Железное пламя

Я закинула голову – так сильно, что заныла шея, – переводя взгляд все выше, выше и выше, рассматривая утесы Дралора, исчезающие в густом слое облаков.
Со времен сделки с Текарусом прошло четыре дня. Три ночи назад мы доставили светоч – кольцо высотой со Сгаэль, собранное из ярко-голубых кристаллов, – в ответвление долины над Аретией, где оборудовали новую кузню. Вчера всем кадетам приказали хорошенько выспаться, собраться в трехдневную вылазку и построиться для вылета в четыре утра – и теперь мы стояли на поле к западу от Дрейтуса, глядя на стаи, собравшиеся рядом с Первым крылом. Утренняя туманная дымка растворялась под лучами солнца.
– Он же несерьезно? – спросил Ридок, задрав голову ровно под таким же углом, как у меня.
Из сотни аретийских кадетов и такого же числа летунов, столпившихся на этом зеленом поле, наверное, девяносто пять процентов стояли точно так же, в полном изумлении таращась на крутую, едва заметную узкую тропу, на которую только что показал мой брат.
Череда карнизов и ступенек, вырезанных в гранитном утесе, больше годилась для горного козла, чем для грифона. И так хорошо сливалась с окружением, что нисколько не удивительно, почему перевал Медаро оставался тайным.
До сих пор.
– Согласна, – кивнула Визия. – Он издевается. Это не дорога через горы, а верная смерть.
На тропу, которая так радовала Бреннана самим фактом своего существования, не поместился бы даже самый маленький грузовой фургон, не говоря уже о грифоне… Неужели брат действительно хотел, чтобы они прошли путь пешком? Чтобы мы шли с ними, пока драконы парят над нами на страже?
– Практически уверена, что он это серьезно, иначе нас бы здесь не было, – сказала через плечо Рианнон.
– А что еще, блин, он от нас хочет – ну, кроме того, чтобы мы лезли с ними? – спросил Аарик, стараясь говорить тише.
– Ловить их, если упадут? – предположил Ридок.
– Ага, мы можем поймать грифона, конечно же, – фыркнула Имоджен.
Я нахмурилась, изучая крутую тропу. Меня волновала не ее узость и даже не ловушки на грифонов, о которых рассказывал Бреннан, а моя собственная стойкость. Двенадцать часов подъема без перерыва добьют мои колени и лодыжки.
«Будь осторожней, – предупредил Ксейден уже затухающим голосом – он летел со Сгаэль на восток, на миссию, в которую меня не посвятили. – Я не успел допросить каждого летуна об их намерениях».
Будто его личная рекомендация помогла бы с отсутствием доверия между нашими двумя академиями.
«Ты меня уже предупреждал, – напомнила я, чувствуя, как он удаляется. – Не умирай там. Увидимся через несколько дней».
Порыв тепла в ответ – и вот он погас вместе с темным присутствием Ксейдена в моем разуме.
Бэйлор впереди нас прикрыл зевок, выворачивающий челюсть, кулаком, пока Бреннан читал лекцию о длительности путешествия, стоя на охапке стрел для баллист, стянутой ремнями.
– Дорога займет двенадцать часов, но я рекомендую отдыхать по пути.
Он обводил нас взглядом, словно оценивая наши реакции, в основном – ошеломление.
Единственным ответом ему был шелест осенней листвы карликовых дубов на южном конце поля. Притихли даже драконы и грифоны, словно тоже не могли поверить тому, что нам предлагалось.
– Чтобы они нас столкнули? – спросил всадник из Третьего крыла.
Не думаю, что он шутил.
– Чтобы ответить на этот вопрос, вы и идете вместе с ними, – сказал Бреннан, избегая моего взгляда, когда к нему забралась Сирена. – Во-первых, командирам крыльев назвали местоположение ловушек на грифонов, чтобы их обезвредить; но главное – вам нужно научиться взаимному уважению и доверию перед будущими тренировками. Ни один всадник не уважает кадета, который не прошел парапет. – Он показал на тропу у себя за спиной. – Прошу, вот их парапет.
– Она, конечно, узкая, но не настолько! – крикнул Ридок, вызвав согласное фырканье всадников вокруг.
– И если бы мы рисковали только собой, возможно, тропу и можно было бы считать хуже вашего моста смерти в Басгиате, – заявила Сирена, сложив руки за спиной и повернувшись к той половине строя, где были всадники. Солнечный луч блеснул на металлических кольцах шириной с ладонь, которые спускались с ее плеч, соединяясь с кожей летного костюма на груди. – Но пока лезете и решаете, действительно ли вы принимаете летунов в свои ряды… – ее глаза встретились с моими, – помните: эта тропа вполне безопасна для людей, но смертельна для грифонов. И спросите себя, стали бы вы рисковать жизнями своих драконов на тропе, созданной специально, чтобы их убивать, и ведущей на вражескую территорию? И все ради того, чтобы учиться вместе с теми, кого вы до прошлой недели считали врагами.
