Глава 46
– Руны? – спросил Ксейден через несколько дней, опершись на мое плечо.
Я сидела у него в комнате за столом и разучивала сегодняшнее задание – треугольное мучение, которое каким-то там образом улучшало слух. Он взял одну из моих пяти неудачных попыток, выжженных на деревянном диске размером с ладонь, а я глубоко вдохнула аромат мыла на его коже.
Личная ванная была одним из очевидных достоинств жизни в комнате Риорсона.
– Мы пробный отряд. Я хотела рассказать тебе вчера ночью.
Я взяла тонкую прядь перламутровой энергии и сложила в третью фигуру в узоре, который нам задала на дом профессор Трисса, а потом оставила ярко гореть в воздухе перед собой, медленно потянувшись за новой. Теперь, когда я знала, что искать, отчетливо видела поток энергии – одновременно и твердый, и нематериальный, светящиеся пряди, прогибающиеся под моими касаниями. Впрочем, тот факт, что я их видела, еще не очень помогал вытягивать отдельные нити.
– Я тоже много что хотел рассказать вчера ночью, – сказал Ксейден, вернув диск на стол к остальным. – Но когда увидел тебя в постели, мой рот тут же оказался занят.
От воспоминаний мои губы изогнулись в довольную улыбку. Я сложила следующий треугольник, поменьше, и вставила его в крупные, парящие передо мной. Ксейден в последние дни чаще отсутствовал, чем был дома, – перевозил оружие из нашей кузни на фронт у реки Стоунвотер и пополнял арсенал Текаруса. Нынешняя вылазка заняла лишний день, потому что на них с Гарриком напали.
– Не нужна помощь? – спросил он, касаясь губами моей шеи.
– Сейчас ты… – у меня перехватило дыхание, когда он дошел до края моего доспеха на плече, – не помогаешь.
– Жаль. – Он снова поцеловал шею, потом выпрямился.
И хорошо, ведь через несколько минут уже начинались занятия.
– Ты поэтому оставил мне в Наварре ту книгу? – Я взяла следующую прядь и нарисовала круг, который предназначался для стабилизации фигур внутри. Должно было сработать.
– Хотел, чтобы ты была в форме, – сказал он, поднимая дневник Уоррика со стола и пролистывая.
– Спасибо.
– И как ты это можешь читать, – пробормотал Ксейден, закрывая дневник и возвращая его на стол, после чего направился к шкафу, где висела наша форма.
Я улыбнулась… Это утро было удивительно домашним и теплым. Я была на все готова, лишь бы все так между нами и осталось.
– Отец учил. – Я пожала плечами, проверяя, не упустила ли что-нибудь в изображении руны. – И в детстве это был наш с Даином тайный код.
– Никогда не думал, что Аэтос может быть любителем старого люцерийского, – заметил Ксейден.
Взяв деревянный диск левой рукой, я аккуратно перенесла на него гудящие нити энергии и прижала. Получилось намного лучше, чем в прошлые пять раз.
– Кстати, ты нанес на мой кинжал… – начала я, повернувшись на деревянном стуле, и так и осталась с открытым ртом, неприкрыто пялясь на то, как Ксейден достает из шкафа форму, стоя в одном полотенце. Как я не заметила, что все это время он ходил практически голый? Какая упущенная возможность…
– Будешь так на меня смотреть – не успеешь на занятия, – предупредил он с потемневшим взглядом, бросив одежду на кровать.
Я заставила себя отвернуться. Бреннан уже предостерегал Ксейдена, что стоит мне опоздать хоть раз – и меня вернут в назначенную по списку комнату.
– Ты нанес на кинжал отпирающую руну, да? – спросила я, складывая все диски, кроме только что сделанного, в рюкзак и не глядя на дневник Уоррика, дразнивший меня с края стола. – Так мы и выбрались из допросной камеры.
– Ее вариацию, да.
