Железное пламя

Ксейден наложил вето и на вторую мою просьбу отправиться в Кордин, как чересчур заботливый засранец, и тогда я, довольная, завалила его в постель, уверенная в своих планах. До того как я проснулась на следующее утро, он отправился искать других наваррских дезертиров.
Если бы я не чувствовала его на своих набухших губах и в каждом ноющем мускуле, могла бы подумать, что вчера он мне приснился.
Видимо, это была наша новая норма.
– Ну? – Феликс сложил руки на могучей груди и поднял серебристую бровь. Свежий ветер, пахнущий снегом, хлестал меня по щекам. Мы стояли между нашими драконами, в тысяче футов над линией деревьев на склоне горы, напоминающем перевернутую миску, в десяти минутах полета от долины над Аретией.
– Те камни? – Я показала на столб из трех валунов, пока Тэйрн переминался с лапы на лапу, хрустя снегом.
– Может, мне их еще раскрасить?
Я удержалась и не закатила глаза.
– Нет, просто Карру было все равно, куда я попадаю, главное – нарастить число ударов в час.
Я размяла плечи и открыла врата энергии Тэйрна, чувствуя, как она побежала по моим венам и нагревает кожу.
Феликс посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
– Ну, думаю, сейчас увидим, к чему привела эта техника.
– Я могу выдать двадцать шесть ударов в час в удачный день и даже доходила до сорока, но тот последний удар расколол гору, и… – Я осеклась.
– И ты чуть не сгорела заживо? – спросил Феликс. – Зачем, во имя Малека, себя так доводить?
– Это было наказание. – Я подняла руки, и энергия затрещала, загудела в воздухе.
– За что? – Он следил за мной со странным выражением лица, и мне не хватало наивности назвать его сострадательным.
– Я не выполнила прямой приказ, чтобы защитить своего дракона.
Треск переплавился в огонь, и я напрягла руки, отпустив разряд на свободу.
Пасмурное небо раскололось, и молния ударила в противоположную сторону миски – намного выше деревьев и где-то в четверти мили от валунов.
Феликс моргнул:
– Еще раз.
Потянувшись к силе Тэйрна, я повторила процесс: позволила магии наполнить себя, перелиться через край и извергнуться, запустив еще один разряд, который лег на полпути между следом первого и столбом из валунов. Гордость скривила мои губы. Неплохое время. Довольно быстрый удар после первого.
Но когда я взглянула на Феликса, он не улыбался. Посмотрел на валуны и медленно перевел на меня ошарашенный взгляд:
– Это что за дерьмо?
– Зато меньше чем через минуту после первого! – возразила я.
– А если бы те валуны были вэйнителями, мы бы с тобой уже были мертвы. – Между его бровями пролегли две морщины. – Еще раз. И теперь давай попробуем революционную тактику прицеливания, ладно?
Его сарказм подпитал мою досаду, и ударил третий разряд – между нами и валунами.
– Чудо, что ты еще себя не убила, – пробормотал Феликс, потирая переносицу.
– Не умею я целиться, ясно? – огрызнулась я, решив пересмотреть свое мнение о том, будто он и Трисса – самая маленькая и тихая из всех – лучшие члены Ассамблеи.
– Согласно отчетам о Рессоне, умеешь, – возразил он, выделив голосом последнее слово. – Умеешь целиться так хорошо, что попадаешь в темного колдуна на летящей виверне.
– Это потому, что Андарна остановила время, но она так больше не может. Поэтому остается то, что помогло нам в первой части битвы: старый добрый метод «бей и молись».
– И я не сомневаюсь, что в окружении виверн ты причинила бы им ущерб только в случае, если вся удача будет на твоей стороне. – Он вздохнул. – Объясни, как ты нанесла тот последний удар в Рессоне.
– Я… Это трудно объяснить.
– Ты попробуй.
