Железное пламя

Я уловила иронию в том, что встречу назначили в Альдибаине, как и в том, что это было уже мое второе посещение форпоста на краю Эсбенской горной гряды – и снова после того, как выяснилось, что Ксейден Риорсон скрывал от меня что-то важное.
Всю прошлую ночь я провела в библиотеке – пожалуй, это было в интересах всех, пока я панически барахталась в своих мыслях. Намерениях. Как бы это, сука, ни называлось.
Так что сегодня я была осоловелая и беспокойная, и у меня все еще было больше вопросов, чем ответов. Но, глядя, как на спине приземляющейся Сгаэль сидит Ксейден с напряженным суровым лицом, я понимала: его признание, хотел он того или нет, – высший знак доверия.
И в этот раз я узнала не последняя. А первая. Может, я и полная дурочка, но почему-то это для меня было важно, хоть я еще и не успела сказать об этом ему… как и не успела допросить засранца, сколько же моих намерений он за это время считал.
Но я просто не знала, сколько во мне осталось сил для в-этот-раз-ов, как бы его ни любила.
В полдень – за целый час до встречи – наш отряд из десяти драконов приземлился на высокогорном плато, на хребте над форпостом, и четыре дракона тут же укрылись в лесу, среди огромных хвойных деревьев. Остальные шесть встали крыло к крылу, готовые взлететь по первому же сигналу.
«Ты уверен, что они их не заметят?» – спросила я Тэйрна, убирая летные очки в рюкзак и соскользнув по лапе. Поморщилась от приземления на промерзшую землю. Этим утром я проснулась с текстом столетней давности, прилипшим к щеке, и жуткой болью в шее.
«Не уверен, но на этой возвышенности слишком мало снега, чтобы остались следы. Драконы чувствуют друг друга, только когда этого хотят обе стороны. Наших заметят, но не поймут, кто именно укрылся в лесу и сколько их».
«Не сказать, что это утешает».
Особенно если учесть, кто напросился лететь с нами. Я размяла руки, грея лицо на солнце, и осторожно покрутила головой, чтобы оживить оцепеневшие мышцы. После вчерашнего боя с Соласом и сна на библиотечном столе тело было сыто мной по горло – и я его вполне понимала.
«Ты не дитя, чтобы тебя утешать».
И то правда. Если помнить о разъяренном подростке, которая осталась ждать в Аретии. Когда я объяснила, что логических оснований для ее присутствия здесь нет, даже если Тэйрн согласится ее понести, Андарна прокляла весь род Тэйрна, а потом заблокировала нас обоих и улетела на тренировки со старейшинами.
Единственной же реакцией Тэйрна стало бурчание о перепадах настроений у подростков.
От моего внимания не ускользнуло, что Сгаэль стояла между Тейном и Фанн – сварливым зеленым мечехвостом Ульцеса, – а не с Тэйрном, что либо объясняло его угрюмое молчание, либо было его логичным следствием.
Мамочка и папочка ссорились, и это видели все.
Ксейден прошел перед Фанн, не обращая никакого внимания на возмущенное фырканье от его приближения, и снял перчатки, направляясь ко мне.
– Вчера ты не вернулась в комнату. – Он нахмурился, быстро вглядываясь в мое лицо и сунув перчатки в карман, и я повторила его действия на случай, если нам придется колдовать.
Потом укрепила щиты.
– Я была в библиотеке с Даином, искала в дневнике Уоррика, в чем ошиблась. Мы оба уснули за столом, а с утра к нам присоединились Есиния и другие, чтобы помочь. – Я встретила его взгляд, потом отвернулась, пока не начала забрасывать его вопросами или делать еще какие глупости – например, простила его еще раньше, чем он даст ответы.
– Я думал, Есиния не знает старого люцерийского. – Ксейден даже не оглянулся на всадников, собиравшихся у ног Фанн. Вдобавок к членам Ассамблеи мы взяли троих из отряда Миры.
– Не знает, но Сойер втюрился в нее по уши, а остальные стараются помочь чем могут.
В знак поддержки заявились даже Кэт, Марен и Трегер.
– Что-нибудь узнали?
