Железное пламя

– Корали Райл. Николай Паня, – читала новый список погибших свежеиспеченный майор Девера. Последнюю неделю, впервые с моего поступления в квадрант, имена, которые объявляли каждое утро, принадлежали не кадетам, а сражающимся на фронте всадникам и летунам. Стаи драконов и грифонов держали оборону деревень вдоль реки Стоунвотер. Они отвлекали внимание вэйнителей от нашей долины, где вылупились четыре дракона.
Не говори «Мира». Не говори «Мира». Не говори «Мира».
Это стало моей личной молитвой любому богу, который услышит меня во время утреннего построения.
Я чувствовала себя совершенно бесполезной. В отличие от прошлых недель, теперь нам не надо было добывать светоч или неумело ставить чары. Шла настоящая война, а мы здесь учили историю да физику.
– Вчера мы потеряли сразу двоих? – в ряду впереди напрягся Аарик.
Рианнон, стоявшая рядом с Сойером, бросила на меня взгляд через плечо – в нем целую секунду виднелась печаль, пока она не взяла себя в руки и не выпрямилась. Мне это так быстро не удавалось. Никогда. Двое в один день – немыслимо. Такими темпами весь аретийский квадрант вымрет меньше чем за два месяца.
– Кажется, это брат Исар, – сказал Ридок рядом со мной. – Второе крыло.
Мы оба посмотрели налево, туда, где за отрядами Третьего крыла, посреди секции Хвоста стояла Исар Паня, низко, очень низко опустив голову.
Глаза у меня горели, словно под веки насыпали горячего пепла, который не получалось сморгнуть, пальцы левой руки сжались на проводнике.
– Он был лейтенантом, – тихо сказала Имоджен.
– На два года старше нас, – добавила Квинн. – С отличным чувством юмора.
– Так жестоко, – прошептала я. – Регулярно сообщать нам, что наши родные, наши друзья мертвы, это охренительно жестоко.
И тяжелее всего, что мы пережили в Басгиате.
– Но это ж ничем не отличается от любого утреннего построения, – бросила через плечо Визия.
– Нет, отличается, – возразила Слоун. – Слышать, как умер кто-то из другого крыла – или, проклятье, даже нашего отряда, – не то же самое, что слышать, как умер твой брат.
Ее голос надломился. И у меня в горле появился ком, который становился все больше и больше. Бреннан был внутри крепости – наверняка спорил с Ассамблеей, решал, где искать дичь для волны – даже не волны, а цунами! – хищных крылатых созданий, которых мы привлекли сюда в последний месяц, или координировал поставки оружия из заработавшей кузни. Он был в безопасности.
Зато все всадники, которые не преподавали здесь, вылетели в составе нескольких стай охранять форпосты вдоль утесов Дралора, – как это сделали Ксейден, Гаррик, Хитон и Эмери… или держать фронт, как Мира.
Девера прокашлялась и взяла у Есинии новый список.
У меня опустились плечи, я выдохнула с облегчением, и облачка пара поплыли в морозном воздухе. Мира жива. Или хотя бы была жива вчера ночью, когда сменившийся всадник принес новости. Ладно. Утренние построения хотя бы не пугали меня из-за возможной судьбы Ксейдена – я бы сразу поняла, если бы он…
Боги, да я даже подумать об этом не могла.
– Крисса Верлин, – начала читать список летунов Девера. – Мика Ренфрю…
– Мика! – справа от нас раздался низкий гортанный крик, и все головы повернулись к отряду в самом центре строя, туда, где на колени упал парень. Все его сотоварищи собрались вокруг, утешали, гладили по плечам и закрывали от остальных.
– Никогда к этому не привыкну, – пробормотал Аарик, переминаясь с ноги на ногу.
– К чему? – язвительно спросила Слоун. – К тому, что у них тоже есть чувства?
– Сорренгейл знает, о чем я. Ты ведь тоже была там, в сражении… – сказал мне Аарик.
– И плакала, как младенец, когда погиб Лиам. Отвернись, пожалуйста.