– Я подтянула молнию в нужное место, наверное. – Я обхватила себя руками, чтобы избавиться от кусачего холода. Обычно к этому времени я уже нагревалась, а не ощущала, как теряют чувствительность пальцы ног. – Я выпустила разряд, но силой направила его в нужное место, пока Андарна удерживала время.
– Как насчет разрядов поменьше? – Он повернулся ко мне лицом, пока под его сапогами похрустывали камешки. – Например, тех, что слетают с твоих рук?
Какого хрена? Должно быть, это же было написано у меня на лице, потому что у него вспыхнули глаза.
– Хочешь сказать, что вызываешь только сильные разряды… – он показал вверх, – с неба? Что после проявления печати просто начала разбрасываться молниями и не оттачивала свой навык?
– Я обрушила на одноклассника скалу, пусть не убила его, и дальше Карра уже волновали только мощность и частота. – Я подняла руки. – И молния прилетает из неба, а вовсе не из моих ладоней.
– Ну чудесно! – Феликс рассмеялся – глубоко и… раздражающе. – Ты владеешь самой разрушительной печатью на Континенте, но ничего о ней не знаешь. Ничего об энергетических полях, с которыми она связана. Вместо того чтобы стрелять энергией, как стрелой – точно и размеренно, – ты просто расплескиваешь ее, как кипящее масло, и надеешься, что куда-нибудь да попадешь. И молния вырывается из неба или земли, в зависимости от типа грозы, – так почему бы не из твоих рук?
Гнев затопил меня, повысил температуру, заколол в пальцах и довел энергию внутри до ревущего бешенства.
– Ты считаешься самым могущественным всадником своего курса – а то и целого поколения, – а на деле ты просто перехваленный фейерверк…
Тут энергия изверглась, и молния полыхнула так близко, что меня опалило жаром.
Феликс покосился направо, где в двадцати футах еще дымилась выжженная прогалина.
Вот дерьмо. Остатки гнева спешно затмил стыд.
– И ты не только не можешь целиться, но даже не контролируешь силу, – произнес он тем же тоном, будто я только что не пыталась спалить нас обоих.
– Я могу контр…
– Нет. – Феликс опустился к рюкзаку у ног и начал в нем копаться. – Это не вопрос, Сорренгейл. Это факт. Часто это случается?
Когда я злюсь. Или когда в объятиях Ксейдена.
– Слишком часто.
– Хоть в чем-то мы согласны. – Он встал и протянул что-то мне. – Бери.
– Что это? – Я взглянула на предмет, потом осторожно взяла его из протянутой руки. Стеклянная сфера удобно легла в ладонь. Украшенные резными орнаментами серебристые металлические полоски, делившие ее на четверти, встречались наверху и внизу, а внутри стекла находился медальон из какого-то серебряного сплава размером с мой большой палец.
– Это проводник, – объяснил Феликс. – Возможно, молния возникает из разных источников, но Тэйрн транслирует свою энергию через тебя. Ты – сосуд. Ты – путь. Ты – туча, если на то пошло. А как еще, по-твоему, ты привлекаешь молнии с чистых небес? Никогда не замечала, что тебе проще колдовать во время грозы, но ты справляешься и без нее?
– Никогда не задумывалась. – От прикосновения к металлическим полоскам пальцы покалывало.
– Нет, тебя никогда не учили. – Он показал на горный склон. – Неумение целиться и контролировать – не твоя вина. А Карра.
– Ксейден управляет только теми тенями, которые уже есть, – возразила я, подавляя нарастающие чувства, которые, как я боялась, могли привести к очередному постыдному разряду.
– Ксейден может контролировать и усилить то, что уже существует. Поэтому он сильнее ночью. Не бывает одинаковых печатей – и ты создаешь то, чего нет. Ты владеешь чистой энергией, принимающей облик молнии потому, что так тебе проще всего. Оказывается, Карр и этому тебя не учил.
