Железное пламя

– Упрямый болван, – пробормотала я, развернувшись перед входом в аудиторию и направившись в спортивный зал.
Все разговоры с Бреннаном за неделю не привели ровным счетом ни к чему, а от его легкого и быстрого отказа – несмотря на мои искренние просьбы – пересмотреть решение Ассамблеи насчет Сэмарры так и закипала кровь.
Я распахнула двери резче, чем стоило, и обнаружила, что в зале пусто. Почти. Именно этого я и ожидала в десять вечера в выходные. Прохладное сияние магических огней, висящих над каждым матом, чуть помаргивало.
Ксейден стоял в самой середине зала, широко расставив ноги и сложив руки на груди, в форме для тренировок и с той самой искусной маской безразличия, которой так славился.
– А я думала, ты шутишь, когда прочитала записку. – Я прикрыла дверь за собой, потом сосредоточилась на замке и повернула руку, транслируя не больше силы, чем требовалось, чтобы услышать, как с щелчком запирается замок. – Я не видела тебя целую неделю – и ты позвал меня встретиться здесь?
После нашего возвращения из Альдибаина его отправили наблюдать за Дрейтусом.
– Я решил, мы будем ссориться. Где это лучше делать, чем не в зале для вызовов?
Он стоял совершенно неподвижно, дожидаясь меня. Его обычных мечей видно не было, но на бедре висели два кинжала.
– У тебя теперь есть спальня под чарами, – напомнила я, выходя на мат.
Хотя я и сомневалась: что толку от этих чар, раз наш метод их установки, очевидно, оставлял желать лучшего.
– У нас есть спальня под чарами, – поправил Ксейден, обводя меня голодным взглядом, когда я остановилась всего в паре футов от него.
И я не могла его винить, ведь и сама занималась точно тем же – упивалась каждой его чертой лица, каждым изгибом его тела. Злило меня его откровение или нет, но мучилась я каждую минуту его отсутствия по-прежнему.
– И из-за чего конкретно будем ссориться? Из-за голосования Ассамблеи, которая решила предоставить Наварру самой себе? Или из-за тайны, которую ты опять от меня скрыл?
На его щеках заходили желваки.
– Большинство проголосовало, когда мы вернулись, и, хоть голосование было секретное, я нарушу правила и разглашу лично тебе, что я проиграл.
– А. – Мой гнев чуть поутих. – А второй момент ты решил обсудить здесь? Когда любой может войти и услышать?
«Если рядом нет полных интинсиков, нас никто не услышит».
Ксейден обвел рукой пустой зал. Затем поманил меня:
– Брось. Я знаю, что ты в ярости, и нет, это я чувствую и без связи. Это написано у тебя на лице, видно в поджатых губах, в напряжении плеч.
Я нарочно расслабилась:
– Ты прав, связь для этого не нужна.
– Вот видишь? Все еще злишься.
Он сдвинулся с места так быстро, что я даже не успела поднять руки, как он уже вышиб из-под меня пол.
Проклятье.
Он рухнул вместе со мной, замедляя мое падение одной рукой и второй упираясь в мат. Может, дух из меня и не выбило, но мне все равно было трудно вздохнуть. Мои ладони уперлись в его грудь, его тело зависло над моим, заставляя забыть о мире вокруг.
– Я не буду с тобой драться.
– Почему? – Ксейден недоуменно нахмурился. – Нашла учителя получше? Слышал, Эметтерио учит тебя новым техникам, раз вэйнители так быстро подстраиваются под наши стили.
– Учит. Но с тобой я не буду драться, потому что хочу надрать тебе задницу по-настоящему! – Я покачала головой, подметая косой мат.
– А, то есть ты думаешь, будто можешь мне что-то сделать?
Я прищурилась, глядя на его ухмылку. Затем выхватила кинжал из ножен на ребрах, приставив к теплой коже на его горле – прямо у завивающихся линий метки.
– Даже не собираюсь удостаивать это ответом.
Пусть идет в задницу.
И чтобы он это услышал, я специально приопустила щиты.
Его глаза вспыхнули как будто от задетой гордости, и он придвинулся к лезвию.
Я отстранила клинок раньше, чем пустила кровь. Видимо, мы оба что-то доказали. Себе. Или друг другу.
