Железное пламя

Гнев горел в его глазах, когда Ксейден поднял меч в правой руке и кинжал в левой, оба окровавленные, оба – нацеленные на Даина.
О боги.
– Нет! – крикнула я, бросившись перед Даином, но ноги не слушались, и навстречу мне полетел пол.
– Проклятье!
Сталь звякнула о камни, и Даин подхватил меня обеими руками.
Поле зрения будто почернело по краям, и боль грозила лишить меня последних проблесков разума. Каждая клеточка тела словно вопила в страдании, пока я пыталась устоять на ногах. Но держали меня не только руки Даина – у ног и под мышками возникли мягкие ленты теней. С трудом сохраняя сознание, я увидела, как передо мной появились два Ксейдена, затем слились в одного.
– Он спас меня, – прошептала я. – Не убивай его.
Нападение на Варриша давало Даину шанс… правильно?
Ксейден внимательно посмотрел на меня, и его глаза расширились.
– Боги, Вайолет. – Вокруг нас взорвались тени, раскалывая камень и расщепляя деревянные доски кровати, залитой моей кровью.
Похоже, лицу досталось так же, как и всей мне.
– Ты пришел… – Я пошатнулась вперед, и Даину хватило соображения не удерживать меня.
Ксейден поймал меня, тени перехватили его меч, а он положил ладонь мне на спину и прижал к своей груди – легонько, словно боялся, что я сломаюсь.
– Во всем мире нет места, где я тебя не найду, не забыла? – Он выдохнул в грязные, слипшиеся, окровавленные пряди и поцеловал меня в макушку.
Кожа и мята пересилили запах железа и сырости, и впервые с тех пор, как меня одурманил Нолон, я почувствовала себя в безопасности. Слезы пропитали форму на груди – на моей груди? Или груди Ксейдена? – этого я не знала.
– Боги тебя побери, – сказал из-за спины Ксейдена Гаррик. – Так торопился, что не мог оставить мне ни одного? Я целую вечность разбирал баррикады из трупов на лестнице.
Мои губы снова растрескались от улыбки, и я приложилась щекой туда, где слышались сильные, размеренные удары сердца. Сердца Ксейдена.
– Привет, Гаррик.
Он побледнел, чуть не выронив мечи, но быстро оправился и нацепил улыбку.
– В иные времена ты выглядела получше, Вайолет, но рад, что ты хотя бы живая.
– Я тоже.
– Наверху полный разброд, – сообщил Гаррик Ксейдену, удостоив Даина вопросительным взглядом. – Командование вылетает на границу.
– Значит, сработало, – заявил Ксейден.
Варриш застонал, и наши головы разом повернулись в его сторону.
– Отпускаешь предательницу? – обвинил Даина майор, зажимая рану на боку и пытаясь подняться на ноги.
– Так вот что тут происходит, – протянул Гаррик, глядя то на Даина, то на Варриша.
– Твой отец будет весьма разочарован, – прошипел Варриш сквозь окровавленные стиснутые зубы. Он кашлял кровью, а значит, долго бы не протянул.
– Если он уже знает то, что мне показала Вайолет, то это я разочарован в нем, – парировал Даин, поднимая нож и нацеливая острие на Варриша.
– Нет! – рявкнул Ксейден. – Не ты.
Его рука на моей спине напряглась, и в этот миг тени окутали Варриша и поволокли по полу. Глаза майора раскрылись от ужаса, когда черные полосы бросили его на стул, а потом стянули запястья и ноги вместо ремней.
– Эта честь принадлежит Вайолет, если она захочет….
– Захочет, – ответила я тут же.
Ксейден опустил руку, обхватив меня за талию и осторожно оценивая мою реакцию на прикосновения.
«Даже не знаю, где могу к тебе притронуться…»
– Ничего, – успокоила я его, сжав кинжал из темного сплава в правой руке, в то время как левая безжизненно висела вдоль туловища.
Даин отступил, опуская меч, Ксейден помог мне сдвинуться с места, и я зашаркала по засохшим лужицам моей собственной крови на каменном полу. Глаза Варриша дерзко прищурились, несмотря на его бледность. Ксейден поддерживал меня, когда я поднесла к груди мучителя кинжал – пусть он дрожал в слабой руке – и остановила кончик над сердцем, прямо между ребер.
– Я обещала, что ты умрешь в этой камере, – прошептала я, но слишком сильно тряслась, чтобы сразу вогнать клинок. Сейчас мне требовались все силы, только чтобы устоять на месте.
