Железное пламя

Я медленно моргнула. Зрение фокусировалось медленно и неохотно. От затылка расходилось глухое, пульсирующее давление, но серый туман перед глазами слегка прояснился, позволяя увидеть камни, выложенные в форме спирали, и пятно от копоти. Что это? Потолок?
– Нас это не волнует, – сказал кто-то. Его хриплый голос был мне незнаком. – Мы следуем приказам.
Меня прострелила вспышка адреналина, заряженная страхом, но я напрягла мышцы, заставляя себя оставаться как можно неподвижнее, пока не пойму, какого хрена тут творится.
– Будет волновать, если она узнает, – ответил другой голос, женский.
Пахло сырым мхом и железом, воздух был прохладным, но спертым. Мы явно находились под землей. Тишину прерывал только размеренный звук капель и разговор.
– Она в Коллдире. У нас есть неделя до ее возвращения, – произнес хриплоголосый.
Тут я осознала, что сижу; вот что впивалось мне в затылок – спинка стула. Давление на запястьях и лодыжках тоже было знакомо. Я прикована, прямо как на учениях.
«Тэйрн…»
Я потянулась к дракону, но связь была туманной, и моя сила не отозвалась.
Лимонад. Сумка. Нолон.
Блин. Меня поймали.
– Ага, – надо мной появилось чье-то небритое лицо и улыбнулось, обнажая три дырки на месте недостающих зубов. – Майор, ваша пленница очнулась.
Он отошел, и я подняла голову, оглядывая место, в котором очутилась.
Камера была в форме сужающегося прямоугольника, и дверь – точно такая же, как в допросной, – находилась в меньшей части. Однако это помещение предназначалось явно не для обучения. Мой тюремщик был в голубой форме пехоты, а значит, я на гауптвахте.
Я предположила, что деревянная полка справа от меня заменяла арестованным кровать, а с другой стороны от нее имелся туалет. При виде грязной, заляпаной кровью стены во мне запульсировал страх, и я быстро отвернулась, осматривая остальную камеру и заодно приходя в себя. К деревянному столу прислонилась Нора – та, кто вечно выворачивала мою сумку на пол, – с озабоченным, как мне показалось, видом. Лоб перечеркнут морщинами, руки сложены на груди… И тут рядом с ней открылась дверь.
От улыбки на лице вошедшего майора Варриша у меня внутри все рухнуло.
О боги. Остальные. Они здесь? Живы? В горле встал не камень – целый валун, мешая вздохнуть полной грудью.
– На выход, – велел майор моему тюремщику, и тот поспешно засеменил в главный зал, словно паук. Но не закрыл за собой дверь, так что я увидела стол со своими кинжалами с черными рукоятками, пока Варриш не заслонил мне вид. – Я обещал, что хотя бы один раз попробую по-твоему, – бросил он через плечо.
Ужас усилил давление в горле. Я не могла достучаться ни до Тэйрна, ни до Ксейдена. Не могла воспользоваться ни печатью, ни оружием, ведь у меня были скованы руки.
Я была одна и совершенно беззащитна.
А потом… Вошел Нолон, неохотно ступая и грустно глядя на меня.
– Нам только нужно задать пару вопросов, Вайолет.
– Ты меня подпоил, – у меня надломился голос. – Я тебе доверяла. Всегда доверяла.
– Быстро закончим – и будем дальше доверять друг другу, – сказал Нолон. – Начнем с вопроса, зачем ты украла дневник Лиры?
Он взял книгу со стола за спиной Норы.
Все техники ведения допроса, которым меня учили, вылетели из головы, и я уставилась… просто-таки уставилась на дневник, панически придумывая выход, которого, очевидно, не было.
– Я хотел бы ошибаться, – сказал тихо Нолон. – Но Маркем поднял тревогу, сказал, что чары в личной библиотеке короля потревожены, а потом я увидел, как ты стоишь во дворе с сумкой писца…
– Потому что шла из Архива. И в таких сумках, вот совпадение, обычно носят книги, – возразила я.
Проклятье. Глупо было надеяться, что чары не вызовут Маркема. Какими же идиотами мы были.
– И будь все так просто, ты бы очнулась в лазарете с головной болью и моими искренними извинениями. – Нолон покачал поцарапанным кожаным дневником – ключом к защите Аретии. – Но у тебя было вот это.
– Спорить нет смысла. – Варриш наблюдал за мной с живым интересом. – Отвечай на вопросы, и мы позволим проспаться от головной боли еще до завтрашних занятий. Солги – хоть раз, – и будет плохо.
Значит, уже воскресенье.
– Три вопроса. – Нолон бросил в сторону Варриша строгий взгляд. – Мы хотим знать, как ты это сделала, с кем и, самое главное, зачем.
