Часть 3
Залетая в квартиру, Чимин не верит в то, что с ним сейчас происходит. Сердце бешено стучит в груди, порываясь выпрыгнуть из капкана рёбер, кровь пульсирует в висках, а губы слишком отчётливо помнят горячую ласку. Почти неосознанно он проводит по ним пальцами, касаясь подушечками упругой кожи. Там влажно. Там остатки слюны Мин Юнги и привкус алкоголя во рту. Это все реально. Его целовали. Впервые. Впервые так приятно, что в это верится с трудом. Дрожащими руками Чимин откручивает крышку с принесённой банки. Резкий запах забивается в нос и немного отрезвляет. Он заливает добрую порцию жидкости в раковину, не зная точной дозировки, в надежде, что это поможет. Если нет, то завтра просто вызовет мастера прямо с утра, но в кладовку больше не вернётся. Для этого нужно быть храбрым, а он растерял весь запас за последние пятнадцать минут.
Швыряя в ящик стола блокнот, который является причиной его состояния, Чимин падает на кровать и зарывается красным лицом в подушку. Щеки горят и пульсируют, ладони вспотели от охватившего тело жара. Что-то немыслимое сейчас произошло. Бутылка алкоголя, что стояла в подсобке, однозначно та самая, что он принёс отцу Юнги. На дне почти ничего не осталось, и он уверен, что Юнги стащил ту, пока отец отключился. Напился сам, не желая проводить время в одном помещении с агрессивным пьяницей, и спрятался там от всех. Чимину хочется думать, что этот жертвенный подарок тот все же вернёт на место, пусть и пустой. Потому что знать, что недопитая бутылка виски, которую, он уверен, пьяница хватится поутру, станет новой причиной побоев - невыносимо. От этих мыслей хочется вернуться, предупредить о своих догадках, лишь бы не слышать новые хрипы за стеной. Но он всё ещё не может найти в себе хотя бы одну крупицу храбрости для этого. Столкнуться взглядом с Юнги, чтобы в голове пронеслись мимолётные отголоски касаний по губам, не представляется возможным. Не сейчас. Не сегодня. Он снова касается своих губ, перевернувшись на спину, и вглядывается в темный потолок комнаты.
Целоваться - волшебно. Будоражащее чувство в груди, неописуемый трепет и восторг. Но с кем? С парнем. С Юнги. Это не укладывается в треснутом сознании. Мысли путаются. Человек, которого он ненавидит, украл у него первый поцелуй, довёл до трепетного порхающего состояния, и этот момент уже точно не выветрится из мыслей никогда. А так ли это? Действительно ли он ненавидит Юнги? Или испытывает к тому что-то настолько сильное, что сложить всё вместе и обозначить одним словом попросту не получается?
Чимин не может уснуть, он включает настольную лампу и достаёт закинутый в стол альбом. Слишком многое сейчас внутри, и это всё жаждет излиться на бумагу. Он рисует. Рисует кусочками фрагменты, быстро делая наброски рук на своих боках, вспоминая эти сжатые на ткани пальцы. Теперь они на бумаге. Будто невозможная фантазия ожила и теперь смотрит на него с белого листа. Рисует черные глаза в полумраке помещения, что смотрят прямо в душу. Рисует поцелуй. Чужие губы на своих. Рисунков много. Проведя за этим занятием пару часов, в конечном итоге Чимин, окончательно выбившись из сил, засыпает с альбомом на груди. А когда поутру начинает ворочаться, тот падает на пол, перелистывая разом все страницы в одну стопку. От падения Чимин сонно приоткрывает один глаз и смотрит на свой альбом, в котором полночи рисовал поцелуи. В углу в самом конце блокнота на обороте обложки появилась надпись. Он трёт глаза, пытаясь присмотреться. Протягивает руку, будучи уверен в том, что не писал ничего сам. Приблизив к глазам уголок листа, он промаргивается снова, чтобы узнать почерк Юнги.