Проклятье, разве это не противоречило всему, что я же сама и говорила Рианнон, когда мы сражались у Полосы? Смерти должны нас закалять, так почему я сейчас согласилась со Слоун? Летуны реагировали как-то… бесконечно человечнее.
Даже свою Молотьбу в Клиффсбейне они проводили совсем не так жестоко, как мы в Басгиате. Теперь я не могла решить, делало ли это нас сильнее… или просто бесчувственнее.
– …и Альвар Гилана, – закончила Девера. – Мы отдаем их души Малеку.
Я посмотрела направо – как и каждое утро – и увидела, что Кэт в своем отряде на краю строя обмякла, ненадолго закрыв глаза. Сирена тоже была еще жива.
Потом Кэт взглянула на меня, и я кивнула – а она ответила на кивок, пусть и холодно. Это наш ежедневный момент перемирия, единственное время, когда мы видели друг в друге сестер, а не врагов, и кончался он очень быстро, не успеешь и моргнуть.
Стоило Девера объявить «вольно», как взгляд Кэт снова стал жестким.
Я была готова поклясться Амари, что Кэт твердо решила испортить мне жизнь, насколько это только возможно. А в дни, когда здесь был Ксейден, портить с удвоенной силой. В сравнении с подобной концентрацией ненависти Слоун была милашкой, и хуже того, как будто вся стая Кэт сосредоточила свою злость на нашем отряде: пятеро из оставшихся шести летунов – за исключением Марен – винили меня в смерти Луэллы и не уставали твердить всем и каждому, что я выбрала вместо нее всадницу.
Два дня назад на летном поле в долине высокий парень с каштановыми волосами до плеч – вроде бы его звали Трегер – накинулся на Ридока, а в итоге получил кулаком от Рианнон в лицо, когда начал болтать о том, что ее пограничная деревня не пускает беженцев. Губа его до сих пор не зажила. Похоже, наша прогулка по утесам не так уж скрепила нашу дружбу, как кое-кто надеялся.
– Что она сделала этим утром? – приподняв бровь, спросила Рианнон и взглянула в сторону Кэт.
– Стучалась ко мне до рассвета, а потом разозлилась, что я взяла и открыла ей.
От одной только мысли об этом моя рука нагрелась на проводнике. На этой неделе Феликс сменял в нем сплав уже два раза, но так моя неспособность контролировать собственную силу хотя бы помогала зарядить материал для кинжалов. Так что я в каком-то смысле все же помогала нашей стороне, пусть попытка раскочегарить камень чар и провалилась. Я поморщилась и стала разминать правое плечо, надеясь унять боль, которая поселилась в нем после отказа от перевязи. Но помогло не особо.
– У нее уже фантазия кончается? – спросил Ридок, когда мы двинулись к дверям цитадели. Здесь после построения приходится расходиться в два раза дольше, чем в Басгиате, ведь дом Риорсонов строился не как учебное заведение. – Вроде не так плохо, как в субботу, когда она вывесила список летунов, убитых за годы службы Мирой.
Славный был день, и уж явно помог наладить отношения между летунами и всадниками. В коридорах тогда случилось по меньшей мере на десяток драк больше обычного.
– Когда я открыла, она была в халате из шелка Деверелли. – Я взяла рюкзак с земли и закинула на плечи, скривившись от тяжести. – Откуда я знаю, что это был именно шелк Деверелли, спрашиваете? Потому что он был вполне себе прозрачный.
– Вот дерьмо! – Сойер скривился. – Зачем она… А ты…
Рианнон, Квинн и даже Имоджен насмешливо уставились на него, пропуская в дом первокурсников.
– Ты вспомни, где она спит! – Ридок отвесил Сойеру подзатыльник.
– А! Точно. Спальня Риорсона, – медленно произнес Сойер, показательно поворачиваясь к Кэт спиной, когда она вместе со своей стаей прошла мимо. – Я и забыл. По списку ты значишься в комнате Рианнон.