Валун в горле наконец зашевелился и словно провалился вниз. Я наконец сумела глубоко вдохнуть, силой воли подавляя панику. Они не знают, с кем я была, а значит, больше никого не поймали. Ни Ксейдена, ни Рианнон, ни Аарика, никого. Только меня. Только что одиночество превратилось в благословление.
И я вовсе не беззащитна. Моя смекалка все еще на месте.
– Начнем с того, как ты прошла королевские чары, – предложил Варриш.
– Невозможно пройти сквозь королевские чары, я не королевской крови. – Я подняла подбородок и мысленно приготовилась к худшему.
– Она говорит правду, – сказала Нора, склонив голову набок. – Моя печать распознает ложь. Солги – и я увижу.
У меня екнуло сердце.
Правда так правда. Когда все кончится, мне еще придется объяснять свои ответы – или их отсутствие – матери. Так что каждое слово имело значение.
– Вайолет, прошу, – начал уговаривать Нолон, положив дневник на стол. – Просто объясни. Это какое-то тайное задание для отряда? Какая-то игра на слабо между второкурсниками? Там все еще пытаются понять, что именно пропало. Помоги же нам. Расскажи, и тебе самой будет намного проще.
Пытаются понять. Ха. То есть они до сих пор не могут туда войти.
– Ты уже перешел к вопросу «зачем?». – Варриш закатил глаза. – Серьезно, Нолон, вот поэтому ты никогда и не годился для допросов. – Он уставился на меня пронзительным взглядом. – Как?
– С чего вы взяли, что дневник – не копия, если даже не можете подтвердить, пропал оригинал или нет? – спросила я Нолона.
Нолон покосился на Варриша:
– Маркем сказал, переплет и накладки не тронуты.
– Но хренов дневник – налицо. – Варриш медленно кружил вокруг меня. – Значит, это копия?
Пытается подловить меня на лжи.
– Мне откуда знать, я же не проверяла. – Времени не было.
– Правда, – определила Нора.
Варриш остановился передо мной, и я вновь посмотрела прямо в его бледные бездушные глаза.
– Видимо, доказательств у вас нет, майор Варриш, потому что никто из вас не может пройти сквозь королевские чары и никто не торопится сообщить королю о пропаже, будь она ложная или нет. Пожалуйста, позвольте напомнить: в последний раз, когда меня без доказательств обвинили во лжи, обвинителя перевели в самый дальний форпост, какой только есть в Люцерасе.
– А, ты о полковнике Аэтосе. – Он даже бровью не повел. – Не волнуйся. Я раздобуду доказательства, которые и ему нужны, особенно если ты так сопротивляешься вместо того, чтобы сотрудничать, на что тщетно надеялся Нолон. Грейди у нас большой любитель правил, поэтому наша последняя встреча прошла не так плодотворно, как мне бы хотелось. – Варриш присел, глядя на меня так, будто я новая блестящая игрушка, которую ему не терпелось сломать. – Кто украл для тебя книгу? – Он подчеркнуто посмотрел мне на руки. – Ведь мы оба знаем, что ты этого не делала.
Избирательная правда. Вот и все, что было в моем арсенале, чтобы защитить друзей.
– Я одна положила эту книгу в сумку.
– Она говорит правду, – заметила Нора.
Я медленно перевела взгляд с Варриша на Нолона.
– И мне надоело отвечать на ваши вопросы. Хотите меня судить – так собирайте командиров крыльев и судите по правилам Кодекса.
Варриш медленно распрямился, а потом дал мне пощечину тыльной стороной ладони. В щеке взорвалась боль, голову мотнуло в сторону.
– Майор! – крикнул Нолон.
– Нора, прикажи немедленно построиться и осмотреть руки каждого кадета в квадранте, – сказал Варриш, пока я пыталась проморгаться от боли. – Нолон – свободен.
Я глубоко дышала, готовясь к новой боли, пока Варриш закатывал рукава формы. Попыталась сосредоточиться на неровном кирпиче в стене, изо всех сил отделиться от своего тела.
Что бы здесь ни случилось, они уже не изменят простого факта: Ксейден выбрался с дневником Уоррика. У Бреннана будет то, что нужно, чтобы поставить чары в Аретии. Этого стоили любые мучения от рук Варриша.
«Вайоленс, помни! Лишь твое тело хрупкое. А саму тебя, твою суть не сломить».
Я цеплялась за слова Ксейдена, всплывшие в памяти.
– Я позову, когда ты понадобишься, – пообещал Варриш, жестом отпуская Нолона. А понадобится он, чтобы восстановить меня.
– Не переживай. Я начну полегоньку, – сказал мне майор. – И, надо сказать, вся власть над ситуацией – на твоей стороне. Мы прекратим, как только ты заговоришь.
Когда он вывихнул мне палец, я лишь вскрикнула. А когда сломал, уже кричала в голос.