Всадники вокруг меня переглянулись, переминаясь с ноги на ногу.
«Она права, – сказала я только Тэйрну, поскольку Андарна была в трех часах лета от нас – наверняка на утренней тренировке со старейшинами. Вчера она почти сумела вытянуть крыло до конца. Почти. – Я бы не стала вами рисковать».
«Конечно не стала бы. Зачем, если я могу донести тебя куда угодно в мире? – Я так и чувствовала, что он закатил глаза. – Ты связана не со слабыми существами, имя которым грифоны. Ты связана с драконами. Иди с ними спокойно, пусть проявят себя».
«Летуны так на нас смотрят, будто это мы должны проявлять себя».
«Ты избрана драконами. Этого уже достаточно».
– Каждый отряд получит стаю равной силы, – говорил Бреннан. – Надеюсь, к моменту, когда вы подниметесь на вершину, уже найдете нечто общее, чтобы в дальнейшем выстраивать сотрудничество.
И что, все это ради духа товарищества?
– Очень сомневаюсь, – пробормотал Ридок.
– А тем временем драконы будут держаться рядом, – закончил Бреннан.
«Я буду в минуте лета от тебя, – пообещал Тэйрн. – Развлекайтесь там в своем походе».
Пожалуй, когда нам назначили в партнеры стаю Кэт, его слова были единственным, что меня поддерживало.
* * *
Через три часа мои ноги уже буквально вопили от постоянного напряжения при подъеме, а молчание в нашей небольшой вынужденной компании переросло из неловкого в мучительное. Оторвав правую руку от отвесной скалы, я поправила рюкзак на плечах, чтобы ослабить растущий протест позвоночника и проверить, как там Слоун. Она размеренно лезла наверх в нескольких футах передо мной, предоставляя грифону впереди достаточно места, чтобы помахивать своим львиным хвостом.
Мы поднимались гуськом, первым шло Четвертое крыло. Над нами была лишь секция Когтей.
Сама тропа оказалась крутой, но не непроходимой. Местами она была шесть футов в ширину, но сужалась до полутора там, где осыпалась в зияющие пропасти, мимо которых людям приходилось идти, осторожно прижимаясь к скале. Грифоны в этот момент вытягивали свои хватательные когти, балансируя на задних лапах, и я каждый раз затаивала дыхание. Учитывая, что наши грифоны были шире тропы не меньше чем на пару футов, я удивлялась, что пока сорвались только двое. Они сумели выбраться обратно на тропу, но если бы это случилось на большей высоте? Все могло обернуться очень плохо.
Я оглянулась на Марен – летунью, с которой меня поставили в пару до сегодняшнего вечера, – и ее грифона. Мы приближались к уже обезвреженной ловушке – бревну размером с таран, сейчас безобидно лежащему вдоль стены утеса там, где сужалась тропинка.
– Тут поосторожней.
– Прямо на высоте груди. Мило. – Она натянуто улыбнулась мне. Марен была крошечной для летуна – хоть все равно выше меня, – с лицом в форме сердечка и темными волосами, сплетенными в длинную косу, спадающую вдоль бронзово-охряной шеи. Каждый раз, когда я оглядывалась проверить, не отстает ли она, ее темные выразительные глаза встречали мой взгляд решительно и твердо, чем Марен уже заслужила мое уважение. Но в то же время она была лучшей подругой Кэт, отчего хотелось оглядываться почаще.
Через полминуты я снова посмотрела назад, чтобы убедиться, что они прошли без происшествий.
– Да не сорвусь я, – пообещала Марен на резком повороте уже четвертого отрезка. А может, и пятого. Изгибы – единственные места, где можно было идти парами. – Как и Даджалер.
В этот момент передняя левая лапа бело-коричневого грифона соскользнула с тропы, и его коготь царапнул по скале с самым душераздирающим звуком, что я слышала в этой жизни.
Мы со Слоун обменялись взглядами, на удивление лишенными враждебности.
– Ты уверена? – спросила я Марен, когда мы втроем остановились, ожидая, не отвалятся ли от скалы камни. Все, что упадет, могло оказаться смертоносным для идущих внизу.
Грифон встал над Марен на дыбы и клацнул в мою сторону клювом. Да уж, эта штука вполне могла бы раздробить мне череп.
– Ясно, уверена так уверена, – сказала я, поднимая руки и молясь про себя Данн, чтобы грифоны не имели обыкновения наказывать людей за то, как те к ним обращаются. Как это практикуют драконы.
Марен кивнула и почесала покрытую перьями грудь грифона.
– Она твердо стоит на ногах, хоть и малость норовистая.
Грифон фыркнул, и мы снова двинулись дальше.
Узкий карниз и был причиной, по которой они не могли пролететь даже небольшую часть пути. Не было гарантии, что они смогут приземлиться, не устроив оползень и не убив всех под собой.