– Вайолет, ты можешь меня ранить столькими способами, что наверняка сама и представить не можешь. Может, мне хватает умения нанести смертельный удар, но только у тебя есть власть размазать меня на хрен. – Его рука отпустила мою спину, и вес Ксейдена переместился. – А теперь мы можем либо поговорить здесь, либо проверить, ссорятся ли еще Сгаэль и Тэйрн, и слетать сквозь метель на ближайшую пустую гору, но знай одно: так или иначе мы поговорим.
Я убрала кинжал обратно в ножны, затем снова подняла руку к его груди.
– На этом мате?
Его сердце билось под моими пальцами, сильное и спокойное, в отличие от моего, которое стучало как барабан. У меня была целая неделя, чтобы свыкнуться, целая неделя, чтобы жалеть, что его нет рядом и я не могу на него заорать, – но при этом и целая неделя, чтобы задуматься о логических причинах того, почему он мне не рассказывал.
И первая из них – он ценит свою жизнь.
– Уж точно не в нашей спальне. – Колено Ксейдена раздвинуло мои. – Там мы не ссоримся.
– С каких это пор? – Я ничего глупее не слышала. Там было единственное наше уединенное место во всем доме.
– С этих. Только что придумал это правило. Не ссориться в спальне.
– Это так не работает.
– Только так и работает. – Он опустил взгляд на мои губы. – Мы придумываем правила, когда хочется. Давай, придумай сама.
– Правило? – Я подтянула ногу и уперлась ступней в мат, чтобы был рычаг, если потребуется, но при этом задела внутренней стороной бедра его ногу, и чтобы мне провалиться, если это не вызвало жар, который мог потушить только он.
– Какое угодно.
– Никаких секретов. Никаких больше «спроси меня». Никаких испытаний отношений. Полное доверие… – Я сделала вдох, чтобы успокоиться, и отпечатала в памяти те золотые пылинки на случай, если это последний раз. – Или ничего.
– Договорились.
– Я серьезно. – Моя рука скользнула по груди Ксейдена к ключице. – Хоть я и думаю, что ты был прав. Я не задавала правильные вопросы, потому что боялась ответов. И может, боюсь до сих пор, учитывая, что ты никогда не был со мной честен до конца. Почти все в моей жизни таили от меня секреты, потому что я не задавала правильные вопросы, не заглядывала дальше зоны видимости, и я понимаю, что иногда ты не можешь рассказать всего – такова уж жизнь всадников, – но прекрати толкать меня к ошибкам, заставляя догадываться, о чем спрашивать.
– Договорились. – Ксейден кивнул. – Просто я… – Он сжал челюсти.
– Что просто? – Мои пальцы прошлись по его теплой шее и нырнули в волосы.
– Хочу знать, что ты будешь здесь. Что бы ни случилось, ты всегда вернешься и мы сможем поговорить или поссориться.
Его взгляд упал на мои губы, потом медленно скользнул по лицу, словно запоминая и впитывая все его черты.
Сердце заныло, и я провела рукой по его груди и боку, к спине, там и оставшись.
– Договорились.
Морщины на его лбу разгладились.
– Я хочу, чтобы ты знала: что бы я ни скрывал, ты любишь меня, веришь мне достаточно, чтобы понимать, что я не причиню тебе вреда. Меня не так просто узнать, но я свой урок усвоил, уж поверь. Даже если что-то засекречено, я не буду скрывать того, что повредит тебе. – Он сглотнул, потом перенес вес на одну руку и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. – Я хочу знать, что ты не сбежишь, что тебе никогда не придется этого сделать.
– Я люблю тебя, – прошептала я. – Можешь перевернуть весь мой мир вверх дном, а я все равно буду тебя любить. Можешь хранить секреты, устраивать революцию, бесить меня до крика, хоть погубить, а я все равно буду тебя любить. Ничего не могу с этим поделать. И не хочу. Ты моя гравитация. В моем мире ничего не держится без тебя.
– Гравитация, – прошептал он, и красивая улыбка медленно изогнула его губы.
– Сила, от которой нам никогда не сбежать, – поддразнила я. Потом моя улыбка пропала. – Но я серьезно. – Я подняла брови. – Либо впусти меня до конца, либо никакой любви в мире нас не удержать вместе. Я человек, который не может не знать.