«Не черкай рисунки, придурок. Они красивые»
Грубость на первый взгляд таит за собой нечто большее. Надпись возвращает его к мыслям, что Юнги рассмотрел каждый, знает, что там, и ему нравится, и... в конечном итоге он думает о поцелуе. Чимин не хочет ломать себе голову, что будет дальше, как Юнги себя поведёт при встрече. Но особо ни на что не рассчитывает. Такие, как Юнги, не меняются, да и сам он не знает, чего ждать. Друзья у таких людей тоже не меняются. А поцелуй, возможно, просто попытка проверить себя. Или его? Проверить Чимина на честность после произнесённых слов о том, что не гей, о том, что не нравятся парни, не нравится Юнги? Но зачем кому-то заходить так далеко? В голове слишком много всего и сразу. Чимину страшно. Он боится идти в школу в понедельник, потому что день может вылиться в худший в его жизни. Обсмеют, скажут, что поспорили, и повесят ярлык. Ещё один. Его слова не будут значить ровным счётом ничего. Кто поверит, скажи он, что Юнги сам его поцеловал, что тому нравилось, что был возбуждён? Никто. Никто не поверит. А с учётом того, что тот был пьян, ещё навесят, будто сделать такое на спор трезвым просто невозможно. Быстрая нажива денег для одного, а унизительное «педик» для другого. Чимин не вынесет такого.
За стеной тихо. Весь день тихо. Юнги не слышно. Только гомон телевизора, и больше ничего. Засор в раковине прочищен, средство сработало, и Чимин мысленно радуется сэкономленным деньгам. Весь день проходит в душевных терзаниях. Память снова и снова подкидывает образы, возвращая Чимина к испытанному. Снова волнение, дрожь в руках от кадров в голове с дразнящим поцелуем, до того, как тот его углубил. И одуряюще приятное чувство каждый раз спускается в пах. Чимин гонит мысли, отказывает себе думать об этом. Нельзя. Неправильно. Недопустимо даже думать о таком.
Понедельник дышит в спину. Чимин не спит от слишком сильного волнения. Сон не идёт, изнуряя тело, а мысли съедают. Он совершенно испуганно выглядывает из квартиры, опасаясь встречи, но почти уверен, что Юнги будет опаздывать. В коридоре никого. Он быстро спешит в школу, лишь бы не столкнуться с ним. Но уже на пороге собственного класса задыхается от паники. Там может быть уже другой мир, в котором его не примут. Кто-то толкает в спину раздражённым «Шевелись, Пак!», вынуждая сделать этот шаг.
В классе по-прежнему каждый занят своими делами. До него никому нет дела. Эта тишина вместо ожидаемого бурного смеха с тычками пальцев в его сторону безмерно радует. Но надолго ли?
Юнги, по обыкновению, залетает в класс последним и так же привычно падает на парту, желая доспать упущенные часы. На него не смотрят. Игнорируют. Мин Су и Ён Бин не обращают внимания, и Чимин теперь уверен - они не в курсе. Он с облегчением вздыхает, падая лбом на учебники. Но липкий страх, хоть уже не такой силы, все не отпускает. Юнги проснётся рано или поздно и легко сможет поведать друзьям о своей победе. Раскрыл, доказал, выиграл или что-то ещё, что Чимин не успел придумать. На перемене Юнги зовёт учитель, тот просыпается и, хмурясь ото сна, морщит нос.
- Мин Юнги, вы сделали задание? Жду вашу работу за пропуск, - прилетает с учительского стола.
- Да, учитель, - тот достаёт переписанное собственным почерком задание, что принёс Чимин, и сдаёт учителю.
Возвращаясь к парте, ему бросают мимолётный взгляд. У Чимина вмиг перехватывает дыхание, едва он сталкивается глазами с чужими. На лице Юнги уже нет той красноты, что была от пощечин в тот вечер. Юнги смущённо хлопает ресницами и отводит взгляд в сторону, немного растерявшись, и тут же сбегает из класса, утаскивая за собой друзей. Чимин замечает это, и от понимания в груди всё стягивает в узел. Юнги не собирается никому рассказывать - ему стыдно. Остаток дня он лишь мимолётом чувствует на себе тяжёлый взгляд, замечая боковым зрением, когда Юнги поворачивается к нему и смотрит украдкой. Недолго, чтобы остаться незамеченным, но Чимину тревожно, и он то и дело из раза в раз возвращается глазами к объекту ненависти, если Юнги так можно назвать, реагируя на малейшее шевеление сбоку.