* * *
Кап. Кап. Кап.
Я притворялась, врала самой себе, что это дождь стучит мне в окно, притворялась, что твердое неподатливое дерево под моей щекой – грудь Ксейдена, что рука у меня перед глазами, вывернутая под неестественным углом, ноющая и пульсирующая, принадлежит кому-то другому.
– Поспи, если сможешь. – Предложение прозвучало еле слышно, но голос был так мучительно знаком, что я зажмурила незаплывший глаз.
На самом деле тебя здесь нет. Ты – галлюцинация, из-за боли и обвезвоживания. Мираж.
– Может, и так, – сказал Лиам, и я приоткрыла глаз достаточно, чтобы увидеть его сидящим на полу передо мной. Он подтянул колени, облокотившись на кровать рядом с моей сломанной рукой. – А может, меня прислал милосердный Малек.
Малек не знает милосердия. И не отпускает души скитаться просто так. Стоило отдать должное моему мозгу: Лиам – превосходная галлюцинация. Он выглядел точно так же, как когда я видела его в последний раз: в летной кожаной куртке, с улыбкой, от которой так и ноет сердце.
– Я не скитаюсь в безвременье, Вайолет. Я там, где нужен.
Всё болит. Нескончаемая боль грозила снова затянуть меня во тьму, но, в отличие от двух прошлых раз, я боролась, чтобы остаться в сознании. Впервые за последние несколько часов я осталась одна – и я уже не боялась того стула посреди камеры.
Теперь я уже знала: когда Варриш меня с него снимет, сломанных костей будет еще больше.
– Да, – мягко сказал Лиам. – Но ты остаешься сильной. Я так тобой горжусь.
Оно и понятно, так бы и сказало мое подсознание. Это именно то, что мне нужно было услышать.
Я провела языком по израненным губам и почувствовала вкус крови. Варриш еще не перешел к ножу, но от его ударов кожа лопнула в стольких местах, что я чувствовала себя одной сплошной открытой раной. В последний раз, когда я шевельнулась, форма захрустела от запекшейся крови.
– Приведите ее отряд, – посоветовала в предбаннике Нора. – Она сломается, как только вы возьметесь за них.
– Во время учений не сломалась, – ответил Варриш. Боги, как хотелось бы не слышать его голос. Ни разу. Никогда. – А если их привести, они поймут, что случилось, и, учитывая метку на руке Имоджен Кардуло, сомневаюсь, что она захочет стереть их воспоминания. Еще и их казнить? Это очередная, отдельная проблема. Уверена, что ни у кого из кадетов на руках не было ран?
– Лично всех осмотрела, – ответила Нора. – Девера и Эметтерио спрашивали, где Сорренгейл, как и весь ее отряд. Сегодня она пропустила занятия.
Значит, понедельник.
Я мысленно потянулась к Тэйрну, но связь все еще оставалась туманной. Ну конечно, пока мне ломали руку и выворачивали колено, где-то между этими моментами заодно влили в горло настой. Варришу даже не пришлось снимать с меня сапоги, чтобы добавить мотивации.
Но сломали они только мое тело. Я не сказала ни единого слова.
– Значит, ты здесь уже два дня, – подытожил Лиам.
Пройдет еще пять, прежде чем Ксейден поймет, что я пропала. Они наверняка отслеживают переписку, чтобы его никто не известил. Он ничего не может сделать, Лиам. Если попытается, рискнет всем.
– Думаешь, он уже сейчас не лезет на стенку? – уголок губ Лиама поднялся в той самой нахальной усмешке, которой мне так не хватало. – Он наверняка уже знает. Сгаэль почувствовала бы панику Тэйрна. Может, твой дракон и не может с тобой связаться, пока ты в казематах Басгиата, но Ксейден явится сюда и камня на камне не оставит. Главное, доживи.
Он не может рисковать. Не станет. Приоритеты Ксейдена всегда были понятны – и, проклятье, именно за это, помимо прочего, я его и любила так сильно.
– Рискнет.
Дверь открылась, но у меня не было ни сил, ни возможности встать, повернуться или хотя бы приподнять руку. Сердце подскочило, заколотившись, будто увидело шанс сбежать, избавиться от мучений внутри моего тела. А я не знала, как ему объяснить, что броня Миры будет беречь его даже тогда, когда оно само захочет остановиться.
Варриш опустился на уровень моих глаз, не больше чем в полуметре от Лиама.
– Тебе наверняка очень больно. Мы можем это прекратить. Вдруг Нолон прав. Забудем о том, как ты украла книгу. И ты явно не выдашь своих сообщников. Но мне нужно знать: зачем. Зачем тебе понадобился дневник одного из Первых Шестерых? Я же его читал. Интересная история. Для чего тебе нужны чары, Сорренгейл?
Он подождал, но я держала язык за зубами. Он был слишком, сука, близко.