– С чего бы он так поступил? – Я перевела взгляд со сферы на Феликса, заметив, что с неба уже полетели первые снежинки. – Если я – лучшее оружие?
Феликс сдержанно ухмыльнулся.
– Зная Карра, предположу, что он боялся тебя до смерти. В конце концов, ты только что забрала половину кадетов, даже не имея плана. Покорила Басгиат просто из каприза.
В этот раз его смех был скорее недоверчиво-довольным, чем издевательским, но мне он все равно не понравился.
– Это не я, – мои пальцы сжались на сфере, – а Ксейден.
– Он охотился на виверн без наездников, принес их на порог Мельгрена и раскрыл главный секрет Наварры пограничным форпостам еще до полудня, – согласился Феликс. – Но это ты потребовала дать кадетам выбор. В тот момент ты покорила его – нашего непокорного, бескомпромиссного, упрямого наследника.
– Ничего подобного. – Энергия шипела и трещала, и я размяла плечи, пока та вибрировала в моих руках, нарастая до точки кипения. – Я предложила гуманный вариант – и он с ним согласился. Ради других кадетов.
– Ради тебя, – мягко поправил Феликс. – Виверны, разоблачение, вторжение в Басгиат, похищение половины всадников оттуда. Все – ради тебя. Почему, как ты думаешь, Ассамблея хотела посадить тебя под замок еще в июле? Они увидели, что ты такое. С этой точки зрения, пожалуй, ты так же опасна для Аретии, как и для Басгиата, верно? В конце концов, сила – не только в печатях.
– Я сильная не потому, что он любит меня. – Рот наполнился горьким вкусом страха за мгновение до того, как энергия вырвалась, хлестнув через меня, как кнут, но молния не полыхнула. По крайней мере не в небе.
Я моргнула, глядя на светящуюся сферу, дивясь ниточке молнии, пробежавшей от моего указательного пальца на металлической полоске к медальону из сплава внутри. Спустя выдох молния пропала.
– Нет. Ты сильная – и к тому же он любит тебя, что еще хуже. Твоя сила слишком тесно связана с твоими чувствами, – заметил Феликс. – Это поможет. Решение не вечное, но пока что сбережет всех в Аретии от твоего норова.
– Не понимаю. – И я не могла оторвать глаза от сферы, будто крошечная молния могла вернуться обратно в любую секунду.
– Руны на проводнике привлекают конкретную силу. Эти я вырезал специально для тебя еще в прошлый раз, когда ты была здесь, но тебе пришлось улететь раньше, чем я успел научить тебя этим пользоваться. Я, если честно, надеялся, оно тебе и не понадобится, но, похоже, Карр за шесть лет моего отсутствия нисколько не изменился.
– Руны? – повторила я, как попугай, уставившись на резные значки.
– Да. Руны. Готовая энергия, сплетенная для особых целей. – Феликс медленно выдохнул. – О которых ты ничего не знаешь, потому что в Басгиате не преподают тирские руны, хоть на них и построена вся эта сраная академия. Видимо, надо попросить Триссу вести такие занятия. У нее из всех в Ассамблее больше всего терпения.
Я оторвала взгляд от сферы и перевела на Феликса.
– Это… высасывает мою энергию?
– В каком-то смысле. Я сделал это как простой способ заряжать энергией сплав. Он будет черпать ее у тебя, когда она грозит тебя переполнить или когда ты решишь ее направить. Надеюсь… – он поднял брови, – в маленьких и управляемых количествах. Попрактикуйся на неделе. Тебе надо учиться контролю, Сорренгейл, иначе так и останешься угрозой для всех вокруг. Упаси боги от того, чтобы в следующий раз ты потеряла самообладание во время полета со своим отрядом.
– Я не угроза.