Взяв свою лучшую руну, я поднялась, накинула рюкзак на плечи и обернулась. Ксейден все еще оставался великолепно голым, но, к сожалению, – или к счастью для моего расписания, – уже в штанах.
– А поподробнее?
К моему смятению, вместо рубашки он потянулся за носками.
– Ты сама можешь сделать отпирающую руну. Она простая. – Ксейден пожал плечами. – Я добавил элемент необходимости. Теперь нельзя подойти к любой двери и открыть ее только потому, что хочется, но если кинжал при тебе и он почувствует необходимость отпереть дверь, то отопрет. Если бы ты добралась до кузни в Басгиате, она бы открылась. – Сидя на краю кровати, он надел сапоги.
– Все это время у меня был ключ?
У меня поднялись брови. Если бы я его уже не любила, влюбилась бы сейчас.
– Да. Что это тебя потянуло сегодня на расспросы? – Ксейден улыбнулся уголком губ.
Я сжала диск и закусила нижнюю губу. Беда в моем счастье посреди хаоса – я боялась задать даже один лишний вопрос, который мог подвергнуть хрупкое равновесие между нами угрозе.
– Что за руна на камне у твоей кровати? Это же руна, да?
– Да, и сложная. – Он выпрямился и потянулся за серым камнем, потом встал и протянул его мне. – В мире не найдется людей, которые знают, как ее повторить. Последней была полковник Майри.
Мама Лиама и Слоун. Я взяла камень, который удобно лег в ладонь, и стала рассматривать изощренные линии.
– Наверное, когда она ее делала, руна была огромной.
– Надо думать, что да. Она наверняка ее ужимала, когда переносила на камни.
– Камни? – Я посмотрела на него. – То есть их больше одного?
– Сто семь, – ответил он, с ожиданием глядя на меня.
Меченые. Он ждал вопроса.
– Что она делает? – Я провела большим пальцем по почерневшему рисунку.
– Делала. Это защитная руна, но только одноразовая. – Ксейден провел рукой по влажным волосам и помолчал. – Когда осваиваешься с рунами, можешь вплетать в них разные элементы. Например, чьи-нибудь волосы или даже другие руны для поиска предметов. Или защиты. Эта руна предназначена для защиты людей из родовой ветви моего отца.
– Тебя. – Я вернула ему камень. – Ты же его единственный ребенок?
– Да. Такие дали всем детям отступников перед тем, как наши родители отправились на Битву за Аретию. Нам велели носить их всегда – и мы носили их до самой казни.
Забирая камень, он коснулся пальцами моих.
У меня чуть не остановилось дыхание. Я не отрывала глаз от его лица.
– Они сделаны для противодействия печати того всадника, чей дракон их убьет. – Он сглотнул. – Но только если дракон использовал для убийства огонь.
– А это главный метод казни предателей, – прошептала я.
Ксейден кивнул.
– Я сжимал его в кулаке – как и все мы, – когда стояли и смотрели, как наших родителей выстраивают на казнь. И как только их… – его плечи поднялись, когда он сделал глубокий вдох, – сожгли, по моей руке пробежало тепло. В следующий раз я почувствовал такое уже после Молотьбы.
У меня расширились глаза, и я положила руку на его ладонь.
– Метка восстания? – Так вот почему завивающиеся отметины всегда начинались с рук.
Он вновь кивнул.
– Наши родители знали, что так или иначе умрут, и перед смертью убедились, что мы останемся под защитой. Я храню его из сентиментальных соображений. – Ксейден наклонился ко мне и поцеловал в лоб, потом отвернулся и положил камень на прикроватный столик. – Люблю, когда ты задаешь мне вопросы, – сказал он, наклоняясь за рубашкой. – Что еще хочешь знать?