Рука Ксейдена взяла мою и толкнула вперед, вонзив лезвие в сердце Варришу. И я запомнила выражение на лице мерзавца, пока его покидала жизнь, на будущее. Чтобы убеждать себя, когда неизбежно придут кошмары: он действительно умер. Я его убила.
Я смотрела, и смотрела, и смотрела, и на меня наваливался груз всего, что произошло, грозя лишить дыхания. Горло свело, глаза горели от жгучих слез, а мысли ушли в пике. Я только что убила вице-коменданта квадранта.
И какого хрена мне теперь делать? Вернуться на занятия? А Ксейден… Ксейден рискнул всем, прилетев сюда за мной.
– Дай нам секунду и пока не убивай Аэтоса, – приказал Ксейден Гаррику, и я услышала, как мы остались в камере одни, после чего он осторожно повернул меня к себе, прочь от тела Варриша. – Ты жива. Неважно, что здесь случилось, что было сказано, – ты жива, важно только это.
– Я не сломалась, – прошептала я. – Даин… Он все увидел перед тем, как напасть на Варриша, но я не сломалась, честное слово.
Я покачала головой, и перед глазами все расплылось, а потом очистилось, когда слезы побежали из глаз.
– Я тебе верю. – Он положил ладонь мне на затылок, жадно оглядел своими прекрасными глазами. – Но для меня это все равно неважно. Мы уходим. Я забираю тебя отсюда на хер.
Я моргнула.
– Мы не можем уйти. Они последуют за нами, а Бреннан не готов. – У меня задрожали губы. – Ты лишишься доступа к вооружению Басгиата…
– Да мне насрать. Что-нибудь придумаем, когда выберемся.
– Ты потеряешь все, над чем трудился. – У меня надломился голос. – Из-за меня.
– Значит, у меня будет все, что мне нужно. – Он опустил лицо так, чтобы я видела, чувствовала лишь его. – Я с радостью буду смотреть, как Аретия снова горит дотла, лишь бы ты выжила.
– Ты это не всерьез.
Он любил свою родину. Он делал все, чтобы ее защитить.
– Всерьез. Прости, если ждешь от меня благородства. Я тебя предупреждал. Я не нежный, не милый или добрый, – и ты все равно влюбилась. Вот что ты получила, Вайолет. Меня. Все хорошее, плохое, непростительное. Все. Я твой.
Его рука обхватила меня за пояс, поддерживая, осторожно прижимая.
– Хочешь знать правду? Полную правду? Я люблю тебя. Я влюблен в тебя с головой. С той самой ночи, когда снег падал тебе на волосы, и ты поцеловала меня в первый раз. Я благодарен, что моя жизнь связана с твоей, ведь это значит, что мне не придется пережить ни дня без тебя в ней. Мое сердце бьется, только если бьется твое, а когда ты умрешь, я встречу Малека с тобой плечом к плечу. И ужасно повезло, что и ты любишь меня, потому что тебе никуда не деться от меня ни в этой жизни, ни в любой, что будет дальше.
Мои губы раскрылись. Это все, чего я хотела когда-либо, что мне нужно было услышать.
– Я люблю тебя, – шепотом призналась я.
– Рад, что ты не забыла. – Ксейден легко коснулся своими губами моих, стараясь не тревожить раны. – Выберемся отсюда вместе.
Я кивнула.
– Надо торопиться, – окликнул Гаррик.
– Расчищай лестницу! – распорядился Ксейден. – И скажи Боди найти антидот, который нужен ей и остальному ее отряду.
– Понял, – сказал Гаррик.
– Моему отряду?
Ксейден снова посмотрел на меня.
– Они в порядке, но находятся под стражей в допросной. Вчера они пытались тебя спасти. Ты сможешь идти?
– Не знаю, – честно ответила я. – Я уже со счета сбилась, что сломано, а что починил Нолон. Только знаю, что в левой руке трещина, еще как минимум в трех ребрах справа. И бедро как будто не там, где надо.
– Он умрет за то, что им помогал. – Ксейден развернулся и буквально вытащил меня из камеры, мимо трупа Норы – и мы попали в гребаную кровавую баню. Между нами и лестницей лежало по меньшей мере полдесятка тел. Ксейден быстро рассовал все мои кинжалы по местам, но не забрал тот, что я еще сжимала в руке.
Даин передал ему аптечку из ближайшего шкафчика, и Ксейден как можно быстрее наложил мне шину. Я закусила рваную губу, чтобы удержаться от возгласа, а он перетянул мне ребра поверх доспехов.
– Ксейден! – крикнул с лестницы Гаррик. – У нас проблемы!
– Проклятье, – пробормотал Ксейден, и его взгляд заметался между мной и мечами, прислоненными к стене.