Впереди урок рисования. Основные занятия заканчиваются, а понедельник становится не концом его жалкого мира. Его даже не донимали. Юнги постоянно сбегал на каждой перемене, лишь бы Мин Су не обращал на Чимина внимания. Подальше от него. И правильно. Чимин и сам не взял себя в руки до конца. Подходить с вопросами бессмысленно. Он не в том положении, чтобы требовать ответы на свои вопросы.
Утирая зачесавшийся нос рукавом, Чимин выходит на улицу, чтобы перейти в соседнее здание. Свежий воздух заполняет грудную клетку и бодрит. Он размеренно шагает между помещениями, где хранится школьный инвентарь, пока его рывком не тянут за ворот пиджака в тесный закоулок между зданиями, где обычно курит половина школы, прячась за её стенами. Юнги зло смотрит прямо в глаза, прижимая к бетонной поверхности. Запаха сигарет нет - тот не курил здесь, а дожидался именно его. Чимин немного теряется от тяжелого взгляда и молча смотрит в ответ. Сказать ему нечего, а вот Юнги будто на что-то решается, прежде чем тихо прошипеть предупреждение:
- Скажешь кому-то о том, что видел или было - убью!
Чимин молчит, оторваться от глаз просто нет сил. Нет храбрости ответить. В нём снова поднимается то волнение, которое он все выходные пропускал через себя. Влажные от холодного пота ладони незаметно трутся о штаны. Его встряхивают, желая получить хотя бы согласный кивок.
- Я не педик, ясно? Просто был пьян. Ты понял меня?
Но Чимин не может сосредоточиться. Он чувствует горячее дыхание, что долетает до щеки, и невольно опускает взгляд на его источник. Перед глазами губы, которыми его целовали. Те, что он рисовал ночь напролёт. Розовые, немного искусанные, сухие.
- Эй, куда смотришь? В глаза мне смотри, - тихо шепчут, оглядываясь. Юнги проверяет, одни ли они, и сам опускает взгляд на губы, когда Чимин послушно пристыжённо вскидывает глаза вверх. - Забудь, понял меня?
Чимин опускает глаза вниз на ноги. Вот и случился разговор. Ответы больше не нужны. Юнги стыдится своего поступка. Он молча порывается уйти, потому что больше не держат.
- Ты не ответил, эй! - окрикивают со спины, выуживая из кармана пачку сигарет. Тот уже достаёт одну и зажимает в губах, собираясь подкурить.
- Понял, - он оборачивается, смотрит прямо в глаза, тут же сглатывая ком в горле. Он - ошибка. Сорванный украденный первый поцелуй - ошибка. Пустая трата времени. Юнги неинтересно слышать ничего другого. - Ты не педик. Пьян. Забудь, - безэмоционально повторяет Чимин сказанное ему.
Юнги замирает, глядя в глаза, и будто тоже не дышит, как и он сам. Чимин тяжело вздыхает, собираясь уже выйти из злополучного места, но Юнги, отбрасывая не подкуренную сигарету в сторону, подлетает к нему и хватает за грудки, тихо рыча:
- Чёртов придурок!..
Договорить Юнги не успевает. С другого конца здания слышится возглас учителя.
- А ну вышли оттуда! - грозный голос вселяет страх.
Юнги тут же тянет его вглубь. Чимин понимает, если того снова застукают за курением - наказание усилят. Юнги отстранят на более длительный срок. Вызовут отца в школу, уже не довольствуясь печатью на письменном уведомлении с причиной. Чимин уверен - Юнги тайком поставил отметку сам. Снова быть причиной побоев не хочется. Не хочется даже думать, что тому достанется за то, что даже не успел подкурить. Чимин решительно отбирает из рук смятую пачку и шагает на выход. Шокированный взгляд лисьих глаз приходится проигнорировать. Но ему не позволяют пожертвовать собой.
- Совсем рехнулся? Какого чёрта творишь? - тихо шипит Юнги, хватая за шиворот.
- Какая разница тебе? Всё равно мне придётся делать эти задания. Так лучше уж за себя. Тебя отстранят на дольше, чем меня.
- Матери что скажешь? Что курил? Идиот? - Юнги тычет ему в лоб пальцем, отпихивая назад за свою спину. - Нет!
- Это не твоё дело, что я скажу ей. Тебе будет хуже, - Чимин зажимает в руке пачку, отказываясь её возвращать, и упрямо смотрит в глаза, делая новый шаг к выходу.
- Я сказал, вышли оттуда. Считаю до трёх, - повторяет угрозу учитель. - Или накажу по всей строгости.