На языке вертелся вопрос, почему он не рассказал о сделке с моей матерью, повлияло ли это на его чувства ко мне. Но когда он выпрямился, мой взгляд зацепился за серебряные шрамы на его спине – оставленные ею шрамы, – и я не смогла. Ксейден говорил, что полюбил меня с нашего первого поцелуя. Этого достаточно. Мне не нужно было знать о сделке больше, чем рассказала она… Или не хотелось знать – если это был шанс повредить нашим отношениям.
– Вайоленс? – Он надел рубашку и обернулся.
– Больше ничего, – ответила я с натужной улыбкой.
– Все хорошо? – Между его бровями появились две морщины. – Боди говорил, что Кэт портит тебе жизнь и у тебя вырывалась пара молний…
– Боди лучше не лезть не в свои дела. – Я бы ни за что не допустила, чтобы Ксейден переживал из-за меня перед многодневной вылазкой. Привстав на цыпочки, я нежно его поцеловала. – До завтрашнего вечера.
В его глазах промелькнуло разочарование, после чего он взял меня за затылок и задержал наши губы прижатыми друг к другу на лишнюю блаженную секунду.
– Ты близка к идеалу, но в этой руне нужен элемент направления.
– У меня отличная руна, а если понадобится помощь, я сама попрошу.
Я еще раз его чмокнула – просто потому, что могла, – и выбежала из комнаты. Как только я оказалась в коридоре, поднесла диск к уху.
Нахлынул шум. Топот на этаже сверху, хлопнувшая дверь впереди, гвалт подо мной – слишком много, чтобы разобрать хоть что-то.
– Ненавижу, когда он прав, – пробормотала я, помчавшись в класс.
Естественно, Кэт закалила руну идеально, отчего мне почти захотелось попросить Ксейдена о помощи, но, когда все занятия на сегодня закончились, он был уже далеко.
* * *
– Мы дали вам две недели на мирную адаптацию, а вы, к нашему разочарованию, так и не справились, – читала нам нотации Девера на следующей неделе.
Рядом с ней посреди тренировочного зала стояли Эметтерио и один из профессоров летунов. Зал был крошечным по сравнению с басгиатским – всего девять матов – и сейчас набит до отказа всеми кадетами в Аретии, плечом к плечу.
Включая летунов.
До сих пор мы сталкивались только на уроках рун – несколько всадников против нескольких летунов – и на обеде, который всегда кончался хотя бы одной да потасовкой.
– А какого хрена они ждали? – Рианнон рядом со мной скрестила руки на груди. – Мы убиваем друг друга веками, а теперь вдруг что? Должны плести друг другу венки и раскрывать самые темные и сокровенные тайны только потому, что они отдали нам светоч и поднялись на гору?
– Обстановочка напряженная, – согласилась я, сжимая проводник в правой руке и разминая ноющее плечо, надеясь, что оно простит меня за сон на боку. Через два дня меня ждал урок с Феликсом, и я начиняла стеклянную сферу энергией, как могла.
В последнее время сила вырывалась слишком часто – летуны при любой возможности швырялись оскорблениями и обвинениями в том, что я бросила в пропасть Луэллу вместо Визии.
В наших рядах наметился очевидный раскол: справа от меня – море черного, слева – коричневое поле, между нами – широкая голая полоса. Больше чем десяток кадетов красовались с синяками после драки, которая вчера завязалась в большом зале между Третьим крылом и двумя стаями летунов.
– Вчерашняя вспышка насилия совершенно неприемлема, – начала профессор летунов, и ее рыжая коса скользнула по плечу, когда она повернула голову, обращаясь не только к летунам, но и ко всем кадетам. – Перелом в этой войне наступит, только если работать сообща, и начинаться это должно здесь! – Она показала пальцем на всадников.
– Ну, удачи, – сказал себе под нос Ридок.
– Мы вносим значительные изменения в план обучения, – объявила Девера. – Разделения больше не будет.
У меня внутри все похолодело, а по залу прокатился недовольный ропот.