Прибытие новой сотни кадетов, конечно, означало уплотнение – но технически мне было не положено спать в комнате лейтенанта. Хотя никого это не волновало, а руководство вряд ли осмелилось бы сказать что-то хозяину дома.
– Кстати, я это ценю. – Рианнон положила руку на сердце. – Позволяет нам с Тарой хоть иногда побыть только вдвоем.
– Рада помочь, – ухмыльнулась я.
– Надо отдать ей должное, – покачала головой Имоджен, со вздохом глядя на меня, потом на Кэт и ее стаю. – Она упорная.
Все головы повернулись в ее сторону.
– Эй! – Имоджен подняла руки. – Я всеми руками за Вайолет. Просто говорю, что, если бы Ксейден разорвал с тобой отношения, ты тоже боролась бы за него.
Хм. Ну, с такой точки зрения…
– Вот только не надо очеловечивать этот ходячий ужас, – возразила Рианнон. – Я шла с ней всю дорогу в гору и теперь начинаю думать, что лучше бы к нам попал Джек Барлоу, чем она.
Джек был единственным, чьему отсутствию я радовалась, каким бы милым он со мной ни был. Я ему все еще не доверяла. И никогда не смогу.
– Что, Кэт… снова Кэт? – спросил Боди, подходя к нам, в то время как остальные кадеты спешили уйти со двора.
– Ничего. Она ничего. И я ничего. – Я врала на голубом глазу, качая головой, чтобы он не передал Ксейдену, будто я не справляюсь с чувствами. – А теперь нам с Рианнон кое-куда надо.
– Надо? – Ри подняла брови. – Ну, значит, надо.
– Ясно. – Боди повернулся к Рианнон: – Что ж, профессор Трисса только что выбрала для новых занятий твоих второкурсников. Завтра в долине, в два.
Трисса? Та самая миниатюрная и тихая участница Ассамблеи!
– Мы придем, – пообещала Ри.
* * *
В Аретии снег выпадал раньше, чем в Басгиате, и к первой неделе ноября наш быстро растущий городок уже был накрыт тонким белым одеялом – но не долина выше. Она сохраняла тепло благодаря сочетанию природных термальных источников в горной гряде и все усиливающейся магии, которую транслировали как драконы, так и грифоны.
Я неотрывно смотрела на утоптанную тропинку в конце долины, ведущую в дом Риорсонов, а внутри меня все переворачивалось.
– Как-то неловко. – Сойер сложил руки на груди и бросил скучающий взгляд на кадетов напротив. Всего пятнадцать футов травы отделяли второкурсников нашего отряда от второкурсников-летунов Кэт.
Похоже, нас обеих вызвали.
Но если драконы, стоящие за нами, и грифоны за летунами смогут удержаться и не напасть друг на друга, все пройдет цивилизованно.
– Согласна.
«„Цивилизованность“ переоценивают, – заметила Андарна, разминая когти в траве. – Никогда не пробовала грифона…»
«Мы не едим союзников, – наставительно проворчал Тэйрн. – Поищи другую закуску».
Взглянув направо, я заметила, как Сойер то и дело переводит глаза от Андарны к Тэйрну и обратно, словно сравнивает их.
– Не волнуйся, у меня тоже всегда такое ощущение, будто в глазах двоится.
– Да нет. Она опять подросла? – спросил он, оттянув воротник. – Такое чувство, что подросла.
– Вроде на пару дюймов на этой неделе, – кивнула я. – Пришлось добавить по звену в ее упряжь, с обеих сторон.
«Скоро я смогу летать и без нее», – фыркнула Андарна.
Ридок повернулся, чтобы сравнить их сам, и улыбнулся Андарне.
– А эта мини-Тэйрн становится свирепой, да?..
«Я ничья не „мини“!» – Андарна дернулась в его сторону и клацнула клыками меньше чем в футе от его носа.
Мое сердце будто споткнулось.
– Андарна! – вскрикнула я, быстро вклинившись между ней и Ридоком.