– Даже если она упадет, на этой высоте мы сможем просто слететь вниз и начать заново, – предложила в качестве перемирия Марен. – Меня больше волнует верхняя часть тропы. Еще пять тысяч футов – и она не сможет нормально размахивать крыльями. Даджалер не подходит для горных стай.
– Горных стай? – не могла не переспросить я.
– Те, кто лучше приспособлен к высоте, к полетам над пиками Эсбенской гряды, – объяснила она. – Хоть и не хочется это признавать, но Даджа у нас девочка с низин. – Марен широко улыбнулась, пусть грифон и защелкал клювом всего в футе от ее уха. – Так возмущаешься, будто ты не хотела бы после выпуска присоединиться к морским стаям. – Она тихо рассмеялась – очевидно, из-за каких-то слов грифона. – Так я и думала. Поверьте, нам хочется преодолевать границы Тиррендора не больше, чем вам видеть нас в ваших землях.
– И зачем вы тогда пошли? – спросила Слоун, неосторожно приблизившись к впереди идущему грифону и тут же получив хвостом по лицу.
– Как сказала Сирена, это наш лучший шанс выжить – не только лично наш, но и нашего народа.
После нескольких минут напряженного молчания я спросила:
– А откуда ты?
– Из Дрейтуса, – ответила Марен. – Я бы спросила тебя о том же, но все знают, что ты росла, переезжая с форпоста на форпост, пока твою мать не назначили в Басгиат.
Я сбилась с шага. Слоун оглянулась на меня, подняв брови.
– Из тебя бы получилась охуительно ценная заложница для выкупа, – пояснила Марен, когда мы подошли к участку с вырезанными в скале ступенями – чтобы тут не проехали повозки. – Если честно, многие из нас думали, что Риорсон похитит тебя после молотилки первого года и подарит нам.
– Хочешь сказать, Кэт так думала, – сказала Слоун подозрительным тоном.
– Уж Кэт точно, – согласилась Марен.
– Молотилки? – спросила я, пропуская мимо ушей намеки на похищение Ксейденом. – То есть Молотьбы?
– Да. – Марен оглянулась на Даджу, карабкающуюся по ступеням, затем продолжила идти. – Ну, или как это у вас называется. Когда дракон тебя либо убивает, либо выбирает.
– То есть весь наш первый год, – рассмеялась Слоун.
– Представьте наше удивление, когда в прошлом году он заявил, что готов стоять за тебя насмерть.
Я оглянулась на нее, не услышав в голосе враждебности, как ожидала. Не было ее и у Марен в глазах.
– Ты разочаровалась?
Она пожала плечами, и металлические кольца у ее плеч блеснули на солнце.
– Больше из-за Кэт, но не больше, чем ты бы переживала из-за лучшей подруги. Она же сейчас впереди с Кэт, да? Командир твоего отряда?
Я кивнула, шагая по сужающимся ступеням, прижимаясь к стене утеса как можно ближе, при этом стараясь не поцарапать летную куртку.
– Рианнон не хочет, чтобы Кэт столкнула меня с тропы.
– А она бы могла, – признала Марен с улыбкой в голосе. – Она довольно-таки…
– Чокнутая? – подсказала Слоун, держась в добром десятке футов от грифона впереди, который шел с Ридоком, Визией и своим летуном. Вроде бы ту звали Луэлла, но я не была уверена. – Надеюсь, она не применит ментальные штуки на Рианнон, а то сама кувыркнется вниз. С Ри шутки плохи.
Мои брови поползли вверх.
– Удивлена? – спросила Слоун через плечо, убирая ладонь от скалы, так как мы наконец дошли до конца лестницы. – Не стоит. Лиам мало кого ненавидел, но Кэт в этот короткий список попала.
Точно. Ведь он и Ксейден росли вместе. Он должен был ее знать.
– Злая, – поправила ее Марен. – Я хотела сказать «злая». И расслабься, Слоун, сейчас никто не посмеет забирать у грифонов силу, которая им нужна, чтобы не свалиться.
– Ну, ты хотя бы ненавидишь не только меня, – сказала я Слоун, пряча улыбку.
– Я тебя не ненавижу, – ответила Слоун так тихо, что я едва расслышала. – Трудно тебя ненавидеть, когда Лиам так о тебе отзывается. – Моего непонимающего взгляда было достаточно, чтобы она продолжила: – Я уже на октябрьских письмах.
– А, когда Ксейден заставил его стать моим телохранителем.
Мы снова резко повернули и приступили к следующему подъему по тропе, выдолбленной в твердой серой скале, теперь немного круче. Я подняла взгляд и тут же пожалела об этом – внутри все перевернулось от вида, практически идентичного виду внизу. Утесы на утесах.– Мы оба достаточно знали моего брата, чтобы понимать, что никто его не заставлял, – ответила Слоун, опуская плечи. – Просто хотелось бы, чтобы Ксейден попросил кого-нибудь другого. Кого угодно.