– Мы можем прекратить юлить и поговорить начистоту, – предложил Варриш. – У тебя наверняка есть вопросы, почему мы не вмешиваемся в дела Поромиэля, а я могу ответить. В этом все дело? Праведный гнев? Мы можем на равных обменяться информацией, ведь мы оба знаем, что дракона твоего друга убили не грифоны.
Я вздрогнула, и меня захлестнула боль, новая и свирепая.
– Не ведись, – покачал головой Лиам. – Ты же знаешь, он играет нечестно.
– Но что именно ты знаешь? – мягко спросил Варриш, будто руководствуясь добрыми побуждениями. – И что ты делала с мечеными? Мы, конечно, следим за ними годами, но, пока тебя не выдал кадет Аэтос, могли полагаться только на догадки. И тут ты не вернулась в Басгиат. Однако ни один форпост не сообщил, что ты обращалась за лечением. Итак, перефразирую предыдущий вопрос. Где ты была, кадет Сорренгейл? Где ты пытаешься поставить чары?
Это уже намного больше, чем кража дневника.
– Боги, а ты молодец. Или тебе слишком больно, чтобы адекватно реагировать. – Варриш, вглядываясь в меня, склонил голову набок, напоминая сову. – Знаешь, какая у меня печать, кадет Сорренгейл? Почему я так хорош при допросах? Она засекречена, но мы же все здесь друзья?
Я внимательно смотрела на него, но не отвечала.
– Я не вижу людей. – Он все еще изучал меня. – Я вижу их слабости. Большое преимущество в бою. Если честно, когда мы встретились, ты меня удивила. Судя по тому, что я слышал о младшей Сорренгейл, ожидал увидеть только боль, переломанные кости и, может, стыд, что ты не оправдала маминых ожиданий. – Он провел пальцем по моей сломанной руке, но не надавил. Пока. И дыхание перехватило от одной уже угрозы этого. – Но я не увидел… ничего. Кто-то научил тебя закрываться. И признаю, ты в этом хороша. – Он придвинулся еще ближе. – А хочешь знать, что я вижу теперь, когда мы отрезали тебя от твоей силы?
Меня наполнила ненависть, и я надеялась, что он увидит ее.
– Клянусь Данн, мне одному за двоих разговаривать? «Да, конечно хочу», – сказал Варриш, передразнивая меня писклявым голосом. – Что ж, кадет Сорренгейл, твои слабости – это люди, которых ты любишь. И у меня такой большой выбор. Командир отряда Маттиас и вообще весь отряд, твоя сестра, твои драконы. – Его губы исказила кривая улыбка. – Лейтенант Риорсон.
У меня замерло сердце.
– Держись, Вайолет, – сказал Лиам.
– Ты ее зацепил, – заметила с порога Нора.
– Знаю, – ответил Варриш. – И ты наверняка думаешь, что он явится за тобой, да? – Он наслаждался видом синяков на моей руке, будто это произведение искусства. – Что в субботу, когда ты не появишься в Сэмарре, он вернется, даже если придется нарушить собственный запрет. Ты ставишь на то, что он нарушит ради тебя правила. Что он спасет тебя, в то время как твоя родная мать из-за тебя пальцем о палец не ударила.
Я сглотнула, хоть из-за обезвоживания уже было нечего сглатывать.
– Он не будет ждать до субботы, – пообещал Лиам.
– На это я и рассчитываю, – кивнул Варриш. – Я весь год ждал, чтобы ты нарушила правила и я мог допросить тебя по Кодексу. Для твоей матери слишком важны правила. Но ты даже не представляешь, как меня радует мысль, что сын Фена Риорсона нарушит Кодекс, оставив свой пост, чтобы прийти тебе на помощь. Что он будет привязан к соседнему с тобой стулу. И он даст мне ответы, что я ищу.
Стоп. Что?
– Сука. Он не просто допрашивает тебя. Он ставит западню на Ксейдена, – напрягся Лиам.
У меня застучало сердце.
– У тебя на самом деле столько власти, Сорренгейл. Ты одна можешь спасти лейтенанта Риорсона от того, что его ждет, если он прибудет. Скажи, что я хочу знать, и я его не трону.
На миг я поверила. От мысли о пытках Ксейдена у меня непроизвольно свело пальцы, и ногти впились в грубую древесину.
– Где ты ставишь чары? Что для тебя значат кадеты с метками отступников?
– Держи защиту, Ви. – Лиам положил руку рядом со мной – и, боги, какой же она казалась реальной. – Заговоришь – принесешь смерть всему живому на Континенте. Будь у них хоть одна зацепка, Ксейден уже находился бы под арестом. Ему ничего не сделают. Не могут.
