Железное пламя

Ксейден отпустил тени, и мы оба одновременно развернулись. У меня замерло сердце, и я машинально потянулась за рукой Ксейдена. Камень чар лежал расколотым на две половины, все огни погасли.
Ох, святая Данн. Наварра осталась без защиты.
Миры не было видно из-за туши Бейд, так что я оглянулась направо, встретив обалдевший взгляд Рианнон. Она стояла перед аркой, защищая Ридока и мою мать.
Джек пошатнулся от раны, нанесенной моим кинжалом, и ошеломленное, но восторженное выражение исказило его лицо, когда он выдернул его из плеча и бросил на пол.
– Ему осталась пара минут, – шепнула я Ксейдену.
Барлоу только что убил собственного дракона. Это было немыслимо. Невозможно. И все же Бейд явно лежала мертвой, а Джек упал на колени и рассмеялся, закинув голову и обратив лицо к небесам… где-то в пятидесяти футах над нами.
Из-за тела Бейд молча вышла Мира, и Ксейден чуть заметно качнул головой, когда она вознесла меч. Она задержала его в воздухе, медля с ударом.
– Ты же знаешь, что сейчас присоединишься к своему дракону? – спросил Ксейден тихо, а тени словно бурлили у наших ног.
«Что ты делаешь?»
Я вынула еще один кинжал.
«Выпытываю как можно больше информации».
Его каменное спокойствие пугало.
– В том-то и штука, – сказал Барлоу. Он покачнулся и тяжело оперся на руку, а его светлая челка прилипла к потному лбу. – Не присоединюсь. Нас убедили, будто мы низшие существа, но вы видели, как легко я ею управлял? Как легко заменить энергию, которой она сначала меня связала? – Его глаза закрылись, а пальцы распластались по камню.
– Джек! Не надо! – Мимо Рианнон пронесся Нолон и тут же спал с лица, увидев разрушения. – Ты… ты же не такой! Ты можешь выбирать!
У меня перехватило дыхание.
«Он говорит так, будто этого ожидал».
«Потому что ожидал, – ответил Ксейден, не сводя глаз с Джека. – Он хочет его восстановить. Он пытался восстановить его с самого мая. Теперь Нолон слишком слаб, чтобы скрывать свои намерения».
«Что восстановить? Травмы от падения?»
Ксейден нахмурился и напрягся всем телом.
«Джек превратился в вэйнителя. Каким-то образом ему это удалось в пределах чар».
Меня чуть не стошнило.
– Никакого выбора нет! – крикнул Джек. – А если бы и был, я свой сделал, как только увидел, как она… – он бросил в мою сторону горящий взгляд, – связалась с сильнейшим драконом на Молотьбе. Почему они определяют наш потенциал, когда мы можем сами выбирать свою судьбу?
О. Боги. Его глаза были залиты кровью так давно. Когда это случилось? Ведь еще до падения. Наверняка до того, как я пустила молнию в тот первый раз. В спортивном зале в тот день…
И я бросила не тот кинжал.
«Бейд», – зарычал Тэйрн, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как его силуэт скрыл звезды над нами.
«Мне жаль».
– Магия требует равновесия, – продолжал спорить Нолон. – Она ничего не дает даром, не потребовав своей цены!
– Неужели? – Джек резко вдохнул, и камни вокруг него сменили темно-серый цвет на бледно-бежевый. – Ты хоть понимаешь, сколько энергии у тебя под ногами?
Побледнела плита, и еще, и еще.
«Ксейден…»
«Знаю».
Тени вырвались вперед, сбив Джека на спину и протащив по полу, после чего подняли в воздух и подвесили, перехватив крест-накрест.
– Когда ты превратился? – спросил Ксейден.
– Неужто тебе интересно? – Джек дернулся, но Ксейден сжал кулак, и тени стянулись еще туже.
– Я знаю, что ты ответишь, – двинулся он к пленнику. – Потому что мне нечего терять, если я тебя убью. Так что отвечай. Заслужи хоть какую-то милость.