– То, кем ты хочешь быть, не меняет то, что ты есть, если не трудиться. – Феликс поднял рюкзак и закинул на плечи. – Ты никогда не училась начинать с малого, в отличие от остальных в отряде, и только потом переходить к разрядам больше и сильнее. Тебе придется осваивать основы, которые тебе никогда не преподавали. Маленькие и точные удары. Маленькие нити твоей энергии, а не… – он показал на небо, – что бы это ни было, во имя Данн.
– Нет у меня времени учиться маленьким и точным ударам. Помощь мне нужна сегодня, – возразила я. – Нам нужен Текарус, чтобы дать нам светоч, или… – Я прервалась.
– Или получится, что вы с Ксейденом уничтожили все наше движение из-за того каприза, о котором я сказал раньше? – поднял брови Феликс.
– Что-то в этом роде. В прошлом году было намного проще, когда приходилось волноваться только о том, чтобы выжить самой, а не обо всем Континенте.
И то я не справилась.
– Что ж, говорят, второй год либо закаляет, либо ломает, – пошутил он с каменным лицом, но в его глазах точно мелькнула искорка. – И насчет Текаруса: ему нужно видеть, что ты в целом справляешься с молниями, а не то, насколько точно ты поражаешь мишени. Твое главное препятствие на пути к этому – убедить Ксейдена, что ты летишь с ним. Поскольку сдается мне, он не изменит своего мнения. В июле он уже вычеркнул эту опцию из списка возможных. – Феликс пожал плечами. – Но на сегодня мы закончили. Встретимся через неделю, и тогда я пойму по объему накопленной в сплаве энергии, практиковалась ты или нет. Накопи достаточно – и я продолжу тебя обучать.
– А если нет? – Мои пальцы сжали сферу.
– Не продолжу, – просто ответил он через плечо, шагая к своему красному мечехвосту. – Мне неинтересно тратить время на кадетов, которые не хотят учиться, когда есть сотня тех, кто хочет.
Прогалина позади него. Нетронутые валуны. Ожоги по всему склону.
Феликс прав. Я фейерверк со смертельными последствиями, и сколько раз я уже высвобождала энергию рядом с друзьями, рядом с Ксейденом… У меня перехватило дыхание. Я та угроза, за которую все принимают Ксейдена.
Может, он и оружие, но я – природное бедствие.
И мне надоело причинять страдания всем вокруг только потому, что я не могу взять себя в руки.
– Я хочу учиться! – крикнула я в спину Феликсу.
Как только вернусь.
– Хорошо. Докажи это.
* * *
– Ты уверена? – спросила Мира, когда мы вошли в долину под самой яркой луной в этом месяце. Каждую травинку покрывал предрассветный иней, отражая сияние, будто переливающиеся самоцветы.
– «Уверена» – понятие относительное.
– Насколько? – Она подняла брови. – Потому что у того, что мы сейчас сделаем, последствия будут весьма далеко идущие.
– Я уверена, что только так мы сможем производить оружие, которое нам нужно. – Я застегнула верхнюю пуговицу летной куртки, чтобы справиться с холодом, который к концу октября уже пробирал до костей. – И уверена, что, если мы возьмемся за дело серьезно, вернемся через два дня максимум. И уж точно уверена, что это прекратит нападения грифонов на наваррские форпосты. Но уверена ли я, что у нас все получится и мы не останемся вечными гостями виконта Текаруса? Нет.
– Что ж, а я уверена, что Ксейден слетит с катушек, когда узнает, куда ты улетела без его ведома, – бросила мне Мира по дороге к нашим драконам.
– Ну, Ксейден меня простит, как только поймет, что мы вернулись к разносу вэйнителей. Я так поступаю только потому, что он отказывается сделать необходимое – и все ради моей защиты.
– Чтобы ты знала, я так поступаю только по одной причине. Даже если всю жизнь буду тебя слушаться, все равно не искуплю тот раз, когда тебе не поверила. И, кстати, мне нравится защита Ксейдена. Приходится меньше за тебя переживать.