– Мне тоже, – призналась я шепотом, сосредоточившись на дороге под ногами, сузившейся до пары ярдов.
– Берегись! – раздались панические голоса над нами.
Мы вскинули головы.
Небо было серым и быстро падало на нас.
Не небо. Валун.
Сейчас нас расплющит сработавшая западня.
– В укрытие! – крикнула я, вскидывая руки и прижимаясь к стенке, стараясь стать как можно меньше, и заодно потянулась к энергии Тэйрна, когда валун ударился о край карниза выше и покатился на нас.
Сердце билось в ушах. Это как повернуть дверную ручку. Как открыть замок. Это слабая магия. Я справлюсь с такой слабой магией…
И с валуном размером с грифона?
Я представила, как валун меняет направление, и сделала пасс руками…
Глаза застило тьмой за секунду до взрыва надо мной, и я прикрыла голову руками от осыпающегося щебня.
Тэйрн просто смел валун хвостом.
«Спасибо».
Я осела к стене и сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоить колотящееся сердце.
– Ви! – крикнула сверху Рианнон.
– Мы живы! – крикнула я в ответ.
– Твою мать! – Марен прислонилась рядом, приложив руку к груди.
– У него хвост в виде «утренней звезды»? – спросила Слоун.
– «Утренней звезды», – подтвердила я, глядя, как Тэйрн выровнял полет, развернулся и полетел обратно в нашу сторону.
«Было бы обидно пережить последний год, только чтобы ты нас прикончила на какой-то жалкой прогулке».
Я хмыкнула:
– Да уж.
Он взмахнул крыльями, обдав меня порывом воздуха, и снова спикировал.
– Это… гм… нормально? – спросила Марен, когда мы продолжили путь, хоть мое сердце еще и не унялось после всплеска адреналина.
– Что именно? Что Тэйрн спас мне задницу? Или ворчит из-за этого? Потому что да, и то и другое – нормально.
– Когда вы шли по парапету, в вас бросались камнями? – уточнила она.
– А. – Я покачала головой. – Нет. Просто проходишь над пропастью, но это труднее, чем можно подумать. А вы через что прошли, чтобы стать избранными?
– Мы подходим к краю Клиффсбейна, смотрим на реку – она там глубиной где-то тридцать футов – и ждем, когда пролетят стаи. – Тон Марен стал мечтательным, и когда я оглянулась, увидела, что она улыбается. – Когда они приближаются, мы прыгаем.
– Прыгаете? – Слоун обернулась, широко распахнув глаза.
Марен кивнула, и на ее щеке появилась ямочка.
– Прыгаем. И если попадаем на грифона, залезаем на загривок и держимся, пока они с нами связываются. – Она почесала под подбородком Даджалер там, где клюв переходил в перья.
– Довольно круто, – ворчливо признала Слоун. – А если промахнетесь? Тела вымывает на берег?
Мы остановились и обе оглянулись на Марен. Надо признать, мне тоже было интересно.
Марен моргнула.
– Тела? Никто не умирает. Это просто как нырять с высоты. Если промахиваешься, плывешь на берег, вытираешься, сживаешься с унижением – и выбираешь другую армейскую службу. Особенно популярны пехота и артиллерия.
Мы со Слоун снова переглянулись.
– Просто… плывете на берег, – повторила я медленно.
– Ага. – Марен кивнула, потом перевела взгляд с меня на Слоун. – И пока вы не спросили что-нибудь еще – это вы одни такие странные, убиваете кадетов в День новобранца.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить ее слова.
– Технически они еще кандидаты, – пробормотала Слоун. – Кадетами становятся, только когда перейдут. То есть если.
– Ну, тогда все нормально, – саркастично хмыкнула Марен.
– Эй, мы там идем или как? – окликнул нагнавший нас Сойер.
– Идем! – ответила я, развернулась и двинулась по склону, как тут по связи с Тэйрном в меня потекла яркая, словно свет звезд, энергия.
– Ого, – сказала Слоун, положив руку на сердце. – Что это было?
– Я тоже почувствовала, – моргнула Марен.
«Решили проклюнуться первые птенцы Аретии», – объяснил Тэйрн довольно мрачным тоном, учитывая новости.
«У нас есть птенцы? – улыбнулась я. – Тогда чего не радуешься?»
«Выбор птенцов превращает долину обратно в землю для выводка. Меняет магию. Это поймут все транслирующие существа в четырех часах полета от долины».
«Это только мы. Мы где-то на краю трехчасового радиуса. – Я оглянулась, отметив, что другие, похоже, тоже общаются со своими партнерами. – Это всадники и летуны, а они бы все равно узнали, когда дошли. – Моя улыбка расширилась при мысли о драконьих птенцах, рожденных в Аретии. – Чтобы у нас все получилось, нам нужно им доверять».