– А значит… – Девера повысила голос, заглушая гомон, – вы должны уважать друг друга как равных. Может, мы и в Аретии, но с сегодняшнего дня Кодексу драконьих всадников подчиняются все.
– Причем действительно все, – сказала профессор летунов, положив руку на пышное бедро. – Летуны тоже.
На коричневой половине заворчали.
– Вам все ясно?
– Да, профессор Киандра, – ответили они хором.
Проклятье. А это даже впечатляло, хоть они и смахивали на пехоту.
– Но мы понимаем, что не можем двигаться дальше, если не прекратим вражду между вами, – сказал Эметтерио, обводя взглядом обе половины зала. – В Басгиате есть метод для решения всех обид кадетов. Вы можете вызвать недруга на мат. Бой кончается, когда кто-либо теряет сознание или сдается.
– Или умирает, – добавил Аарик.
Все летуны охнули, а всадники из Басгиата закатили глаза. Они бы и дня у нас не продержались.
– Без убийств! – отчеканил Эметтерио, глядя прямо на Аарика. – В следующие шесть часов будут приниматься все просьбы на вызов между кадетами одного года. Вы покончите со своими распрями на этих матах, а потом оставите их в прошлом.
– Нам разрешают набить им морду? – тихо спросил Ридок.
– Вроде бы да, – прошептала Слоун в ответ.
– Какой великолепный день, – широко улыбнулась Имоджен, хрустя костяшками.
– Их готовили к борьбе с вэйнителями, – напомнила я. – Я бы не стала их недооценивать.
Если бы речь шла о печатях, они в небе и секунды не протянули бы, но в рукопашной? Велик шанс, что мы можем уступить.
– Вы можете бросить вызов только одному кадету, и каждый кадет может принять только один вызов, – говорил тем временем Эметтерио, подняв указательный палец и нахмурив густые брови. – Поэтому выбирайте с умом, потому что уже завтра всадник или летун, к которому у вас есть претензии, будет неприкасаем.
Вот дерьмо! Я со свистом втянула воздух. Могла быть только одна причина, по которой кадету нельзя бросить вызов, но они же не осмелятся… правда?
– Кодекс запрещает вызовы между членами одного отряда, – объяснила Девера летунам, потом повернулась к нам: – И с завтрашнего дня каждый отряд всадников примет одну стаю летунов.
Видимо, осмелятся.
Я побагровела от гнева, и мы с Рианнон тревожно переглянулись – как и все в нашем отряде, особенно Визия.
– Обратите внимание, что я сказала «примет», – буравила нас взглядом Девера. – Вы не просто станете союзниками. Ваши группы объединятся, сольются, сплавятся.
Это шло вразрез со всем, чему нас учили. Отряды священны. Отряды – это семья. Отряды рождаются после парапета и закаляются на Полосе, в Молотьбе и Военных играх. Отряды не сливаются, если только их не распускают из-за потерь, – а мы Железный отряд.
Мы не сгибаемся. И уж точно не сливаемся.
– И если не объединитесь, – голос профессора Киандры смягчился, когда она окинула взглядом зал, – мы проиграем во время первой же битвы. Мы умрем.
– Теперь мы готовы принимать ваши запросы, – сказал Эметтерио, заканчивая официальную часть на сегодняшний день.
Выстроились очереди желающих бросить вызов, и меня нисколько не удивило, что бо́льшая их часть – коричневая. У них было гораздо больше причин ненавидеть нас, чем у большинства из нас – ненавидеть их.
– Мы – Железный отряд и вести себя будем подобающе, – приказала Рианнон, когда к Эметтерио подошли последние. – Будем держаться вместе – и на матах преодолеем любые вызовы.
Все одиннадцать человек согласились.
Объявили первые вызовы, и я не удивилась, когда Трегер вызвал на мат Рианнон. Он явно еще бесился из-за удара на летном поле.
Выиграла она меньше чем через пять минут, а он снова ушел с рассеченной губой.