– Могу ее понести, – предложил Даин. Тогда Ксейден смерил его взглядом, обещавшим долгую и мучительную смерть.
– Я еще не решил, жить тебе или умереть. И я ее тебе не доверю, уж можешь не сомневаться.
– Я могу идти. Кажется. – Но стоило мне сделать шаг, как комната пошатнулась. И впервые в жизни я почувствовала себя слабой. Вот что со мной сделало это чудовище в камере. Отняло мою силу.
– Но все-таки не сломало, Вайолет, – мягко сказал Лиам из угла.
И мое сердце сжалось, когда он отступил на шаг в тени. А потом еще на шаг.
– Давай так: когда в следующий раз меня будут избивать пять дней подряд, я разрешу тебе вынести меня из тюрьмы, – предложил Ксейден, убирая мечи в ножны за спиной.
– Спасибо, – сказала я – им обоим.
Ксейден поднял меня на руки, прижав к груди, но стараясь не давить на ребра.
– Иди за мной или умри. Выбор за тобой. Но решай сейчас, – бросил он Даину, когда нас окружили тени, образуя круг из клинков, и Кседейн тронулся с места, неся меня вверх по лестнице с магическим освещением.
Моя голова упала на его плечо, и я поморщилась; но что такое боль, если мы уходим отсюда? Если мы оба живы? Он пришел. Все-таки пришел.
– Что там за проблема, Гаррик? – спросил Ксейден, когда мы свернули за угол.
– Генеральского размера, – ответил Гаррик, стоя с поднятыми руками. С клинком моей матери у горла.
Вот дерьмо.
Я вскинула голову, и Ксейден будто прирос к месту. Я почувствовала, как он напрягся всем телом.
Мать посмотрела на меня сверху, стоя на ступеньку выше Гаррика, и я вдруг поняла, что ее лицо исказила… минутку, тревога?
– Вайолет.
– Мама. – Я моргнула. Она впервые назвала меня по имени с самого парапета.
– Кого ты убил? – Это она спросила уже у Ксейдена.
– Всех, – ответил он просто.
Она кивнула, потом опустила клинок.
Гаррик глубоко вдохнул, отходя от нее и прислоняясь спиной к стене.
– Держи. – Мать достала из нагрудного кармана флакон с прозрачной жидкостью. – Это антидот.
Я уставилась на флакон, и мое сердце разогналось от тихого мерного стука до полного галопа. Как понять, что там на самом деле?
– Я бы пришла раньше, если бы знала, – сказала мать, и ее голос смягчился вместе с взглядом. – Я не знала, Вайолет. Клянусь. Всю прошлую неделю я была в Коллдире.
– То есть твое возвращение – это что? Просто совпадение? – спросила я.
Ее губы поджались, пальцы стиснули флакон.
– Я бы хотела поговорить с дочерью наедине.
– Не дождетесь, – возразил Ксейден.
Ее взгляд снова стал жестким.
– Уж ты-то должен знать, на что я готова, чтобы защитить ее. И поскольку я уверена, что именно ты со Сгаэль забросал трупами виверн все наши форпосты вдоль границы, вызвав переполох у командования академии, можешь сделать мне одолжение и позволить попрощаться с дочерью?
– Ты… что? – Мой взгляд метнулся к Ксейдену, но он не отводил взгляда от моей матери.
– Я сделал бы это раньше, но пришлось пару дней их ловить и убивать, – ответил ей Ксейден.
– Ты угрожаешь всему нашему королевству. – Она прищурилась.
– И хорошо. Вы допустили, чтобы Вайолет пытали несколько дней. Мне плевать, из-за чего это случилось – из-за вашего отсутствия или попустительства. Это ваша вина.
– Три минуты, – приказала она – Сейчас же.
– Три минуты, – согласилась я.
Взгляд Ксейдена метнулся ко мне.
– Она же гребаное чудовище. – Его голос был мягким, но убедительным.
– Она моя мать.
Секунду казалось, будто он готов со мной спорить, но затем Ксейден медленно опустил меня на пол и привалил к стене.
– Три минуты, – прошептал он. – И я жду наверху, – это предупреждение уже было для моей матери, когда он двинулся по лестнице с Гарриком. – Аэтос, ты с нами?
– Видимо, да, – сказал Даин, ожидая в нескольких ступенях ниже меня.
– Ну иди тогда, – приказал Ксейден.
Даин что-то буркнул, но последовал за ними, оставив меня наедине с матерью.
Протягивая мне флакон, она казалась воплощением спокойствия и строгости: осанка прямая, лицо – без выражения.
– Бери.