Умом я это понимала, но вот чувствами…
– Нет? Уверена? Ты можешь его спасти. Прямо здесь. Прямо сейчас. Потому что я думаю, он придет, а когда он придет, я его сломаю – и заставлю тебя смотреть, – пообещал шепотом Варриш. – Но не волнуйся. Уже скоро ты будешь все свои секреты выкрикивать. Конечно, тогда-то они мне уже не понадобятся. Я и так получу того, кто мне нужен на самом деле.
Его взгляд упал на мою шею. Словно он увидел – кажется, и вправду увидел, – как ускорился мой пульс.
– А-а, теперь поняла, да? – ухмыльнулся Варриш. – Уверен, ты думаешь, он бессмертен, но я тебя уверяю: однажды мне повезло видеть, как самый могущественный всадник твоего поколения не успел поставить щиты, будто новичок. Меньше чем на секунду, но этого мне хватило, чтобы увидеть, как его уничтожить. Мы добудем все данные за считаные дни. Ты не добыча, Сорренгейл. Ты лишь инструмент.
А не пошел бы он на хер.
– Соласу нравится прятаться? – Мой голос был ужасно хриплым, я закашлялась. Варриш растерянно моргнул, но тут же скрыл свое удивление. – Если ты перекрыл мою связь с Тэйрном, это еще не значит, что он не знает, что ты со мной делаешь. – У меня снова треснули губы, когда я с трудом улыбнулась. – Ты охотишься на Ксейдена. Но Тэйрн охотится на Соласа. Ты слабее в обоих случаях. Может, я и умру в этой камере, но ты тоже умрешь, без всяких сомнений.
– Если я не могу убить тебя – ведь тогда я потеряю доступ к своей истинной цели – это еще не значит, что я не могу ломать тебя снова и снова, пока он не прилетит. Нам с тобой будет очень весело. – Варриш встал и, уходя, вытер ладони о брюки. Я услышала из-за двери его приглушенные слова: – Зовите Нолона. Пора начинать заново.
Но Варриш ошибался. Ксейден не придет. Он предпочтет безопасность революции. Теперь я из тех, кого он не может спасти. Оставалось только надеяться, что все ошибаются и он переживет мою смерть.
– Не бросай меня, – прошептала я Лиаму.
Мне было плевать, что я разговариваю с галлюцинациями, что мой мозг использует Лиама как костыль – главное, что он рядом, главное, что я не одна.
– Не брошу. Обещаю.
* * *
Кап. Кап. Кап. Я потеряла счет часам, побоям, вопросам, на которые отказывалась отвечать.
Нолон приходил дважды, а может, и трижды.
Жизнь превратилась в мучение, в разные степени боли, но Лиам не бросал меня. Никогда. Он был со мной каждый раз, когда я открывала глаза, наблюдал, говорил со мной во время пыток, помогал не сойти с ума, одновременно доказывая, что поздно спохватился… Учитывая, что я уже видела его. Как живого.
Минимум раз в день меня приковывали к стулу и заставляли выпить зелье, блокируя от меня Тэйрна. Я ела то, что мне приносили, потому как выживание было важнее всего, и спала после каждого восстановления, только чтобы проснуться и получить новые и новые побои.
Мои ребра треснули от пинков, левая рука сломалась в том же самом месте, что и в первый раз, и это значило, что не только я теряю силы, – Нолон тоже.
– Можем привести Джека Барлоу, если ничего не помогает, – послышался громкий голос Норы, возвращая меня в сознание из забытья. Я вновь была на стуле. – Лишь богам известно, как он жаждет мщения.
– Соблазнительно, – ответил Варриш. – Уверен, он будет рад поискать новые, весьма творческие способы ее мотивировать, но мы не можем быть уверенными, что он ее не убьет. Ему вообще доверять не стоит, верно? Слишком непредсказуем этот мальчишка.
– До сих пор не верится, что эта мразь выжила, – пробормотал Лиам, прислонившийся к стене справа от двери.
Боги, как же ныли сломанные кости, суставы распухли, все тело покрывали синяки. Я даже не знала, осталась ли внутри меня я сама – или только боль в умирающем теле.
Но зато пыткам не подвергли Рианнон, или Ридока, или Сойера, или Имоджен, или Квинн. Все, кто для меня важен, были в безопасности. За это я и цеплялась.
– Знаешь, Слоун меня ненавидит, – прошептала я.
– Слоун может быть суровой, это да. – Лиам ответил извиняющейся полуулыбкой. – Но ты неплохо справляешься.
– Да я просто образец для подражания. – Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.
– Вы меня вызывали, сэр? Сюда? Там, на лестнице, не меньше десятка стражников.
Этот голос. Страх пополз по спине, а голова Лиама дернулась к двери.
Даин. Мне крышка. Всем нам.
– Вызывал, – ответил Варриш. – Мне нужна твоя помощь. Наварре нужна твоя помощь.
– И чем я могу помочь?