– Договорились, – прошептал он. – Хочешь знать о моем отце? О деде и Сгаэль? О восстании?
Начнем с чего попроще:
– Где твоя мать?
Ксейден вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
– Никто о ней не говорит, – продолжила я. – Нигде нет ее портретов, упоминаний о ее присутствии на казни в Колдире. Ничего. Будто ты вылупился, а не родился.
Секунда затянулась.
– Она ушла, когда я был маленьким. В их свадебном договоре говорилось, что наследник должен дожить до десяти лет, и тогда она вольна уйти, что она и сделала. С тех пор о ней ни слуху ни духу. – Голос Ксейдена словно волочили по битому стеклу.
– А. – Я прижала ладонь к его груди. – Мне жаль.
Теперь я чувствовала себя мерзко из-за такого вопроса.
– А мне – нет. – Он пожал плечами. – Что еще хочешь знать? Потому что больше я так не могу. Не могу целыми месяцами бороться за тебя в этой неуверенности, не зная, вдруг навсегда запорол единственное, что еще что-то значит в моей жизни. – Он ненадолго закрыл глаза. – Но буду, если попросишь.
«Когда она манифестировалась? – Я провела рукой по его шее. – Печать?»
«Где-то через месяц после теней. Я уже видел, как Карр убил другого первокурсника за чтение мыслей, и, когда она накрыла, я взял себя в руки и пошел к Сгаэль. И, когда Карр спросил, не пробудились ли во мне другие странные способности – они же знали, что Сгаэль была связана с моим родственником, – я врал как мог. Ну а когда моя способность управлять тенями оказалась сильнее, чем они ожидали, причин докапываться у них не осталось. – Уголок его губ пошел вверх. – Не помешало и то, что прошлым всадником считался мой двоюродный дед, а не родной».
«Она правда единственная, кто об этом знает?»
«Она „это“ и есть. Она дала слово никому не рассказывать. Считает, любой, кто узнает, либо убьет меня, либо использует как оружие».
«Проклятье, и ведь так я и сделала, да?»
Когда мы встретились с Мельгреном, я попросила…
– Нет, – прошептал Ксейден, проведя пальцами по моей щеке. – Ты попросила на благо миссии, но для личной выгоды не используешь никогда. – Он наклонился, приложив лоб к моему. – Скажи, что у нас все хорошо. Скажи, что это с нами не покончит.
«Обещай, что больше никогда не применишь силу на мне».
Я посмотрела ему в глаза и сжала ткань его формы.
– Обещаю, – прошептал он и мягко меня поцеловал. – А теперь хочешь подарки?
– Подарки? – Я изогнулась ему навстречу.
– В сражении с Соласом ты потеряла два кинжала. Я сделал два новых. – По его лицу медленно расползлась улыбка. – Только обезоружь меня – и они твои.
Я провела рукой вниз по его груди и ровно так и сделала.
* * *
Девятнадцатое декабря.
Я записала дату на новой пустой странице блокнота, потом уставилась на нее. Два дня до солнцестояния – а Ассамблея не поддавалась. Но до Сэмарры было лететь всего восемь часов, и я держалась за надежду, что мы поступим правильно.
– Есть что-то новое в дневнике Лиры? – спросила Рианнон, опустившись на стул рядом со мной на инструктаже.
Почти все головы в отряде обернулись ко мне, и от тяжести, от веса их ожиданий внутри меня стало пусто. Один и тот же вопрос каждый день, а ответа все нет.
– Я же говорила, когда она закончит, я вам скажу.
Потребовался всего один раздражающий день над неудачным переводом, после чего я передала работу Есинии.
Теперь я достала из рюкзака новый проводник и положила на колени. На прошлой неделе Феликс раздал их всем второ- и третьекурсникам, и они свои тоже достали, заряжая блестящие кусочки сплава каждую свободную секунду и каждой каплей сил. Но у моего было особое дополнение, о котором я попросила после сражения с Соласом: кожаный браслет, чтобы не потерять в бою. Он был достаточно длинный, чтобы шарик скользнул мне в ладонь, но при этом держал привязанным к руке на случай, если придется перейти в рукопашную.
Летуны тоже трудились – вырезали наконечники стрел из блестящего маорсита, чтобы наполнить колчаны.