– До того, как он меня вызвал, – ответила я, когда Джек отказался отвечать. – Он вливал энергию мне в тело. Тогда я ее просто не опознала. Но как? Чары…
– Не блокируют всю энергию, как вас убеждают драконы! Мы ее еще чувствуем, еще транслируем достаточно, чтобы выжить. Чтобы одурачить их. Может, внутри вашей защиты мы действуем не в полную силу, неспособны на большую магию, но не заблуждайтесь: мы уже среди вас – и теперь мы свободны! – Джек показал на Бейд, переводя злобный взгляд от меня к Ксейдену. – Я никак не пойму, почему он хочет тебя. Что в тебе, сука, такого особенного?
«Это меняет все», – проговорил Тэйрн.
– Вы даже не представляете, что вас ждет! – Джек хватался за тени, брыкаясь в воздухе, но Ксейден наложил еще одну полосу ему на горло, и он притих. – Они быстрее, чем вы думаете. Он идет с ордой зеленых. Все они.
– Может, задержатся на минуту, пока глядят в карту. – Ксейден сменил тон на издевательский. – Да и тебя к тому времени уже давно не будет.
«Нужно сохранить его в живых для допроса как можно дольше».
Я осторожно сдвинулась с места, чтобы не привлечь внимание Джека.
«И что ты предлагаешь?» – спросил Ксейден.
Нужно было отрубить его от энергии. Я мазнула взглядом по окружению и увидела, как слева крадется Нолон. Он держал его под контролем все это…
«Сыворотка, – сказала я Ксейдену. – Наверняка из-за него и разработали сыворотку для блокирования печатей».
Почувствовав движение рядом с Мирой, я взглянула в ее сторону – ее плавно обходил Даин.
– Им не нужна карта. Я уже показал им путь. Пока вы вывозили ваше оружие, мы завозили наше. – Движения Джека слабели, дыхание затруднялось, прямо как у Лиама. – Здесь все будет нашим через пару часов. – Он раскинул руки и потянулся к стене, потом передернулся всем телом, когда цвет камня стал бледнеть.
У меня екнуло сердце. Мы были под землей.
Ксейден выхватил кинжал со сплавом и двинулся вперед, но Даин успел раньше.
– Не сейчас! – Он схватил Джека за голову и закрыл ему глаза, пока камень за камнем теряли цвет.
Раз. Два. Три. Я считала удары сердца, а иссушенная область все расширялась.
На четвертый удар Джек убрал руки от стены и схватился за Даина.
– Ксейден?..
Это был крик о помощи, и мы оба это знали, но он ничего не делал.
Даин задрожал.
– Ксейден! – крикнула я. – Джек его иссушает!
По моим пальцам пробежала энергия, готовая к удару.
Только когда Даин закричал от боли, Ксейден сделал шаг и вырубил Джека рукоятью кинжала по виску.
Я поспешила к Даину, который отшатнулся, схватился за летную куртку и стянул ее через голову, обнажив два одинаковых отпечатка ладоней там, где к нему прикоснулся Джек.
– Ты в порядке? – Боги, его кожа хрустела.
– Вроде бы. – Даин по очереди провел ладонями по следам на коже, потом сжал пальцы. – Больно, как от сраного обморожения.
– Полагаю, ты знаешь, что с ним делать? Раз занимался этим с мая? – Ксейден испепелял Нолона взглядом.
Тот кивнул и влил Джеку в рот флакон сыворотки. Ксейден убрал тени, позволив Джеку рухнуть на пол, потом наклонился и срезал его нашивку Первого крыла.
– Сколько здесь всадников? – спросил Даин Нолона, который таращился на Джека с недоверием и ужасом. И вдруг я поняла, почему он весь год казался таким изможденным. Он лечил душу не в переносном смысле, а в самом прямом. – Сколько всадников, Нолон? – рявкнул Даин.
Целитель перевел на него усталый взгляд.