Я дергалась в ремнях, но пряжки не поддавались.
– Сохраняй спокойствие, – прошептал Лиам, будто его мог слышать кто угодно.
– На этой неделе был нарушен протокол безопасности. Украли секретные документы. Мы поймали преступника и предотвратили утечку данных, но пленник… – Драматическая пауза. – Совершенно очевидно, что этот всадник сотрудничает с теми, кого мы считаем вторым восстанием, с теми, кто готов на все, чтобы уничтожить Наварру. Командир крыла, для блага граждан в пределах наших чар мне нужно получить воспоминания этого пленника. Извлеките истину, или под угрозой окажется сам наш жизненный уклад.
Ну раз уж он так просит. Я снова потянулась в ремнях, рассылая рикошеты боли по всей нервной системе. У меня не было щитов. Не было возможности ему помешать.
Все в Аретии умрут – и виновата буду я.
– Но должен предупредить, – мягко сказал Варриш, – личность пленника может вас потрясти.
Дверь распахнулась раньше, чем я успела приготовиться.
Варриш вошел, а Даин с распахнутыми глазами остался на пороге. Он смотрел на меня, на мое распухшее посиневшие лицо и такие же руки, прикованные к подлокотникам. А ведь он даже не видел моего тела под одеждой, не знал о трещинах, вывихах и переломах.
– Вайолет?..
– Пожалуйста, помоги, – прошептала я, понимая, что прошу об этом Даина, которого больше нет, Даина, которого знала до того, как он пересек парапет, а не ожесточенного третьекурсника передо мной.
– Вы пытали ее пять дней? – бросил Даин Варришу.
Пять дней? Сейчас всего лишь четверг?
– С тех пор, как она украла дневник Лиры из личной библиотеки короля. – Голос Варриша прозвучал скучающе. – Разумеется. Может, она и была другом детства, Аэтос, но мы оба знаем, кому она теперь предана, – Риорсону и войне. Он настроил ее против нас. Она хочет обрушить чары.
– Это неправда! – хотела крикнуть я, но получился не более чем всхлип. Оказалось, я сорвала горло от криков. Варриш переврал все. – Я не желаю зла мирным людям. Даин, ты же знаешь…
– Я больше не знаю о тебе ни хрена! – бросил Даин с лицом, перекошенным от гнева.
– Идет война, – сказала я, отчаянно пытаясь прорваться к его разуму, сломить стену между нами раньше, чем он сломает меня. – Граждане Поромиэля умирают, а мы ничем не желаем им помочь. Просто смотрим, Даин.
– Думаешь, нам стоит вмешиваться в их гражданскую войну? – возразил Даин.
Мои плечи опустились.
– Я думаю, тебе врали так долго, что ты не узнаешь правду, даже когда она врежет тебе в лицо.
– То же самое я могу сказать о тебе. – Даин перевел взгляд на Варриша. – Уверены, что она пыталась обрушить чары?
– Я вернул дневник в библиотеку, но да. В нем подробно объясняется, как устроены чары и с помощью чего их можно развеять. – Варриш положил руку на плечо Даину. – Знаю, трудно это слышать, но люди не всегда такие, как нам хочется.
Лиам оттолкнулся от стены и обошел их обоих, присев рядом со мной.
– Не думаю, что ты сможешь этому помешать.
И я так не думала.
– Постарайся не злиться, – говорил Варриш Даину, уже с сочувственной интонацией. – Мы не всегда выбираем, в кого влюбиться, верно?
Даин напрягся.
– Риорсон втянул ее в то, чего она может не понимать. Ты это знаешь. Сам видел в прошлом году. – Варриш вздохнул. – Не хотелось показывать тебе это, но… – он достал из своих ножен мой кинжал. – У нее с собой было вот это. Металл, который ты видишь на рукояти, дает силы чарам. Мы считаем, они вывозили кинжалы туда, где планируют начать войну, понемногу ослабляя наши чары.
– Это правда? – взгляд Даина метнулся ко мне.
Я заметила, что Нора прислонилась к косяку, и вздрогнула.
– Я могу объяснить. Все не так, как он это выставляет.
– Мне не нужны твои объяснения! – рявкнул Даин. – Я месяцами просил тебя поговорить со мной – и теперь вижу, почему ты отказывалась. Почему ты так решительно требовала, чтобы я тебя не трогал. Ты боялась, я увижу то, что ты скрываешь.
Он ринулся ко мне, и я вжалась в спинку стула.
Ксейден, прости меня.
– Не забывайте об этике, кадет, – заметил Варриш. – Особенно учитывая вашу личную привязанность к кадету Сорренгейл. Осмотри ее так, как учили, но сосредоточься на слове «чары».
– Майор, лейтенант, – позвал голос снаружи. – Всем командирам приказано собраться. На границе произошли… инциденты.
