной учителя. А Чимин готов был прокричать, что это не он, но смолчал, наткнувшись глазами на злой взгляд. Выглядело всё довольно паршиво.