– Сто девятнадцать кадетов, – ответила моя мать, прижимая руку к окровавленной голове. – Десять офицеров. Всех остальных выслали на срединные форпосты и в Сэмарру. – Она взглянула на меня. – Плюс те, кого привели вы.
– Я видел его воспоминания. Этого не хватит. – Даин покачал головой.
– Должно хватить, – ответила Мира.
– Собирайте всех. Они быстрее драконов, – говорил моей матери Даин. – У нас десять часов. Может, меньше. А затем нам всем конец.
* * *
Спустя полчаса почти все места в аудитории были заняты, и между теми, кто решил сражаться за Поромиэль, и теми, кто решил остаться и защищать Наварру, пролегли четкие границы. Аретийские кадеты держались на правой стороне многоэтажной аудитории, и я впервые не достала ручку и тетрадь, когда генерал Сорренгейл и профессор Девера вышли на помост вместе с Даином.
Нервная атмосфера напомнила мне о мгновениях на башне Альдибаина, где мы решились сражаться в Рессоне. Вот только сегодня выбора не было – мы здесь.
Эта битва началась в зале с камнем чар – и мы уже проиграли. Просто по случайности еще дышали. Грейм передала Тэйрну, что Мельгрен и его силы прибудут не раньше стремительно приближающейся орды, а час назад пришла весть, что за ней следует вторая волна виверн.
Будто не хватило бы и первой.
Оглянувшись на верхние ряды, я увидела Ксейдена рядом с Боди, слушающего со скрещенными на груди руками то, что им докладывал Гаррик. В сердце взорвалась мучительная боль. Неужели нам остались лишь какие-то часы?
Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, Ксейден посмотрел на меня – и подмигнул, будто нас не ждало неминуемое истребление. Будто мы перенеслись в прошлый год и это просто очередной инструктаж.
– Как руки? – спросил Сойер Ридока, пока руководство совещалось о чем-то на сцене.
– Нолон восстановил их сразу после того, как позаботился о генерале Сорренгейл. – Ридок посжимал пальцы, демонстрируя целехонькую кожу. – Как Даин? – спросил он меня.
– С ним уже ничего не сделать. – Я покачала головой. – Непонятно, то ли это невосстановимая рана, то ли Нолон слишком устал оттого, что снова и снова чинил Джека.
– Сраный Джек, – пробормотала Ри.
– Сраный Джек, – согласилась я.
Девера начала инструктаж. Разведка доносила о тысяче виверн, направлявшихся к нам. Хорошие вести? Они даже не потрудились задержаться в Сэмарре, а значит, число жертв не слишком велико. Плохие? Они не задерживались нигде, а значит, ждать отсрочки не приходилось.
Даин сделал шаг вперед, прокашлялся и спросил:
– Кто здесь освоил следящую руну?
Среди аретийских кадетов не поднялась ни одна рука – даже мы с Ри не отозвались.
Басгиатские кадеты смотрели с таким видом, будто Даин заговорил на кровланском.
– Да уж. – Даин пригладил волосы пальцами и не успел скрыть сумрачное выражение лица. – Это все усложняет. Темные колдуны знают, где мы, потому что, согласно воспоминаниям Барлоу, он разложил по всей академии и на пути к Долине маяки.
Похоже, Даин все-таки рассекретил свою печать.
У меня раскрылся рот. Эту энергию и заметил Шрадх, когда мы только прилетели, – ту же, что привлекла вэйнителей в Рессон. Уничтожение маяков – наш лучший способ выиграть время или хотя бы сбить с толку следующие волны.
– Я увидел, где Барлоу раскладывал большинство ящиков, но не все, – продолжал Даин, когда в дверях раздались шаги.
Все головы повернулись навстречу кадетам пехоты с неуверенными, нервными лицами. Я заметила Кельвина – командира взвода, с которым нас ставили в пару на учениях: он ошеломленно обводил взглядом аудиторию, пока не увидел карту Наварры. На нем были те же знаки отличия, что и на остальных, и я сделала вывод, что нам прислали только офицеров квадранта.