– По чьему приказу сбор? – резко спросила Нора.
– Генерала Сорренгейл.
– Скоро будем, – ответила Нора, отсылая подчиненного жестом руки.
– Возможно, мы уже опоздали, – сказал Варриш, качая головой. – Согласно отчетам, пришедшим этим утром, Риорсон дезертировал несколько дней назад. Сейчас мы собираем детей отступников.
У меня перехватило дыхание. Дезертировал. Прямо сейчас он может быть в Аретии, в безопасности, возводить чары. Но Имоджен? Боди? Слоун? Это их собирают…
Рука Лиама опустилась мне на плечо, успокаивая. Их всех убьют, а когда узнают об Аретии, найдут и остальных.
– Он может обшарить твою память, – сказал мне Лиам, – но логика подсказывает, что сперва ему придется пробраться через то, о чем ты прицельно думаешь. Здесь и сейчас.
– Что ты наделала, Вайолет? – спросил Варриш. – Подстроила очередное нападение на форпост? Узнай, что только сумеешь, Аэтос. От этого зависит безопасность нашего королевства. Время на исходе.
У Даина вспыхнули глаза, он поднял руки.
– Ты убил Лиама, – выпалила я.
Он замер.
– Ты давно это твердишь. Но я всего лишь заглянул в твою память, чтобы доказать, что мой отец ошибался, Вайолет, а ты лишь доказала, что он прав. Если меченые погибли, предав наше королевство, тогда они получили по заслугам.
– Ненавижу тебя, – прошептала я, задыхаясь, пронзая и обжигая его взглядом.
– Она тянет время! – сорвался Варриш. – Давай, сделай это! И если увидишь то, что не понимаешь, я объясню, когда мы узнаем, где скрывается их армия. Просто поверь: мы действуем в интересах каждого жителя Наварры! Наша единственная цель – сохранить их жизни.
Даин кивнул и потянулся ко мне, заколебавшись в последнюю секунду.
– Она избита просто везде.
– Покажи ему, что ты хочешь показать, – шепнул Лиам.
– Она всего лишь предательница, – парировал Варриш.
– Да, – кивнул Даин, и я закрыла глаза, как только его пальцы надавили на мои чувствительные ноющие виски.
Может, меня и отрезали от моей силы, но ее давал Тэйрн. А контроль над разумом? Он всегда был моим – и стал последним, что у меня осталось.
В отличие от прошлого года, в этот раз я чувствовала присутствие Даина на окраинах разума, там, где должны были быть мои щиты. Но вместо того, чтобы отпрянуть от вторжения, я схватила Даина и бросилась в воспоминания, утягивая его за собой.
– Опасность близко? – спросил Лиам.
Земля ушла из-под ног, когда я поняла, что мой худший кошмар – действительно живой монстр.
Две ноги. Не четыре.
Виверна. Нас прислали сюда умирать.
Вэйнители с красными венами, расходящимися от глаз, убивающие невинных людей. Синее пламя. Иссушенная земля. Солейл и Фуэл падают. Погибают.
Нам никогда не вывезти достаточно оружия, чтобы это остановить. От нас все скрывали, стерли саму нашу историю, чтобы избежать конфликта, уберечь нас, пока гибли невинные люди.
Лиам… Боги… Лиам. Я впилась мысленными ногтями в Даина и удерживала его, заставляя снова пережить это со мной… Беспомощность. Сокрушительная утрата. Застилающий глаза гнев.
– Это честь для меня.
Последние слова Лиама. Которые он сказал мне.
Моя месть в небе, когда мы сражались вместе с Тэйрном. Я, вооруженная единственным оружием, которое может убить вэйнительницу, а она изо всех сил пыталась покончить со мной и моим драконом.
Как только в меня вонзился отравленный кинжал, я перестала тянуть Даина и начала толкать, крича наяву и в мыслях, заполняя голову всей болью до капли, всем страданием, которые мне причиняли последние четыре дня.
Даин вскрикнул, его руки оторвались от моих висков.
Я распахнула глаза, и мой крик еще звенел в ушах, когда Даин отшатнулся. На лице его был написан чистый ужас.
– Я здесь, – сказал Лиам. – И я все еще ни о чем не жалею, Ви. Ни единой секунды.
По моим щекам побежало что-то мокрое.
– Получил, что хотел? – хрипло выдавила я надорванными голосовыми связками.
– Ты вывозила оружие, – медленно проговорил Даин, заглядывая мне в глаза. – Крала наша оружие для помощи другому королевству?
Все внутри меня рухнуло из-за полнейшей, абсолютной неудачи. Из всего, что я показала, он взял только это?
Я с трудом перевела взгляд с Даина на Лиама, запоминая черты его лица и яркие голубые глаза.
– Прости, что подвела тебя.