– Ты знала, что там творится, все эти годы. – Я сжала кинжал побелевшими пальцами.
Мать сделала шаг ко мне, ее взгляд перескочил от кинжала в одной моей руке к перевязи на другой, потом сфокусировался на нагрудном кармане, и она положила флакон туда.
– Когда у тебя будут свои дети, тогда и поговорим о риске, на который ты готова пойти, и лжи, которую готова рассказывать, лишь бы их уберечь.
– А как же их дети? – Я почти прокричала это в ответ.
– Еще раз. – Она протянула ко мне руку, погладила по плечу и привлекла к себе. – Когда станешь матерью, тогда и поговорим, чем ты готова пожертвовать ради своего ребенка. Теперь иди.
Я стиснула зубы и двинулась вперед, ставя одну ногу перед другой, одну перед другой, и снова, и снова, борясь с головокружением, истощением, волнами боли.
– Нельзя, неправильно бросать их умирать безоружными.
– Я и не говорила, что это правильно. – Мы медленно прошли первый поворот. – И я знала, что ты никогда с нами не согласишься. Никогда не смиришься с нашим мнением о самосохранении. Маркем считал тебя своей протеже, следующей главой писцов, единственным сообразительным, умным кандидатом, который продолжит плести сложные шоры, выбранные для нас сотни лет назад. – Она фыркнула. – Он ошибался, считая, что тобой легко манипулировать, но я-то знаю свою дочь.
– Ну или думаешь, что знаешь.
Каждый шаг был борьбой, он встряхивал мои кости и испытывал суставы. Все тело казалось тошнотворно свободным и в то же время тесным – того гляди, тресну от натуги.
– Может, я для тебя и чужая, Вайолет, но ты для меня – вовсе нет. В конце концов ты бы раскрыла истину. Быть может, не во время учебы в квадранте писцов, но уж точно ко времени, когда стала бы капитаном или майором, когда Маркем привлек бы тебя во внутренний круг, как мы поступаем почти со всеми в этих званиях. И вот тогда бы ты разрушила все во имя милосердия или чего-нибудь там еще, а они бы тебя за это убили. Я уже потеряла одного ребенка, охранявшего наши границы, и не была готова потерять второго. Зачем я, по-твоему, отправила тебя в квадрант всадников?
– Потому что считаешь писцов хуже, – ответила я.
– Глупости. Любовь всей моей жизни был писцом. – Мы мерно шагали и поднимались, поворачивая вместе с лестницей, и вскоре наверху показалась дверь в Архивы. – Я отправила тебя в квадрант всадников, чтобы у тебя появился шанс выжить, и напомнила Риорсону о его долге передо мной за жизни меченых.
Я замерла.
– Что-что ты сделала? – Не может быть, чтобы она сказала то, что я сейчас услышала.
Мать склонила голову набок и посмотрела мне в глаза.
– Простой обмен. Он хотел спасти детей отступников, дать им хоть какой-то шанс. Я отдала ему право на этот квадрант, если он согласится нести ответственность за этих детей, в обмен на услугу в будущем. Этой услугой и была ты. Если бы ты преодолела парапет, ему оставалось лишь проследить, чтобы никто не убил тебя в первый год, не считая испытаний или твоей собственной наивности. Что он и сделал. Настоящее чудо, учитывая, что для тебя устроил полковник Аэтос во время Военных игр.
– Ты знала? – мне показалось, что еще немного – и меня стошнит.
– Узнала уже потом, но да. Не надо на меня так смотреть, – упрекнула она меня, подтягивая еще на одну ступеньку. – Ведь получилось же. Ты жива? Жива. Хотя, признаюсь, я не ожидала дракона, связанного брачными узами, и прочих твоих личных связей. Это меня разочаровало.
Теперь все складывалось. Как она и говорила. Той ночью на дереве в прошлом году, когда Ксейден должен был убить меня за то, что я видела встречу меченых… Испытание, когда у него были все возможности отомстить моей матери, расправившись со мной, – а он мне помог… Без пяти минут вмешательство на Молотьбе…
Ребра снова затрещали. В груди разлилась боль. У него никогда не было свободного выбора. Его жизнь – жизни всех самых близких ему людей – всегда были связаны со мной. Почему именно сейчас я должна была об этом узнать?
– Это твои шрамы у него на спине?
– Да, – сказала она сухо. – Это тирский обы…
– Замолчи. – Я не хотела слышать никаких оправданий этому непростительному поступку.
Но мать, конечно, не послушалась.
– Похоже, отправив тебя в квадрант всадников, я лишь приблизила наш конец, – заметила она, когда мы преодолели последние четыре ступеньки и вышли в туннель у Архивов.