«Видимо, да».
* * *
К концу дня я уже была готова препоручить душу Малеку, нежели сделать очередной шаг по этой гребаной нескончаемой тропе. Неудивительно, что Поромиэль ни разу не вторгался в Тиррендор. Их войска, прежде чем добраться до вершины, растеряли бы все силы, а то и жизни под налетами драконов.
Все мышцы ныли, умудряясь одновременно гореть от натруженности и в то же время коченеть от того, какими просчитанными стали шаги. Чтобы не упасть. Чем выше мы забирались, тем сильнее было головокружение, которое я не могла стряхнуть. Даже повторение фактов в голове не помогало чувствовать, что она по-прежнему закреплена на теле. Сердце билось с гудящим усилием, и я бы все отдала, лишь бы прислониться к утесу, остановиться и отдохнуть часок. Или два. Или четыре.
За последний час мы задерживались по меньшей мере дважды. Грифоны замедлились до темпа, из-за которого я начала переживать, доберемся ли мы до вершины в принципе, – но хотя бы никто не разбился.
Не помогали двигаться вперед и ссоры между летунами и всадниками. Пришлось остановить процессию три раза, чтобы поменять местами некоторых кадетов. Возможно, Бреннан и прав, и мы бы зауважали летунов за решение карабкаться, но поход длиной в один день никак не мог разрешить многолетнюю вражду.
Вторая половина дня проходила еще веселее оттого, что мы вошли в густой слой облаков, где видели только на десяток футов вперед, и теперь еле-еле ползли.
– Надеюсь, облака говорят о том, что мы близко к вершине? – спросила Марен, озабоченно поглядывая на Даджу, шагавшую все медленней с каждым поворотом. Та понурила голову, ее пернатая грудь с каждым шагом поднималась все быстрее и слабее. Гипоксия. Марен была в том же состоянии, как и пара перед нами – Киббелер и его летун Луэлла. Его крылья в серебряных пятнах уже были не просто поджаты, а бессильно повисли.
Нас, всадников, тренировали в горах вокруг Басгиата, мы часто поднимались на двенадцать тысяч футов, но о летунах того же не скажешь. Самая высокая гора в Поромиэле доходит где-то до восьми тысяч футов, что и объясняло, почему только горные стаи проводили налеты на высоко расположенные деревни, о чем мы слышали на инструктажах.
Заволновалась даже Слоун.
– Дай проверю, сколько нам осталось, – мягко сказала я Марен.
«Пожалуйста, ответь, что мы почти залезли на этот хренов утес».
«Чувствую, что вы близко. Может, три-четыре поворота до вершины, – ответил Тэйрн. – Но никто из нас не видит через туман. Секция Когтей сейчас выходит наверх».
– Думаю, нам осталось меньше часа, – сказала я Марен; хотелось бы думать, с обнадеживающей улыбкой, но скорее всего – усталой гримасой.
«Уверен, что не можешь просто взять их в лапы, как стрелы для баллист, и донести до верха?» – спросила я Тэйрна.
«Они бы не согласились на такой позор. К тому же им осталось только перевалить за утесы. Дальше тех, кто согласится, повезут фургоны».
Точно. Потому что в Аретию они не долетят. Не в таком состоянии.
– Час мы выдержим, – сказала Марен с одышкой. – Луэлла, – окликнула она, – нам еще где-то час! Ты как, держишься?
– Справимся, – ответил слабый голос из-за грифона в серебряных пятнах.
Слоун уперлась рукой в утес и оглянулась на меня.
– Они с Визией ссорятся, – шепнула она. – Вроде стало потише, но не пойму, то ли они помирились, то ли Луэлле просто не хватает дыхания. Еще, кажется, ее недавно стошнило.
– Горная болезнь, – ответила я так же тихо.
– И можете не шептаться, – сказала Марен. – У грифонов превосходный слух.
– Как и у драконов, – пробормотала я. – Никакой личной жизни.
– Точно. – Марен почесала Даджу над клювом, напомнив мне о месте над ноздрями Андарны, которое она обожала подставлять под мою ладонь. – Вы ж наши сплетники, – сказала она с любовью. – Не волнуйтесь, они еще станут друзьями. Луэлла – самая милая из нас.
– Я вот не уверена. – Слоун замедлилась, дождавшись, когда мы ее нагоним. – Семью Визии убили при налете на Сумертон в прошлом году.
– Лу тогда даже кадетом не была, – возразила Марен, задыхаясь.
– Если бы наше Северное крыло спалило Дрейтус, – хмыкнула Слоун, выгнув бровь, – тебя бы волновало, с каким крылом ты сейчас идешь, или просто ненавидела бы всех всадников поголовно?
– Тоже верно, – признала Марен. – Но Луэллу ненавидеть сложно. Плюс она печет исключительные пироги. Когда доберемся до Аретии, она еще переубедит Визию с помощью сливочно-карамельной начинки, вот увидите.