- Захлопни рот и не высовывайся, - шепчет Юнги. Опускает взгляд на губы и начинает царапать свои. Трёт их пальцами, лишь бы покраснели, натирает ладонью и уверенно вылетает из проулка. - Учитель, - кланяется он тут же.
- Мин Юн-ги-и, - тянет имя преподаватель, а Чимин понимает, с каким злорадством это было произнесено. - Опять за старое. Куришь? Ничему не научился? В учительскую за мной. Кто там с тобой?
- Учитель, я не курил, - Юнги выворачивает карманы брюк, демонстрируя отсутствие сигарет. - Правда. Я с девчонкой. Мы целовались, - Юнги бросает на него взгляд и шагает к учителю, где Чимину уже ничего не видно. - Честно. Вот, проверьте, - тот громко выдыхает, подтверждая свои слова. - Не курил. Нет запаха, и руки не пахнут, можете проверить. Пожалуйста, войдите в положение, дело же молодое, ей стыдно показываться вам на глаза. Мы ничего такого не делали. Просто спрятались от посторонних глаз. Пожалуйста, учитель, я правду говорю, не заставляйте её выходить. Неловко же, - юлит Юнги в своих оправданиях.
- Вот бесстыжий, а? Нашли место. В школе учиться надо, а не зажиматься по углам. Мне сказали, сюда пошли курить.
- Да нет же, вот - тот наверняка тянет руки, снова показывает карманы, - не курили! Целовались и всё. Губы красные, вы же видите. А кто сказал?
- Неважно. Да не суй ты мне руки под нос. Ладно, на первый раз прощаю. Скажи подружке, что в следующий раз заставлю выйти. Пусть ей стыдно будет, - учитель, убедившись в правдивости слов Юнги, разворачивается и уходит.
Чимин не верит своим ушам - Юнги наврал, но это сработало. Страшно представить, если бы учитель все же настоял на своём и заставил его выйти. Тогда вышло бы так, что Юнги целовался не с девчонкой. Чимин к такому не готов никак. Он точно показал бы пачку сигарет, все ещё зажатую в кулаке, и наказания приняли бы оба. Что угодно, только не стыдиться того, чего не делал прямо сейчас.
Юнги заглядывает в проулок, смотрит на него, застывшего истуканом с круглыми глазами, и уже не шепчет:
- Он ушёл, можно выходить, - и, не дождавшись его, уходит.
На уроке рисования новая тема снова не укладывается в голове. Слишком много мыслей путаются разом. Юнги не позволил ему пожертвовать собой, переживая, что скажет мать на это. Придумал способ и выкрутился, спасая их обоих от наказания. А ведь просто мог позволить ему выйти с пачкой в руках. Забить на последствия, которые не должны были его волновать. Но почему-то волновали. А ведь тот ясно дал понять, что не заинтересован ни в обсуждении случившегося, ни в остальном. Чужая логика снова подвергается сомнениям.
- Привет, Чимин, верно? - вырывают из задумчивого состояния. Чимин вскидывает голову и поворачивается на звук. Рядом сидит парень. Судя по упирающимся коленям в парту - высокий. Чимин не видел его раньше. Точнее, он на присутствующих почти никогда не обращал внимания в силу постоянной усталости.
- Верно, - кивает Чимин в неуверенности в чужом стремлении.
- Чонгук, - протягивают ему руку. - Прости, что отвлекаю, просто хотел сказать, что у тебя отлично выходит, - указывают глазами на рисунок в рабочем альбоме. - Поделишься секретами?
Руку всё ещё держат в воздухе, на лице доброжелательная улыбка. Он нерешительно тянет ладонь в ответ, слабо жмёт и не верит чужой похвале. Ещё один, кто жаждет над ним посмеяться?
- Действительно, вау, - этот Чонгук восхищённо шепчет, склонив чуть голову в сторону, пока рассматривает рисунки. - Я видел и другие твои работы. Все хотел познакомиться, но не решался. Учитель хвалит тебя постоянно. Просто удивительно, что простым карандашом у тебя так чётко получается передать светотень на бумаге.
Звучит вполне дружелюбно. Парень не похож на тех же придурков Мин Су и Ён Бина. Что-то увлечённо шепчет, временами озираясь на учителя, показывает ему свои рисунки, сравнивая их. Вдаётся в детали, и Чимину кажется, что тот действительно разбирается в изобразительном искусстве, а не просто хочет над ним глупо подшутить.