– Проклятье! – Ридок вскинул руки, когда его волосы взлетели над головой. Их подняло воздушной волной от раздосадованного… вздоха Тэйрна.
– Большая! – выпалил Ридок. – Я хотел сказать, что она большая.
– Больше не будешь летать со Сгаэль! – Я ткнула пальцем чуть ли не в самую пасть Андарне, потом многозначительно посмотрела на Тэйрна, который навис над ней так, будто сейчас в самом деле схватит в зубы и унесет с поля, как щенка.
«Я серьезно. Это она у вас научилась».
«Если бы.
Андарна подняла голову, красуясь, а Тэйрн пробубнил что-то на своем языке.
– Ничего себе, – пробормотала позади меня Марен.
– Уж прости. Подростки… – Я пожала плечами, обращаясь к Ридоку.
– Все еще в голове не укладывается, что перьехвосты – это дети, – сказал Сойер, отступая от Андарны на шаг. – И что ты связалась сразу с двумя черными драконами.
– Это и меня застало врасплох.
Я снова взглянула на тропинку, но Рианнон все еще не показывалась. Если профессор Трисса придет раньше, у моей подруги будут серьезные неприятности. Может, Трисса и самая тихая в Ассамблее, но в ярости она за словом в карман не лезла – судя по словам Ксейдена. Мы успели поговорить перед тем, как этим утром он опять вылетел на границу вместе с Хитоном и Эмери. У нас хотя бы была ночь вдвоем.
Третьекурсники тоже отправились патрулировать утесы Дралора, высматривая виверн или наваррских всадников.
О вивернах бы беспокоиться не пришлось, если бы я смогла поставить чары.
– Что хуже? – размышлял вслух Ридок, постукивая пальцем по ямочке на подбородке. – То, что они так смотрят на нас молча, будто мы понимаем, зачем их позвали? Или их угрожающее сопровождение?
Он не сводит глаз с грифонов, стерегущих своих летунов.
Даджалар слегка пошатывалась, явно еще не приспособившись к высоте. За всю неделю, сколько они были здесь, я еще не видела полет ни одного грифона.
– И то и другое. – Сойер расстегнул летную куртку. – Только мне так кажется или здесь становится жарковато?
– И правда, – согласилась я, выдохнув с облегчением, когда появилась Рианнон и издали сверкнула мне возбужденной улыбкой, направляясь к нам с другого конца поля. Я подумала и добавила, ткнув пальцем в Ридока: – И веди себя вежливо. Мне нравится Марен.
– Мне тоже, но вот ее лучшую подругу хорошо бы скинуть с этого утеса, – буркнул себе под нос Сойер.
– Грифоны оправились быстрее, чем я думал, – сказал Ридок. – Несколько дней назад большинство еще спали как сурки.
Грифон, стоящий за Трегером – парнем с каштановыми волосами до плеч и кривой ухмылкой, – заметил пытливый взгляд Ридока и предупреждающе щелкнул острым двухфутовым клювом.
Трегер хмыкнул.
Аотром резко и жарко выдохнул у нас над головами, обдав трех летунов не только паром, но и… соплями?
– Справедливости ради, и мы привели сопровождение, – заметила я, когда Андарна выступила вперед, с явным предупреждением во взоре, и поставила передние лапы по бокам от меня. Когти у нее становились больше и острее с каждым днем, а этим утром она впервые до конца расправила крыло, отчего осмелела больше обычного.
«Старейшины говорят, через несколько недель я полечу». Из ее горла вырвался рык, предназначенный грифонам, а маленькие глазки вспыхнули и затем моргнули.
«Зубы им показываешь?» Я не старалась спрятать улыбку.
«Просто я им не доверяю, – ответила она. – Особенно той, в середине, которая явно планирует тебя убить».
«Выкинь это из головы».
Кэт и в самом деле, как обычно, не сводила с меня прищуренных глаз.
«Ты сама не можешь выкинуть ее из головы». Андарна сделала еще шаг вперед, нависнув чешуйчатой грудью у меня над макушкой.