В тумане промелькнуло крыло дракона, рассекая облака, словно нож, и снова исчезая.
– Они хотя бы все еще пытаются патрулировать тропу, – заметила Слоун, когда мы двинулись дальше.
– Смело, учитывая, что они не видят край утеса, – добавила я.
Волна напряжения… нет, осознания прокатилась по моей связи с Тэйрном. Похоже, он тоже не рад был слабой видимости.
– Не туда! – раздался наверху знакомый голос, и вся процессия встала. – Ты ее активируешь!
Даин.
– Какого хрена он там делает? – пробормотала Слоун.
Сколько бы раз я ни объясняла, что Даин не понимал, к чему приведет кража моих воспоминаний, Слоун все равно его презирала.
Впрочем, немалая часть меня – тоже.
Киббелер двинулся с места, аккуратно выбирая путь на тропе, и мы последовали за ним, наконец дойдя до Даина, который замер у скальной стены. Он старался вжаться в нее как можно сильнее, чтобы пропускать грифонов.
– Дальше – камень-рычаг, – предупредил он, показывая на участок перед собой, в одной руке сжимая карту, а другую подняв, чтобы Ридок и Луэлла остановились. – Мы знаем, что там стрелы, но не знаем, откуда они летят, поэтому не можем обезвредить. Так что я стою здесь и всех предупреждаю.
Я осмотрела утес, отмечая многочисленные трещины, где могло скрываться любое оружие, потом перевела взгляд обратно на тропу, вдоль которой проложили веревку, чтобы обозначить опасный участок. С виду – пять, может, шесть футов, что меня бы остановило и на земле, но перескакивать такую ширину на крутом утесе, при нашей усталости – не говоря уже о грифонах – это откровенно вселяло страх.
К тому же в этом тумане я ни хера не видела дальше веревки.
– Надо прыгать, – сказал Ридок, глядя на тропу.
– У всех пока получилось, да, – кивнул Даин.
– Луэлла? – Марен наклонилась над утесом, выглядывая из-за Киббелера.
Маленькая летунья с бледными, чуть ли не белыми волосами и веснушками, напоминавшая мне Сойера, посмотрела на нас в ответ.
– Не знаю. Так далеко я еще не прыгала.
– Она у нас самая маленькая. – Марен уже не трудилась понижать голос.
– Как ты, – добавила Слоун, взглянув на меня.
– Ридок, вы с Даином можете ее перебросить? – спросила я.
– Имеешь в виду – перебросить тебя? – спросил Ридок со своим типичным сарказмом.
– Я-то справлюсь.
Обойдусь без того, чтобы мной кидался Ридок.
Луэлла обиженно вскинула голову. Вот дерьмо.
– Я все-таки привычная к высоте, – напомнила я ей, надеясь нейтрализовать свое случайное оскорбление, и обернулась к Даину: – Как делали остальные?
– Прыгали с разбега, – ответил он. – Мы только проверяем, чтобы перепрыгнувший сперва уступил место и никто не столкнулся.
Боги, как бы хотелось, чтобы с нами был Ксейден. Он бы просто поднял Луэллу тенями и перенес. Впрочем, мог бы и дать ей упасть. С ним никогда не поймешь.
Рианнон не может переносить ничего размером с человека. Еще с нами Сианна, выпускница прошлого года, но и ее управление ветром тут не сильно пригодится. Наши печати бессильны.
– Прыгай первым, Ридок, – приказал Даин.
– Значит, я не бросаю Луэллу?
– Либо справится, либо нет, как на парапете, – сказала Визия, подвязывая волосы, достающие до плеч. – Я иду первая.
– Киббе говорит, что он хочет первым, – объявила Луэлла, и все трое прижались к скале рядом с Даином, чтобы пропустить грифона.
Слоун была права. Луэлла была похожа на меня сложением, ниже среднего роста. Даже возраст один – ведь летуны начинают на год позже всадников. Но она страдала от горной болезни, а я – нет.
У меня всего-то кружилась голова, что здесь могло означать смертный приговор.
В тумане появился кончик крыла другого дракона, с противоположной стороны. Может, коричневый?
– Это Аотром? – спросила я Ридока. К этому моменту я была уже готова просить его о помощи – и нахер гордость летуньи.
– Нет. Он наверху, с остальными. Они как раз донесли стрелы для баллист и теперь жалуются, что их принимают за ломовых лошадей.
У меня приподнялся уголок рта.
– Как это на них похоже.
Киббелер присел на задние лапы коричнево-охрового окраса, потом скакнул вперед, преодолев ловушку и проскользив по земле.
Луэлла резко вдохнула, когда его когти коснулись края тропы, но он быстро привалился к утесу. Его бока поднимались и опадали от рваного дыхания.
Меня разрывало между облегчением от того, что грифон справился, и жутким предчувствием, которое говорило, что Луэлла не справится никогда.