Теперь я даже скучала по временам, когда он хотел меня убить. Тогда он хотя бы не контролировал каждый мой шаг.
– А я это делаю, только чтобы вы обе не умерли, – подал справа голос Бреннан.
– О чем ты? – фыркнула Мира. – Ты здесь только из-за звания на форме.
– Вы не можете вести переговоры о вооружении от имени Ассамблеи. Вы же обе понимаете, что все может пойти очень плохо, да? – Он сунул руки в карманы летных брюк.
– Что – есть риск? – Я кивнула и не обратила внимания на ускоряющееся сердцебиение. – Да. Но он хочет увидеть, как я владею молниями, в обмен на светоч. Даже Ксейден говорил: самая большая угроза не в том, что он меня убьет, а что оставит у себя.
И если мне придется остаться в Поромиэле, чтобы обезопасить друзей и семью, хрен с ним. Главное, чтобы Бреннан и Мира ушли со светочем.
– Можешь спокойно остаться в месте, которое шесть лет подряд звал новым домом, – поддразнила Мира Бреннана, потом пожала плечом. – Ведь именно я всегда лучше управлялась с мечом. Я верну Вайолет домой без царапинки.
– Нет! – Я хмуро посмотрела сначала на сестру, потом на брата. Они всегда так цапались? Или я подзабыла? – Мы не будем ссориться по дороге туда и уж точно не будем ссориться там. Это и так опасно. Возьмите себя в руки и хватит ругаться.
– Да, мамочка, – хмыкнула Мира.
Мамочка. Что бы она подумала, узнав, что мы втроем работаем вместе?
Мы притихли, и тишину нарушал только хруст инея под сапогами.
– Слишком рано для шуток? – спросила Мира.
– Я бы сказала, да, – ответила я, подтягивая лямки рюкзака.
– Точно, – добавил Бреннан.
Подходя к драконам, все мы трое слабо улыбались.
«Уверен, что найдешь дорогу?» – спросила я Тэйрна, когда закрепила рюкзак за седлом.
«Притворюсь, что ты этого не спрашивала».
«А Сгаэль?»
Я сдвинулась вперед и застегнула ремень, морщась от холода, забирающегося под кожаные доспехи.
«Она далеко, но ее чувства спокойны».
«И обещаешь не говорить ей, пока мы не вернемся?»
Я вцепилась в луку и оглядела долину в поисках следов Андарны, но ее нигде не было видно.
«Она уже улетела, а Голодный Подросток дулась весь день, когда узнала, что ее не берут».
Тэйрн низко присел, затем скакнул в небо. Земля удалялась с каждым могучим ударом его крыльев, и я глупо задержала дыхание, когда мы пронеслись над спящей Аретией, словно звук моего вдоха мог разбудить друзей.
Рианнон единственная знала, что мы улетели, и она прикроет нас, как сможет. Но хоть я не самый важный человек в Аретии, кто-нибудь обязательно заметит исчезновение Бреннана.
Мои щеки потеряли чувствительность раньше, чем мы покинули небо над Аретией, а ноги – когда мы достигли утесов Дралора спустя пару часов. Полет любой длительности под конец осени – не для слабонервных.
Тэйрн летел, подлаживаясь под скорость Тейна и Мабх все утро, и вскоре мы увидели к югу второй по населению город Кровлы, Дрейтус, и продолжили путь во тьму, что царила впереди. Чем ниже мы спускались и чем выше забиралось солнце, тем быстрее в конечности возвращалась чувствительность.
«Спи, Серебристая. Не на меня же хочет подивиться Текарус, как на какого-то зверька».
Я последовала его совету и постаралась набраться сил, но измочаленные нервы не давали усидеть в седле спокойно, когда мы летели над землей, которую я раньше видела только на картинах. Во второй половине дня янтарные поля, готовые к жатве, сменились бледными пляжами и сине-зеленым морем.