«И Серебристая со временем или к этому привыкнет, или убьет ее, – ответил Тэйрн сзади, где ждали остальные три – нет, теперь уже четыре, – дракона. – И то и другое приемлемо».
«Ты вроде был против убийства союзников?»
Я оглянулась через плечо, когда на меня благодаря послеполуденному солнцу упала драконья тень. Может, оттого, что Слизег стоял справа от Андарны, на чешуе у той виднелся красноватый отлив, и я не могла не задуматься, когда же этот цвет потускнеет, как у Тэйрна.
«Она еще не показала себя союзницей», – заметил Тэйрн.
«Она все еще винит меня в смерти Луэллы».
– Эй, пока мы тут просто стоим… – Сойер почесал затылок и покраснел. – Я…
– Ты?.. – Я подняла брови из-за явно не законченного вопроса.
– Я тут думал, ты… – он помялся, потом вздохнул. – Неважно.
– Хочет попросить, чтобы ты учила его языку жестов, – договорил Ридок, покачиваясь на пятках и всей позой демонстрируя крайнюю скуку.
– Ридок! – обжег его взглядом Сойер.
– А что? Ты все усложняешь больше нужного. Твою налево, будто на свиданку ее приглашаешь. – Он передернулся.
– А если бы и приглашал? – спросила я.
– Тогда я бы отчищал пол в нашей комнате от ошметков его тела, когда его порвал бы Риорсон. – Ридок покачал головой. – Прибираться придется долго.
– Во-первых, у Ксейдена хватает уверенности в себе, чтобы пережить всего одно приглашение на свидание. – Я взглянула на Сойера. – И да, я готова тебя учить знакам. Но что в этом стыдного?
– Надо было научиться уже много лет назад. – Сойер уронил руку. – И… не получилось, по очевидным причинам.
– А я, как тут вот оказывается, еще не дожил до того, чтобы обучать других. – Ридок закатил глаза.
– Да ты покажешь мне знак «секс» вместо «привет», просто чтобы потом посмотреть, что будет, – бросил в ответ Сойер.
– Что? Я же не козел какой-то. – Губы Ридока исказила усмешка. – Я бы дождался, когда ты спросишь про слово «ужин», и когда ты пригласил бы ее перекусить…
– А! – Я моргнула, наконец сложив детали головоломки. Есиния. – Не переживай, Сойер. Я помогу. Ри тоже бегло говорит на языке жестов. И Аарик, и Квинн, и…
– Все, кроме меня. – Сойер вздохнул, понурившись.
– Чуть не опоздала, – сказала подошедшая Рианнон, слегка запыхавшись.
Глаза Трегера так и буравили Ри, когда следом за ней из-за угла показалась профессор Трисса.
– Как губа? – спросила Ри, подмигнув Трегеру.
Тот сделал шаг вперед, но Марен преградила ему дорогу, качая головой.
– Я бы тебя отмазала. Твои заселились? – спросила я Ри.
Семья Рианнон прибыла поздно прошлой ночью, уставшая, и только с теми вещами, которые уместились в узком фургоне, способном преодолеть Путь-по-Круче – петляющий торговый маршрут на северо-восточном склоне утесов Дралора, на границе с провинцией Диконшир.
– Ага. – Ри широко улыбнулась и сбросила рюкзак на удивительно мягкую траву рядом с моим. Серьезно, в этой долине время будто шло задом наперед. – Поблагодари брата от моего имени, хорошо? Он выделил им соседние дома и близко к рыночной площади, и они уже нашли место для лавки.
– Поблагодарю. А как Лукас? – От одной мысли об идеальных круглых щечках ее племянника моя улыбка протянулась до ушей.
– Все еще самый милый мальчишка на свете. – Она расстегнула летную куртку и сбросила ее с плеч. – Выбились из сил, зато живые. И я теперь смогу их видеть, когда захочу! Великолепно. Плюс я похвасталась своей печатью, и они подобающе восхитились.