Драконы подняли головы на звук с другой стороны поля, и по тому, как быстро их опустили, я поняла все, что нужно знать. Встреча начнется раньше запланированного.
– Нет, – ответила я, не сводя взгляда с деревьев и пытаясь проглотить нарастающий ком в горле. «Совместить дыхание жизни шестерых и одного и зажечь камень в железном пламени». Что же я упустила? – Иначе ты бы знал.
– Неужели? – натянуто спросил Ксейден.
– Да. – Наши взгляды встретились. – Спасибо, что не отговорил лететь.
– Я усвоил урок в Кордине. – Он всматривался в мое лицо, но не тянулся к моему разуму. – Впусти меня. Хоть на секунду, впусти.
Грудь сдавливало с каждым мгновением, пока я выдерживала его взгляд. Смогу ли я простить его? Это его секрет. Но я не могла не гадать, не читает ли он мои намерения. От этого я и колебалась, как бы его ни любила.
– Вайолет? – неприкрытая мольба в голосе Ксейдена заставила меня опустить щиты достаточно, чтобы почувствовать нашу связь, и облегчение на его лице стало пугающе очевидным. – «Если решишь рассказать им, кто я, в наказание за мои преступления против тебя, я пойму».
«И тебе приспичило говорить об этом именно сейчас?» – Я вскинула брови.
«Я хотел обсудить уже вчера ночью, но ты у нас в это время спасала Тиррендор».
Ксейден перевел взгляд на деревья, и над хрупкой травой пронеслась тень Тэйрна, накрывая нас.
«Ты еще жалуешься?»
Наши руки соприкоснулись, когда мы оба развернулись, чтобы встретить тех, кто появится из-за тех деревьев.
«Что ты выбрала безопасность моего дома вместо разборок со мной? – Он нахмурился, но сплел пальцы с моими. – Нет, но…»
К нам направилась Мира – походка уверенная, но морщины тревоги на лбу никак не скрыть.
Я сжала его руку, потом отпустила.
«Мне нужно кое-что знать. – Я провела руками по бокам и бедрам, пересчитывая ножны с кинжалами, все шесть. – Ты хоть раз пользовался печатью, чтобы повлиять на мои чувства?»
«Никогда. – Ксейден покачал головой, однако его руки сжались в кулаки, а на челюсти выступили желваки. – Но рядом с тобой мне всегда не хватало самоконтроля, а из-за нашей связи слишком легко познавать твои намерения, хоть ты этого и не замечаешь».
Лучше смерть, чем стыд, сопровождающий это откровение.
«Если попросишь, могу его спалить на месте, – предложил Тэйрн. – Но ты вроде бы к нему привязана».
Кровь прилила к шее и обожгла щеки, напоминая о тех случаях, когда в присутствии Ксейдена у меня покалывало кожу головы.
«Ты знал, что в ту ночь у стены я хотела тебя поцеловать…»
Боги, я даже не могла закончить вопрос. Верхушки деревья закачались. Они привели драконов.
«Да. – Он посмотрел на меня. – И за это искренне извиняюсь. Если бы я знал, чем мы станем… – Он покачал головой. – Проклятье, да все равно бы это сделал».
«Ты это еще делаешь?»
Я должна была знать.
«Нет. Прекратил, как только ты стала для меня больше чем генеральской дочкой. И как только понял, что наделал Даин и что я не лучше его».
Только Ксейден не выдавал сведения, которые крал, и не был виноват в смерти Лиама и Солейл. К тому же с Даином я мало-мальски примирилась, правильно?
Может, я так терпима к предательствам, потому что они, блин, везде.
«Я тебя не выдам, – быстро сказала я, глядя на него, когда приблизилась Мира. – Но разборки мы еще устроим».
Я подняла брови. Лицо Ксейдена дрогнуло, словно он хотел сказать больше, но добавил только: «Я всегда буду открыт перед тобой».
– Ты готова? – спросила Мира, проходя перед Ксейденом и вставая рядом со мной.
– Нет, – ответила я. – А ты?
– Нет. – Она положила руку на рукоять короткого меча на бедре. – Но она об этом никогда не узнает.
– Хочу быть тобой, когда вырасту. – Я невольно улыбнулась, несмотря на то что часто дышала от волнения.