Чем ближе мы подлетали, тем туже стягивалась тревога в моей груди. Это либо моя лучшая идея… либо худшая. Ко времени появления трех грифонов, летящих прямо на нас в стандартном боевом клине, я уже решила, что мы явно забрели вглубь территории «худшая идея».
Если они меньше нас, это еще не значило, что они не могли нанести Тэйрну немалый ущерб своими когтями.
«Все в порядке. Они сопроводят нас в Кордин», – сказал мне Тэйрн, но что-то в его голосе мне подсказывало: он не рад ни встречающим, ни скорости, которую ему приходится принять из-за них. Грифоны разошлись, окружив нас.
«Видишь это жалкое подобие крепости на восточной стороне самого дальнего пика?» – спросил он, пока мы следовали линии пляжа. Я никогда не видела воду такого цвета – словно та не могла определиться, бирюзовая она или голубая.
«Имеешь в виду дворец, который как будто сияет?»
Строение было блестящим сочетанием белых колонн и синих бассейнов, ниспадающим пятью террасами по пологому склону холма над пляжем.
«Это просто солнце отражается от белого мрамора, – прорычал он. – Совершенно нелепая и беззащитная позиция».
Но как же это было… красиво. Какая роскошь – построить с таким размахом что-то только ради красоты. Ни высоких стен, ни подъемных мостов. Тэйрн был прав. Совершенно беззащитный дворец, который падет, если вэйнители решат его взять, но мое сердце сжалось от мысли, что я никогда не проживу в мире достаточно, чтобы поселиться рядом с таким местом. Я сумела даже разглядеть огромный разноцветный сад, когда мы пролетали над речным городом внизу.
Грифон впереди ушел в резкое пике, и Тэйрн последовал его примеру, сложив крылья и приблизившись достаточно, чтобы тот знал: с драконом ему не тягаться.
«Хватит их запугивать».
Последнее, что нам сейчас было нужно, – стычка аккурат перед тем, как мы соберемся попросить у Текаруса светоч.
«Что поделать, если они хуже. – В голосе Тэйрна явно чувствовалась улыбка, но его настроение тут же изменилось, когда мы выровнялись у подстриженного газона перед третьей террасой дворца. – Тебя не порадует встреча».
Он приземлился позади грифона и его летуна, соскочившего нам навстречу.
«Уверена, все будет хорошо. Ты слишком переживаешь».
«Это мы еще посмотрим».
Я быстро скинула рюкзак, но, проклятье, как же ныли затекшие суставы, когда я скатилась по передней лапе Тэйрна на мягкую зеленую травку.
– Ты в порядке? – спросила Мира, уже меня поджидая, потому что ее-то ничем не пронять.
– Просто все отсидела в таком положении. – Боги, ну тут и жара. – Может, стоит послать о нас весточку. Они как будто больше хотят вести бой, нежели переговоры.
Мира перевела внимание на строй из трех грифонов и их летунов, дерзко выстроившихся перед нашими драконами, несмотря на наше преимущество в силе: стена из перьев и когтей перед входом во дворец.
– Смелости им не занимать, отдаю должное, – пробормотала я, когда к нам присоединился Бреннан, встав так, что я оказалась между ним и Мирой. Кое-что никогда не меняется.
– Нас ожидали, – тихо отметил Бреннан, когда мы разом шагнули вперед.
– Неужто? – спросила Мира, внимательно окидывая взглядом округу.
Я сосредоточилась на летунах и их руках.
– С балконов наверху наблюдает по меньшей мере три десятка человек, а за грифонами есть еще один отряд, – констатировал Бреннан. – Они наготове.
– К тому же никто не вопит при виде наших драконов, – добавила я тихо.
Мира ухмыльнулась:
– И правда.
– Следите за языком. Текарус поймает нас на слове. И нарушенных обещаний он не любит. А еще приготовьте щиты, хотя и сомневаюсь, что от них будет много пользы, – договорил Бреннан, когда до грифонов оставалось меньше десятка футов. – У летунов, может, печатей и нет, но бо́льшая часть их даров – ментальные, и в этой области у них преимущество.