– Ты не подводила меня. Ни разу, – прошептал он, качая головой. – Это мы втянули тебя в нашу войну. Если кто-то и должен извиняться, то это я.
– Правильно извиняешься, – усмехнулся Варриш.
Если Даин вскрыл мою память, видел грузы оружия, с доставкой которых я помогала, он знал все. Меня захлестнула волна безнадежности, размывая решимость, настрой не ломаться. Внутри меня осталась лишь боль – а за нее сражаться не стоило, особенно теперь, когда я выдала всё и всех, кто для меня что-то значил.
– Нас требуют немедленно! – крикнул кто-то снаружи.
– Майор Варриш, – поторопила Нора. – Это приказ для всего командования.
– Что ты узнал? – Варриш повернулся к Даину, теряя самообладание. – Откуда они выступают?
– Дайте кинжал, – потребовал Даин, протянув руку. – Хочу сравнить с тем, который видел в ее памяти. С теми, что они воровали у нас.
– Только не убивай ее. Сперва еще нужно найти и допросить Риорсона, а она будет рычагом. – Варриш вручил мой кинжал Даину.
Тот бросил взгляд на клинок и кивнул:
– Это он. Их вывозят десятками и вооружают врага. Я все видел. – Карие глаза встретились с моими. – В этом участвует как минимум одна стая грифонов.
У меня упало сердце. Он узнал. Увидел, несмотря на все мои старания.
Меня допросят снова – специально оставят в плену, чтобы выманить Ксейдена, – но никогда не выпустят живой. Место, что я звала домом, коридоры, где ходила с отцом, Архивы, которые почитала наравне с богами, поле, где летала с Тэйрном и Андарной, залы, где смеялась с друзьями, и комнаты, где меня обнимал Ксейден, станут моей гробницей.
А мальчишка, с которым я лазила по деревьям у реки, принесет мне погибель. Я обмякла, и меня покинуло последнее желание сопротивляться.
– Хорошо. Хорошо. А теперь скажи, где они, – приказал Варриш.
Даин сжал кинжал в левой руке, развернув так, чтобы лезвие легло параллельно его предплечью, и приставил его к моему горлу.
– Надо было мне доверять, Вайолет.
Я даже не смела сглотнуть, не отводя взгляда от этого мерзавца. Я не умру в страхе.
– Ничего бы этого не случилось, если бы ты мне просто доверяла.
Боль в его глазах только подпитывала мой гнев. Как он смел теперь обижаться!
– А теперь уже поздно.
– Варриш! – закричала Нора, когда крики заполнили коридор снаружи.
Варриш повернулся к лейтенанту, и я почувствовала, как холодный металл скользнул по моей коже. Даин меня убьет.
– Все хорошо. – Лиам взял меня за плечо. – Я буду с тобой. Я тебя не оставлю.
Тэйрн. Андарна. Боги, я надеялась, хотя бы они выживут. Ксейден должен был выжить. Просто должен. Я люблю его.
Надо было говорить ему об этом каждый день, быть честной с собой даже во время ссор и сомнений.
А теперь вместо того, чтобы отдать эти чувства Ксейдену, я похороню их вместе с собой. В глазах поплыло, слезы побежали по щекам, но я подняла голову.
Даин замахнулся, и я ждала выпада, боли, потока крови.
Ничего этого не последовало.
Зато Варриш отшатнулся, схватившись за бок и выпучив глаза, и заревел так, что уши заложило. Даин поднес окровавленный кинжал к ремням на моих запястьях, освободив сперва одно, потом второе.
– Не знаю, сможем ли мы отсюда пробиться наверх, – сказал он быстро, припав на колено и освобождая мне ноги. – Можешь идти?
Какого хрена происходит?!
– Аэтос! – гаркнул Варриш, приваливаясь к стене и соскальзывая. По кирпичам за ним потянулся красный след.
– Вайолет! – Даин впихнул что-то мне в здоровую руку. – Двигайся, или нам конец!
Я сомкнула пальцы на знакомой рукоятке, а Даин выхватил из ножен короткий меч, направив острие в горло Норы, бросившейся в камеру.
– Выпусти нас – и будешь жить.
Он загородил меня, пока я пыталась подняться. Ноги раз за разом предавали меня, подламывались, но я все же ухитрилась встать. После недавнего визита Нолона переломы более-менее зажили, это я помнила, но все же всхлипнула из-за треснувших ребер, которые не давали свободно дышать, и тошноты, когда перед глазами закружилась камера.
– А вот я подобного не обещаю.
От угрозы в знакомом низком голосе мои колени вновь ослабли. И тут у горла Норы показалась рука с кинжалом и резанула без колебаний.
Она упала, поток крови хлынул из зияющей раны в ее горле. Я подняла взгляд, и мне показалось, что это гнев богов пылает в ониксовых глазах с золотыми точками.