– Можно попросить его побыть перилами? – спросила я летунью. – Нам обеим придется прыгать с разбега, и он мог бы не дать нам упасть.
Киббе повернул голову под неестественным углом и агрессивно фыркнул в мою сторону.
– Он… – Губы Луэллы растянула легкая улыбка. – Он нехотя согласился.
– Визия и Ридок, давайте, – приказал Даин. – Нельзя задерживать отряд.
Визия отошла к нам, покачалась на носках и разбежалась, работая руками и ногами, а потом метнулась через огороженную область и четко приземлилась на той стороне.
– Вот видишь, раз она справилась, то и с нами все будет в порядке, – сказала я Луэлле, надеясь, что это не ложь.
– Она на голову выше нас и не так устала. – Луэлла сглотнула. – И без обид, но у тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь без сознания.
– Неправда, – соврала я, выигрывая лишнюю секунду тем, что решила поправить соскользнувшую обмотку на левом колене. Сегодня я мало пила воды и мало отдыхала, и тело любезно об этом напоминало.
Боги, я бы никогда не прошла Полосу, если бы чувствовала себя так.
Полоса. Тут меня осенило.
– Я… – начал Ридок.
– Погодите.
Я уперлась правой рукой в утес, чтобы не потерять равновесие и оглядеть место над ловушкой. И заметила крошечную трещинку в стене. Ридок был лучшим скалолазом из нас, и это могло сработать.
– Что задумала? – спросил Даин. – Не говори, что ничего. У тебя опять появились такие морщинки между бровями.
– Я тут думаю, насколько Ридок любит свой меч. – Я старалась дышать через тошноту, всегда сопровождающую головокружение.
– Обычный казенный меч, – ответил Ридок, потом проследил за моим взглядом. – А. Ты думаешь…
– Ага. – Я бросила взгляд на Луэллу, чтобы он понял, и Ридок медленно кивнул:
– Но не гарантирую, что он выдержит.
Я подняла брови:
– А ты попробуй.
Ридок потянулся за мечом.
– Нет. – Даин достал свой короткий клинок, оставив длинный в ножнах. – Лучше этот. У него длиннее рукоять, с ним будет проще. – Он передал меч Ридоку и посмотрел на меня. – Я все еще знаю, как ты мыслишь.
Слоун фыркнула.
Ридок принял короткий меч Даина и убрал за пояс слева, потом залез на несколько футов вверх и пополз в сторону вдоль утеса.
– Что он делает? – спросила Луэлла.
– Смотри, – ответила я тихо, чтобы не сбить Ридока с темпа.
Перехватываясь руками, он осторожно перемещался по скале, потом на середине ловушки уперся ногами в опору, которую я даже не видела, не то что могла бы ей доверять. Вынул меч, отвел локоть назад, насколько мог, не теряя равновесия, потом со всей силы воткнул клинок в трещину в скале. Скрежет резал уши сильнее, чем клекот разъяренного грифона.
– Камень, – сказал Ридок Даину, протянув правую руку.
Даин подобрал булыжник размером с мой кулак и подал его Ридоку.
Тот колотил камнем по рукояти, пока не загнал лезвие до последнего дюйма, и я заметила, как Даин легонько скривился. Тем временем Ридок схватился за рукоять, проверил ее одной рукой, потом обеими.
Я не смела вдохнуть, когда он повис на мече всей тяжестью – и, хвала Данн, меч выдержал. Ридок покачнулся назад, вперед, разжал руки в верхней точке амплитуды и приземлился по ту сторону веревки.
Все еще могло получиться.
– И вот это уже Полоса, а не парапет, – пробормотала Слоун.
– Легко, – сказал Ридок, потом повернулся ко мне и протянул руки. – Давай, Ви. Я тебя даже поймаю.
– Отвали! – Я подняла средний палец, но сама широко улыбалась ему через туман. – Очень надеюсь, что ты правша, – сказала я Луэлле. Она кивнула.
– Хорошо. Рукоятка восемь дюймов…
– Семь, – поправил Даин.
– Подумать только, мужчина занижает прикидку девушки, – поддразнила Марен. Я не удержалась от улыбки.
– Да. Семь дюймов. Просто допрыгни и ухватись, а потом раскачайся к Ридоку.
Луэлла посмотрела на меня так, будто я сообщила, что остаток пути мы будем лезть по вертикальной скале вверх.
– Хочешь, я первая? – предложила я. Она кивнула.
«Пожалуйста, забери головокружение – и клянусь, построю тебе храм в Аретии еще больше», – взмолилась я Данн. Но, может, стоило обращаться к Зинхалу, потому что удача тут бы точно не помешала. Ко мне в живот словно ворвались бабочки и танцевали там, вызывая тошноту.
– Уверена? – спросил Даин. Я смерила его взглядом. – Уверена, – повторил он уже как факт, потом отступил, чтобы дать мне больше места на разбег.