– В следующие часы квадрант пехоты будет искать руны, пока мы готовимся… – Даин осекся и сглотнул.
Девера смилостивилась и шагнула к нему.
– Сегодня вы будете работать по отрядам. Помните, что виверны – это и оружие, и отвлекающий маневр. Убьете одного вэйнителя – убьете виверн, которых он создал. Никому не сражаться с темными колдунами один на один. Это самоубийство. Действуйте сообща, полагайтесь друг на друга, дополняйте печати друг друга, прямо как на Битве отрядов.
– Только это настоящая битва, – еле слышно сказала Рианнон.
Где настоящие кадеты погибнут по-настоящему.
– Помните, что вэйнители скопируют ваш боевой стиль, так что меняйте его, если не останется другого выбора, кроме рукопашной, – продолжала Девера, поджав губы – от тревоги, а может, и от страха.
Басгиатские кадеты перешептывались и ерзали на местах.
– Ставлю все привезенные кинжалы, что ребят не обучали борьбе с вэйнителями. – Сойер покачал головой, барабаня пальцами по столу.
– Первокурсники, которые не манифестировали печати: если мы падем, вы должны быть готовы с вещами к вылету. Целители пополняют лазарет. Писцы эвакуируют наши самые важные тексты. – Девера взглянула на мою мать.
Ну конечно. Остается только гадать, какие тексты они сочтут достаточно ценными, а какие оставят гореть.
Мама посмотрела куда-то вправо, где стояла Мира со своими друзьями, затем уставилась на меня.
– Сегодняшние боевые задания распределены так, чтобы лучше защитить Басгиат и Долину. Среди вас есть носители невероятно мощных печатей. Одаренные всадники, – мама посмотрела на первый ряд, где сидел Эметтерио. – И даже мастера боя. Но не буду лгать…
– Неожиданно, – пробормотала я, и Рианнон тихо усмехнулась.
– …мы уступаем числом, – продолжила мама. – Уступаем в силе. Но пусть шансы не на нашей стороне – с нами боги. Ушли вы после Молотьбы или остались, но все мы – наваррские всадники, связанные ради того, чтобы защитить драконов в самый мрачный час. И он пришел.
Самый мрачный час в самую долгую ночь года. Внутри все переворачивалось, пока я боролась с нарастающей тяжестью безнадежности.
«Я хочу, чтобы ты улетела в Аретию, – передала я Андарне. – Спасайся, пока они не прибыли. Прячься, где можешь, и возвращайся к Бреннану».
«Я буду там, где нужна, то есть с тобой», – возразила она.
Любой мой довод не сработал бы – и мы обе это знали. Люди не отдают приказы драконам. Если она решила умереть со мной и Тэйрном, я ничего не могла поделать. Я закусила губы, чтобы отвлечься от слез, которые жгли веки, будто едкой кислотой.
Ногти впивались в ладонь, а мама назначала действующих всадников в отряды кадетов, распределяя их согласно опыту. Гаррик – в первый отряд секции Пламени, Хитон – в первый отряд секции Когтя, а Эмери попал в отряд из Первого крыла.
– Капитан Сорренгейл, – мама посмотрела на Миру. – Вы будете со вторым отрядом секции Пламени Четвертого крыла.
Весь наш отряд посмотрел на Миру, и мои глаза расширились от страха, вспыхнувшего в ее глазах.
Внутри моей связи с Ксейденом закипел гнев.
«Так, на хрен».
– Со всем уважением, генерал Сорренгейл, – ответила Мира, выпрямившись и отведя назад плечи, – чтобы действительно применить печать в полную силу, я должна стоять с вами на последней линии обороны, поскольку теперь, без чар, я могу лишь ставить щиты.
Брови мамы в удивлении поднялись, и мой взгляд заметался между нею и Мирой, как на каком-то вызове.
Мира сглотнула, потом встретилась глазами со мной.