Ксейден протянул ко мне руки, и ладонь матери соскользнула с моей талии.
– Полагаю, ты воспользуешься неразберихой, чтобы вывезти ее? – спросила она, но мы оба знали, что на самом деле это приказ.
– Так и планирую. – Он снова прижал меня к себе.
– Хорошо. Не говори мне куда. Не хочу знать. Маркем все еще в Коллдире с королем. Распоряжайся этими сведениями по своему усмотрению. – Мать посмотрела на Даина, с пепельным лицом ожидающего нас рядом с Гарриком. – Теперь, когда ты знаешь, ты сделал выбор?
– Сделал. – Даин расправил плечи, когда мимо пробежала группка писцов: капюшоны сбиты, на лицах паника.
– Хм. – Она удостоила Даина лишь презрительным хмыканьем, потом посмотрела на Ксейдена. – Итак, война отца переходит его сыну. Это же ты, верно? Воровал оружие? Передавая его врагу, который пытается с нами покончить?
– Уже жалеете, что допустили меня в квадрант? – Он говорил обманчиво спокойно, но по стенам туннеля уже поползли тени.
– Нет. – Ее взгляд вернулся ко мне. – Не умирай, иначе все это было напрасно. – Мать провела тыльной стороной пальцев по моему распухшему лицу. – Я бы посоветовала принять арнику и пойти к целителю, но ты и так все это знаешь. Твой отец проследил, чтобы ты знала все, что тебе нужно, или где это найти. Ты – все, что от него осталось.
Но это была неправда. Его смехом, его теплом была Мира, а Бреннан…
Мать не знала о Бреннане, и в тот миг я ни капли не жалела, что сохранила эту тайну.
Ее улыбка, натянутая и полная печали, мелькнула на губах, а через мгновение я гадала, не привиделось ли мне. Пропала она так же быстро, как появилась, и мать отвернулась от нас, ступив на лестницу, которая вела в главное здание.
– Ах да, Вайолет, – бросила она через плечо. – Сорренгейлы уходят или улетают с поля боя, но их никогда не выносят.
Невероятно. Я провожала ее взглядом, пока она не скрылась наверху.
– Неудивительно, что ты такая милая и добрая, Вайолет, – пробормотал Гаррик.
– Уходим, – объявил Ксейден. – Собирай всех с меткой отступника и жди нас на летном поле…
– Нет! – Я покачала головой.
Ксейден посмотрел на меня так, будто я отрастила лишние конечности.
– Мы же только что все обсудили. Оставаться здесь нельзя, и я тебя не брошу.
– Не только меченых, – пояснила я. – Если Маркема нет, а бо́льшая часть командования летит на границу, это наш единственный шанс.
– Уйти? – Ксейден поднял брови. – Хорошо, тогда и спорить не о чем.
– Дать выбор всем. – Я бросила взгляд на пустой туннель. – Когда командование вернется, когда они поймут, что новости не остановить, здесь все закроют, а наши друзья… – Я покачала головой. – Нужно дать им выбор, Ксейден, иначе мы ничем не лучше командования.
Ксейден прищурился.
– Драконы поручатся за тех, кто хочет уйти по правильным причинам, – шепнула я.
Он скрежетнул зубами, но кивнул:
– Хорошо.
– Тебе оставаться здесь небезопасно. После того, что ты сделал. – Я посмотрела на Даина, вопросительно подняв брови. Одно дело – защищать меня без свидетелей или иметь дело с моей матерью, которую он знал всю свою жизнь. Совсем другое – прослыть всадником, который все здесь уничтожил.
– Небезопасно и там, куда мы отправимся. – Гаррик переводил глаза от Даина к Ксейдену. – Вы шутите? Мы что, теперь ему доверяем?
– Если он хочет заслужить наше доверие, пусть заслужит, – сказал Ксейден.
У Даина дрогнули желваки, но он кивнул:
– Видимо, моим последним приказом на должности командира крыла будет объявить построение.
* * *
– Вот где сейчас наше командование! Прячет тела десятка дохлых виверн! – через полчаса голос Даина, стоявшего на помосте, разносился над строем.
Мы стояли справа от остальных командиров крыла. Солнце зашло за пики позади нас, но света еще хватало, чтобы разглядеть потрясение, недоверие на лице почти каждого всадника.
Только меченые и мой отряд не начали тут же споры меж собой. Остальные же не сдержались, шептались, а то и вовсе кричали друг на друга.
– Так ты себе это представляла? – спросил меня Ксейден, окидывая взглядом толпу.