– Великолепно. Очень рада за тебя. – Я расслабилась и вздохнула действительно полной грудью. Семьи прибывали в Аретию всю прошлую неделю – их вели маленькими незаметными группками участники революции, доставляющие приглашения в убежище. Со дня на день мы ожидали отца Ридока, только от родителей Сойера весточки еще не было.
– Вам, должно быть, интересно, зачем мы встречаемся в долине, – произнесла профессор Трисса, абсолютно ровно дыша, а затем достала из рюкзака семь листов с иллюстрациями и протянула их нам, по одной на человека.
Я вновь широко улыбнулась. Есиния и остальные уже запустили печатный пресс.
На рисунке была изображена тирская руна вроде тех, что были в книге с узорами, оставленной мне Ксейденом после его выпуска. При ближайшем рассмотрении я ее узнала. Череда увеличивающихся квадратов, почти таких же, как на рукояти кинжала у меня на правом бедре.
– Сейчас вы лучший отряд и лучшая стая, и мы выбрали вас для… так сказать, эксперимента. – Профессор Трисса отступила, чтобы видеть оба наших ряда. – Вы уже можете транслировать? – спросила она летунов.
– Со вчерашнего утра – на половине нашей мощности, – ответила Кэт.
– А ментальные дисциплины? – спросила профессор с любопытством.
– Пока нет, – ответила Марен.
– Но скоро, – сказала Кэт, взглядом буквально прожигая во мне дыру. – Стаи крепнут с каждым днем.
Будто я могла забыть, как она копалась у меня в голове.
– Так что у нас тут? Опять урок труда? – спросил Ридок, сложив руки на груди.
– Кто знает, как работают магические огни? – спросила профессор Трисса, пропуская мимо ушей его вопрос и снова открывая рюкзак. Она достала восемь деревянных дощечек размером не больше тарелки. Поставила их между нашими шеренгами. – Ну?
– Это малая магия, – ответила Марен.
– Та, которую вы творите сами, – кивнула профессор Трисса. – А как же те, что бесперебойно светят, скажем, в общежитиях первого курса? Которые начинают работать еще до того, как вы научитесь транслировать?
Все всадники посмотрели на меня.
– Они работают на избытке магии, которую транслируем мы и наши драконы, – ответила я. – Она исходит от нас естественным образом, как… тепло тела, но в таких небольших объемах, что мы и не замечаем.
– Именно, – подтвердила профессор. – А благодаря чему эта магия возможна? Магия, привязанная к предметам, а не к колдуну? – Она оглядела нас с ожиданием в темно-карих глазах, потом потерла переносицу. – Боги, а я-то думала, Феликс шутит. Сорренгейл, ты же ими практически полностью покрыта.
Я опустила взгляд, полюбовалась на блеск своих доспехов из драконьей чешуи, потом – на кинжалы от Ксейдена.
– Руны?
– Руны, – подтвердила Трисса. – Руны – не просто украшения. Это пряди магии, взятые от нашей энергии и сплетенные в геометрические узоры для конкретного назначения, а затем перенесенные на предмет – для использования либо сразу, либо – в будущем. Этот процесс мы зовем закаливанием.
– Это невозможно, – покачала головой Марен. – Магией владеют непосредственно люди.
– Так и есть. – Профессор Трисса еле сдержала вздох разочарования из-за нашего невежества. – Но так же, как мы заготавливаем провизию на зиму, колдун может закалить руну, потратив столько энергии, сколько хочет, а потом на что-либо нанести. – Она наклонилась, взяла дощечки и показала нам. – Например, на дерево или металл – на что пожелаете. Руна заработает, когда ее активируют, и выполнит то, для чего ее закалили. В отличие от сплава, хранящего энергию, руны закаляются для конкретной функции.
Мы с Ри в замешательстве переглянулись.
– Похоже, мне нужно вас убедить. – Трисса положила дощечки и подняла руки. – Сперва отделите прядь своей энергии. – Она протянула руки перед собой и ущипнула воздух большим и указательным пальцами. – Если честно, это может быть самым трудным шагом.