– А во второй отряд следует назначить лейтенанта Риорсона, поскольку прошлые бои уже доказали, что его печать дополняет печать кадета Сорренгейл. – Она посмотрела на меня, будто мы сидели за столом в столовой, а не посреди военного инструктажа перед боем. – Как бы я ни хотела закрыть ее щитом, с ним вероятность, что наше самое эффективное оружие останется в живых, намного выше.
Всего один затянувшийся, напряженный миг я смотрела на мать.
– Быть по сему, – кивнула она, затем закончила распределение.
Жар внутри нашей связи утих, я облегченно опустила плечи. Мы хотя бы будем вместе.
– Нам достались вы оба? – У Ридока мелькнула улыбка на лице. – Может, у нас и есть шанс протянуть часок.
– Ставлю на два, – согласился Сойер, кивнув.
– Заткнитесь оба, пока я вам башки не открутила, – предупредила со своего места позади нас Имоджен. – Продержаться меньше четырех часов будет стыдно.
А сколько продержался Рессон? Один час? И ведь там были десять всадников и семь летунов против четырех вэйнителей.
– Теперь, когда с этим решили, – продолжила мама, а на сцену вышел Каори, создав иллюзию в виде карты Басгиата и прилегающих территорий, – поделим Басгиат, Долину и окрестности на секторы.
Каори щелкнул пальцами, и на карту легла сетка координат.
– Каждый отряд отвечает за сектор воздушного пространства, а пехота берет на себя землю, – продолжила мама, кивнув Каори. На разных квадратах появились знаки отрядов, и за секунду я нашла наш ближе к Долине, в паре с отрядом из Первого крыла. Там было полно несвязанных драконов, по всей видимости готовых защищать свои земли для гнездования. – Запомните свои секторы, потому что у вас не будет времени подглядывать в карту, когда вы окажетесь на месте. Если что-то появилось в вашем воздушном пространстве – убиваете. Если переходит в соседнее – пусть убивают соседи. Любой ценой держитесь своего сектора, иначе начнется неразбериха, а это неизбежно приведет к ослаблению отдельных секторов. Когда придут сообщения о потерях, вас перераспределят.
«Когда», а не «если».
Сектор за главным корпусом, где находился зал чар, остался ужасающе пустым, словно эту территорию уже сдали.
– Это неправильно, – прошептала я. – Мы должны защищать камень чар.
– Разбитый? – тихо спросил Сойер.
– Скажи им, – поддержала Рианнон.
– У тебя больше шансов озвучить вопрос и остаться в живых после этого, – пробормотал Ридок, ерзая на стуле.
Я кашлянула.
– Сдавать камень чар – ошибка.
Мать пронзила меня неодобрительным взглядом, температура в зале упала на несколько градусов.
– Почему только мои дочери не соблюдают субординацию?
– От мамы нахватались, – сухо съязвила Мира, заслужив смертоносный взгляд.
– Это ошибка, – не сдавалась я. – Мы не знаем, какая энергия осталась в камне, и расположен он в этом самом месте потому, что там, согласно Уоррику, самое сильное природное течение энергии.
– Хм. – Теперь на меня смотрела не мать. А генерал Сорренгейл. – Ваше мнение принято к сведению.
В груди забилась надежда.
– Значит, вы поставите туда отряд?
– Ни в коем случае. Ваше мнение принято и сочтено ошибочным, – отмахнулась она без доводов, которые нам объяснили бы на обычном инструктаже, отчего я стала в два раза меньше ростом, съежившись на стуле.
По нашей с Ксейденом связи пронеслась волна тепла, но она нисколько не приглушила холод полученного отказа.
– Вы получили приказы на утро, – сказала мама. – Всадники, найдите свободные кровати и проспите сколько сможете. Большинство из тех, кто покинул Басгиат: ваши спальни не занимали, в большинстве не трогали постельные принадлежности. Вы нужны нам отдохнувшими. – Она оглядела аудиторию, будто это была последняя минута, когда она нас видит. – Каждое мгновение, которое мы продержимся, приблизит приход подкрепления. На счету каждая секунда. Не заблуждайтесь: мы продержимся, сколько возможно.