– Поняли.
Мне даже не понадобилось перепроверять свои щиты. Они стояли на месте с тех пор, как мы покинули Аретию.
Грифоны буравили нас маленькими темными глазами и пощелкивали острыми клювами в ритме, напоминающем речь. Причем грифон справа делал это так агрессивно, что я порадовалась, что не понимаю.
Двое летунов были в таких же коричневых кожаных доспехах, которые я уже видела на Сирене, но мужчина слева с куцей бородкой был в более светлой, с другими символами, нашитыми на воротнике.
«Кадет?» – спросила я Тэйрна.
«Да. – Он помолчал. – Согласно словам пернатых, здесь укрылась треть их командования. Летная академия Клиффсбейн находилась в Золии».
Бреннан сказал что-то на кровланском, сменив тон на резкий, которым говорил в ситуациях, где звание было важнее, чем личность.
– Мы знаем, кто вы, – перебил на общем языке высокий летун по центру, разглядывая нас троих так, словно прикидывал, от кого ждать большей угрозы. Его взгляд упал на мою растрепанную ветром косу вокруг головы, и его поза слегка сменилась – на самую непринужденную боевую стойку.
Видимо, я выиграла.
Мира придвинулась ко мне и смерила его взглядом, опустив руку на бедро возле рукояти меча.
– И вы говорите по-наваррски, – заметил Бреннан.
– Конечно. Не каждое королевство считает, будто говорить следует только на его языке, – откликнулась летунья слева, барабаня пальцами по своему мечу.
Неплохо сказано.
– Говорите нам только правду, и мы допустим вас на встречу с виконтом, – произнес летун по центру, сдвинув рыжеватые брови.
– Ты видишь правду!
Как Нора. Это была лишь догадка, но я поняла, что попала, когда его светлые глаза вспыхнули. Значит, некоторые наши способности не отличаются. Любопытно.
– В отличие от всадников, мы не вешаем на себя ярлыки в виде печатей, но да, у меня есть дар отличать, когда кто-то лжет, – поправил он меня.
– Поняла, – сказала я второй раз за последние пять минут. Я просто-таки ненавижу, когда меня ограничивает невежество, но не то чтобы библиотека была полна под завязку книгами о летунах или об их жизни в последние шестьсот лет.
– Раз вы прибыли без приглашения, мы требуем, чтобы вы показали честные намерения перед тем, как пройти дальше.
Его руки напряглись у кинжалов, а Мира опустила ладонь на рукоятку меча.
– Я здесь для того, чтобы сотворить молнию в обмен на просьбу о помощи виконта.
Почему бы не начать мне.
Летун склонил голову набок, потом кивнул, переведя взгляд на Бреннана.
– Я здесь, чтобы договориться о получении вашего светоча в обмен на наше оружие, – объявил Бреннан.
Летун кивнул и взглянул на Миру.
– Ладно… – Она вздохнула. – Хотя бы раз косо посмотрите на мою сестру – и я распотрошу вас, как рыбу. Это относится ко всем в городе. Как, достаточно честно?
Слегка приоткрыв рот, я искоса глянула на сестру.
– Твою мать, Мира, – простонал Бреннан.
Рот летуна разошелся в зубастой улыбке.
– Уважаю.
Он посмотрел на своего грифона – и вся троица расступилась, показав человека, ожидавшего прямо за ними.
Человека во всем черном.
Желваки так и ходили на его щеках, пальцы сжимались и разжимались, а прекрасное лицо… Что ж, с таким гневом он на меня не смотрел с тех пор, как узнал мою фамилию на парапете, когда еще хотел убить. Видимо, нужно следить за своими желаниями, потому что теперь мне точно наступил конец.
– Ты не там, где я тебя оставил, Вайоленс.