– Она что, прикидывается? – прошептал Ридок.
Профессор Трисса буквально прострелила его взглядом.
– Если вы не видите мою энергию, это еще не значит, что ее не вижу я. Или вы не знакомы с процессом заземления? Как и ваши щиты, энергия видима только вам, когда вы придаете ей форму, будь то ваша печать или малая магия, на которую вы все способны.
– Принято. – Ридок смиренно поднял руку.
– Энергию можно формировать. – Пальцы Триссы быстро задвигались, словно дергая воздух, затем стали лепить невидимые формы. Шары? Кубы? Или это была пирамида? Трудно сказать, когда не видишь. – У каждой формы есть свое значение. Места, где мы привязываем энергию, это значение меняют. Все это вам придется заучить. – Она снова потянулась в воздух и вылепила… ромб? – Из форм мы создаем слои значений, меняя руну. Сработает ли она немедленно? Будет ждать дальнейшего применения? Сколько раз ее можно активировать до полного истощения? Все решается здесь. – Она как будто перевернула то, над чем работала, затем вытянула новую прядь и… что-то сделала.
– Охренеть безумие, – пробормотал под нос Ридок. – Это так же, как в детстве, когда просишь родителей понарошку угоститься твоим чаем, хотя и знаешь, что в чашке пусто.
Рианнон шикнула.
– Когда руна готова, – профессор наклонилась и взяла дощечку, – мы ее размещаем. До размещения у нее нет ни смысла, ни цели, и она быстро пропадет. Закаливание и наделяет руну активной магией. – Правой рукой она схватила, по всей видимости, руну, которую закаляла, затем прижала ладонь к деревянной дощечке. – Эта – простая руна нагревания.
– То есть это было… просто? – спросил Сойер.
Доска задымилась, и я придвинулась поближе с широко раскрытыми глазами.
– Вот, пожалуйста. – Трисса повернула дощечку к летунам, потом показала нам. – Когда узнаете, какие символы получаются из каких форм, комбинации практически безграничны.
На миг у меня отвисла челюсть. Формы выжглись в виде, как я бы сказала всего десять минут назад, чисто декоративной руны. Я взглянула на свой листок и задумалась, какого хрена нарисовано у меня на кинжале.
Как там сказала профессор? «У каждой формы есть свое значение. Места, где мы привязываем энергию, это значение меняют». Я снова взглянула на многогранную фигуру, пока Трисса не перевернула доску к небу, – и мои глаза округлились от осознания.
– Это логосиллабический язык, – выпалила я. – Как старый люцерийский или морранийский!
Профессор Трисса одобрительно посмотрела на меня.
– Очень похоже, да. – Ее губы сложились в улыбку. – Ах да, ты же тоже умеешь читать на старом люцерийском. – Она кивнула. – Впечатляет.
– Спасибо.
– Наша умница! – заявил Ридок летунам, показывая на меня.
Правда, я сомневалась, что мной стоило хвастаться, учитывая, с каким трудом я сдала этим утром опрос по истории. Ну ладно, хотя бы справлялась с математикой, но, с другой стороны, математика не меняется в одночасье.
– Ты заклинаешь лед, правильно? – спросила Трисса Ридока. Он кивнул, и профессор протянула руку.
Ридок откупорил кожаную флягу на бедре, потом вытянул воду в виде замороженного цилиндра и подошел к Триссе.
Она положила лед на дощечку – и я далеко не одна не удержалась от возгласа, когда лед растаял в считаные секунды, и с шипящего дерева закапала вода.
– Осторожней с материалом, который выберете для руны. Чуть больше энергии – и эта дощечка бы загорелась.
– Почему нас никто этому не учит? – спросила Марен, переводя взгляд со своего листка на доску.
– Когда-то этот навык освоили и совершенствовали тирцы, но пару веков назад, после объединения Наварры, его запретили, хоть на рунах и построены многие форпосты и сам Басгиат. Почему? – Трисса вскинула брови. – Очень рада, что спросили. Видите ли, всадники от природы сильнее, учитывая, сколько магии мы транслируем и какими печатями владеем.