Я взглянула на часы. Не было еще и восьми, а значит, я могла повторять свою мантру еще несколько часов. Сегодня я не умру.
Насчет завтра я не была так уверена.
* * *
В ночном небе по-прежнему мерцали звезды, когда мы с Ксейденом одевались в относительной тишине моей комнаты. Оказалось, оставшиеся кадеты и вправду оставили нетронутыми все комнаты, кроме спален командиров крыльев, словно мы еще могли одуматься и вернуться.
Последние несколько часов были в лучшем случае наполнены отрывистыми снами и оставили меня вовсе не на пике формы и с легким головокружением. Но зато меня хотя бы не терзали кошмары.
А может, просто унялось воображение.
Ксейден целовал мою спину, не оставляя ни дюйма нетронутой кожи, надевая броню поверх перевязи на теле, стягивающей больной сустав. Мои глаза сами собой закрылись, когда он дошел до ягодиц, и страсть, которую он более чем насытил вчера ночью, вспыхнула заново, румяня кожу.
Достаточно пары простых поцелуев – и мое тело мгновенно готово к его любви.
– Продолжай в том же духе – и будешь уже не надевать это, а снимать, – предупредила я, глянув через плечо.
– Это угроза или обещание? – Глаза Ксейдена потемнели, когда он встал и затянул шнурки, спрятав их концы, чтобы не болтались. – Потому что я без проблем проведу наши последние тихие минуты этого утра в твоих объятиях.
Он скользнул рукой по изгибу моего бедра, вставая передо мной, провел пальцами по поясу моих летных доспехов, потом опустил их между пуговицами и животом.
Мы не могли спрятаться и сделать вид, будто войны нет. Не могли забыть о более чем десятке неуничтоженных – или даже ненайденных – маяков, когда хватило и одного, чтобы привести вэйнителей в Рессон; а мы нашли всего половину тех, что Джек разложил по академии. Мы не могли отрицать, что последние отчеты всадников из срединных фортов на маршруте из Сэмарры, тех, кто не побоялся остаться, говорили об одном: нападение неминуемо в следующие пару часов. Но, боги, как же мне хотелось.
– Нельзя. – Слова насыщало сожаление, и все же я не удержалась и обхватила шею Ксейдена руками. – Хоть мне бы очень хотелось запереться, чтобы весь мир горел без нас.
– Это можно. – Он поднял руку к моему затылку и притянул к себе, пока наши тела не соприкоснулись, не прижались плотно друг к другу – от груди до голеней. – Скажи только слово – и мы улетим.
Я уставилась в его глаза, замечая каждую золотую пылинку на случай, если больше шанса не будет.
– Ты не сможешь жить дальше, если мы бросим друзей.
– Возможно. – Его лоб нахмурился меньше чем на секунду – так быстро, что я с трудом заметила, и тут же разгладился, – и тут он придвинулся ко мне. – Но я знаю, что не смогу жить дальше без тебя, поэтому поверь, когда я говорю: очень серьезная и очень громкая моя частичка исходит криком, чтобы я унес тебя отсюда и летел в Аретию.
Я отлично знала это чувство и перед тем, как осмелиться его озвучить, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. При первом же касании губами между нами вспыхнул жар, и он схватил меня за ягодицы, поднял. Я чувствовала, что мы движемся, кружимся, и раскрыла губы для его языка, выкинув логические доводы из головы.
Я ударилась задницей о стол и вцепилась в Ксейдена еще крепче и целовала сильнее, когда он снова и снова налетал на меня, забирая все, что я даю, и отдавая в ответ. Это было не то постепенное исследование, которое мы провели и разделили меж собой вчера ночью, когда медлили на каждом движении, зная, что оно может быть последним. Это исступление и бешенство, жар и отчаяние. Мои ногти вонзились в его руки, прижимая, притягивая ближе, будто у меня еще осталась способность Андарны останавливать время, будто я могла удержать его в этом мгновении, если просто целовать его бесконечно.