Я покачалась на пятках, потом бросилась вперед, оттолкнулась перед самой веревкой и прыгнула к рукояти.
Я чувствовала каждый удар сердца, отмеряющего мое время в полете.
Достань. Достань. ДОСТАНЬ!
Правая ладонь коснулась рукояти первой, и я вцепилась в нее намертво, ухватившись левой за оставшееся и стараясь погасить инерцию, чтобы не пролететь дальше и не включить ловушку.
– У тебя получится! – крикнул Ридок, вскинув руки.
– В рожу тебя пну, если будешь меня ловить! – предупредила я.
Он ухмыльнулся и отступил на пару шагов, пока я старалась надышаться, одной силой воли отталкивая черные мушки на краю поля зрения и не давая головокружению победить.
Сегодня я ни хрена не умру.
Дернувшись назад, я раскачалась, как на Полосе перед препятствием, перенося ноги вперед и назад. Набрав скорость, я пробормотала еще одну молитву и отпустила, полетев к веревке.
Я упала на той стороне, выставив перед собой ладони, и в коленях взорвалась боль. Получилось, получилось, получилось, твердила я, загоняя боль в маленькую коробочку, захлопывая крышку и с трудом поднимаясь на ноги. Быстрая проверка показала, что я не вывихнула колени, хоть левое и возражало, утверждая, что уже готово было дезертировать.
– Вот видишь? – Я натянула на лицо улыбку и обернулась. – И ты справишься.
Марен похлопала Луэллу по плечу и что-то сказала, на что маленькая летунья кивнула, и я отодвинулась к середине карниза, чтобы уступить ей место для приземления.
Она взяла препятствие так же, как я, оттолкнувшись ногами и крепко ухватившись за рукоятку.
– Ну вот! – крикнула я. – Теперь раскачивайся, пока тело само тебя не понесет.
– Не-е-е могу! – воскликнула она. – Руки соскальзывают!
Блядь.
– Можешь ты все, – подбадривал Даин. – Но лучше не затягивай.
– Давай, Луэлла! – завопила Марен.
Луэлла начала раскачиваться так же, как мы с Ридоком, подбрасывая ноги, чтобы набрать скорость, а потом отпустила.
Я задержала дыхание, когда она полетела к безопасному участку тропы.
Но ее ноги ткнулись в землю ровно перед веревкой, глаза встретились с моими, раскрывшись от ужаса, и она рванулась вперед, будто ловушка могла ее не заметить.
Блядь. Может, Даин ошибся. Может, ловушка не доходит до веревки двенадцать дюймов. Может, Луэлла в безопасности. Как и мы все.
Но очевидно, я молилась не тому богу.
Все тут же словно замедлилось и начало происходить одновременно.
Луэлла споткнулась и полетела вперед, туда, куда смотрела, – на меня, а не на Киббелера, – и я еле успела раскрыть объятия, как она врезалась мне в живот, толкая под углом на Визию… и к краю утеса.
– Ви! – крикнул Ридок.
Я пыталась повернуться, перенаправить наш вес к стене как могла, но не хватило ни времени, ни силы, и мы пошатнулись.
Ноги запнулись о ноги – и мы упали. Все трое.
Но чья-то рука вцепилась в мой пояс сзади и потянула, меняя направление падения. Ридок. Я упала на колени у самого края обрыва и увидела, как Визия и Луэлла начали соскальзывать вниз.
А я больше не могла останавливать время.
– Нет! – Я быстро поползла, обдирая все тело о скалу, и выбросила руки вперед для кого угодно, кто будет ближе, и тут над моей головой пронесся порыв ветра.
Визия схватилась за мою левую руку, а Луэлла – за правое запястье, и вес обеих девушек чуть не утащил меня следом за ними. Правое плечо вылетело из сустава, и боль вырвалась из горла криком.
Визия пыталась нашарить опору на отвесной стене, Луэлла тоже беспомощно дергала ногами в поисках камня, чтобы оттолкнуться наверх.
– Тяни меня! Наверх! – закричала она, но боль была такая, что даже не давала ответить «я не могу».
– Ридок! – прорычала я, когда края моего поля зрения размылись, а потом почернели. – Помоги!
К нам приближались чьи-то поспешные шаги, но Луэлла уже соскользнула с запястья к ладони, и я рискнула бросить взгляд через правое плечо, надеясь на спасение, как тут пропал вес Визии, поднятой из пропасти гигантским клювом.
Киббе.
Визия ему мешала. Грифон бесцеремонно скинул летунью на край тропы, потом изогнул огромную шею к Луэлле. Но я могла смотреть только на Ридока, который привалился к стене, а из живота у него торчали две стрелы.
– Я нормально. – Он быстро кивнул, опустил глаза на стрелы, и из его рта побежала кровь.
Нет. Нет. НЕТ.
И я закричала вверх тому единственному, кто теперь мог бы его спасти:
– БРЕННАН!