– Ты вырастешь еще лучше, – заверила Мира, потом бросила взгляд поверх моей головы на Ксейдена. – Кстати, не могла, что ли, уговорить его подождать в Аретии?
– Я не владею магией чувств, а члены Ассамблеи не любят, когда их свободу ограничивают. – Он достал один меч из-за спины левой рукой, оставляя правую свободной для магии. – Если нужно влиять на чувства, ищи летуна.
Я с трудом удержалась от того, чтобы подколоть его из-за этой остроумной семантики, – ведь этот человек явно специализировался на ментальной магии.
– Ну, поехали, – пробормотала Мира, когда на опушку вышли семь фигур в черном.
Я взяла в правую руку кинжал и приоткрыла дверь в Библиотеку, пустив в себя ручеек энергии.
Посередине шел Мельгрен, его глаза бегали по линии аретийских всадников. Мне не нужен был дар Кэт, чтобы усилить его гнев. Он носил на себе ярость, словно часть формы.
Я заставила себя посмотреть на остальных участников переговоров, узнавая только трех, двое из которых в прошлом служили адъютантами мамы.
«Полковник Фремонт – второй слева – очень сильный маг воздуха, – сказала я Ксейдену. – Может высосать воздух прямо из легких».
«Спасибо».
Перед нами троими на уровне колен поднялись тени, сгибаясь, как острые пальцы.
Затем мой взгляд упал на маму.
Она пересекала поле быстрыми уверенными шагами, переводя взгляд между мной и Мирой. Чем ближе она подходила, тем заметнее становилась ее усталость. Под глазами – темные синяки, выделяющиеся сильнее обычного, хоть линии от летных очков и показывали, что она проводит все время в небе.
Мира выставила вперед подбородок и превратила лицо в маску, которой я позавидовала и тут же попыталась повторить.
За ними последовали драконы, которых вывел из леса Кодаг. Этот воистину черный кошмар тут же опустил голову, а его прищуренный темный взгляд прикипел ко мне – нет, к Тэйрну, стоявшему за мной. Проклятье, я почти забыла, какой он огромный – не меньше чем на пять футов выше Тэйрна, – и многочисленные боевые шрамы украшали его чешуйчатую грудь и крылья.
За ним следовал мамин дракон, Аймсир, показавшийся из леса одновременно с пятью другими – двумя оранжевыми, двумя красными… и синим.
Тэйрн выступил вперед и поднял голову надо мной, с угрожающим рокотом в горле.
«Только не заляпай меня слюной», – пошутила я, но особой реакции не добилась.
Наваррские всадники вышли на середину поля, и тогда вперед двинулся Ульцес, а за ним и мы, пока между нашими шеренгами не осталось десять футов пустого поля. У всех под руками поблескивали мечи и кинжалы.
– А я-то думал, ты мертв, Ульцес, – начал Мельгрен с натянутой улыбкой, в основном состоящей из оскаленных зубов.
– А я-то надеялся, что это ты мертв, – парировал Ульцес, пользуясь преимуществом в росте, чтобы смотреть на Мельгрена свысока.
– Увы, не повезло, – ответил Мельгрен. – А как же наша встреча в форпосте? – Он показал за деревья. – У нас есть закуски, если пожелаете…
«Наверняка отравленные», – добавил Тэйрн, но рассеянно, будто поддерживая и другие разговоры – и скорее всего, так и было.
– Не пожелаем, – перебил Ксейден. – Говори, зачем пришел, Мельгрен.
Взгляд генерала перескочил на Ксейдена.
– Нельзя было подпускать тебя к квадранту и на выстрел.
– Сожаление не дает уснуть по ночам? – Ксейден склонил голову набок. – Перейдем к делу. Может, вам заняться нечем, но мы сражаемся за Континент.
– Нечем? – рявкнул Мельгрен, и его лицо пошло пятнами. – Да ты понимаешь, какой ущерб нанес, сбросив виверн на форпосты? На что нам пришлось пойти, чтобы сохранить это в тайне? Скольких гражданских нам пришлось… – Он осекся, сделал глубокий вдох и расправил плечи. – Ты едва не похоронил столетия стараний, продуманной стратегии по защите народа в наших границах.