Зато командир-третьекурсник Бреген из стаи Кэт – коренастый, с россыпью шрамов – вырубил Квинн такой комбинацией, что у меня отвисла челюсть.
Когда Имоджен вызвала Нив – другая третьекурсница из стаи Кэт, с короткими светлыми волосами и глубоко посаженными глазами, – я уловила некую закономерность.
– Это все из-за меня, – сказала я тихо Рианнон, когда Имоджен крепко приложила соперницу по голове.
– А значит, из-за нас, – ответила она. – Пожалуйста, скажи, что ты в своей броне.
Я кивнула.
Имоджен и Нив обменивались точно просчитанными ударами, пока Девера не объявила ничью после того, как обе пустили кровь.
– Катриона Корделла и Вайолет Сорренгейл, – объявила Девера. – Сдайте оружие и выходите на мат.
– Не надо, – отговаривала Марен Кэт, но в прищуренных глазах у той была только решимость.
– Кто ж, блин, сомневался. – Я отдала проводник Рианнон.
– Почему я не удивляюсь, Кэт? – Имоджен бросила взгляд через мат, потом повернулась ко мне.
– Нормально. Предсказуемо, но нормально. – Я достала один за другим все тринадцать своих кинжалов и отдала ей.
– Она выше тебя по меньшей мере на пять дюймов, так что следи за дистанцией между вам, – тихо сказала Рианнон.
– Насколько я помню, она быстро атакует и не оставляет времени на ответную реакцию, так что в бою не сомневайся и доводи удары до конца, – добавила Имоджен.
– Ладно. – Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, изо всех сил стараясь успокоить нервы, из-за которых желудок выделывал кульбиты. Знала бы я, как сегодня пойдет день, приняла бы меры раньше – может, отравила бы ее завтрак фонилью, которая росла на хребте ниже долины.
– Да ты справишься, – сказала Рианнон с кивком. – Тебя учили лучшие.
– Ксейден, – шепнула я, жалея, что он на границе, а не здесь.
– Я! – Она толкнула меня локтем и натянуто улыбнулась.
– Вайолет? – К нам подошла Слоун. – Сделай одолжение, надери ей задницу.
Мои губы невольно сложились в настоящую полуулыбку, и я кивнула ей, после чего ступила на мат. Видимо, ничто не объединяет врагов лучше общего противника – и по какой-то причине Кэт принимала меня за этого самого противника. Мат был той же плотности, как в Басгиате, так же пружинил под сапогами, когда я вышла на середину, где со зловещей усмешкой ждала Кэт.
«Выцарапай ей глаза, – посоветовала Андарна. – Серьезно. Глаза – самая мягкая ткань в организме. Просто воткни большие пальцы и…»
«Андарна! Не говори глупостей! – рявкнул Тэйрн. – Коленные чашечки – цель куда проще».
«Все, теперь тихо».
Я подняла щиты, заглушая Тэйрна и Андарну, насколько возможно.
– Без оружия. Без печатей, – говорила Девера. – Бой кончается, когда одна из вас…
– …без сознания или сдается, – договорила Кэт, не сводя с меня взгляда. – Мы знаем.
– Начинайте. – Девера сошла с мата, и я закрылась от шума вокруг, сосредоточив все внимание на Кэт, встающей в знакомую боевую стойку.
Я сделала так же, держась свободно и будучи готовой к любому ее движению. Если, как говорит Имоджен, она быстро атакует, мне лучше было играть от защиты.
– Это за Луэллу.
Кэт налетела на меня с комбинацией, от которой я закрылась руками, двигаясь так, чтобы удары проходили по касательной. Это было… просто, будто я выучила хореографию. Будто сработала мышечная память. Ее стойка сменилась, и я отскочила за секунду до ее удара ногой. Достав только воздух, Кэт пошатнулась и сделала шаг в сторону.
Проклятье. Да она дерется как… Ксейден. Он учил нас обеих.