Ксейден застонал в мой рот, его пальцы расстегивали пуговицы моих штанов, а мои – его.
– Только быстро…
– Быстро, – повторил он, скользнув рукой вдоль моего живота прямиком в штаны, – обычно это не то, о чем ты меня умоляешь.
Его пальцы коснулись…
Стук в дверь.
Мы оба застыли, тяжело дыша друг в друга. Нет. Нет. Нет.
– Не останавливайся.
Если эта минута – все, что нам осталось, я хотела ее провести не зря. Боги, если он не сдвинет ладонь всего на дюйм ниже…
Его глаза заглянули в мои, и затем он набросился на мой рот так, словно исход этого поцелуя предрешал грядущую битву.
– Я знаю, что вы там! – крикнула через дверь Рианнон, и стук перешел в настоящий грохот. – Хватит меня игнорировать, пока это не стало самой неловкой ситуацией в истории Наварры.
– Пять минут, – умоляла я, пока губы Ксейдена скользили вниз по моей шее.
– Сейчас! – потребовал знакомый мужской голос, и Ксейден сделал шаг назад, бормоча под нос проклятья.
Не мог же это быть… Правда? Но если все же мог, мои пальцы оторвались от штанов Ксейдена и быстро застегнули пуговицу на моих, прежде чем я соскочила со стола и бросилась к двери, задержавшись всего на секунду – проверить, что Ксейден тоже одет.
– Разъединяйте ваши части тела, или чем вы там занимаетесь…
Мановением руки я отперла дверь и дернула за ручку, чтобы обнаружить на пороге не только всех второ- и третьекурсников из нашего отряда, но и пару первокурсников, включая Слоун.
И Бреннана.
Забыв о субординации или элементарных приличиях, я бросилась в его объятия, и он поймал меня, крепко прижав к груди.
– Ты прилетел.
– Я уже однажды бросил тебя с Мирой сражаться в одиночку и больше этого не повторю. Я понял, какой дурак, как только вы улетели, но грифоны, сама знаешь, медленней драконов. – На секунду брат стиснул меня еще сильнее, потом отпустил. – Командуй, чем я могу быть полезен.
– Это что, летуны? – Все головы повернулись в конец коридора, туда, где приближалась мать с двумя адъютантами. Она сбилась с шага, уставившись на сына. – Бреннан?
– Я здесь не ради тебя, – бросил он, тут же отвернувшись. – Маттиас вышлет летунов искать маяки. Все равно они быстрее на земле и лучше разбираются в рунах.
– Это да, – согласилась Кэт, небрежно пожав плечами и оглядывая коридор с таким видом, будто искала его уязвимые места. Хотя, наверное, и впрямь искала. – И мы не бросаем наши стаи. Мы будем сражаться.
Может, она мне и не нравилась, но я ее охренительно зауважала. Поиск маяков подарил бы нам драгоценное время, чтобы…
Я схватила Бреннана за руки, когда в моей груди затлела искорка надежды.
– Ты хоть когда-нибудь встречал то, что не можешь восстановить?
– Магия, – ответил он. – Я не могу восстанавливать реликвии. Руны, пожалуй, тоже.
Если бы он справился, нам бы оставалось только продержаться, пока не прибудет Кодаг.
– А камень чар?
Бреннан вскинул брови, и я посмотрела через его плечо на Рианнон:
– Мы должны охранять зал, чтобы он хотя бы попробовал!
Ри кивнула и повернулась к моей матери, все еще пялившейся на Бреннана как на галлюцинацию:
– Генерал Сорренгейл. Второй отряд секции Пламени Четвертого крыла официально просит разрешения охранять воздушное пространство над камнем чар.
Мама не сводила глаз с Бреннана.
– Разрешаю.