– Но только в ваших границах, – обвинила его Мира. – Остальные-то могут идти на хрен, да?
Глаза мамы полыхнули от едва сдерживаемого упрека.
– Да. – Мельгрен обратил свой пугающий взгляд на сестру. – Когда спасаешься с корабля посреди шторма, ты спасаешь тех, кто уместится в шлюпку, а потом рубишь руки любому, кто попытается влезть, чтобы он ее не перевернул.
– Бездушная ты мразь, – ответила она.
– Благодарю.
– Мы просто так пришли? – спросил Ксейден. – Или послушать злодейские лекции?
На его мече блеснуло солнце, когда он сменил стойку.
– Мы вас отпустили, – ответил Мельгрен, переводя взгляд между Ульцесом и Ксейденом. – Позволили забрать половину кадетов из квадранта всадников без боя. Отпустили ее… – испепеляющий взгляд скользнул по мне, и я всеми силами заставила себя не содрогнуться, – после того, как она жестоко убила вице-коменданта. Вы не задумывались почему?
Все внутри меня сжалось.
– Лично я стараюсь о вас вообще не думать, – ответил Ксейден, неприкрыто солгав, но, проклятье, оно стоило того.
– Вы просто не можете себе позволить терять всадников в боях с нами, – ответил Ульцес. – Вы бы удержали нас дорогой ценой, учитывая, сколько всадников – и драконов – решили вас оставить.
– Возможно. – Мельгрен склонил голову к плечу. – А возможно, я вас просто отпустил.
Я сжала кинжал.
– Возможно… – протянул генерал, – я знал, что вы нам понадобитесь для скорой битвы.
Очень маловероятно. С кем им сражаться в пределах чар?
– Я лучше встречусь с Малеком, чем снова буду сражаться за Наварру, – оскалился Ульцес.
– Ты всегда был скоропалителен в важных решениях, – вздохнул Мельгрен, поглаживая себя по груди. – Поэтому мне и не жаль было тебя потерять.
Вот дерьмо. Это было обидно.
– Встреча окончена… – начал было Ульцес, и краска прилила к его шее и поползла по лицу.
– Мы уступаем им в Сэмарре, – перебил Мельгрен.
Все притихли.
Я с трудом вдохнула. Неужели я не ослышалась?
Я посмотрела на маму – и ноги стали ватными при виде ее слабого кивка мне. Напряглась даже Мира.
– Я сам видел, – продолжил Мельгрен. – Они придут на солнцестояние, и они победят.
Проклятье, он и правда это сказал. У меня по спине пробежал холодок, кровь отлила от лица. Если падет Сэмарра, если падет любой форпост, виверны получат полный доступ к районам Наварры, которые находились под защитой продленных чар в последние шесть веков.
Без форпостов чары Басгиата вернутся к своим естественным пределам – всего несколько часов лету, – не доставая до границы.
– Как? – потребовал ответа Ульцес, и всадники из отряда Миры обменялись недоверчивыми взглядами.
«Сделай одолжение, – сказала я Ксейдену. – Не переживай из-за того, что читал мои намерения, и прочитай, пожалуйста, их».
«Все, кроме майора справа, со щитами, но она напугана до смерти и намерена сделать что угодно, лишь бы мы согласились, – ответил он, придвинувшись так, что его рука коснулась тыльной стороны моей ладони. – А, и еще она хочет поесть после встречи и поспорить с твоей матерью из-за слабости той к дочкам. А теперь поставь щиты покрепче и заблокируй меня. И всех остальных».
Твою мать. Неудивительно, что интинсикам не оставляют жизнь. Ксейден – одновременно и умопомрачительное оружие, и пугающая слабость. Я сделала, как он сказал, оставив место только для Тэйрна и матовой поблескивающей связи с Андарной, которую чувствовала даже на таком расстоянии.
– «Как» – это неважно. – Мельгрен сложил руки на груди, а Кодаг обнажил влажные клыки. – Важно, что на солнцестояние мы проиграем.
Проиграют. Если чары рухнут, жертвы будут неисчислимыми. Все наваррцы от границы до естественных пределов чар окажутся в смертельной опасности.
«Серебристая?»
«Я в порядке».
Но я была не в порядке.