- У тебя тоже неплохо получается, - хвалит Чимин в ответ.
- Ох, спасибо, я самоучка. Недавно решился заглянуть сюда. Не думал, что здесь меня могут научить чему-то новому, но ошибался. Я оказался полным профаном в базе. Кстати, я старше тебя, поэтому можешь называть меня хёном или по имени, я не против. Видел тебя как-то в коридорах школы, а тут такой случай подвернулся. Я решил познакомиться. Будем дружить, - уверенно кивает незнакомец, а Чимину не верится, что кто-то может им заинтересоваться. «Видел в коридорах» - звучит неубедительно. С виду этот Чонгук выглядит с иголочки. Стильная причёска, красивое лицо, хорошее спортивное телосложение, под формой брендовая футболка, впрочем, как и кроссовки на ногах. Видно, что из хорошей семьи. Ещё и на поток старше. Только зачем такому дружить с ним? Ничем не приметным изгоем. В тех же коридорах его могли видеть только с опущенными глазами, спешащего к выходу, с придурком Мин Су, вынуждающим его нести купленную колу из автомата, или в заляпанной пролитым молоком форме. Или в столовой, где Чимин поднимал опустевший поднос после подножки под всеобщие смешки. Навязчивая мысль, что это может быть очередной идиотский розыгрыш, не покидает его. Не верится, что кто-то хочет с ним дружить. Но шанс присмотреться и позже принять решение всё же даёт.
- Не так это и сложно, просто надо понять, хён, - выдыхает Чимин после короткого кивка на предложение дружбы. Немного застенчиво улыбается и переключается на обсуждение рисунка, указывая на явные ляпы в чужом. - Вот здесь неправильно. У тебя будто свет падает на объект с обеих сторон, поэтому в общей картине это бросается в глаза. Местами путаешь. Исправь, и будет лучше.
- Ва-а-а, да ты профи, - тут же слишком бурно реагируют, отвечая ослепительной улыбкой. - Мне нужны дополнительные уроки. Поможешь мне? Пожалуйста, - Чонгук треплет его за плечо, вызывая такую же улыбку. - Я готов заплатить, честно. Дашь мне пару уроков, Чимин?
- Не знаю, у меня довольно мало свободного времени, - пожимает он плечами. Учитель стучит журналом по столу, требуя тишины, и Чимин тут же смолкает, пряча глаза за спиной другого ученика.
- Нет, правда, я не приму отказ. Я собираюсь поступать в школу искусств. Мне нужны дополнительные занятия. А с его слов я ни черта не понимаю, - прячась за чьей-то спиной, Чонгук тычет в сторону учителя. - Я готов на любые условия. Будь другом, выручи. Дашь мне пару заданий. Я нарисую, а ты проверишь. Парочку советов, всего-то. Лишние деньги не помешают, верно же? А моя семья их не считает. Так что, договорились, учитель Пак? - в шутку величают новым званием. - Мне правда очень нравятся твои работы.
- Ладно, - соглашается Чимин. Он и так бы помог, настаивай тот на этом. На развод это мало похоже, поэтому чем не лишний способ заработать? Хотя нет, денег он не возьмёт. Да и перспектива иметь друга, пусть и на кружке рисования - довольно неплохая альтернатива в его жизни. Чонгук выглядит беззаботным, искренним, с неподдельным интересом в глазах. - Просто так помогу. Не надо платить.
- Тогда, может, покажешь, какой фирмы карандашами пользуешься? Может, краски какие, кисточки? Форма, размер, цветовая палитра, маркировка толщины, - Чонгук шёпотом сыпет волнующие вопросы.
- Прости, я не помню, правда. Они дома, в основном я рисую дома. Здесь просто слушаю, делаю наброски, - оправдывается Чимин, пожимая плечами.
- Покажешь? Я провожу. До дома. А к следующему занятию у меня будут те же, - воодушевлённо находится с решением Чонгук. - Я не задержу. Просто сфоткаю и все. Хорошо? Договорились? - тот настаивает, а Чимину почему-то не хочется приглашать незнакомца домой. К тому же стыдно. Взгляд снова падает на дорогие кроссовки, что подчёркивают чужое состояние.