За последние две недели после встречи с Мельгреном атмосфера сменилась: здесь больше не царил дух военной академии, мы готовились к настоящей войне. В доме было сложно дышать от нервной энергии, напоминавшей заряженный воздух перед бурей. Всех второ- и третьекурсников обучали рунам, и даже я бы признала, что Кэт по-прежнему лучшая в нашем потоке. Например, она единственная освоила руну слежения, способную следить за чужими рунами. Сдуреть можно.
Наша кузня сияла без остановки, выдавая оружие, и всех всадников с прибрежных форпостов перевели в пограничные регионы – рядом с Наваррой и с Поромиэлем.
– Тишина! – приказала с середины помоста профессор Девера, когда к ней присоединился Бреннан, и аудитория затихла. – Так-то лучше.
Ридок закинул ноги на стул перед собой, и Рианнон хлопнула его по коленям, смерив парня взглядом в духе «веди себя прилично».
– Чего? – проворчал он, садясь ровно. – Ты же слышала список погибших на прошлой неделе. Никаких потерь.
– Как многие знают, новых атак не произошло, – начала Девера, и Ридок поднял брови, глядя на Ри, в духе «я же говорил». – Но благодаря патрулям у нас есть обновленная карта, точная, по нашей оценке, более чем на девяносто процентов.
Она повернулась к гигантской карте Континента и подняла руки. Красные флажки сдвинулись в очевидном порядке, отходя от всех известных крепостей и собираясь на востоке.
Большинство – прямо через границу от Сэмарры, несколько красных флажков распределились вдоль нашей границы.
– Ушли из Пэвиса, – заметил Ридок, наклоняясь вперед.
– Ушли… со всего юга, – добавил Сойер. – И с тирской границы.
Север – провинции Сигнисен и Брайевик – все еще пестрел флажками.
– Но не из Золии, – вздохнула в нескольких рядах ниже и слева от нас Марен, и Кэт рядом с ней сжала губы в тонкую линию.
Очевидно, они не знали, что наши чары действуют не в полную силу.
– Какие выводы можете сделать из их передвижений, которые теперь нам известны? – спросила Девера, оборачиваясь к нам.
Бреннан сложил руки на груди и посмотрел себе под ноги, потом поднял глаза. Этот взгляд я хорошо знала. Его мучила совесть.
И правильно.
– Они готовятся к битве, предсказанной Мельгреном, – ответил всадник из Третьего крыла.
Ассамблея хотя бы не скрывала просьбу Мельгрена – молчали только лишь о том, как именно каждый проголосовал на ее счет.
– Согласна, – подтвердила Девера, кивнув парню. – Точное число неизвестно, но мы предполагаем свыше пяти сотен виверн. – Она бросила взгляд на Бреннана и, когда он промолчал, продолжила: – И среди них есть темные колдуны.
По аудитории пронеслись приглушенные ругательства.
– И почему мы отсиживаемся? – спросил кто-то из Первого крыла.
– Потому что мы мстительные, – сказала позади меня Квинн.
– Что вы сказали, кадет? – прищурилась Девера.
Квинн поерзала, но, оглянувшись, я видела, что голову она не опустила.
– Я сказала: «потому что мы мстительные», – повторила она уже громче.
– Так их, – сказала себе под нос Ри.
Бреннан кашлянул:
– Мы не вступаем в бой, потому что Ассамблея провела голосование и решила, что число жертв среди всадников и летунов будет слишком высоким. Такое сражение может оставить нас без войск, а весь Континент – без защиты.
Я покачала головой от того, как знакомо звучали эти доводы.
– Кое у кого семьи в Наварре, – сказала Авалин в ряду передо мной, рядом с первокурсниками нашего отряда. – И нам полагается просто сидеть и ждать, когда они погибнут?
– Надо было уезжать, – бросил всадник откуда-то из рядов Второго крыла.
– Не у всех есть возможность бросить все и уехать из-за войны, не у всех есть твои гребаные привилегии, – возразила Авалин, повышая голос.
Она была права, и ропот согласия в крыльях набирал силу.
– Инструктаж предназначен не для споров! – прикрикнула Девера.
Мы притихли, но настроение изменилось, и не в лучшую сторону.