– Если ты уже видел исход, какого ты ждешь от нас? – спросил Ульцес, пожимая плечами.
Я повернулась в его сторону, но прикусила язык раньше, чем осознала ответ. От нас, очевидно, ждали помощи.
– Измените исход, выступив на нашей стороне. – Мельгрен нахмурился так, будто ему пришлось проглотить прогнивший фрукт. – В битве, которую я вижу, вас нет. – Он покосился на Ксейдена.
– И не будет, – покачал головой Ульцес. – Мы не на вашей стороне.
Нет, мы на стороне… минутку, а на чьей? Не только Аретии и даже не только Тиррендора. И если мы готовы сражаться за жителей Поромиэля, почему бы не сражаться за наваррцев?
– Нет, но вы на стороне Эмпирея, – вклинилась мама. – Драконы не останутся в стороне, если их птенцы в Долине окажутся под угрозой.
«Твоя мать много на себя берет, выступая от лица драконов», – пробормотал Тэйрн.
– Если птенцы окажутся под угрозой. Потеря одного форпоста еще не обрушит всю систему, и половина вашей стаи улетела с нами, – напомнила я.
– А ты этим гордишься? Вполне возможно, из-за этого мы и проиграем в битве! – бросил плечистый капитан рядом с мамой, вскинув в мою сторону короткий меч.
Я подкинула кинжал, готовая метнуть его, но вперед уже рванули тени, выбив меч из рук капитана и опрокинув его на зад.
Ксейден цокнул языком и покачал указательным пальцем:
– Ну-ну. Разве можно забывать о приличиях? Мы же так хорошо поладили.
– Проклятый предатель, – процедил капитан, нашаривая меч перед тем, как подняться на ноги. – Малек еще найдет тебя за твои преступления.
Быстро переводя взгляд между капитаном и Ксейденом, мама убрала кинжал. Я и не видела, как она его доставала.
– Уже пробовали. Он меня не хочет – и никого из нас, не забыл? – Ксейден почесал метку на шее свободной рукой.
– Довольно! – гаркнул Мельгрен. – Я не ожидаю, что вы объединитесь с нами просто так. Помогите нам в Сэмарре – и король Таури дает слово, что мы поддержим независимость вашей стаи… и города, в котором вы укрылись.
Меня словно под дых ударили.
«Так он знает об Аретии?!»
«Не могу прочитать».
– Мы не будем призывать ваших граждан в нашу армию или втягивать ваш народ в пограничную войну, в которой у вас нет шансов. – Мельгрен пожал плечами.
– Если бы вы правда так думали, то вторглись бы к нам, как только мы улетели, – скучающим тоном ответила Мира. – Похоже, ты увидел, что битва закончится не в вашу пользу.
– Других предложений не будет. – Мельгрен пропустил мимо ушей слова Миры, повернувшись к Ульцесу. – Если вы не союзники, то вы – враги.
Союзники. Это же логичный ответ.
– Думаю, мы постоим в сторонке, – пренебрежительно ответил Ульцес, словно отказывался от приглашения на чаепитие. – Королевство, которое никогда не помогает другим, само не заслуживает помощи. Лично я считаю, что вы заслужили все, что с вами устроят темные колдуны.
Я моргнула. Во мне все возмутилось из-за мысли, что гражданские заслуживают смерти только потому, что их подвело руководство, каким бы это самое руководство ни было.
– И ты говоришь за всех восставших? – Мельгрен медленно перевел взгляд на Ксейдена. – Или все же выскажется наследник?
Ксейден не поддался на провокацию, но и спорить со словами Ульцеса не спешил. Но ведь поспорит, да?
Мама резко спала с лица, глядя куда-то между мной и Мирой, и впервые в жизни я увидела, как она пошатнулась, словно ее выбили из седла.
Позади меня слышались шаги, но я не могла отвести глаз от мамы, чтобы посмотреть, кто там, – да мне и не надо было.
– Мы правим совместно, – объявил Бреннан, коснувшись моей руки, встав между мной и Мирой. – И думаю, я говорю за всех: мы не защищаем королевства, которые жертвует соседями… – он повернулся к маме, и ее глаза полезли на лоб, – …и тем более собственными детьми, чтобы прятаться за чарами. Вы не избежите страданий, которым из-за вас подвергался весь Континент.