– Не совсем, – признала я, тяжело опираясь на него, но все же стоя на ногах.
Форма была чистая, рюкзак собран, а я перебинтована с ног до сломанной руки, но многие кадеты все равно с ужасом смотрели мне в лицо. После быстрого взгляда в зеркало я их прекрасно понимала.
Должно быть, Нолон лечил только самые тяжелые ранения, потому что у меня на щеках, лбу и шее красовался великолепный набор из свежих фиолетово-черных синяков и старых, зеленоватых, и эта раскраска уползала и под ворот формы.
Ксейдена трясло чуть ли не все время, когда я переодевалась.
– Если не верите, спросите своих драконов! – крикнул Даин.
«Если драконы согласятся им сказать», – заметил Тэйрн, направлявшийся к нам из Долины. Десять минут назад я наконец доверилась матери и выпила антидот – Тэйрн заявлял, что это было единственное логическое решение, – а он все-таки выбрал меня за ум.
«Что решил Эмпирей?»
Сегодня выбор делали не только мы.
«Решает каждый дракон. Сам за себя. Они не вмешаются и не станут наказывать тех, кто решит улететь и забрать с собой гнезда с яйцами и птенцов».
Это было все-таки лучше альтернативы – полномасштабной резни, убийства тех драконов, кто захочет сражаться.
«Ты правда в порядке?» – спросила я снова. Связь между нами ощущалась странно, будто он сдерживался больше обычного.
«Я потерял Соласа в лабиринте пещер. Не смог лично убить его и Варриша в наказание. Когда я его найду, продлю его мучения перед смертью».
Я понимала его чувства.
«А Андарна?»
«Готовится к бою. Заберем ее, когда будем улетать. – Он помялся. – И ты готовься. Она еще спит».
Тревога в животе стянулась узлом.
«Что случилось? Что ты недоговариваешь?»
«Старейшины еще никогда не видели, чтобы подросток так долго пробыл в Сне-без-сновидений».
У меня упало сердце.
– Ты врешь! – крикнула Аура Бейнхэвен, возвращая мое внимание к нынешней ситуации. И бросилась на Даина с мечом в руке.
Путь ей преградил Гаррик, обнаживший клинок.
– Я не против пополнить свой счет на сегодня, Бейнхэвен.
Хитон – с волосами, выкрашенными в цвет фиолетового пламени, под стать цвету моих синяков, – стоявший внизу, у лестницы, выхватил свой топор и повернулся к строю вместе с Эмери, который уже стоял с мечом наготове, и Сианной, охраняющей его сзади.
Ксейден не терял даром время в те пять дней, что я провела в камере. Он вернулся со всеми выпускниками, носящими метку отступника, и немалым числом других сторонников. Но не со всеми.
– Лучше поторопиться. – Я посмотрела на Ксейдена. – Профессора будут здесь в любую минуту.
Диверсия, которую устроил Боди на летном поле, выиграла нам время для встречи без ведома учителей, но немного, особенно учитывая, что Девера, Каори, Карр и Эметтерио еще оставались в учебном корпусе.
– Милости прошу, – ответил Ксейден со скучающим выражением. – Можешь попробовать их убедить.
«Поделись воспоминанием о Рессоне, но не дальше того, – сказала я Тэйрну. – Это самый простой способ донести до всех одну и ту же информацию».
«Я против этой идеи», – зашипел он: делиться воспоминаниями вне связи с всадником – не самое приятное дело.
«Есть получше?»
Тэйрн заворчал, и я увидела, как это происходит. По строю словно пробежала рябь из разом склонившихся голов и удивленных возгласов.
– Вот, совсем другое дело. – Я перенесла вес на менее пострадавшее колено, и левая рука Ксейдена сжалась у меня на талии, а правую он держал поближе к мечу.
Ксейден вздохнул:
– Тоже способ достичь цели, но хотелось бы, чтобы кое-что ты придержала.
Например, гибель Лиама.
– Это правда! – воскликнул кто-то из Второго крыла, пошатнувшись и выйдя из строя.
– Какого хрена вы несете? – крикнул другой, в замешательстве оглядывая остальных.
– Если ваши драконы не выберут… – начал Даин, но его голос заглушил галдеж в рядах кадетов.
– Как дела, командир крыла? – слова Ксейдена просто истекали сарказмом.
– Думаешь, справишься лучше? – медленно повернулся к нему Даин.
– Можешь стоять сама? – спросил меня Ксейден.
Я кивнула, поморщившись от резких уколов боли по всему телу, и выпрямилась.