– Посмотрим с другой стороны, – сказал Бреннан. – Будь вы Мельгреном, что бы вы сейчас делали?
– Срали бы кирпичами, – ответил Ридок.
Бреннан помассировал переносицу.
– А еще?
– Укрепляли чары, – предположила Рианнон. – Пока они действуют в полную силу, все это только блеф противника.
– Превосходное замечание, кадет Маттиас, – кивнул Бреннан.
– Значит, генералу приходится выбирать между вооружением сил и запасом энергии в арсенале? – Этот вопрос последовал от Первого крыла.
– Тоже превосходное замечание, – согласился Бреннан. – Почему ему трудно вооружить войска?
– Если раздать кинжалы, уменьшится эффективность арсенала в поддержании чар, – ответила Рианнон. – Даже если энергия не тратится на уничтожение вэйнителей, чары все равно ослабеют.
– Именно. – Бреннан посмотрел прямо на меня. – И как бы поступили вы, кадет Сорренгейл?
– Не считая битвы за невинных граждан? – Слова вырвались раньше, чем я успела задуматься, стоит ли ставить под сомнение авторитет брата на глазах у всех.
– Если бы вы были Мельгреном. – Он склонил голову набок, и по его лицу я поняла, что потом меня ждет убийственная нотация.
Я секунду разглядывала карту.
– Я бы стянула все кинжалы с прибрежных форпостов, чтобы укрепить энергетические запасы на границе. Враги бессильны, когда проходят через чары. Виверны умирают. Вэйнители не могут транслировать. Остается рукопашное сражение…
– Или артиллерия, – добавила Кэт.
– Именно. – Я глянула на нее и кивнула. – Пока наваррские войска могут физически отражать темных колдунов и не давать разорять свои арсеналы, реальной опасности вторжения нет.
– О чем я и говорю.
– Но Мельгрен видел свое поражение, – заметил летун из Второго крыла.
– Давайте обсудим и это. – Девера показала на карту. – Если падут чары в Сэмарре, что случится?
– Они получат прямой выход на земли для гнездования, – ответил кто-то.
– Нет, – ответила я. – Чары вернутся к своим естественным пределам, то есть на три-четыре часа полета от Басгиата, как у нас. Энергетические центры в форпостах только продлевают чары, а не создают новые, поэтому, хоть бо́льшая часть территории Наварры останется без защиты…
Моргая, я посмотрела на брата.
Он кивнул.
Мельгрен блефовал, поставив на то, что мы не понимаем принцип работы чар. Пытался нас запугать, чтобы переманить на свою сторону.
– Не хотите закончить мысль, кадет? – спросила Девера.
Голова закружилась, сердце подскочило к горлу. Я уставилась на карту, на тонкую линию границы, которая оставалась нетронутой как будто бы непобедимым вражеским легионом, и мысль так устрашала, что я с трудом смогла взглянуть ей в лицо.
– Насколько давняя эта информация?
– Прошу прощения? – Девера подняла брови.
– Давно они сидят на границе? – уточнила я, впившись ногтями в ладони, лишь бы подавить грозящий поглотить меня страх.
Профессор покосилась на Бреннана и ответила:
– Они там уже три дня. Утренний доклад подтвердил, что они не сдвинулись.
О боги.
«Нужно действовать сейчас же» – зарокотал в голове голос Тэйрна.
Я начала пихать вещи в рюкзак, пока Девера попросила ответить на вопрос другого кадета.
– Что ты делаешь? – спросила Ри шепотом, и я заметила, что почти все из моего отряда обернулись к нам.
– Нужно найти Ксейдена. – Я подняла рюкзак и сунула руку в лямку. – Нападут не на Сэмарру.
– Понятно. – Рианнон быстро собрала вещи, и остальные последовали ее примеру. – Мы с тобой.
Времени спорить не было, так что я кивнула и все мы вышли, заслужив окрик Деверы, но в моих ушах все это был только шум на заднем плане, пока мысли разбегались все быстрее и быстрее.
В коридоре оказалось сравнительно пусто, поскольку все кадеты сидели на инструктаже, и в западное крыло мы попали быстро.
«Где ты?» – спросила я по нашей связи.
«На совещании Ассамблеи, – ответил Ксейден – А что?»
«Я иду к тебе. Ты мне нужен».