– Бреннан? – прошептала мама, и я с трудом превозмогла желание перейти черту и поддержать ее за руку.
– Твою мать, Бреннан, – прошептала Мира.
– Возможно, теперь, когда против тебя выступили трое твоих детей, пришло время задуматься. Встреча официально закончена, – заявил Бреннан, не сводя глаз с мамы. – Ваши птенцы не под угрозой, а нашей стае надо защищать своих. – Он положил руку на сердце. – И я это говорю от всей души. Мы отвергаем ваше предложение мира и с радостью согласны на войну, ведь вы все равно до нее не доживете.
Бреннан развернулся и зашагал прочь, оставив мать таращиться с раскрытым ртом на его спину. И это все? Учитывая, что в лесу ждали Сури и Килин, Ассамблея действительно пришла к кворуму, но Ксейден еще не сказал свое слово.
– Да. – Ксейден кивнул, и мышцы на его шее напряглись. – На вашем месте я бы обратился к союзникам, которые помогли вам победить в Великой войне… А, погодите. Вы же оборвали с ними контакты много веков назад. Видимо, на этом мы и правда прощаемся навсегда.
Я бросила на него взгляд и быстро приказала себе скрыть удивление.
Они правда бросят их умирать. Мы правда бросим их умирать.
В прищуре Мельгрена сиял гнев.
– Мы закончили. Можешь попрощаться, – сказал он моей матери, прежде чем развернуться и направиться к опушке.
Кодаг оскалил зубы в знак предупреждения всякому, кому хватит глупости ударить его всадника в спину.
За ним последовали все наваррские всадники, кроме мамы.
– Бреннан, – прошептала она вновь, чуть склонившись и зажав рот. На ее глаза навернулись слезы, и от боли в них я не могла не отвернуться.
Наши всадники спешно поднялись в седла, оставив на поле только Ксейдена, Миру и меня.
– Зачем вы хотели видеть Вайолет и Миру? – спросил Ксейден голосом, в котором не было ни капли жалости.
– Он жив? – спросила мама Миру слабо.
– Очевидно, – ответила она, сложив руки.
Мама перевела взгляд на меня, будто я дала бы другой ответ.
– Это он восстановил меня после того, как вэйнитель ранил меня кинжалом.
Ее взгляд заострился.
– Так ты знала много месяцев назад?
– Ужасно, когда от тебя скрывают правду, да, мам? – сорвалась Мира. – Когда тебе лжет, когда тебя даже предает твоя собственная семья.
– Мира, – одернула ее я.
– Она и тобой пожертвовала, Вайолет, – напомнила Мира. – Может, она отправила тебя в квадрант всадников, чтобы уберечь от смерти на тот случай, если бы ты узнала истину среди писцов, а может, хотела тебя убить, пока ты не узнала правду и не разворотила ее драгоценную военную академию. – Она перевела взгляд на меня. – Впрочем, ты это и сделала. Не забыла?
Мама расправила плечи и подняла голову, взяв себя в руки с поразительной и завидной скоростью.
– Мне нужно поговорить с дочерьми, – сказала она Ксейдену.
Он поднял бровь со шрамом, потом оглянулся на меня в ожидании моего решения.
Я кивнула. Если Мельгрен говорил правду и она призвана на фронт, возможно, я вижу ее в последний раз. Меня замутило от этой мысли. Одно дело – бросать ее, разорвать все связи, и совсем другое – бросать ее умирать.
Ксейден, не говоря ни слова и не оглядываясь, ушел.
– Что тебе надо? – спросила Мира.
– Не знаю, важно ли это теперь. – Мама расстегнула летную куртку дрожащими пальцами. – Но больше всего я хочу – и всегда хотела, – чтобы мои дети выжили. Какие бы чары вы ни поставили по дневнику Уоррика, они падут.
Мира напряглась.
– С нашими чарами все в порядке, – соврала она так же легко, как и Ксейден.
– Нет. – Мама будто за миг прочитала лекцию одним только взглядом. – Вскройте туши виверн, которые погибли, пересекая вчера вашу границу.
У меня раскрылся рот.