Он сделал шаг вперед, поднял руки – и от стены позади нас хлынули тени, погружая всех нас в кромешную тьму. Я почувствовала на мгновение, что у моей щеки, там, где она была рассечена почти до кости, словно свистнула тонкая леска… И среди кадетов раздались крики.
– Хватит! – загрохотал Ксейден усиленным голосом, потрясшим даже помост у нас под ногами.
Плац затих.
Тени спешно отступили, оставив кадетов молча, потрясенно глазеть на Ксейдена.
– Вот же показушник, – пробормотал Гаррик через плечо, все еще стоя нос к носу с Аурой.
Ксейден криво улыбнулся, а потом крикнул:
– Все вы – всадники! Все – избранные, прошедшие Молотьбу, отвечающие за то, что будет с миром дальше. Вот и ведите себя подобающе! То, что рассказал Аэтос, – правда. Верить или нет, решать вам. Но если ваш дракон решил не делиться тем, что видел, тогда выбор сделан за вас.
Воздух наполнил шум крыльев, и по строю пробежал ропот. Я встретилась глазами с Ри, стоявшей во главе нашего отряда. Она незаметно кивнула в сторону ротонды.
Я глянула туда и заметила троицу фигур в бежевом, собирающих рюкзаки, во главе с Есинией. Слава богам, они пришли. Теперь осталось уговорить трех драконов их понести.
«Уже сделано, – пообещал Тэйрн. – Но только в этот раз».
Пусть. Этого достаточно, чтобы спасти их жизни.
– Войны не ждут, когда вы будете готовы, – продолжил Ксейден, – и не заблуждайтесь – мы на войне. Но войне, где мы уступаем не только силой печатей, но и превосходством в воздухе.
«Так ты себе представляешь ободряющую речь?»
«Если их надо ободрять, пусть лучше не идут с нами».
Справедливо.
– Выбор, который вы сделаете в следующий час, определит ход – а то и конец – вашей жизни. Если пойдете с нами, не могу обещать, что вы выживете. Но если останетесь, то гарантирую, что вы умрете, сражаясь не на той стороне. Вэйнители не остановятся на границе. Они выпьют всю магию Поромиэля до капли и придут на земли драконов в Долине.
– Если мы пойдем с вами, нас объявят предателями! – раздался голос из Третьего крыла. – И будут правы!
– Чтобы заслужить статус предателя, надо в присутствии заинтересованных лиц объявить о своей верности другой стороне, – возразил Ксейден. – А что касается охоты на нас… – Он медленно выдохнул, опуская плечи. – Пусть ловят. Мы спрячемся так, что нас не найдут.
Мое сердце билось все быстрее, и шум крыльев в воздухе становился уже просто оглушительным.
Дверь, ведущая к Полосе и проходу на летное поле, распахнулась, и оттуда вырвался десяток профессоров с гневными лицами.
– Что вы наделали?! – кричал Карр на бегу. Он направлялся к нам, вскидывая руки, и ветер трепал его волосы. – Вы погубите нас всех, и ради кого? Ради людей, которых никогда не встречали? Я этого не допущу!
– Боди! – приказал Ксейден, когда Карр достиг Третьего крыла.
Из рук Карра вырвалось пламя, устремившись к помосту, и внутри меня все оборвалось.
Время словно замедлилось, когда Боди выступил вперед и сделал движение, словно поворачивал рычаг.
Огонь потух, как его и не бывало, оставив Карра в изумлении таращиться себе на ладони.
– Вы нас хорошо учили, профессор, – сказал Боди, не опуская руки. – Может, даже слишком.
Охренеть.
«Он может отражать печати», – объяснил мне Ксейден.
Ну это, конечно, пиздец как пугающе.
Остальные профессора задрали подбородки, глядя на драконов, заполнивших все небо.
Зеленые. Оранжевые. Красные. Коричневые. Синие. Я подняла глаза и увидела Тэйрна, который быстро снижался. Черные.
Ксейден подхватил меня за талию, когда стены крепости затряслись под весом приземлявшихся драконов. Когти впились в стены, кроша кладку, и несколько десятков крылатых, если не больше сотни, заняли все свободное место вокруг. Одни сели на горном склоне позади нас, другие опустились на башни квадранта, нависнув над плацем, как живые скульптуры.
– Мы не будем вам мешать, – сказала Девера Ксейдену, потом двинулась к своему дракону у Парапета. – И вообще, кое-кто хотел бы к вам присоединиться.
– Неужто? – ухмыльнулся Боди.
– А кто, по-вашему, распространил новости о Золии на инструктаже?
Она кивнула. Мои губы невольно растянулись в улыбке. Она именно та, за кого я ее всегда и принимала.