Трегер закатил глаза.
– Но руны – общий уравнитель, – продолжила Трисса, положив дощечку, которая перестала шипеть, на траву. – Руна ограничена только тем, сколько энергии в ней закалишь, длительностью и числом применений. Руны запрещены, чтобы не попали не в те руки. – Она взглянула на летунов. – А именно – ваши. Поднаторейте в рунах – и сможете состязаться со многими печатями.
– Значит, вы хотите, чтобы мы… создали вот это? – спросила Кэт, удивленно глядя на лист. – Из магии?
Не хотелось признавать, но тут я Кэт понимала – и, судя по выражениям лиц, не только я. Даже Ри поглядывала на рисунок с трепетом. Это казалось чем-то… ошеломительным.
– Да. Из энергии, которую научитесь отделять от себя, как я вам показала. – Профессор Трисса открыла рюкзак и достала новую стопку дощечек.
Как это у нее просто выходило.
– Начнем с простой отпирающей руны. Легко сконструировать, легко проверить. – Она осмотрела наши ряды.
– Мы все и так умеем отпирать двери слабой магией, – заметил Трегер.
– Ну конечно, – вздохнула профессор. – Но отпирающей руной может пользоваться и тот, кто не обладает магией. Теперь приступим. Жду ваши первые руны до заката.
– Не может быть, чтобы мы смогли такому научиться до заката, – возразил Сойер.
– Вздор. Все меченые научились простой отпирающей руне в первый же день.
– Никакого давления, – пробормотала Ри.
– Так Слоун и Имоджен это умеют? – спросила я.
– Естественно, – укоризненно покачала головой Трисса.
Вот почему Ксейден заставлял меня практиковать написание рун, сплетая ткань. Этот человек хоть когда-нибудь научится говорить прямо? Или мне всегда придется вытягивать из него смыслы клещами?
– «Я отвечу на любой вопрос», – передразнила я его себе под нос. Трудно задавать вопросы, о которых даже не подозреваешь.
– Вы же лучшие на своем курсе, так хватит таращиться и принимайтесь за дело, – наставительно проговорила профессор Трисса. – Первым делом научитесь отделять частичку своей энергии. Пусть она заполнит ваш разум, затем потянитесь и представьте, будто берете нить из ее потока.
Рианнон, Сойер, Ридок и я обменялись взглядами в духе «какого хрена», в точности отраженными летунами напротив.
«Будут какие-нибудь советы?» – спросила я Тэйрна и Андарну.
«Ничего не взорви». Тэйрн заворочался сзади.
«Взрывать хотя бы интересно», – подала голос Андарна, заслужив от Тэйрна усталый стон.
– Вперед, – объявила Трисса, а затем подняла палец. – А, и будьте осторожней. Когда вытягиваешь части энергии, она становится непредсказуемой. Но для подстраховки здесь связанные с вами существа. Чем ближе источник, тем проще для новичков. – Она осмотрела нас и сложила руки на груди. – Ну, и чего вы ждете?
Я закрыла глаза и представила свою Библиотеку и кружащую вокруг энергию. Раскаленный, расплавленный поток силы Тэйрна, текущий из-за его огромной двери, как будто мог поглотить меня, но перламутровое течение силы Андарны за окнами выглядело… дружелюбнее.
Успокоившись, я потянулась к ее энергии…
Бум! Я распахнула глаза, все головы повернулись к отлетевшему назад Сойеру. Он приземлился у самых когтей Слизега, а на траве, где он только что стоял, дымилось выжженное пятно.
– А вот поэтому мы проводим занятия на улице. – Профессор Трисса покачала головой. – Вставай. Пробуй еще.
Ридок помог Сойеру подняться, а затем мы снова попробовали. Пробовали еще. И еще. И еще. До заката у меня получилось сплести отпирающую руну, но не первой. Эта честь принадлежала Кэт, причем, в отличие от остальных, без выжженных пятен под ногами.