– С чего ты взяла, что я не знаю о событиях на вашей границе, Вайолет? Не знаю, где моя до… дети? – Она покачала головой и одарила меня быстрым острым взглядом, от которого я тут же почувствовала себя пятилетней, после чего обернулась к Мире. – Помнишь, как выглядели туши виверн в Сэмарре? Которые нам любезно доставил Риорсон?
Мира кивнула.
– Камни, с помощью которых их создали, были лишь холодными булыжниками.
Камни? Так у темных колдунов есть руны?
– Да. Я же там была. – Голос Миры зазвенел от напряжения.
– Если не веришь, проверь виверн, убитых вчера.
– И что потом? – спросила я.
– Исправьте чары. – Мама достала из-за пазухи кожаную тетрадь, и мои глаза расширились от узнавания. – Иначе со временем они сойдут на нет. Ваш отец однажды говорил мне, что, судя по его исследованиям, Уоррик не хотел, чтобы кому-то досталась сила чар. Он хотел, чтобы Наварра вечно оставалась впереди. Но Лира думала, что знанием нужно поделиться.
– Уоррик солгал, – прошептала я. Но о чем?
Мама протянула мне дневник, за кражу которого меня пытали, потом пригвоздила мою душу к земле силой своего взгляда.
– У тебя сердце всадницы, но разум писца, Вайолет. Я верю, что ты защитишь не только себя, но и Миру, и… – она с трудом сглотнула, – Бреннана.
Я раскрыла дневник и тут же узнала морранийский. На миг сердце екнуло, но я закрыла тетрадь, расстегнула свою куртку и сунула бесценный дневник во внутренний карман. За этот перевод будет отвечать Есиния. Морранийский – из тех мертвых языков, который я прочитать не могла.
Мама тоскливо поглядела мне за плечо, потом посмотрела по очереди на Миру и меня.
– Вам необязательно понимать мой выбор. Вам достаточно выжить. Я люблю вас так, что выдержу ваше разочарование.
Не успели мы ответить, как она развернулась на каблуках, прошла мимо Аймсира и исчезла в лесу.
– Как думаешь, она врет как дышит? – спросила Мира.
– Я думаю о том, что у летунов осталась магия.
– Тоже верно.
На пути обратно в Аретию мы с Мирой откололись от боевого строя и направились к ближайшему остову виверны у нашей границы. Ксейден остался верным своим словам, усвоенным на горьком опыте, и не стал спорить, когда мы улетели.
Спустя полчаса времени и усилий – весьма творческих усилий в работе с кинжалом – Мира извлекла наружу гладкий кусок чего-то вроде оникса со сложной руной, которую я не могла и надеяться повторить.
И эта хреновина гудела.
Вот дерьмо. Так вот почему виверны вдруг вернулись? Кто-то дал вэйнителям руны?
И в этот миг, словно камень призвал свое создание, туша в двадцати футах от нас содрогнулась – и наши головы развернулись навстречу с трудом открывшемуся огромному золотому глазу.
– Чтоб тебя, – прошептала Мира, выхватывая меч.
Но я уже стала открытыми вратами для энергии Тэйрна, и, когда вскинула ладони, она полилась свободно, ускоренная паникой. Грянула молния, заливая мое зрение белым и попадая в цель. Взрыв сбил нас с Мирой с ног, ударив о холодный, окоченевший труп виверны позади. По спине пробежала боль, но хотя бы все части тела остались на месте.
Мы обе сидели в ошарашенном молчании, выглядывая признаки движения в дымящейся, обугленной виверне.
– Ты уверена, что молния их убивает? – спросила Мира после пары напряженных мгновений.
– Уверена, – ответила я. – Хвала Данн, темные колдуны не задержались, чтобы увидеть вот это.
Тогда утес уже усеивали бы оживающие виверны.
Мира медленно повернулась ко мне, приглядывая краем глаза за тушей.
– Я тебя, конечно, не подгоняю, но если ты не узнаешь, о чем врал Уоррик, нам хана.
– Точно. – Ведь я так замечательно справилась в первый раз. А я даже не знаю морранийский. В переводе и сравнении текстов придется полностью положиться на Есинию. Я сделала дрожащий вдох. – Нет, вообще не подгоняешь.