– Вылетаем через час! – крикнул Ксейден. – Перед вами простой выбор. Ваш личный. Можете защищать Наварру, а можете сражаться за весь Континент.
Тэйрн лег перед помостом и с недовольным ворчанием позволил Ксейдену поднять меня в седло, но мы все же справились. Мы поднялись в воздух и полетели на юг в самой большой стае, что я видела в жизни: двести драконов и сто один всадник, почти половина квадранта. И были еще другие, но они летели по долгому, окружному маршруту с птенцами.
Тэйрн нес Андарну, которая пугающе обмякла во сне. Большую часть пути я тоже проспала, лежа на седле: тело потребовало отдыха, чтобы собраться заново.
В неразберихе трудно было разглядеть каждое лицо, но я гордилась тем, что за нами пошли все до единого члены моего отряда, даже первокурсники, с трудом сидевшие в седле. Они продержались всю ночь, и утро, и следующий день, пока стая неслась все дальше и дальше на пределе сил.
Меченые заняли позиции по краям строя, пряча нас от взгляда Мельгрена, если он вдруг решил бы сразиться с нами, и летели мы самым безлюдным маршрутом, но все же трудно скрыть целую тучу драконов, пусть даже на такой высоте.
Однако, должно быть, на границу призвали не только командование. Когда мы пересекали границу Тиррендора, взмыв высоко над утесами Дралора, мы не встретили ни единого патруля.
«Почти на месте», – сообщил мне Тэйрн, когда мы миновали кристальные воды реки Беата.
«Я в порядке».
«Мне можно не врать. Я все чувствую. Усталость. Боль. Скрип несросшейся кости в левой руке. Запекшиеся раны на лице. Нытье в левом колене, которое утихает, только когда…»
«Поняла-поняла. – Я сдвинулась в седле, стараясь унять хоть немного боль. – Это же ты не останавливался уже целых двенадцать часов, чтобы напиться».
«И пролечу еще двенадцать, если понадобится. Люди – невероятно капризный вид, в сравнении с нашим».
Когда мы достигли Аретии, я чуть не валилась из седла.
Тэйрн и Сгаэль вылетели вперед, оторвавшись от строя над городом, и направились к дому Риорсонов, тогда как остальная стая свернула к долине высоко в горах.
«В твоем состоянии ты не сможешь спуститься вниз сама», – принял за меня решение Тэйрн. И я слишком устала, чтобы с ним спорить.
Тело будто молния пронзила, когда Тэйрн раскинул крылья, смена скорости вжала меня в седло, когда он приземлился – мягко, памятуя об Андарне, – посреди двора перед домом Риорсонов.
Его морда метнулась к распахнувшейся двери, и я проследила за его взглядом – очень, очень медленно, от усталости и недосыпа, повернув голову.
– Вайолет! – воскликнул Бреннан, сбегая по мраморной лестнице.
Я расстегнула пряжку седла и заставила себя спешиться, несмотря на боль, – казалось, осколки костей в теле скрежещут друг о друга. Поддерживая перевязанную руку, я соскользнула по передней лапе Тэйрна прямиком в объятия Ксейдена и чуть не рухнула на землю.
– Поймал, – шепнул он мне в волосы, бережно поддерживая. А потом мы повернулись к дому Риорсонов и моему надвигающемуся брату, лицо которого было полно ярости.
Тэйрн взлетел позади меня раньше, чем я успела оглянуться на Андарну.
– Во что ты втравил ее на этот раз?! – заорал Бреннан на Ксейдена.
– Он меня, наоборот, спас, – успокоила я его.
– Да?! Тогда почему она полумертвая каждый раз, как ты ее мне привозишь?
Из-за взгляда, которым Бреннан пронзил Ксейдена, я даже впервые задумалась, кто из них более свиреп. Бреннан потянулся к моему лицу, но замер.
– О боги. Вайолет, ты… Что с тобой сделали?
– Я в порядке, – повторила я. Сделала шаг вперед, и Бреннан аккуратно меня обнял. – Хотя не помешает восстановиться.
Он повел было меня к лестнице, но замер, склонив голову и прислушиваясь. Шум крыльев становился все громче, переходя в настоящий рев, и огромная стая драконов пролетела над городом в сторону долины.
– Что вы двое сделали?
– Сестру свою спрашивай, – ответил Ксейден.
Бреннан опустил взгляд на меня – его глаза округлились. Он был потрясен и слегка, совсем капельку, испуган.
– Я хочу сказать… – Я попыталась выдавить улыбку, но губы снова потрескались до крови. – Ты же сам говорил, что тебе нужны всадники.