– Нам кто-нибудь скажет, почему мы ушли с инструктажа? – спросила Кэт в нескольких шагах позади.
– У Вайолет был такой взгляд, – объяснила Рианнон, не отставая от меня.
– Такой же, как перед инструктажем в прошлом году, – добавил Сойер.
– Она что-то поняла, а опыт подсказывает просто ее слушаться, – договорила Рианнон.
Ксейден вышел из зала Ассамблеи и направился прямиком ко мне, встретив посреди коридора.
– Что случилось?
– Волноваться надо не о Сэмарре.
– Почему? – Он не сводил глаз с меня, несмотря на то что нас окружал весь отряд.
– Потому что они там сидят и ждут, – объяснила я. – Ждут уже три дня. Чего?
– Если бы мы понимали их логику, война давно бы закончилась, – ответил Ксейден.
– Мельгрен говорил, они атакуют на солнцестояние. Это послезавтра.
Боги, нужно поторопиться.
Он кивнул:
– Виверны нападут не на Сэмарру. Они к чарам даже не подлетят. Плюс маленькие группы двигаются вдоль границы. Думаю, Сэмарра – это диверсия. Думаю, они ждут, когда падут все чары.
В глазах Ксейдена вспыхнуло понимание.
– Битва не может произойти в другом месте, – возразил Сойер. – Мельгрен бы увидел.
– Нет, если там будем мы, – напомнила Слоун. – Мельгрен не видит исход, если там хотя бы трое наших, не забыл? – Она подняла руку, где над рукавом вился край ее метки.
– Именно. – Мои ногти впились в ладони. – Он не видит боя, если в нем участвуем мы. Он сосредоточил все силы в Сэмарре, а они должны быть…
– В Басгиате, – договорил Ксейден, глядя мне в глаза. – В Долине.
– Да.
– Хочешь вернуться? – спросил он.
– Конечно, хотим, – ответил Ридок.
– Я не тебя спрашивал. – Ксейден не отводил глаз от меня. – Ты хочешь пойти?
Хочу ли? Наварра лгала нашему народу – лгала нам – шестьсот лет!
– Они бы нам на помощь не пришли, – сказала Слоун.
– Нам они точно не помогают, – согласилась Кэт.
Они раз за разом оставляли поромиэльцев умирать, отсиживаясь за своими надежными чарами, закрывая глаза, лишь бы уберечь наваррские жизни.
– Там гнезда, – напомнила Рианнон.
– Свои гнезда у нас уже здесь, – возразил Трегер. Или мне показалось, что Трегер, ведь я все еще не отрывала взгляда от Ксейдена.
Он словно надежная земля у меня под ногами, а мысли бежали быстрее и быстрее, и мои товарищи вторили им вслух.
– У меня семья в Моррейне! – умоляла Авалин.
Начался настоящий спор, голоса слились в громкий гул.
«Вылетать надо уже сейчас», – сказал Ксейден, прорываясь к моему сознанию сквозь шум.
«Они врали нам. Казнили твоего отца. Пытали меня».
Я заставила себя прекратить перечислять их преступления, пока они не заглушили мой голос совести.
«Да».
«Я все думаю о кадетах из пехотинцев, и целителей, и даже писцов. О тех, кто, как Каори, остался, тех, кто просто хочет защищать родину».
Я схватила Ксейдена за руки, чтобы удержаться в бушующем вокруг споре, и по растущему шуму возникло ощущение, что здесь уже не один отряд.
«Да».
– Если мы не полетим, мы не лучше их! Бросим их гражданских на смерть, когда мы – то оружие, что им нужно! – Я сжала пальцы.
– Ты хочешь сражаться? – спросил он, наклонившись ближе, и гвалт вокруг затих: возможно, все ждали, что я скажу дальше. – Скажи только слово – и я пойду к Ассамблее. А если они против, отправимся с теми, кто будет за. Куда ты, туда и я.
Внутри все перевернулось от мысли о том, чтобы рискнуть друзьями, потерять их. Я не хотела подвергать опасности Тэйрна и Андарну. Я бы лучше умерла, чем играла бы с жизнью Ксейдена. Но есть ли выбор? Пойти – рискнуть жизнью, но остаться – рискнуть стать такими же, как наши враги.
– Не хочу. Но мы должны.