- Я принесу лучше на следующий урок, - нехотя пытается отговариваться Чимин, чтобы избежать неловкости из-за того, как выглядит его квартира.
- Да я же не домой напрашиваюсь. Мы еще мало знакомы, я не настолько наглый, - неловко хихикает Чонгук. - Просто вынеси, я сфоткаю. Зачем тащить все это добро с собой, Чимин? Так проще.
Чимин поддаётся влиянию, смущённо кивает и опускает нос в свой альбом. Дружить с кем-то - что-то новое для него. Чонгук давит дружелюбностью, и его интерес не выглядит чем-то неправильным. Скорее ему самому хочется верить, что он может быть кому-то интересным, полезным, нужным.
Чонгук всю дорогу до дома о чем-то рассказывает, шутит, его смех заразительный. Тот выше, крупнее по телосложению, и становится понятно, что увлекается ещё и спортом. Чимина периодически игриво толкают плечом, желая получить реакцию на очередное высказывание. Они много говорят о живописи, известных художниках, о выставках, которые посещал Чонгук. Чимин немного завидует - он не был ни на одной. Рассказы довольно занимательны, и время пролетает незаметно. Поднимаясь на свой этаж, Чимин снова чувствует неловкость от того, что не может пригласить домой. Чонгук же расковано смело шагает впереди него, будто знает дорогу, беспечно спрятав руки в карманах брюк.
- Мы пришли, - останавливает его Чимин, когда тот предсказуемо прошёл мимо двери. - Подожди немного, я быстро.
Чимин распахивает дверь, залетает в комнату, хватая любимые принадлежности, сгребает их в кучу, лишь бы не заставлять Чонгука долго ждать. И спешит обратно с отчего-то глупой улыбкой, что есть кто-то, кому интересны его увлечения. Выскакивает в домашних тапочках, закрывая локтем дверь, и немного переводит дух. Чонгук что-то восхищённо лепечет, достаёт телефон и начинает фотографировать, а Чимину становится не по себе. Он машинально поворачивает голову в сторону коридора - там, застыв, стоит Юнги и смотрит на них, докуривая сигарету. Понятно, что тот там уже некоторое время топчется, желая убедиться, к кому пришёл незваный гость в форме их школы. Из темноты замечают сползающую с его губ улыбку, хмурятся сильнее, выбрасывая тлеющий окурок через перила парапета, и решительно идут в их сторону.
- С меня обед, - заявляет Чонгук, улыбаясь Чимину, когда он прижимает к груди свои карандаши и краски, уступая место в проходе для Юнги.
Спрятать телефон в карман Чонгук не успевает, когда Юнги нагло проходит между ними, задевая плечом. Чимин уверен, что специально. Гаджет выскальзывает из рук, падает на бетонное покрытие уголком экрана, и защитное стекло идёт трещинами.
- Тц, эй, - возмущённо цокает Чонгук, указывая в спину Юнги пальцем. - Вежливости поучись! Здесь люди стоят.
Юнги молча застывает, не желая проглатывать чужое замечание, и резко оборачивается. Неприкрытый агрессивный взгляд встречается с чонгуковым удивлённым.
- Какие-то проблемы? - рычат в ответ, делая шаг ближе.
- Никаких проблем, - Чимин загораживает нового друга собой. Вступается решительно и отталкивает Чонгука, который подобрал разбитый телефон, подальше рукой. - Не надо, Чонгук, у него дрянной характер, - подытоживает Чимин, удивляясь собственной храбрости. Почему-то сейчас он не чувствует угрозу для себя. Когда за спиной новый знакомый - уже не так страшно огрызнуться в ответ на проявленную наглость и неуважение. Юнги сейчас крайне невежлив.
Поджав губы в тонкую линию, Юнги смотрит на него в упор, а потом на Чонгука. Мышцы челюсти на скулах перекатываются под кожей, и тот, фыркнув в нос, уходит к своей двери. Но до того, как та успевает захлопнуться, Чимин уверен, что Юнги слышит:
- Мне так жаль, Чонгук, я возмещу стоимость телефона. Извини, - понурив голову вниз, оправдывается Чимин.
- Да ладно, забей. Твой сосед - придурок. Лучше угости меня обедом. Да, точно. Ты должен мне обед, Пак Чимин!
- Хорошо, договорились.